— У меня тоже есть преступления, за которые нужно заплатить, — сказала Лаки.

— У тебя было не так много выбора в жизни. И то, что ты сделала, бледнеет по сравнению. Плюс ты можешь нам помочь. Я смогу договориться о сделке со следствием, если ты поработаешь с нами над поимкой Присциллы.

— Я не хочу избегать наказания. Мне давно пора рассказать правду и загладить то, что я сделала. Я причинила людям зло, украла у них — я делала осознанный выбор. Мне нужно вернуть все деньги, которые я взяла. А потом я смогу отбыть срок. Когда-нибудь, может быть, я смогу начать с чистого листа. Без клякс, за которые нужно расплачиваться.

Валери задумчиво посмотрела на неё.

— Есть разные способы платить за что-то. Да, если мы получим билет, и ты сможешь его обналичить, эти средства могут пойти на возмещение ущерба — а это важная часть искупления в подобных преступлениях. Но если ты поможешь нам посадить Присциллу за решётку, поверь мне, ты сделаешь для общества намного больше добра, чем сама осознаёшь. Ты готова помочь моему департаменту с этим?

— Конечно.

— И ты поможешь с Кэри Мэтисоном тоже?

— Да. С ним тоже.

Валери смотрела в лобовое стекло, но теперь повернулась к Лаки.

— И тогда, после этого, — начала она, — мы найдём способ… — Её голос сорвался, она потянулась за салфеткой, но потом смяла её в руке и проглотила слёзы, тем же способом, что узнавала Лаки. Она делала так же. Валери продолжала неотрывно смотреть на Лаки. — Мне так жаль, — сказала она.

— Я знаю, — сказала Лаки. — Я тебе верю.

Звонки будут записаны. Лаки была окружена полицейскими и агентами ФБР. На ней была прослушка, готова к следующим шагам. Звонок Кэри был первым.

— Ты меня нашла, — прошептал он. — Боже мой, Лаки, как ты это сделала?

— Когда твоя мать сказала мне, что ты, возможно, мёртв, я начала думать — а что, если нет? Я обзвонила больницы в Неваде и не сдавалась, пока не нашла тебя.

— Типичная Лаки. Неутомимая, выживающая. Мне было так страшно. Мне так жаль.

— Что случилось? — сказала Лаки, читая по своим репликам. — Я думала, ты бросил меня, но когда пошла к твоей маме, она кое-что проболталась. Сказала, что сделала это с тобой…

— Вот сука…

— Что ты на неё работал, и что пытался сбежать с деньгами, с крупной суммой. Это правда?

— Не думаю, что нам стоит обсуждать это по телефону. Где, говоришь, ты сейчас?

— Я в Нью-Йорке. Стою у таксофона. — Один из офицеров нажал кнопку на компьютере, и в комнате раздался звук проезжающего автобуса, потом другие звуки трафика, нарастающие и затихающие.

— Ты можешь сюда приехать? Сесть на автобус? Встретиться со мной. Мы сбежим вместе. Я так тебя люблю. Я потерялся без тебя; это был настоящий ад. Но тебе нужно знать, что я бы никогда тебя не бросил.

Строчки на листе перед Лаки расплывались. У неё снова пересохло во рту, и она потянулась за водой.

— Я так о тебе переживала. Но — ты мне лгал. Притворялся, что управляешь рестораном — а на самом деле отмывал деньги для Присциллы, ведь так?

— Да. Мне так жаль. Я никогда не мог от неё уйти. Пытался, но не смог. Она втянула меня слишком глубоко. Когда она дала нам дом в Бойсе, я думал, может, мы поработаем немного, а потом как-то от неё сбежим. Но так не вышло.

— Нет. Не вышло.

— Ты приедешь?

— Да. Буду там. Уйдёт пара дней, но я приеду.

— Так рад, что ты меня нашла. Ладно. Я буду ждать. Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, Кэри. — Слова застряли в горле. Когда-то она его любила, так что это не было ложью. Возможно, она всё ещё его любила, возможно, всегда будет, что бы ни пыталась внушить разум сердцу. Она пока не знала. Знала лишь, что нужно продолжать двигаться, продолжать твердить себе, что он наконец получит по заслугам. Что она больше не его жертва. Что ей никогда больше не придётся быть той, кем она была раньше.

Лаки повесила трубку и сидела неподвижно, собираясь с духом. Валери подошла и села за стол рядом с ней.

— Ты отлично справилась. Хорошо. Следующий шаг. У нас есть номер телефона, — сказала ей Валери. — Тебе ясно, что нужно сказать Присцилле?

— Кажется, да. — Каждый раз, глядя в глаза матери, Лаки испытывала потрясение. Это было как смотреться в зеркало.

— С Кэри ты отлично справилась. Важна ясность. Ничего не должно быть двусмысленным. С Присциллой тебе нужно заставить её признать, что она наняла кого-то избить или, возможно, убить своего сына. Что он работал на неё, отмывал деньги, годами. Когда вы были в Сан-Франциско, а потом снова в Бойсе. Хорошо?

— Я справлюсь, — сказала Лаки. — Блефовать — навык, которым я владею. — Впервые не было стыдно это признавать. Она была в этом хороша, и, как оказалось, этот навык не всегда должен служить обману.

— Скажи ей встретиться с тобой в этом ресторане, — сказала Валери, подвинув через стол название и адрес. — Скажи, что ты знаешь, где Кэри, что поехала в Вегас искать его после того, что она тебе рассказала, что он прячется в квартире, и ты скажешь ей где, только если она даст тебе то, что ты хочешь. Скажи, что Кэри согласился с ней встретиться и сообщить, где деньги, но ты хочешь договориться. Хорошо?

— Да.

— Если наши подозрения верны, она приедет на встречу. Её жизнь на кону. Она должна эти деньги. Выручки от лотерейного билета хватит, чтобы их покрыть — но ей нужно выйти из тени, чтобы получить билет, а это значит выйти из укрытия.

Валери пересекла комнату, чтобы поговорить с группой офицеров, наблюдавших за установкой записывающих устройств.

— Хорошо. Мы с тобой.

Лаки сидела молча, теперь наедине со своими мыслями — и своими страхами.

— Готова, Лаки? Время двигаться дальше.

Лаки назначила Присцилле встречу на пять часов. Я знаю, где Кэри. Я знаю, где и деньги тоже. И я скажу тебе, где, но нам нужно поговорить лично.  Присцилла клюнула.

Теперь, ровно вовремя, Лаки вошла в ресторан и села одна. Присцилла опоздала на десять минут, потом на двадцать. Лаки уже была уверена, что та не придёт.

Но наконец Присцилла вошла. Она была не одна. С ней был Нико, охранник из «Приюта Присциллы».

— Здравствуй, — сказала Лаки. — Спасибо, что пришла.

— К чёрту любезности, Лаки. Говори, что я хочу знать.

— Верни мне мой лотерейный билет.

— Расскажи мне всё, или я велю Нико прострелить тебе голову прямо здесь.

— Мы в общественном месте. Не думаю, что Нико выстрелит в меня посреди ресторана. Верни мне лотерейный билет, который ты у меня украла.

— Я не украла его у тебя, я украла его у этой идиотки Глории.

— Которая получила его от меня. И я хочу его вернуть. Если я дам тебе информацию о деньгах, мне понадобится этот билет. Я знаю, где деньги, которые тебе должен Кэри. И знаю, где он сам. Он не мёртв.

— Где деньги?

— Это то, что тебя волнует? Не «о, мой сын жив, слава богу!»? Откуда у тебя вообще все эти деньги? Почему Кэри их держал?

— Ты глупая? Он отмывал их для меня. Пока не предал меня. Теперь мне уже плевать, что с ним будет, но мне нужны эти деньги. Иначе — я мертва, ты мертва, мы все мертвы.

— Отдай мне мой билет. Я не скажу тебе, где он, если не отдашь. Я просто отсюда уйду.

— А я велю тебя убить.

— Ты бы это сделала? Пока я ношу твоего внука? Ты бы правда это сделала — ради денег?

— Это огромная сумма, Лаки. Я тебе говорила ещё во Фресно, ребёнок мне не безразличен — но моё собственное выживание для меня важнее всего.

— Сколько это денег?

— Десятки миллионов. Не только через ресторан. Кэри отмывал часть через твой бизнес, ты просто не знала об этом.

— Для кого их отмывали?

— Этого я тебе не скажу.

Лаки пожалела, что перед ней сейчас нет бумажки, как во время звонка с Кэри. Она изо всех сил старалась вспомнить, что именно должна была сказать, боясь ошибиться.

— Дело в том, что Кэри потерял часть денег.

— Что значит — потерял часть?

— Деньги, которые он отмывал для тебя, — сказала Лаки, сердце колотилось. Это они репетировали в участке. — У него развилась зависимость от ставок. Он проиграл часть денег. Онлайн. Он начал бояться. Он признался мне в этом, когда я его нашла. Он в реабилитационном центре в Вегасе. Его жестоко избили, но он выжил.

— Это чушь! Ты это выдумываешь!

— Присцилла, думаю, нам нужно начать работать вместе. Мне нужно строить жизнь для себя и своего ребёнка. Твой сын — обманщик и лжец. Кэри предал меня, предал тебя, предал нас обеих. Отдай мне лотерейный билет, а я дам тебе банковскую информацию, чтобы вернуть деньги, плюс переведу тебе деньги, которые Кэри проиграл, из моих средств. И скажу, где он. Нам нужно начать доверять друг другу. Ты не представляешь, как сильно я ненавижу Кэри. Как сильно хочу, чтобы он заплатил за то, что поставил меня в такое положение.

— О, я представляю, — сказала Присцилла. — Я прекрасно понимаю.

— Просто отдай мне билет, который ты украла.

Присцилла сидела неподвижно, размышляя. И Лаки точно знала, о чём она думает, потянувшись за большой сумочкой рядом с собой на мягкой скамье: Присцилла думала, что отдаст Лаки билет, да. А потом Лаки расскажет ей всё, что она хочет знать. А потом Присцилла и Нико пойдут за ней и застрелят её где-нибудь в переулке, и заберут билет обратно.

— Вот, держи, — сказала Присцилла, доставая из сумки мини-сейф, набирая код, потом вынимая лотерейный билет и передавая его через стол Лаки. — Теперь скажи мне, где деньги. И точно, где Кэри. — Она пододвинула через стол телефон. — Можешь позвонить ему с этого телефона. Номер заблокирован. Поставь на громкую связь. Хочу подтверждение, что он действительно жив, прежде чем ты отсюда уйдёшь.

Лаки посмотрела вниз на билет. Он был её. Она узнала его сразу же: цифры, каждая мелкая пометка, каждый маленький разрыв, все свидетельства пути, что она проделала вместе с ним. Этот путь ещё не был окончен. Она сунула билет в карман.

— Так? Где деньги? — потребовала Присцилла.

— Понятия не имею, — сказала Лаки. — Оказывается, мы совершенно одинаковые. Обе — хладнокровные лгуньи, которые сделают всё, чтобы получить желаемое. — Она встала. — Кстати, я не беременна. Я потеряла ребёнка ещё до того, как мы уехали из Бойсе. И мне, конечно, из-за этого грустно. — Следующая часть далась тяжело, потому что была неправдой; она хотела своего ребёнка и всё ещё скучала по нему: по этой идее, этой мечте. Как золотой билет. — Но, честно говоря, я также испытываю облегчение от того, что мне не нужно вынашивать ребёнка твоего сына. Быть матерью внука такой женщины, как ты. Ты не та женщина, у которой должно быть потомство.

— Ах ты мелкая сука. Думаешь, мы позволим тебе уйти? Ты труп. Куда бы ты ни пошла, мы тебя найдём; что бы ты ни сделала, мы будем знать об этом. К концу сегодняшнего дня ты будешь мертва.

— Ты мне угрожаешь?

— Ещё как угрожаю.

Всё случилось быстро: внезапные движения, громкие звуки, полиция, врывающаяся через двери, крики, оружие.

Нико выхватил пистолет и вскочил, но не успел им воспользоваться; его застрелил офицер спецназа. Он упал на бок, и Лаки почувствовала его вес, обмякший на ней. Она рухнула на пол вместе с Нико поверх неё, и на мгновение подумала, что может задохнуться. Кто-то стащил его с неё; она почувствовала сильный металлический привкус крови, напомнивший ей о некоторых из худших её моментов. Она слышала, как Присцилла кричит, клянётся Богом, что когда-нибудь убьёт Лаки, что это обещание, за которое она умрёт. Кто-то вывел её на парковку, и ей больше не пришлось слышать этот крик, эту уродливость слов Присциллы — но она знала, что никогда не забудет того, что та сказала.

Кровь Нико была у неё на рубашке. Она дрожала.

— Он умер? — спросила Лаки. Но никто ей не ответил. Она чувствовала себя такой одинокой.

Но недолго. Перед ней появилась её мать.

— Ты отлично справилась, ты была безупречна. Я так тобой горжусь, — сказала Валери. Она раскрыла объятия, и впервые они обнялись друг друга. Плечи Лаки затряслись под тихим грузом её слёз. Но это были слёзы радости; они наконец были вместе.

Валери отстранилась и посмотрела Лаки в глаза.

— Отвечая на твой вопрос: нет, Нико не умер. Его везут в больницу. Моя команда очень тебе благодарна. Многие люди благодарны. Ты сегодня свалила Присциллу Лашез. Ты это сделала. Ты изменила мир.

Позже, сидя в задней части полицейского фургона с одеялом на плечах и тёплой чашкой кофе в руках, Лаки слушала, как Валери объясняет предстоящий процесс. Лаки на время поместят под стражу. Лотерейный билет сохранят в безопасности. Сотрудники Валери уже связались с лотерейной и игровой комиссией. Как только билет будет проверен, выигрыш будет держаться в доверительном управлении, пока Лаки будет давать показания против Присциллы и Кэри в суде. Рейес и Джон тоже будут свидетельствовать. Валери заверила, что обоих защитят, что им не будут предъявлять обвинения за нарушение условий досрочного освобождения.

— Где они? — спросила Лаки, держа тёплый кофе в обеих руках.

— На пути обратно в город, под полицейским сопровождением. Они в безопасности, и с ними твоя собака. Кстати, она красавица, — сказала Валери.

— Спасибо. Она — семья.

— Я это понимаю. Но я тоже хочу быть твоей семьёй. Знаю, тебе есть что прощать, и я буду терпелива. Я никогда тебя не брошу. Больше никогда, ладно? Всё будет хорошо. Поверь мне. Я всё для тебя исправлю. Я могу это сделать. Обещаю.