— А теперь, докладывает уважаемый Евгений Александрович, — неожиданно сказал руководитель ГСУ ГП РФ (Главное следственное управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации, — прим.) Герасимов Андрей Максимович, давя тяжёлым взглядом Паршина. — Расскажите, как Вы умудрились обосраться, — особо выделил он последнее слово.

Буквально минуту назад он быстрым шагом вошёл в собственный кабинет с кипой документов в руках, где его ожидали подчинённые, и с шумом уселся в своё кресло.

Его внешний, раздражённый вид и последнее, сказанное им слово, дали понять, что в воздухе начали сгущаться тучи. Ведь это слово Герасимов терпеть не может.

Употребление этого слова при нём со стороны подчинённого или подчинённых, вызывало у того своеобразную аллергию. И подчинённый, использовавший ненавидимое им слово, мог сразу рассчитывать на получение самых гиблых дел — «висяков». А также пристальное внимание со стороны Герасимова длительное время.

И если руководитель сам сказал — «обосраться», то не просто зол, он просто в ярости! Вот такой своеобразный у него был выверт сознания.

— Вернее, — добавил Герасимов, — обделались вся ваша следственно-оперативная группа, вместе с дежурной группой СОБР-а. Вашу мать, «силовики» недоделанные.

Паршин тяжело вздохнул и встал со стула!

Каждый понедельник в 10:00 у Герасимова в кабинете проходила «оперативка» со старшими следователями с изложением последними результатов расследования и проблем, которые у них возникали.

Все восемь старших следователей сидели за т-образным столом, во главе которого размещался сам Герасимов, ведущий собрание следователей.

Обычные следователи на это совещание не допускались, довольствуясь общением с заместителем руководителя ГСУ ГП РФ.

Паршин прекрасно понимал, что Герасимов не оставит без «разбора полётов» субботнее происшествие на «Рублёвке». Тем более, что в воскресенье Евгений лично заехал на ул. Радио в здание ГСУ, привезя рапорта всех, кто участвовал в неудачном задержании, а также процессуальные документы.

Двадцать четыре часа в сутки в здании кто-нибудь, да находился из-за специфики работы. Часть следователей находились на своих рабочих местах в кабинетах, завершая незаконченные дела, возясь с процессуальными документами.

Евгений лично подготовил спецсообщение Генеральному прокурору и, скрепив его с рапортами большой скрепкой, занёс в кабинет секретаря Герасимова, положив ей на стол с прикреплённой запиской о срочности передачи руководителю.

Так что Герасимов получил материалы от Паршина сразу же, как зашёл в кабинет в 08:50 от своего личного секретаря.

— Виноват! — сказал Паршин. — В результате непредвиденных обстоятельств, задержанный группой СОБР-а, преступник оказал ожесточённое сопротивление и…

— … Сопротивление, значит⁈ — перебил его Герасимов. — он неожиданно схватил лежавший на столе сотовый телефон. — Посмотрите, что мне вчера дочка со встречи со своей подругой принесла. Та скинула ей очень интересное видео.

Нажав пару кнопок на телефоне, он передал телефон сидевшему к нему ближе всего старшему следователю Андросову. Тот с удивлением взял телефон в руки и секунд двадцать смотрел на экран. Откуда неслись непонятные громкие выкрики и какой-то шум. Хмыкнул и передал телефон рядом сидевшему соседу. Тот просмотрел видео и передал соседу, сидящему напротив него.

До Паршина телефон добрался последним!

Качество видео было так себе, но рассмотреть происходящее на экране было возможно.

Не надо быть обладать особым интеллектом, чтобы понять, что видеоролик снял кто-то из зевак, присутствовавших при схватке оперативной группы Паршина и бойцов СОБР-а с Карателем на парковке.

И вся потасовка была снята с самого начала и до того момента, как снайпер «собровцев» поразил своим выстрелом в шлем, удаляющегося на мотоцикле Карателя.

— Это просто позор какой-то, — когда к Герасимову вернулся телефон, переданный Паршиным соседу, который отправил его по рукам коллег обратно руководителю. — Мне сегодня пришлось краснеть перед Генеральным прокурором, когда я ему докладывал о случившемся.

Он лично напросился на приём к «генеральному» сразу же, когда прочитал спецсообщение. Не имея права не доложить о фиаско следственной группы:

— И это, мать вашу, профессионалы? Получили по мордасам от задержанного, устроили стрельбу посреди гражданских. Как это называется?

Паршину нечего было сказать. Провал, полный провал! За который кому-то надо ответить.

— Моя вина, — повторил Паршин. — Но никто из гражданских не пострадал.

— Конечно, — язвительно сказал Герасимов. — Только репутация правоохранительных органов спущена в унитаз. Полностью!

Евгений вспомнил, как после выстрела и поражения шлема Карателя пулей, он услышал голос капитана, в котором хорошо было слышно удовлетворение:

— Добегался, тварь! — и сильно поморщился, баюкая вывихнутую в локте руку.

— Сука! Не может быть! — неожиданно сказал подошедший к Паршину Громов.

Получив несколько незначительных ушибов, после того, как Каратель метнул двух «собровцев» в членов группы, он в драку не полез, а сместился от центра побоища, наблюдая со стороны.

— Что? — непроизвольно посмотрел на него Евгений и увидев куда смотрит Олег, быстро перевёл взгляд в том же направлении. — Бл@дь!

Из придорожной канавы показался… Каратель!

На левой стороне шлема был виден вырванный большой кусок пластика, а перекосивший средство защиты не помешало подстреленному в голову подскочить к лежавшему на боку мотоциклу. Вскочить на него и дав по газам, умчаться всё в том же направлении.

— Стреляй! — возмущённо заорал Сибаритов своему бойцу.

— Отставить! — крикнул Паршин.

Как только «тяжёлые» взяли Карателя, сотрудники ГИБДД открыли автомобильное движение. Слишком много транспорта, слишком много разных чиновников, которые передвигаются по этой дороге. Нельзя надолго перекрывать правительственную трассу.

Снайпер рисковал, стреляя в Карателя, ведь по дороге вовсю двигался автомобильный поток. Существовал шанс того, что он мог попасть в кого-то из гражданских.

И тогда Паршин был зол, рассуждал не очень адекватно, поэтому не стал останавливать стрелка. Сейчас очередная стрельба может очень плохо закончиться. Нельзя стрелять! Ему только жертв среди гражданских не хватало.

Снайпер повернул голову к Паршину, затем посмотрел на командира. Не имея возможности стрелять из-за дилеммы, после приказа от следователя прокуратуры, он ждал решения своего командира.

Пока происходило это противостояние, мотоцикл Карателя свернул на Ильинское шоссе и скрылся из виду.

— Вот ведь, — неопределённо помотал головой Громов. — По мордасам — получили, подозреваемого — упустили. Просто блеск!

— Зато его мотоцикл у нас. Может чего сможем узнать, — кривя губы, сказал Паршин.

Мотоцикл с помощью водителей грузовика и «маршрутки» под чутким руководством сотрудника ДПС, сразу же после захвата Карателя, оттащили на обочину.

— Что-то я сомневаюсь, что чего-то узнаем, — скептически сказал Громов, кивнув в сторону дороги, где лежал повреждённый мотоцикл.

— Вот сука! — выругался Паршин.

Ни с того, ни с чего, в районе двигателя лежавшего на боку мотоцикла раздалось несколько еле слышных хлопков, а потом показались несколько языков ярко-оранжевого пламени. Стоявшие рядом с ним водители и сотрудник ДПС отскочили в сторону, боясь взрыва бензобака. Спустя минуту, техника весело и задорно полыхала огнём. Ещё пару минут и мотоцикл полностью выгорел. Кинувшиеся за огнетушителями водители ничего не смогли сделать. Пена и порошок из огнетушителей кончились быстро, никак не повлияв на очаги возгорания.

— Что такое — не везёт! И как с этим бороться, — флегматично заметил Громов, рассматривая сгоревший мотоцикл, над которым поднимались небольшие клубы чёрного дыма.

* * *

— Сука-падла такая, — во всю ругался Герман. — Поймаю, ухо ему пооткусаю, — секунду подумал. — Нет! Сразу оба, — решил он.

В этот момент он выехал на мотоцикле с Ильинского шоссе на дорогу, ведущую в сторону МКАД-а. И присмотрев для себя место, съехал с шоссе на обочину, а потом ближе к стоящим деревьям на небольшую поляну.

Содрал с головы повреждённый шлем и осмотрел его.

— Твою мать!

Пуля вошла прямо в затылочную часть шлема. Чёрт его знает, как, но пуля, пробив внешний пластик, впилась в подкладку шлема, а потом… изменила траекторию, ушла левее. Выдрав большой кусок пластика с левой стороны.

И без других последствий не обошлось!

Изменившая траекторию пуля «пропахала» кровавую борозду в мягких тканях и костях черепа, на излёте раздробив сосцевидный отросток — кость за ухом, а потом (издёвка судьбы) развалила на две части левое ухо Германа.

Если бы не остатки шлема, как-то удержавшихся на голове Германа, то фонтан крови залил бы всё вокруг. Повезло, однако.

Ехал, никого не трогал. Драка на парковке — не считается!

Шу-у-ух… И свет в глазах Германа погас…

Очнулся в канаве, рядышком на боку лежит экспроприированный мотоцикл. Не заглохший, как ни странно.

Плохо соображая от полученной контузии, на одних волевых, Герман поднялся на ноги, а потом оседлал мотоцикл и дал дёру.

— Гадёныш! — он не мог успокоиться, получив пулю прямо в голову.

Однозначно, кто-то из двух снайперов «собровцев» произвёл этот выстрел на таком расстоянии и так точно. Чуть не вышибив из «бестолковки» Германа последние мозги.

— Ха-ха! — вспомнил кое-что и рассмеялся. — Сделал гадость — на душе радость, — как только повернул на Ильинское шоссе, то быстро вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой пульт с двумя кнопками и нажал одну из них.

Три термитные шашки, а также дистанционные взрыватели, расположенные под сиденьем и в пластиковом «обвесе» двигателя, сработали штатно.

Ребята из вновь образованной технической службы СБ «Титана» сварганили Герману эти полезные девайсы. Опробовали и признали годными для использования.

Ему лишь оставалось использовать их по назначению и не сунуть туда, где эта хрень может сама произвести поджог без его участия. И поездка к обнаглевшему чиновнику показала, что он всё сделал правильно. А сейчас требовалось уничтожить все улики!

Сейчас с экспертизами по выделению ДНК из оставленных следов жизнедеятельности от слова — никак! Но Герман точно знал, что спустя пару десятков лет, оставленные улики по нераскрытым уголовным делам будут прогоняться через эти экспертизы повсеместно. И преступники, совершившие преступления 15, 20 лет назад, будут очень сильно удивлены, когда на их руках защелкнутся наручники.

— Да твою маму! — в очередной раз ругнулся Герман.

Попадание пули в голову, хоть и по касательной, повлияло на его состояние. В глазах двоилось, а изредка — троилось. Для езды на мотоцикле — это не есть хорошо.

Шлем пришлось бросить в том же лесочке: найдя какую-то яму, он тщательно спрятал раскуроченный шлем, замаскировав сверху травой и какими-то ветками. Потом натянул на лицо «арафатку», которая у него была повязана на шее. Как знал, что пригодится.

С горем пополам, удалось добраться до своего гаража.

* * *

— Главное название этого видеофайла забавное, — выделил это слово Герасимов. — «Чел бьёт тупых мусоров». Все насладились просмотром? — ехидно спросил Герасимов, обведя всех следователей тяжёлым взглядом. — Как вам? Прославились на всю Москву. Гарантирую, неуважаемые, — он выделил это слово, — СМИ с удовольствием пнут Генеральную Прокуратуру. Точно знаю, что в ближайших выпусках новостей будет выложено это видео, а может и другие. Народу там было полно, которые снимали, как наши люди облажались.

Большая часть следователей сочувственно бросали взгляды на Паршина, прекрасно понимая, что на его месте мог оказаться любой из них.

— Ладно, — решил закончить выволочку Герасимов, обращаясь к Паршину. — Что Вы намереваетесь предпринять?

Подобное обращение к Евгению говорило о том, что Герасимов всё ещё сильно зол на него и провал в общем-то рядовой операции. Которая была проведена отлично, только вот удержать Карателя они не смогли.

— Был введён план Перехват! Результатов он не дал, — вздохнув сказал Паршин. — В настоящий момент члены моей группы устанавливают лицо или лиц, которых навестил Каратель.

— Что-то уже удалось узнать?

— Имеются все данные, которые указывают, что наш фигурант побывал на территории одного частного клуба, находящегося неподалёку от населённого пункта «Горки — 2». В ближайшее время неизвестный будет установлен. У него узнаем, что фигурант хотел от него. Вот от этого и оттолкнёмся, чтобы установить личность Карателя.

— Не густо, — постучал пальцами по столу Герасимов. — Хорошо, докладывать мне каждый день о результатах поисков. В случае получения важных сведений — доклад немедленно!

— Есть! — сказал Паршин.

Следующий десять минут Герасимов опрашивал других следователей и давал указания, по тем или иным вопросам, а потом отправил всех по рабочим местам.

— Сильно прилетело? — встретил Паршина вопросом Громов Олег, сидевший в его кабинете, ожидая руководителя после выволочки. Ёжику понятно, что без последствий их субботний эпический провал со стороны руководства не останется.

— Нормально, — махнул рукой Паршин, усаживаясь за свой стол. — Могло быть хуже: отстранение от дела, направление расследовать какой-нибудь «висяк» на Сахалине. Или в Якутии на оленях за убийцами гоняться по всей тундре.

— Хорошие перспективы, — рассмеялся Олег.

— Эт точно, описаешься от смеха, — немного улыбнулся Евгений.

Помимо Громова и Климова, в кабинете присутствовали представитель МУР-а — Фёдоров и Волков из областного УВД, а также Соловьев и Кравцов, которые переглянулись и прыснули, представив себе, как Евгений на нартах с оленями осуществляет расследование уголовного дела. За ними остальные стали смеяться, сбрасывая напряжение.

— Да, недооценили, мы, Карателя, — вздохнул Паршин, когда минутка смеха закончилась. — Плохо подготовились.

— Вляпались, как… — скривился Соловьев.

— Как там у «собревцев»? — решил уточнить Паршин.

— Ну как, — немного откинулся на спинку дивана Фёдоров. — У их капитана сильнейший вывих правой руки. Врачи вправили, конечно, но минимум две недели он не боец. У остальных его подчинённых многочисленные ушибы, ссадины и кровоподтёки. У одного трещина в челюсти, ещё у двух — сломаны несколько рёбер. Этих на больничный отправили.

— Силён, — подключился Кравцов. — Сибаритову ещё повезло, что Каратель его не убил. Ума же хватило, ножом в него тыкать.

— Предупреждали же, что очень опасен, а этот в него ножом тыкает, поддержал его Соловьев. — Свезло, что Каратель ему этот нож в глотку не засунул. Перехватывать горло клинком он мастер.

— Возвращаемся к тому, что этот Каратель бывший или действующий сотрудник правоохранительных органов, — задумчиво сказал Громов.

— Согласен с тобой, — кивнул Паршин. — Пистолеты у него были под рукой, он мог использовать их в любой момент, но так и не сделал это, хотя мог. Да ему просто никто помешать не мог в этом.

— Я начинаю бояться этого человека, — до этого молчавший Волков подал голос.

— Почему? — с интересом обратился к нему Паршин, сам почувствовавший подобное во время схватки Карателя с бойцами Сибаритова, наблюдая за тем, как тот возит их мордой, как детей.

— То, что он натворил в казино и на базе «солнцевский» вы все знаете. Так что повторяться не будем. Но я уже тогда был впечатлён! — начал Волков. — По нашему субботнему провалу могу напомнить, что он одним движением порвал наручники. Это раз! Затем отметелил не только нас, — он обвёл всех взглядом, — но и подготовленных профессионалов. Это два! Имея под руками пистолеты, он не воспользовался ими. Это три! Это запредельная наглость или уверенность?

— Ты ещё скажи, что он не человек, — хмыкнул Фёдоров.

— Я этого не исключаю, — совершенно спокойно заявил Волков изумлённым таким заявлением собеседникам.

— Ты серьезно? — не поверил ему Паршин.

— А разве похоже, что я шучу? — вопросом на вопрос ответил тот ему. — Все видели, что он с машиной СОБР-а сделал?

Вопрос был риторический, т. к. Громову пришлось описывать повреждения микроавтобуса целых полчаса, прежде чем разрешили водителю забрать бойцов Сибаритова и уехать на базу.

— Он человек! — сказал Громов. — Все видели, что у него кровь была, когда снайпер ему в голову пулей зарядил.

— Да? — повернул к нему голову Волков. — И после этого он встал, сел на мотоцикл и удрал.

В кабинете на несколько секунд повисла тревожная тишина…

— Так! — пристукнул по столу ладонью Паршин. — Хватит мне тут мистики и рассказов про инопланетян. Как с «операми» дела?

— В разной степени побитости, но готовы работать, — развел руками Фёдоров. — Не сильно этот товарищ оторвался на них. В основном, больше всех досталось «собравцем». Подозреваю, что работал по ним жестче из-за их защиты: «броники» и каски.

Фёдоров не подозревал, что был абсолютно прав в своих умозаключениях!

Волков кивнул, показывая, что всё с его людьми нормально, насколько это возможно:

— Синяки, небольшие повреждения кожи не в счёт. Больше чувство оскорбленной гордости. Ребята молодые, но профессионалы. Бравшие несколько особо опасных фигурантов. Вооруженных, но спелёнатых моими ребятами, а тут такое!

— Всяко бывает, — подал голос Громов, пожав плечами.

— Я это прекрасно понимаю, — невесело улыбнулся Волков. — Молодые ещё, горячие. Ничего, и это тоже пройдёт.

— Ладно, — решил заняться делом Евгений. — Дмитрий надо установить, где именно в тот вечер был наш фигурант. Выяснить, с кем он общался и на предмет чего именно.

— Мои люди уже работают над этим, — ответил Волков. — И есть кое-какие успехи, но я пока не буду говорить, чтобы не сглазить.

— Отлично! — немного обрадовался Паршин. — Сергей, — обратился к Фёдорову. — Надо выяснить, в конце концов, где базируется Каратель. Не из воздуха же он появляется.

— Сделаем, — коротко ответил Фёдоров.

— Что криминалисты говорят? — этот вопрос был Громову, ответственному за работу с экспертами.

— Да ничего толком, — грустно улыбнулся тот. — Образцы крови Карателя и его шлема ничего нам не дадут, увы.

Один из двух вызванных Паршиным, через Фёдорова экспертов-криминалистов прямо из МУР-а, очень сильно ругался. Никто из оперативников не озаботился изъять образцы или оградить место, где снайпер подстрелил Карателя. Да и перегораживать правительственную трассу — это себе дороже. И так рисковали, когда Карателя взяли на дороге, перекрыв её. Второй раз может не повезти, если поедет большой чиновник или, не дай бог, Президент.

К моменту приезда эксперта кровь Карателя и осколки его шлема были безвозвратно испорчены шинами десятков автомобилей, проехавших по ним. Криминалист изъял какие-то ошметки пластика, соскрёб пятна бурого цвета с грязного асфальта, а потом прямо сказал Громову, стоявшего неподалёку, что всё это бесполезно.

— Это плохо, — выдал Паршин, выслушав Олега по поводу негативных выводов эксперта. — Олег, — обратился он к нему. — Надо, чтобы Фёдоров с Волковом съездили на ту базу или клуб, переговорили с персоналом и узнали, что там случилось. И почему прибывших сотрудников ППС послали и не допустили на территорию.

— Сделаем, — кивнул Громов.

— Что криминалисты сказали по поводу мотоцикла?

Оба криминалиста осмотрели сгоревший мотоцикл, затем сделали необходимые фотографии и организовали эвакуацию вещественного доказательства в городское управление МВД г. Москвы в отдельное здание, выделенное специально для криминалистов и проведения необходимых экспертиз.

— Я звонил, сказали, что заключение сделают завтра, — ответил ему Громов. — По предварительным данным — ни черта не обрадовали. Никаких, сам понимаешь, отпечатков или потожировых следов. Эксперт, осматривающий мотоцикл заявил, что устройства с термитными шашками, что сожгли мотоцикл, изготовили люди с руками и головой. Всё улики просто уничтожены!

* * *

— Как ты, капитан? — предварительно поздоровавшись, в квартиру к Сибаритову зашёл «Четвертый», он же Клим Терентьев, старший лейтенант, старый друг капитана, с которым они познакомились, а потом вместе служили в 9-й учебной роте специального назначения (УРСН) 3-го батальона 2-го полка ОМСДОН (Дивизии Дзержинского).

— Привет, Клим, — протянул Сибаритов ему левую руку. Правая была упакована в гипсовый лубок и на «косынке» (поддерживающая повязка для повреждённой руки, — прим.) была подвешена к шее.

Позывные в мирной обстановке они старались не использовать, не очень хотя возвращаться к армейским порядкам. Наелись досыта! Оба уже три года служили в правоохранительных органах — СОБР-е, всё же отличающихся порядками и дисциплиной от армии достаточно сильно.

— Проходи на кухню, — пригласил гостя капитан, повернулся и проследовал на небольшую кухоньку своей однокомнатной квартиры.

Свою двухкомнатную квартиру капитан оставил бывшей жене и двум своим детям год назад. Эта служебная квартира была ему выделена мэрий Москвы. Это ему ещё повезло, т. к. с квартирами для сотрудников правоохранительных органов в Москве было плохо. МВД если и строило дома, то квартиры там получали высокопоставленные лица, а рядовым квартиры доставались по остаточному принципу.

Как раз, до прихода Клима, Сибаритов поставил чайник на газовую плиту, чтобы побаловать себя чайком, а тут его неожиданное, но приятное появление.

— Ты прям к чаю успел, — улыбнулся капитан, остановив жестом друга, который кинулся ему помогать. Сам достал вторую кружку из подвесного шкафчика на стене, добавил кипятку из чайника. И поставил одну кружку перед Климом левой рукой, а потом со своей кружкой присел напротив друга за стол.

— Всё равно сегодня выходной, так что решил к тебе заскочить, попроведовать тебя, — развёл руками Клим, а потом хлопнул себя по лбу и вернувшись в небольшую прихожую, возвратился на кухню с пакетом из которого достал несколько яблок, сушки и огурцы с помидорами. — С гостинцами к тебе, болезный, — пояснил он капитану и достав всё из пакета, разложил на столе.

— Спасибо, витамины нам пригодятся, — не очень весело попытался пошутить Сибаритов.

— Всё нормально? — в очередной раз спросил Клим.

— Не очень, — поморщился капитан, непроизвольно дернувшись, когда не очень успешно повернулся, вызвав боль в повреждённой руке. — Доктора говорят, что две недели минимум в гипсе, а потом ещё месяц на реабилитацию. Ещё были удивлены, что не перелом, а просто сильный вывих.

— А чего тогда гипс? — не понял Клим.

— Сказали, что по-другому никак, — пояснил Сибаритов, погладив левой рукой правую. — Ты лучше расскажи, что там дальше было?

«Скорую помощь» вызвали сразу, как только поняли, что Каратель удрал от них. Примчались сразу две машины с двумя врачами, которые осмотрели пострадавших, забрав капитана и ещё двух человек.

— Да ничего, — недовольно ответил ему Клим. — Ещё час там болтались. Следаки из «Генеральной» допросили, а потом ещё на базе два часа всем рапорта пришлось писать. Ох и орал заместитель ГУВД, когда в понедельник к нам на базу приехал. Мудаки конченные — это было самое цензурное из его речи, — невесело улыбнулся друг капитана.

— Кто это был, Клим? — неожиданный вопрос от Сибаритова.

— Я не знаю, — глядя прямо в глаза другу, ответил Клим. — Следователи сами толком ничего не знают, как я понял. Какие-то обрывки информации. Этого Карателя мало кто видел, а после себя он обычно трупы оставляет. Свидетелей можно по пальцам пересчитать. Правда один из следственной группы, парень из ФСБ — Кравцов, так вот он с этим Карателем лично пообщался. Тот ему морду набил, — невесело хохотнул Клим. — Потом его начальник подходил, по фамилии Соловьев, так он сказал, что тебе ещё сильно повезло.

— В каком смысле? — не понял капитан.

— Повезло, что этот Каратель оставил тебя в живых, когда ты за нож схватился. Обычно он таким благодушием не страдает. Холодное оружие пускает только в путь — быстро, без сантиментов и очень жестоко.

— Ничего, я с ним ещё встречусь, — остался при своём мнении капитан.

— Я бы на твоём месте не стал бы это делать, — покачал головой Клим.

— Это почему?

— Если он из строя всю нашу группу вывел, ты думаешь, что один с ним справишься? И главное, где ты с ним ещё встретишься?

— Земля круглая, где-нибудь да встретимся, — настаивал на своём Сибаритов.

Клим остался при своём мнении, не став дальше спорить. Прекрасно зная, что друг бывает очень упёртым. А сейчас он горит местью за случившееся.

Сам же он испытывал очень смешанные чувства по поводу происшедшего. В особенности его сильно впечатлила их изуродованная машина. Находясь в отдалении от схватки, Клим с обалдением видел, как этот Каратель одним ударом вогнул стойку машины внутрь салона, совершенно никак не отреагировав на это.

Или у него совершенно отсутствуют нервные окончания, или он не человек!

Такие выводы для себя сделал Клим, гоня подобную чушь от себя подальше. Не желая больше пересекаться с этим монстром. Но об этом он своему командиру никогда не скажет…

— Ладно, — не стал продолжать неприятную тему Сибаритов. — Как ребята?

— У Савельева трещина в челюсти, у Аносимова и Малетова — рёбра поломаны. Хорошо, что без смещений. Остальные — синяки да шишки. Ничего страшного.

— М-да, облажались мы, по полной, хорошо без особых последствий, — сильно стукнул по столону ладонью Сабитов.

— И это главное… Это главное, — тяжко вздохнул Клим.

* * *

— Кажись пора бросать это место, — проснувшись, Герман некоторое время лежал на кровати на втором этаже своего гаража, приводя мысли в порядок. Оценивая вчерашнюю ситуацию, что произошла с ним.

Всю эту клоунаду пора заканчивать или прекратить на длительное время. Удрать он удерёт, но вот установление его личности может произойти в любой момент. Итак, повезло, что удалось уйти, да и в живых остаться… И от того же снайпера, никто не застрахован. Вчера ему сильно повезло, что шлем смог изменить траекторию пули. Уверенности в том, что его регенерация справится с пулей в голове — нет!

— Чёрт! Мотик жалко, — вздохнул он.

Конечно, есть второй, но разбрасываться эксклюзивной техникой — не след. Вопрос не в деньгах, а во временных сроках по её закупке и переделке.

Зажужжал телефон, а потом раздалась мелодия. Герман протянул руку и взял трубку, лежавшую на небольшой полочке, приделанной к стене:

— Слушаю!

— Привет, любимый! — раздался голос его любимой жены. — Как ты там? Когда домой?

— Часа через три-четыре буду дома, — улыбаясь, ответил он Насте.

— Хорошо, буду тебя ждать с нетерпением, — сказала она. — Что тебе приготовить?

— «Солянку» и кусок жареного мяса, — с предвкушением ответил он, прямо ощущая на языке вкус заказанных блюд.

— Хорошо, я всё сделаю, — заверила его жена. — Жду!

Насте нравилось готовить мужу, тем более, что он был не особо притязателен в еде. С удовольствием поглощая не самые замысловатые блюда. Готовка которых абсолютно не вызывало у неё каких-то затруднений.

— Пока, пока, — сказал Герман и завершил разговор.

Вчера кое-как доехал до гаража. И раздевшись, рухнул на кровать, практически сразу отрубившись. Делать в Москве ему сейчас нечего. Подумал заскочить в «Зенит», но решил, что его появление у них и вчерашнее происшествие на «Рублёвке» можно связать между собой. И так, после вразумления «солнцевских» Синицин и Ерофей Петрович однозначно стали его подозревать в связях с Карателем. А это плохо!

Поход в туалет, душ, а потом Герман стал собираться. И перед самым выходом он подготовил определённые сюрпризы в гараже, для непрошенных гостей. Их появление здесь становиться вопросом времени, а не — найдут, не найдут. Жалко, но в ближайшее время он здесь появляться точно не планировал. Придётся распрощаться с ним и всем, что накопил за последнее время здесь.

Покинув гараж, оглянув внутренности помещения напоследок, Герман выбрался на ближайшую дорогу, поймал машину и спустя час был в аэропорту Шереметьево.

Чуть более двух с половиной часов, и он обнял любимую жену, которая так соскучилась, что сама утащила его в спальню, где показала, насколько же она любит его. И так любит, и вот так — тоже…

* * *

— Я хочу, чтобы вы нашли эту тварь, — буквально брызгал злобой Геннадий Михайлович, нервно схватил бокал и сделал глоток коньяка. — Тронуть меня — это бросить вызов всей государственной системе и власти!

Сидевший напротив него человек сузил глаза, с определённым презрением быстро посмотрел на собеседника, а тот не увидел этого взгляда, вовремя уведённого в сторону.

Геннадий Михайлович решил на время затаиться, приказав своему помощнику остановить любые поползновения со стороны ими же натравленных чиновников из различных ведомств в отношении компании «Титана» в Перми. Но совершенно не собирался оставлять нападение на него без ответа.

Его выворачивало наизнанку, когда он вспоминал, как обмочился перед этим психом и девчонкой. Пару раз порывался позвонить Павлу, телефонный номер которого у него был на запасной трубке, чтобы найти девчонку, но останавливал себя.

Сидевший напротив него Арсений Григорьевич не любил подобных экземпляров рода человеческого. Очень вольно трактующий изречение: «Государство — это Я». При этом думающих лишь о своём кармане, а не общей системе, ворующих, как не в себя. Сам не без греха, что тут говорить, но он, хотя бы, таким фразами не бросался. И мыслил критично по отношению к тому, чему он занимался и что делал. Во всяком случае, он не кричал о том, что он «белая кость» на каждом углу. Рано или поздно — это может плохо отразиться на карьере. Сейчас СМИ очень любит подобные фразы от чиновников записывать, а потом цитировать в статьях и репортажах.

— Вы хотите, посадить его? — задал он вопрос чиновнику.

— С чего вдруг? — взгляд Геннадий Михайловича мог обжигать, столько ярости и злости было в нём. — Не-е-ет! Мне эта тварь нужна лично мне. Я ему лично хочу в рожу плюнуть.

— Понял вас, постараюсь сделать всё, что от меня зависит, — сказал Арсений Григорьевич, собираясь не особо искать того, кто так обидел чиновника.

Во-первых, он не собирался «за спасибо» выполнять большой объем работу, а он точно будет большим.

Геннадий Михайлович очень любил получать деньги за свою работу, но очень не любил платить деньги людям, которых мог просто обязать что-то для него сделать, в силу их подчинённости или обязанности ему.

Во-вторых, Арсений Григорьевич был на сто процентов уверен, что к этому высокопоставленному бюрократу приходили совсем не простые люди.

В силу должности, занимаемой им, а именно начальника УСБ (управление собственной безопасности, — прим.) МВД РФ Арсений Григорьевич прекрасно знал о происшествии в субботу на Рублёво-Успенском шоссе. Сам когда-то начинавший работу в милиции обычным «опером». И сложив два и два, сделал однозначный вывод, что напавший на чиновника и с фейерверком ушедший от СОБР-а и членов следственно-оперативной группы — это один и тот же человек.

В УСБ спецсообщение из МУР-а легло к нему на стол в понедельник рано утром. И он сразу инициировал служебную проверку по факту произошедшего и стрельбы со стороны сотрудником милиции.

Только тут надо было действовать очень осторожно и деликатно. Ведь МУР всегда был на особом счету у высшего руководства МВД и не только у них. И ребята там тёртые, просто так на них давить бесполезно.

У него лично имелись свои «стукачи» в этом учреждении, не «опера», конечно, а из обслуживающего персонала. Которые давали определённую интересную информацию в УСБ. Жалко не оперативную, но и то — хлеб!

Надо ещё понять, кто послал этого человека и, кто именно за ним стоит. До сих пор в стране имелись группировки, которые губернаторов областей и мэров городов убивали. И где гарантии, что не попытаются убить и его — начальника УСБ РФ? Нет таких гарантий!

Так что стоит десять раз подумать — выполнять фактический приказ чиновника или сделать вид, что он его выполняет.

— Я жду быстрого результата, — совершенно не сомневаясь в своём праве приказывать, заявил под конец Геннадий Михайлович. — Очень быстрого, — многозначительно добавил он.

— Я вас понял, — совершенно не показывая на лице своё отношение к подобным высказываниям, заявил Арсений Григорьевич, сделав пометку в своей памяти:

«Отольются кошке мышкины слезы!»

Не являясь его прямым руководителем, этот оборзевший чиновник считал, что имеет полное право командовать, что совершенно не нравилось «уэсбешнику».

Слишком много о себе возомнил!

Арсений Григорьевич несколько раз выполнял поручения чиновника, получив за это очень приятные суммы, но это не говорило о том, что он обязан выполнять любые «хотелки» заместителя Касьянова по первому щелчку его пальцев.