Поздно вечером 25 мая 1918 года начальнику морских сил Балтийского моря Алексею Михайловичу Щастному доставили на квартиру спешную юзограмму из Москвы:

«Коллегия Народного комиссариата по морским делам приглашает Вас прибыть срочно в Москву по делам службы. На время отсутствия Вашего командование флотом передайте старшему флагману. За наркома Вахрамеев».

Прочитав юзограмму, Алексей Михайлович усмехнулся и сказал жене:

— Машинный старшина, то бишь товарищ морского министра Вахрамеев приказывает явиться в белокаменную!

Нина Николаевна испуганно взглянула на мужа. Щастный успокоил ее:

— Вызов связан с моим прошением об отставке...

Действительно, два дня тому назад он сообщил в морскую коллегию о своем желании покинуть пост наморси, мотивируя это полным расстройством здоровья, интригами «различных организаций», чинящих ему «совершенно невероятные препятствия». Свое заявление об отставке Щастный закончил словами:

«Не будучи в состоянии по совести справляться с возложенными на меня обязанностями, прошу об отчислении от должности Наморси и увольнении в двухмесячный отпуск, после чего готов принять любое корабельное назначение. Прошу указать, кому сдать должность».

Порывшись в ящиках письменного стола, Алексей Михайлович вынул пачку бумаг и попросил жену их немедленно сжечь. Потом откинулся на спинку кресла и закрыл глаза рукой. Так он сидел долго. Нина Николаевна подошла к мужу, молча расстегнула китель и, всхлипнув, надела ему на шею плоскую ладанку. Щастный запрокинул голову и тяжело вздохнул.

Вечером следующего дня на Николаевском вокзале Щастного ожидал сверкающий стеклами салон-вагон. В сопровождении офицеров штаба Алексей Михайлович с портфелем в руках шел по перрону, тщательно обходя толпы пассажиров, осаждавших грязные теплушки. Отдав последние распоряжения, Щастный отпустил провожающих и внешне спокойный, уверенный, поднялся в вагон. Едва Щастный остался один, как его лицо снова выразило крайнюю озабоченность, а рука машинально нащупала под кителем ладанку.

Что ждет его в Москве? Не исключено, что морская коллегия хочет обсудить с ним мотивы его отставки. Если станут удерживать, он твердо потребует покончить с бесцеремонным и назойливым вмешательством большевистских комиссаров, и, в первую очередь, нового главного комиссара Флеровского в управление флотом. А если вызов связан с последними волнениями в минной дивизии?.. Комиссары не скрывают, что поведение Щастного в этой истории кажется им подозрительным; что им стало известно? Для чего Флеровский так спешно отправился в Москву?

Ночь прошла без сна.

В Москве к прибытию петроградского поезда был подан открытый «Ройс». Алексей Михайлович хотел заехать в гостиницу, но встретивший его адъютант наркома предложил следовать прямо в комиссариат, там его ждут. Минут десять спустя Щастный вошел в конференц-зал, где уже заседала морская коллегия. За длинным столом сидели бывший мичман Раскольников, машинный старшина Вахрамеев, моряк торгового флота Сакс и крупный военно-морской специалист Василий Михайлович Альтфатер, бывший контр-адмирал. У окна, поигрывая пенсне и близоруко щурясь, стоял нарком Троцкий. Он даже не обернулся при входе Щастного. Члены коллегии в ответ на поклон Щастного ограничились кивком головы, только Альтфатер встал и торопливо пожал ему руку.

Все это не предвещало ничего хорошего. Особенно удивила Щастного холодность наркома; еще месяц тому назад, когда Щастный приезжал в Москву, Троцкий наговорил ему кучу комплиментов, заявив в Высшем Военном совете, что трудная операция по выводу русского флота из Гельсингфорса в Кронштадт завершена успешно благодаря энергии и таланту Щастного. В тот раз Троцкий беседовал со Щастным наедине, с раздражением отзывался о комиссарах, советовал поменьше считаться с ними — это удивило и обрадовало Щастного. Теперь же Троцкого как подменили, от его благосклонности не осталось и следа.

Дурные предчувствия не обманули Щастного. Никто из членов морской коллегии не вспомнил прошения об отставке, разговор зашел о его взаимоотношениях с комиссарами. Щастного обвинили в преступном игнорировании декрета Совнаркома о контроле комиссаров за действиями командного состава, в стремлении очернить Советскую власть в глазах личного состава флота. Троцкий метал гром и молнии, с особым негодованием говорил о стремлении Щастного выйти из-под контроля комиссаров. Он явно спешил отмежеваться от своего протеже и любимца.

Затем был поднят вопрос об ответственности Щастного за волнения в минной дивизии. Он, наморси, попустительствовал разлагающей флот контрреволюционной агитации преступных элементов, покрывал их, более того, сам тайком вел агитацию против Советской власти. Щастный отрицал обвинения, но видел: все рушится...

Морская коллегия сняла Щастного с поста начальника морских сил Балтийского моря и сочла «необходимым подвергнуть его Чрезвычайному суду, который должен будет рассмотреть все преступные действия бывшего наморси, имевшие место в условиях исключительно тяжких для флота и страны...»

На следующий день, 28 мая 1918 года, Президиум ВЦИК одобрил меры, принятые коллегией Народного комиссариата по морским делам в отношении Щастного, и постановил: «Поручить тов. Кингисеппу в срочном порядке производство следствия и представить свое заключение в Президиум ВЦИК».