— У меня муж вернулся, — тихо сказала Людмила, когда клиент вышел из зала и его место у стойки занял Горохов.

— Прекрасно, — ответил он. — Муж вернулся, водный поезд пришёл, много всякого народа в городе. Приставу будет не до нас. Всё складывается удачно.

— Он вернулся с партнёрами, — продолжает она.

— С партнёрами? Кто такие?

— А, — она пренебрежительно машет рукой, — перекупщики. Спекулянты. Они приехали за этой цветниной. Пара барыг с охраной.

— Что за охрана?

— Четверо, хорошее оружие, бронежилеты, рации, всё такое. По виду бывшие солдаты.

Геодезист насторожился:

— Надеюсь, товар ещё там, — он кивнул на крепкую дверь хранилища.

— Ещё там, но сегодня после закрытия они придут его смотреть.

— Думаете, они сегодня его заберут?

— Не знаю. — Она смотрит на него с укором: «Я же говорила, что вчера нужно было всё делать».

— Вы будет присутствовать при торговле?

— Конечно, — с вызовом говорит Людмила.

Горохов чуть подумал, рассматривая крепкую дверь хранилища:

— Торговцы приехали с водовозами, уезжать будут тоже с караваном, так спокойнее, сегодня забрать товар не должны, охраны у них для здешних мест маловато, им нет смысла забирать его и самим охранять до отъезда, товар будет тут лежать. Но рассчитываться будут в день отъезда. Вы посоветуйте Брину залог вперёд взять. Хоть десять процентов.

— Зачем?

— Посоветуйте, посоветуйте. — Настоял Горохов. — Не выйдет, так не выйдет, а если выйдет…

— А если выйдет, ещё и залог прихватим?

Горохов не стал раскрывать ей свих мыслей, просто сказал:

— В девять часов пусть Бабкин пригонит квадр с инструментами, стремянкой и горелкой к станции водораспределения, что у восточной дороги.

— Вам самому придётся к нему сходить и сказать об этом, — говорит Людмила.

— Нет, не придётся, — твёрдо отвечает геодезист, — это ваша работа.

— Я не могу бросить мужа и гостей, — зло говорит она. — Это сделаете вы.

«Ну и характер у неё, злая, упёртая, если её не закопают в бархан в ближайшее время — будет богатой».

— Нет, я уверен, что вы найдёте время сходить к Бабкину, — он смотрит на неё с усмешкой, — это ваша работа. И, скорее всего, я не могу дать Бабкину того, что вы ему пообещали.

Красавица сейчас ненавидит его, её зелёные глаза просто сверлят его лицо, убила бы взглядом, если бы взгляды убивали. Её губы поджаты, она ничего ему больше говорить не хочет. Людмила тянется к микрофону:

— Добрый день, «Губахабанк» рад приветствовать вас, перед входом в операционный зал, будьте добры, оставьте оружие в корзине, что слева от вас…

Разговор закончен. Горохов, всё ещё улыбаясь, идёт к выходу. Выйдя на жару, геодезист останавливается. Он не идёт сразу к Валере. Сначала он делает вид, что ему надо по нужде и что он ищет место. Но народу перед банком много, и он обходит здание, находит узкий проход. Протискиваясь между двух заданий, он оказывается сзади банка. Оглядывается. Отличное место. Окна сюда не выходят ни из одного из ближайших зданий. Из банка выходила сюда дверь, но теперь она забетонирована. Раньше это был дворик, тут даже столбы бетонные для навеса сохранились, а сейчас сюда выбрасывают хлам. Местечка лучше для вскрытия крыши не придумаешь. Видно, этот банк никогда не грабили. Да и кто осмелится грабить банк человека, который дружит с главным грабителем в округе. Он даже нашёл место, куда ставить стремянку, отошёл на пару шагов, осмотрел часть крыши. Да, всё хорошо, место отличное.

Генетик, Паша и Миша его как будто ждали. Смотрели на него, ожидая, что он им скажет. Такое впечатление, что он стал у них главным, а он, едва кивнув им, сел к захламлённому верстаку:

— Валера, мне нужны бумага и карандаш.

Геодезист достаёт из кармана флакон с протоплазмой, кубики подкормки, брошюры о ботах. Раскладывает всё это перед собой, бесцеремонно сдвигая хлам к стене. Миша и Паша смотрят на него, ждут, что он скажет, но он просто смотрит на брошюры и молчит.

Валера находит ему то, что он просил, кладёт перед ним и Горохов сразу начинает писать. Все остальные продолжают ждать. А он исписывает лист столбцами цифр с редкими буквами.

Миша не выдерживает, он, кажется, не любит ждать:

— Так мы идём сегодня в банк?

— Да, — коротко бросает Горохов, не отрываясь от писанины.

— Втроём?

— Нет.

— Паша всё умеет, — настаивает Миша. — И рука у него почти прошла.

— Нет, он останется тут, у него будет… своё задание. А ты, Миша, отдохнул бы.

Миша явно недоволен, он был из тех людей, что всегда чем-то недовольны, но ничего больше не говорит, заваливается на кушетку, поставив рядом дробовик.

А геодезист, как закончил писать, подзывает к себе Пашу, тот сразу подходит.

— За дверью мотоцикл, — говорит Горохов, — если до рассвета мы с Михаилом не появимся, садишься на него и гонишь в Александровск, к Васильевой.

— К врачихе? — Спрашивает Паша.

— Да. Передашь ей всё это. Банку, книжки и вот это, — геодезист показывает Паше исписанный лист бумаги.

— На словах ничего не передать?

— Нет, все, что нужно, уже тут записано.

— Так вы с Мишей можете не появиться?

— Никто ни от чего не застрахован, всякое может случиться, главное — всё это ты должен передать Васильевой. И никто об этом ничего не должен знать.

Горохов взглянул на генетика, тот тоже ждал его распоряжений, но ему геодезист ничего не говорит, на него у геодезиста свои планы.

Паша кивает. Он относится к этому заданию серьёзно, это Горохову нравится. Он больше нравится Горохову, чем грубый и недовольный Миша.

— Слышь, мужик, — Миша привстаёт на локте на своей кушетке, — а ты вообще кто?

— Я же вам говорил уже, — отвечает Горохов, — я геодезист.

Миша морщится и снова укладывается на кушетку. Пусть полежит, отдохнёт, день уже идёт к концу, сумерки скоро.

Горохов и сам ложится полежать прямо на верстак. Он закрывает глаза.

В городе суета, ночь, люди гуляют. Даже в «Столовой» татарки Кати сидят приезжие, хотя обычно в это время она уже закрыта. И солдаты, и водители, и техники. Люди пристава тоже на улицах, все при оружии, следят за порядком.

Миша немного нервничал:

— Дай закурить.

А вот Горохов абсолютно спокоен, тянется за сигаретами. Он перед выходом из дома подозвал Валеру. Валера этого как ждал, подошёл сразу.

— Валера, — говорит геодезист тихо, — если не вернусь, а Паша доедет до нужного места, через какое-то время к вам приедет другой человек или пара людей. Покажите им «санаторий», а потом они заберут вас с собой на север. Ясно?

Валера кивает. Не спрашивает, куда заберут, кто приедет. Он всё понял, это хорошо.

Миша, стоя так, чтоб на него не попадал свет от фонаря, тянет к Горохову руку за сигаретой.

— Ты ж только что курил, — говорит ему Горохов, протягивая пачку.

— Да, я вообще-то не курю, — говорит Миша, — это так, чтобы успокоиться.

Миша неловко тянет сигарету из пачки, геодезист подносит ему огонь. Миша прикуривает. Пальцы у него корявые и чёрные от какой-то тяжёлой работы. Такими пальцами можно гайки без ключа отворачивать или вытягивать леску с десятикилограммовой прозрачной рыбой-стекляшкой.

«Миша, да ты рыбак, надоело у себя в глуши рыбу ловить, решил за цветниной с товарищами сходить, думал разбогатеть по-быстрому, вот теперь тут стоишь, ночью банк собираешься грабить. Куришь и думаешь, что лучше бы рыбу ловил бы да масло из неё выжимал».

Горохов невольно усмехается и говорит:

— Ты не вибрируй, Миша, если сорвётся, сядешь на мотоцикл и ещё до рассвета уедешь из этого славного городка.

— А если нарвёмся на кого? Людишки тут опасные.

— Опасные, опасные, — соглашается геодезист, — ничего, отобьёмся.

Он говорит это и серьёзно, и спокойно, как раз таким тоном, какой и нужен этому мужику, чтобы успокоиться.

Тихо, почти бесшумно к водораспределителю подъехал квадроцикл. Горохов тронул рыбака за локоть. Миша зажал сигарету в ладонь. Человек, приехавший на квадре, слез и стал осматриваться, пытаясь вглядеться в темноту. Фигура крупная, грузная. Бабкин.

«И на кой чёрт ты это делаешь, поздороваться хочешь? Уходи давай».

Бабкин, чуть потоптавшись, наконец, поворачивается и уходит в темноту.

«Интересно, что же тебе Людмила обещала такого, что ты вот так по ночам на сомнительные дела ездишь?»

Да, такая женщина, как Людмила, может всякого наобещать, а такой мужичок, как Бабкин, может поверить всем обещаниям.

— Ну, вот наш инструмент и приехал, — говорит Горохов.

— Хорошо, что квадроцикл электрический, — говорит Миша, стреляя окурком в песок.

Горохов подходит к окурку, закапывает его. Так будет лучше, а то мало ли. Они идут к квадроциклу. Миша по-деловому заглядывает в ящик с инструментами, осматривает сложенную стремянку, проверяет баллоны и резак со шлангами.

«Слава Богу, теперь хоть делом занят и не волнуется».

— Вроде, нормально, — говорит Миша, беря в руки резак, — проверим горелку?

— А ты знаком с таким оборудованием?

— С таким — нет, это крутой инструмент, у меня всё попроще.

— Проверяй.

Даже в темноте понятно, что рыбак знает, что делает. Это хорошо, что ему тут попались эти бедолаги. Реальная помощь.

Сначала шипение, чиркнула зажигалка и, хлопнув в тишине ночи, синим, засветилась струя горячего газа. Миша несколько секунд регулировал струю. Выбрал оптимальное давление и сказал с завистью:

— Да, хороший инструмент.

— Ну, тогда гаси его, поехали, испытаем в деле, — произнёс Горохов, садясь за руль квадроцикла.

Да, казалось, что всё просто, приехал, вскрыл крышу, спустился в банк, обрезал сигнализацию, взял, что нужно, вернул инструмент к водораспределителю.

Но на самом деле приехавшие тягачи, что стояли вдоль главной улицы города, худо-бедно, но охранялись. Ещё всякий праздный и пьяный люд, в основном из приехавших с караваном, таскался из заведения в заведение. У одного из заведений, что был рядом с оружейной лавкой, почти напротив банка, хозяин выставил двух девок ботов. Мало того, он их раздел догола, так и стояли две красотки под фонарём, во всей первозданной красоте, а вокруг толпились мужички и солдаты из водного каравана.

— Ты видал?! — Восхитился Миша, когда они проехали мимо девок, мимо людей, собравшихся вокруг них.

— Что? — спросил Горохов.

— Девки голые прямо на улице стоят, красивые какие!

— Это боты, — отвечал геодезист, он больше смотрел на банк, к которому было не просто подобраться в такой сутолоке.

— Боты? Искусственные девки? — удивлялся рыбак. — Ишь ты, что придумали. А сколько же стоит взять попробовать такую? Не знаешь?

— Попробовать копеек двадцать, кажется. Не помню точно.

— А купить такую себе?

— Дорого, Миша, дорого, пока банк не ограбишь, нужных денег не соберёшь. Ты бы лучше думал, как нам инструмент у всех на виду за банк затащить.

Какой там, Миша чуть голову не свернул. Пока мог, так и пялился на голых искусственных женщин:

— А хороши бабы-то. Прям по мне обе. Даже не знаю, какую бы купил. И рыжая хорошая, и чёрная.

Горохов заехал за угол, сюда свет фонарей с улицы не доставал, и выключил мотор. Посмотрел на часы. Одиннадцать.

— Посидим часика три, — сказал он. — Веди себя тихо.

— Может, я пройдусь? — Произнёс Миша.

Горохов просто повернул к нему голову.

«Дурак, никак собрался на голых ботов посмотреть».

Ощутив на себе тяжёлый взгляд геодезиста, рыбак тут же пояснил:

— Маску снимать не буду.

Геодезист, чуть помедлил, прежде чем ответил:

— Напомни мне, я что-то подзабыл, кого из нас ещё меньше недели назад искали люди Ахмеда?

Миша ничего не ответил, завалился в кузов квадра, прямо на баллоны с газом. Затих.

Через час веселье на улице не прекратилось. Каждые полчаса по улице проезжал патруль из людей пристава. Девок с улицы убрали, но перед заведением всё ещё торчали люди, выпивали прямо на улице. Охрана каравана время от времени проходила вдоль всех тягачей. Водители и механики вылезали из кабин, стояли, выпивали прямо у огромных колёс своих машин или приводили женщин и помогали взбираться в кабины. Приводили не ботов, простых, некрасивых и часто с тряпками на лицах, прокажённых. Миша, кажется, заснул в кузове, но Горохов был начеку. Смотрел внимательно из-за угла из темноты и запоминал всё.

Ещё прошёл час, когда народ стал расходиться с улицы потихонечку. Потом прошёл ещё час, хозяин ботов снова вывел девок на улицу, но людей уже почти не собрал. К двум часам на улице стало прохладно и тихо, все расходились спать. Только пьяные ещё орали где-то дальше по улице, им отвечали такие же пьяные женщины.

Уже был третий час ночи, когда геодезист толкнул рыбака в ботинок:

— Пора.

Тот точно спал, уселся в кузове:

— Что? Сколько времени?

— Третий час, до рассвета четыре часа, нужно успеть.

И не давая Мише перелезть из кузова на сиденье, он включил двигатель и не спеша выехал на улицу.

— Ты не суетись, — сказал он рыбаку, подъезжая к банку. — Охрана в том конце улицы. Все угомонились.

— Понял, — ответил Миша, приходя в себя после сна.

Горохов остановился прямо на углу банка. Миша быстро вылез из кузова и за несколько движений все, что было нужно, покидал в узкий проход между домами. Геодезист даже не успел ему помочь.

Горохов дал «газу» и увёл квадроцикл из-под света в тень соседнего здания. Отлично, их никто не заметил. Ну, во всяком случае, он не видел никого, кто их мог бы увидать.

Когда Горохов пришёл на задний двор банка, Миша уже поставил стремянку и разматывал шланги резака. Всё это он делал в темноте, так как фонарик был только у геодезиста. И когда тот пришёл и дал ему фонарь, он сам полез на стремянку и разжёг резак.

А дальше опять начались проблемы.

Под кровельным листом оказался толстый слой пластика — уплотнитель. И он моментально начинал гореть, как только резак прожигал в железе дыру. Гореть и дымить вонючим дымом, который чувствовался далеко за приделами заднего двора банка.

— Горит паскуда, — ругался Миша, перчаткой сбивая маленькое пламя с крыши.

«Горит? Это только полбеды».

Вместе с огнём от резака валил и дым. Дым был едким, конечно, он чувствовался далеко за приделами заднего двора банка.

— И что будем делать? — спросил Горохов.

— Ножницы, в ящике с инструментами есть ножницы по железу, — сверху говорил Миша.

Горохов полез в ящик, нашёл ножницы и, передавая их рыбаку, он подумал, без помощника тут намучался бы один.

⠀⠀