Мурат оказался выше тощего, но он точно не показался Горохову одним из тех, кто может в одиночку загрузить грузовик. Тоже был худой. Под травой есть не сильно хочется, травоеды почти всегда доходяги.

— Здорово… — произнёс он и протянул руку Андрею Николаевичу: — Муратка.

«Муратка. Башмаки стоптаны, ещё немного — и дыры появятся. Как он только по раскалённому песку будет вниз ходить?». И полынью от него несло ещё сильнее, чем от тощего. А на плече висела винтовка… уполномоченный даже не знал этой системы. Кажется, это было оружие Эпохи Первых Песков. К такой и патронов не найти.

— Здорово… — Горохов пожал руку. — Анатолий Баньковский.

— Понял, Анатолий, значит. Это… Петя сказал… В смысле, у тебя работа есть? В смысле, что тебе это… на грузовик напарник нужен.

Тощий стоял рядом и слушал их разговор, а Горохов уже понимал, что с этими двумя лучше дел не иметь: как только отъедешь от города больше, чем на километр, к ним нельзя будет повернуться спиной. Ни к одному из них. Но он нуждался в помощнике…

— Нужен, — уполномоченный решает убедиться в своих догадках. — Надо сгонять до Тёплой горы. Знаешь, где это?

— Ага… Конечно, — говорит Мурат. — У меня дед с Тюмени, а я сам родился в Верхней Салде. Я и на Туре рыбачил, и в Серове бывал, и в горах на запад от него охотился. Я те места знаю мало-мало. И в Тёплой Горе жил немножко.

— Нужно мотнуться туда, забрать кое-что и вернуться обратно, — объясняет уполномоченный.

— Да это, в смысле… хоть сейчас поехали, — соглашается Муратка.

— А до Серова готов ехать? — продолжает уполномоченный.

— Готов. Делать мне, однако, нечего. Чего ж не ехать?

— Да легко, — влезает в разговор тощий Петя. — Это всё наши места, мы там все дороги знаем.

— Ты тоже в Серове был? — спрашивает Горохов у Пети.

— Бывали, бывали, — заверяет щуплый слишком быстро, но темы почему-то не развивает. Бывали — и всё!

Он врёт, даже проверять не нужно. Андрей Николаевич это просто чувствует, и теперь на него внимания не обращает. Он говорит с высоким мужиком, воняющим полынью:

— За три рубля поедешь до Тёплой Горы?

— А чего не съездить… Поеду, однако… — сразу соглашается тот.

«Поеду. Туда километров сто шестьдесят, дорога дрянь, там и в сухой сезон непросто, а сейчас с гор на дорогу столько воды натечёт, что умаешься там ездить. Сплошные грязевые озёра. Хорошо, если за день в один конец доедешь. День туда, день обратно, и ты соглашаешься за три рубля? Даже не спросил, что за груз. Ни слова не спросил про сроки. Про бензин. Про воду и еду. Ничем не поинтересовался. Просто соглашается на смехотворные деньги. Неужто их так припекло? — да, это были обезумевшие от безденежья и отходняка бродяги. Теперь он это знал наверняка. — Кинуть меня задумали, грузовик с товаром забрать. Или без товара, им всё равно. А могут и убить, если просто кинуть не получится».

Он искал напарника, заодно и охранника, может быть, двоих, чтобы доехать до Серова. После стычки в степи охрана ему не помешала бы точно. Да и рулить трое суток до Серова одному не очень-то просто. Тем более, что те трое мужиков, что встретились ему в степи, скорее всего от него так просто не отстанут. Нет, не успокоятся. Они гонорар получили, а заказ не выполнили. Поэтому он готов был потратить на пару своих помощников рублей тридцать-сорок. Но надёжных людей найти тут, в Губахе, было непросто. Брать кого-то из местных силовиков уполномоченный побаивался. Он не был уверен, что это не они вчера устроили на него охоту в степи. А найти надёжных людей вот так вот утром на толкучке у столба… Такой вариант был маловероятен. Тут без связей и знакомств, без рекомендаций было не обойтись. Он уже понимал это. И теперь, после встречи с этими бродягами, у него появляется другой план. Уполномоченный стреляет окурком в ближайшую лужу и говорит твёрдо:

— Слышь, Петя… Ты иди, я с Муратом теперь сам обо всём договорюсь.

— Так, значит, берёшь его? — почти не скрывая радости, спрашивает тощий Петя.

— Беру, — говорит уполномоченный.

— А может, и меня возьмёшь? — с надеждой интересуется тощий. — За те же деньги? Мы с ним в паре работаем…

— В кабине места только для двоих, — сразу обрезает его Горохов.

— Ладно… — соглашается Петя. — Всё равно спасибо, друг, — он радуется и тут же добавляет: — Мы сейчас… — хватает Мурата за рукав и оттаскивает его в сторону.

Эти двое о чём-то переговариваются. А Андрею Николаевичу, кажется, известно, о чём. Но он не собирается им мешать. Наконец тощий отпускает Мурата и, подойдя к Горохову, жмёт тому руку, демонстрируя максимальное расположение и дружелюбие:

— Спасибо, друг, ты нас конкретно выручаешь, если что нужно — только скажи, я тоже всегда готов помочь.

Можно было прямо сейчас с этим Муратом сесть в грузовик и сорваться из Губахи сначала на юг, на Гремячинск, а из него свернуть на восток и погнать машину на Тёплую Гору. С Мураткой Андрей Николаевич как-нибудь договорился бы. Никуда бы этот бродяга не делся, был бы как шёлковый и проехал бы с ним до самого Серова. Доехал бы… Но только в том случае, если их не будут преследовать. А ещё уполномоченный не хотел бросать кучу дорогой экипировки, что была сложена у него в номере.

«Там вещей на несколько сотен рублей. И вещи всё отличные».

Он просто не мог подарить персоналу гостиницы такое богатство.

Ему в степи оно было намного нужнее. Поэтому его план был достаточно сложным.

— Ну, раз я на тебя работаю, может, дашь тогда покурить мальца? — начинает Мурат, когда они ушли от толпы, что осталась возле столба.

Горохов молча даёт ему сигарету.

— Так это, куда нам сейчас? — интересуется Мурат, закурив.

— Ну, наверное, ты захочешь взглянуть на машину, на которой тебе придётся ехать? — отвечает ему уполномоченный.

— А-а… Да… Давай, однако, поглядим машинку.

Стоянка находится на северном въезде, и им приходится пройти почти половину город.

— Слушай, Мурат… — начал прощупывать Горохов, — а ты сможешь один до Тёплой Горы мотнуться?

— Да смогу, однако, — отзывается тот без особых раздумий. — Чего же, езди и один мало-мало.

Уполномоченные и не сомневался, что он согласится.

«Даже не попросил надбавки. Видно, они с Петей уже поделили деньги за мой грузовик».

Возле столовых многолюдно, люди пьют чай, едят хлеб с саранчой прямо на улице, пока дождя нет, видно, внутри столовых не включают кондиционеры из экономии. Андрей Николаевич думает, что этого воняющего полынью человека, что идёт справа от него, нужно бы покормить, ел он, наверно, давно, но почему-то ему кажется, что благодарности от Муратки он не дождётся.

Мастерские уже тоже работают, слышится повизгивание электрических инструментов. На улицах людей уже много.

Так они добрались до стоянки и прошли на территорию, где за ними прибежал человек с оружием.

— Э… э… Вы куда пошли-то?

Горохов достаёт из внутреннего кармана квиток с печатью стоянки, протягивает его человеку:

— Вот, нам машину забрать.

Охранник светит на квиток фонариком, потом светит на Горохова и на Мурата. Те и не думают снимать маски, может, поэтому человека что-то смущает.

«Хм… Что-то… Машину на стоянку ставил пижон городской, а пришли за нею… два таких типа… Особенно этот, в мокром и грязном пыльнике, от которого прёт полынью, хоть нос затыкай».

И тогда уполномоченный достаёт из кармана ключи и трясёт ими перед мужичком:

— Да не волнуйся, друг, мы не воры. Нас хозяин послал.

— Ну ладно, идите, — нехотя соглашается охранник, забирая квиток.

А Андрей Николаевич доводит Муратку до своего грузовика.

— Ну, вот наша колымага.

— А, «три в кубе»… Знаю… Я ездил на такой, — говорит Муратка, оглядывая колымагу.

«Я ездил на такой… И всё? Настоящий шофёр добавил бы: кондиционер в ней фуфло, пока доедешь куда — испечёшься. Мосты жёсткие, трясёт сильно, но мотор жару хорошо держит, не закипает, когда другие уже кипят, зато масла жрёт много».

Нет, ничего этого худой и высокий мужик не говорит, а Горохов открывает ему водительскую дверцу, протягивает ключи:

— Ну, заводи.

Мурат лезет на водительское кресло, поворачивает ключ. Стартер просипел быстро, и двигатель схватился сразу. Как говорят, с пол-оборота. Конечно, ребята Кузьмичёва выставили зажигание, поставили новые свечи. Теперь всё работает, как хороший хронометр. Выбросил из трубы клуб чёрного дыма, затем заурчал ровно и негромко.

— А это что? — Мурат указывает на те баулы, что лежат в кабине.

Там уполномоченный держит взрывчатку, патроны, ещё кучу всего полезного и дорогого.

— Это я заберу, — говорит Горохов и лезет в кузов. — Напарник, смотри сюда, — и когда Мурат выглядывает из кабины, объясняет: — Бочка бензина, его не трогай, у тебя будет полный бак, тебе до Тёплой Горы хватит с лишком, а это вода. Вода отличная, можешь пить, сколько захочешь.

— Ага, — кивает Мурат и тут же спрашивает, — так я, что, один поеду?

— Пока неясно. Ждём телеграмму. В ней всё будет сказано.

— А-а… — Мурат снова кивает.

В его этом «а-а» уполномоченный слышит разочарование. «Напарник», судя по всему, предпочитает путешествовать в одиночку. Но настроение Муратки уполномоченного мало беспокоит, и он говорит ему:

— Ты пока посмотри, вспомни, как управлять машиной.

— Ага, — Мурат снова скрывается в кабине.

Это его «ага» уже немного раздражает Горохова, не дай Бог такого напарника в дальний путь. Он скидывает рюкзак и достаёт оттуда коробку. Там радиомаячок и блок контроля и поиска сигнала. Он сразу собирался поставить на машину «маячок», как только понял намерения этих парней, и вот теперь, пока «напарник» был в кабине, Андрей Николаевич решил всё и сделать. Горохов включает блок контроля. И…

Зелёная лампочка на первой панельке блока вспыхнула: «Связь установлена! Источник сигнала активен».

Он даже не понял, что произошло, потом подумал, что блок контроля неисправен, и лишь через пару секунд к нему пришло понимание, что тут где-то рядом работает «маячок». И это при том, что свой «маячок» он ещё даже не вытащил из коробки.

«Где мне его поставили? — это был первый вопрос, который пришёл ему в голову. — В дороге на Губаху? Когда я мыл стекла? Или уже здесь? Кто знал, что я приеду сюда? Ну, наверное, те, кто обыскивал мой номер и напал на меня за городом у водонапорной башни!».

Теперь ему было нужно найти «маяк», и он стал водить блоком контроля из стороны в сторону, ища место, где сигнал будет лучше.

Но он везде был отличный. Ему пришлось спрыгнуть с машины и присесть. Вот тогда сигнал стал чуть хуже, и тогда он начал, пригнувшись, медленно обходить грузовик по периметру. И тут дверь кабины открылась.

— Слышь, Анатолий, а что там?

Мурат выглядывает из кабины.

— Ничего, — оборачивается уполномоченный. — Я привык перед дорогой всё осматривать, чтобы потом не было сюрпризов в пути.

— Чего не было? — не понимает новый «напарник».

— Всё нормально, Мурат. Ты занимайся… Вспоминай управление.

— А чего тут вспоминать? Может, тебе помочь? — интересуется Мурат у уполномоченного.

— Нет! — твёрдо отвечает Горохов и продолжает свой осмотр.

— Ясно, однако, — Мурат садится в кабину и закрывает дверь.

Через пару минут Горохов находит «маяк», он прилеплен к левому борту изнутри. Это точно такой же передатчик, как и тот, что лежал у него в коробочке.

«Ничего удивительного, всё такое сложное делают на севере, и производитель один».

Пару секунд уполномоченный думает, что с ним делать. Большой соблазн так и оставить его на борту грузовика, пусть Мурат тащит «маяк» из Губахи, а заодно уведёт тех, кто его поставил. Но всё-таки нет… Жадность берёт своё. Нужно вывезти и спрятать всё его снаряжение. Так что грузовик ему ещё сегодня будет нужен. И поэтому Горохов снимает «маячок», отключает его и кладёт в металлическую коробочку рядом со своим. Теперь у него два «маяка».

⠀⠀