Биот. Горохов сплоховал, по идее ему не следовало внешне реагировать на незнакомое слово. Уполномоченный, услышав что-то новое, должен был невзначай, не проявляя внешнего интереса, развить эту тему, чтобы получить как можно больше информации о смысле услышанного выражения. Выяснить, как минимум, что значит применённый кем-то термин. Но сейчас Горохов был «не на работе», «не включён», он поднял глаза на капитана, и тот, кажется, догадался, что уполномоченный не знает, что значит слово «биот». Наверное, капитан уловил удивление, непонимание во взгляде уполномоченного. Сурмий понял, что ошибся, что сболтнул лишнего, и сразу, закрывая тему, сказал:

— Давайте попробуем, пойдём попробуем её уговорить.

Горохов почувствовал, что Сурмий совсем немного раздосадован своей оплошностью, и, чтобы не заострять на этом внимания, сразу согласился пойти к начальнице экспедиции, но слово «биот», как и реакцию капитана, он, конечно, забыть не мог. Уполномоченный решил выяснить, что значит слово «биот» и почему военный думал, что это слово ему должно быть известно.

В малюсенькой каюте Евгении Кораблёвой было весьма прохладно. «Эти северяне вообще не жалеют электричество». Сама же она открыла им дверь босая и в нижнем белье. Тем не менее, пригласила их войти и при мужчинах, ничуть не стесняясь, стала одеваться, натянула брюки и лёгкую рубаху. В каюте, кроме кровати и маленького стола, прикреплённого к стене и стула, ничего не было.

— Садитесь… Кто-нибудь сюда, — указала она на стул, — садитесь вы, уполномоченный, а вы капитан, ко мне.

Мужчины молча поступили так, как она просила, а когда они расселись, начальница произнесла:

— А я догадываюсь, зачем вы, господа, пришли, — и, не дожидаясь их ответов, продолжила. — Вы же пришли поговорить со мной об изменении нашего маршрута?

Горохов взглянул на капитана: откуда она знает? Но капитан на уполномоченного не смотрел, он не отрывал глаз от Кораблёвой.

— Я и сама уже подумала об этом, — говорила начальница экспедиции. — Вот только… — она едва заметно усмехнулась, глядя на Горохова, — у нас с вами, подполковник, разные цели.

— Вы и про цели мои знаете? — спросил уполномоченный.

— Догадываюсь, — сказала женщина. — Я обратила внимание, что вы на всё, что мы делаем, смотрите со скепсисом. Вам всё не нравится. У меня сразу возник вопрос: почему вам всё не нравится? Ответ, как мне кажется, налицо: мы всё делаем не так, как делали бы вы, будь вы руководителем экспедиции.

Она смотрела на него, ожидая ответа.

— Так и есть. Мы слишком беспечны. Мы напрочь позабыли о скрытности. Мы летим на юг не скрываясь, сломя голову. У всех на виду тащим целую кучу дорогостоящего оборудования. Никто не сомневается, что на этом судне плывут северяне. И многие как минимум захотят узнать, куда и зачем они направляются.

— А как нужно было действовать? — спросила Евгения.

— Нужно было брать другую лодку — старую и не бросающуюся в глаза. А вернее, две. Да, две. Технику, часть людей грузить на одну, отправлять её вперёд, снаряжение и остальных людей на другую. Грузиться с разных пирсов. Идти по реке с лагом в пару дней. Не доходя до оговорённой с капитанами точки, выгружаться на пустынных берегах и желательно в разных местах. И спокойно идти на юг от колодца к колодцу, обходя казачьи кочевья. Заезжая в оазисы только одним транспортом, чтобы купить горючее. Так бы потихоньку и добрались без проблем.

Евгения слушала его внимательно, смотрела на него не отрываясь. А когда он закончил — заговорила:

— Я вам вот что скажу… — она сделала паузу. — Хочу вам немного польстить. Если бы не одно обстоятельство, я бы вообще поручила подготовку и проведение операции вам. Да, поручила бы и не волновалась бы о её успехе. То, что вы говорите, — разумно. Уверена, вы лучше знаете и пустыню, и те места, в которые мы едем, и ту флору с фауной, с которой мы там встретимся, и конечно же, людей, что нам попадутся в пути… Но, повторю, всё это было бы правильно, если бы не довлеющее над нами обстоятельство.

— И что же это за обстоятельство, которое не позволяет нам действовать обдуманно и взвешенно?

— Время, — коротко ответила Евгения. — У нас нет времени на осторожность и осмотрительность. Вы же мне не дали вам рассказать, подполковник, рассказать о главном. Побежали с капитаном в гараж смотреть игрушки для взрослых мальчиков. А главное звучит просто: у нас нет времени. Не единого лишнего часа. «Выходы» — это явные проявления того, что пришлые совсем рядом. Вот только «выходы» очень недолговечны. Мы ещё ни разу не смогли добраться до них. Мы всегда приходили к ним слишком поздно. Когда они уже исчезали, и места, где они были, уже замел песок. Всё, что мы знаем о них, так это, что они «живут» около месяца. И то, со слов очевидцев, которым нельзя доверять на все «сто». Вы вообще единственный, который видел их так близко, кому можно верить. Так что у нас нет ни одного лишнего дня, ни одного лишнего часа, который мы могли бы потратить на осторожность.

— Да, уполномоченный, — неожиданно заговорил Сурмий, — ваши опасения, безусловно, оправданны, но как я уже говорил вам, вы исходите из своего опыта одиночки, у которого никогда не было права на ошибку, а мы идём туда с лучшим оружием и с отделением лучших солдат.

«А только что ты соглашался со мной!», — Горохов покосился на него.

— Всё должно быть нормально, — закончил капитан.

— Мы продолжим нашу экспедицию так, как и планировали, — резюмировала Кораблёва. Уполномоченный думал, что она на этом и закончит, но начальница продолжила: — Но это в том случае, если мы не найдём лоцмана для прохода по протоке мимо Полазны.

— По какой ещё протоке? — Горохов напрягся. — Мы, что, уже не пойдём по маршруту Полазна-Лысьва-Красноуфимск?

— Если нам к нашему приходу подыщут надёжного лоцмана, — сказала Кораблёва, — мы не будем высаживаться в Полазне. Нас по реке Чусовой проведут до Насадки.

— До Насадки? — снова спросил уполномоченный, делая ударение на этом странном названии.

— Да, оттуда до Красноуфимска всего двести километров; если всё получится, мы сэкономим сутки как минимум. А это самое главное, — она сидела на кровати, подобрав под себя босые ноги. И говорила это всё с непоколебимой уверенностью в себе. Было понятно, что спорить с нею бесполезно.

«Значит, самое главное — это не возвращение экспедиции с полученными данными, самое главное — это сэкономить время!».

Всё, что мог сделать Горохов, так это опять поглядеть на капитана. Но тот снова отказывался взглянуть на уполномоченного, и Андрей Николаевич понял, что разговор в принципе закончен, ведь его слово имело только консультативное значение.

— Понял, спасибо, — Горохов встал со своего стула.

Сурмий сразу поднялся вслед за ним.

— Хорошо, что вы зашли, — сказала мужчинам начальница экспедиции, опуская босые ноги на пол.

«У неё, кажется, сорок второй размер, — заметил для себя Горохов. — Это неудивительно для её роста».

⠀⠀