Глава 26. Голос под землёй

Вода доходит до щиколоток, пока я перевязываю поцарапанную ладонь Аларика. После отдачи ядра его знобит, а холод поднимается от пола.

— Нужно выше, — говорю я и показываю на центральный стол. — Сядешь на него, пока я ищу второй выход.

Аларик принимает мою руку и поднимается без прежнего упрямства. На последних шагах переносит часть веса на стол так, будто я не замечу. Я замечаю и не спорю.

Завал перекрыл основной коридор. Боковая дверь Кассандры закрылась после обрушения, управляющий браслет остался у неё. В дальней стене видна решётка служебного канала, но вода прибывает быстрее, чем мы успеем разобрать крепления.

Над архивными шкафами потрескивает военный кристалл связи. Тот самый, через который мы слышали родильный дом, теперь передаёт голос Кассандры. Он доносится с поверхности ровно, без спешки, словно нижний уровень не рушится по её приказу.

— Госпожа Мирель Вальден уничтожила центральную систему и похитила детей из лечебного отделения, — объявляет она. — Генерал Аларик погиб, пытаясь остановить жену. Архивы заражены ложными записями и подлежат немедленному уничтожению.

Аларик поворачивается к кристаллу. Слова о собственной смерти он пропускает; на «ложных записях» сжимает край стола.

— Она передаёт это по командному каналу, — говорит он. — Все ближайшие гарнизоны слышат.

— А этот кристалл может отвечать?

Он осматривает оправу. Раньше Аларик просто коснулся бы её огнём. Теперь проводит пальцем по рунам, ищет механический замок и только потом замечает небольшую медную педаль под стеной.

— Старый аварийный пост. Отсюда передавали сообщения к маякам, если верхнее управление захвачено. Нужен командный знак и источник силы.

Командной цепи у него больше нет. Источник, зато, пульсирует за нашей спиной: новое сердце щита работает на его огне и уже соединено со всеми маяками. Я вспоминаю медальон Дравена в центральном гнезде и три кода, которыми открылась память хранилища.

— Знак можно взять из договоров, — говорю я. — На каждом стоит печать военного совета. А вместо отдельного источника подключим канал к щиту.

Аларик смотрит на поднимающуюся воду, затем на закрытые металлическими створками архивы.

— Если соединение примет весь поток, записи уйдут одновременно на тысячи кристаллов. Отменить передачу уже не получится.

— Именно поэтому Кассандра не успеет объявить каждый документ подделкой отдельно.

Я нахожу в журнале Дравена схему аварийной рассылки. Он отметил на полях переход к «памяти узла», но не успел завершить соединение. Нужно открыть три архивных ячейки, установить медальон в оправу связи и вручную удерживать серебряный провод на новом золотом канале щита.

Аларик спускает ноги со стола и сразу предлагает удерживать провод. Я смотрю на дрожь в его коленях и напоминаю, что он едва стоит.

— Значит, буду держать сидя, — отвечает он после паузы.

Вместо попытки доказать прежнюю силу Аларик ищет работу, которую может сделать человеком: находит лом, после двух неудачных движений меняет угол, и пластина сдаётся.

— Раньше я бы расплавил крепление, — произносит Аларик, переводя дыхание. В голосе нет жалобы, только непривычность новой меры собственных возможностей. — Теперь лом медленнее, но тоже работает.

Я вытаскиваю три пластины памяти: запись Дравена; журналы детей и таблицы извлечений; приказы Эверта, договоры и номера партий. Вода уже доходит до середины голени. Я собираю упавшие листы в ящик и ставлю рядом с Алариком.

Кассандра требует задержать Брину и Рину, а родильный дом передать палате Эверта. В канал вклинивается офицер северного поста: почему маяки теперь принимают взрослый огонь? Кассандра велит не обсуждать устройство щита в открытом эфире.

Солдаты уже замечают несоответствия. Теперь им нужны сами записи, чтобы сравнить их с речью Кассандры.

Я вынимаю медальон из центрального гнезда и вставляю в оправу. Коды М-1, М-2, М-3 загораются вокруг военного кристалла. Аларик прижимает серебряный провод к золотой линии щита. Его пальцы дрожат от холода, поэтому я оборачиваю их сухой частью своего шарфа и закрепляю сверху ремнём.

— Если начнёт жечь, отпусти.

Аларик проверяет ремень и спрашивает, оборвётся ли передача. Я затягиваю узел поверх его пальцев и не смягчаю ответ:

— Да. Поэтому сразу скажешь мне, когда боль изменится. Решать, сколько ещё можно держать, будем вместе.

Он несколько секунд смотрит на меня, затем кивает.

— Тогда начинай.

Я не спорю с фразой, потому что в этот раз Аларик не распоряжается моей жизнью. Он сообщает, сколько способен выдержать, и ждёт, пока я решу порядок.

Нажимаю педаль.

Военный кристалл гаснет, затем загорается десятками огней. Каждый соответствует маяку или гарнизону. Из него доносятся разрозненные голоса: Северные ворота на связи, Далленское ущелье слышит, второй маяк подтверждает аварийный сигнал. Передача Кассандры обрывается на полуслове.

Я устанавливаю первую пластину.

Вместо моего голоса звучит Дравен. Запись старая, с треском, но слова различимы. Он называет себя, дату и место; сообщает, что сердечные кристаллы получают силу от детей Серого Предела, а Совет покупает партии под видом очищенной руды. Дравен говорит быстро, время от времени оглядываясь на кого-то за пределами памяти. В конце называет имя Кассандры и предупреждает: если запись передана, его уже пытались остановить.

Ни один гарнизон не перебивает. Даже вода, бегущая по камню, кажется тише.

На второй пластине появляются строки детского журнала. Я не читаю номера одни. Нахожу таблицу соответствий и называю детей так, как мы успели восстановить: Ивен Морен, Лиса Ард, Тейо Ран, ещё десятки имён. После каждого военный кристалл передаёт металлический щелчок — запись уходит в память маяков.

Аларик смотрит на список поверх моей руки. Возле трёх особых партий я останавливаюсь.

— М-1. Риан Вальден. Кристалл установлен в генеральский клинок, партия семнадцать-А. М-2. Майра Вальден. Сердечная пластина доспеха, партия двадцать два. М-3. Элиан Вальден. Центральное сердце северного щита.

Голос Аларика звучит рядом, а не из кристалла:

— Подтверждаю. Я носил клинок и доспех, не зная происхождения кристаллов. После раскрытия записей отдал ядро, чтобы остановить извлечение у детей.

Он не оправдывается. Военный канал принимает признание бывшего генерала вместе с остальными документами.

Третья пластина раскрывает приказы Эверта. Его подпись стоит под дозировками лекарств, временем извлечения и требованием заранее записывать младенцев умершими. Следом идут договоры Совета: суммы, даты, печати. Я называю номера документов и партий, оставляя выводы тем, кто их слышит. Офицеры на линии сами сверяют их с ведомостями.

— Восточный перевал подтверждает получение партии М-2, — говорит один.

Другой голос, старше и хриплее, сообщает, что на складе Северных ворот до сих пор лежит пустая тара с тем же номером. Потом откликается третий гарнизон. В эфире больше нельзя вернуть одну удобную версию событий: слишком много людей держат совпадающие части.

За боковой дверью скрежещет металл.

Я оборачиваюсь. Решётка служебного канала, которую я считала тупиком, медленно поднимается. Из тёмного прохода льётся вода, вместе с ней в зал входит Кассандра. Подол серого платья промок до колен, в руке она держит короткий военный клинок. Видимо, боковая лестница вывела её к дренажной галерее.

— Отключи передачу, — требует она. Голос уже не похож на тот, которым она обращалась к гарнизонам. — Ты не представляешь, сколько людей падёт, когда армия начнёт искать виновных внутри себя.

Военный кристалл продолжает гореть. Кассандра замечает это поздно. Её слова уже уходят к маякам вместе с плеском воды и нашим дыханием.

Я намеренно не выключаю связь.

— Вы приказали Торвену уничтожить нижний уровень, — говорю я, вставляя последнюю запись. — Вы знали о трёх кристаллах до рождения моих детей. Скажите армии, какая часть здесь неверна.

Она идёт ко мне, не торопясь. Вода мешает шагам, но клинок держит уверенно.

— Армии нужна граница, а не твои имена. Эверт был заменим. Торвен тоже. Даже я могла уйти, если бы система продолжала работать. Ты уничтожила возможность договориться.

Аларик пытается встать со стола. Провод сразу отходит от золотого канала, и несколько огней на кристалле гаснут. Я останавливаю его ладонью.

— Держи связь.

Кассандра видит, что он не может одновременно удерживать передачу и закрыть меня. На её лице появляется прежняя уверенность. Она ускоряет шаг.

Я захлопываю крышку третьей памяти и толкаю ящик с документами на верхнюю полку, куда вода пока не достаёт. Кассандра замахивается по архивной пластине. Я подставляю металлическую крышку; удар сбивает меня с ног, холодная вода принимает вес и сразу пропитывает платье.

Клинок выскальзывает с крышки. Кассандра поднимает его снова и встаёт надо мной.

За её плечом военный кристалл продолжает передавать всё.

Кассандра заносит клинок над моей грудью.