Глава 12. Он не изменял

Кассандра не оправдывается. Она поворачивает голову к Рейну и приказывает вывести из комнаты Селесту как опасную свидетельницу, будто одного приказа достаточно, чтобы вернуть всё на прежние места.

Рейн остаётся у двери. Его люди слышали обвинение Селесты, и семейной ссорой случившееся уже не назвать.

— После родов она никуда не поедет, — говорю я. — И ребёнок тоже.

Эверт требует палату и называет слова Селесты последствием потрясения. Я прошу перечислить, что он успел осмотреть у неё или младенца. Магистр смотрит на Кассандру и замолкает; Рейн отправляет людей палаты во двор.

— Дравен погиб при нападении на дороге. Все доказательства были представлены Совету. Селеста потеряла мужа и теперь ищет виновного там, где ей удобнее.

Селеста не бросается спорить. Она просит Альму подать воду, делает несколько глотков и только после этого отвечает. За эти минуты Кассандра вынуждена стоять и ждать женщину, которую привыкла считать прячущейся помехой.

— Дравен ехал к имперскому следователю с журналами поставок сердечных кристаллов, — говорит Селеста. — За час до выезда вы заменили конвой. Один из прежних стражей выжил и назвал ваше имя.

Кассандра спрашивает, где этот свидетель. Аларик отвечает сам: человек умер у него на руках, успев передать медальон Дравена и указать убежище Селесты. Я смотрю на серебряную половину под воротом мужа — он носил её рядом с сердцем всё время, пока отказывался объяснить мне алую ленту.

— Выйдите, — говорю я ей.

Она даже не сразу понимает, что просьба обращена к ней.

— Мирель, вы находитесь в моём присутствии благодаря терпению семьи. Не путайте временную свободу с правом отдавать мне приказы.

Я открываю дверь. В коридоре стоят женщины родильного дома и солдаты Рейна — достаточно свидетелей, чтобы Кассандра не могла тихо увезти ни мать, ни ребёнка.

— Вы мешаете женщине после родов и угрожаете младенцу. Ждите во дворе, пока капитан услышит весь рассказ.

Кассандра ищет поддержки у племянника. Аларик остаётся у корзины и поправляет пелёнку над настоящей меткой. Рейн отступает в сторону, освобождая ей дорогу.

— Идёмте, леди Вальден. Пока это просьба.

Она выходит, Эверт торопится следом. Селеста всё ещё смотрит на Аларика, не уверенная, что после снятия клятвы он позволит рассказать остальное.

Я прошу Брину проверить Селесту и мальчика. Убедившись, что несколько минут разговора им не повредят, сажусь возле окна. Аларик остаётся стоять: приблизиться он сможет, только если ему позволят.

Селеста начинает с Дравена. Они познакомились на северной заставе, где она работала переводчицей при торговой миссии, и через год тайно поженились: Кассандра уже готовила для него другой брак. Сердечными кристаллами, объясняет Селеста, называют камни, которыми питают маяки и усиливают военное оружие. В ведомостях Дравен заметил, что их мощность росла одновременно с потерями детей в шахтёрских поселениях.

— Он сначала думал, что это ошибка в датах, — Селеста говорит медленно, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Потом нашёл расходы на закрытые лекарские повозки. Они шли из столицы сюда. Дравен говорил, что в накладных нет ни руды, ни лекарств, только номера.

Я сразу вспоминаю три груза после своих потерь, но не перебиваю. Сначала мне нужно понять, почему муж позволил считать себя отцом чужого ребёнка.

После гибели Дравена Селеста уже была беременна. Аларик нашёл её раньше людей Кассандры и наложил первую кровную защиту, чтобы ребёнка нельзя было обнаружить через метку отца. Умирающий брат заставил его поклясться скрыть брак, происхождение ребёнка и собранные доказательства, пока наследник не родится и не окажется в безопасности.

Селеста замолкает. Аларик договаривает сам:

— Я навещал её в трёх убежищах. В день твоей потери первое раскрыли. Селеста была ранена, и я переносил её в другое место. Кровь на манжете была её.

Комната словно возвращается к тому утру: белое покрывало у кресла, потерянный Элиан рядом со мной, алая лента на одежде мужа. Одной фразы хватило бы, чтобы я не представляла Аларика у постели любовницы.

— Ты с ней не спал? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает Аларик сразу.

Слишком прямой ответ после месяцев молчания раздражает сильнее, чем новая попытка уйти от темы. Я поворачиваюсь к нему всем корпусом.

— Почему ты ни разу не сказал этого раньше?

Он открывает рот, но не находит готовой формулировки. Селеста пытается взять вину на себя: она боялась, что любое отрицание привлечёт внимание к настоящему отцу. Я останавливаю её. Вопрос задан не ей.

— Клятва запрещала назвать Дравена, — говорит Аларик после паузы. — Запрещала раскрыть брак и кровь мальчика.

— Я спросила не об этом.

Он проводит ладонью по спинке пустого стула и всё же не садится. Эта задержка уже отвечает, но мне нужно, чтобы Аларик услышал собственное признание.

— Ты мог сказать: «Я не изменял тебе». Почему не сказал?

Снизу просят горячую воду для Неллы. Через несколько минут мне придётся вернуться к женщинам, но Аларику время снова не поможет: я остаюсь на месте.

— Я получил письма с угрозами Селесте, — наконец говорит он. — В них ты требовала убрать её и ребёнка. Эверт утверждал, что после потерь ты стала… одержима этой женщиной, хотя не знала имени. Кассандра показывала отчёты прислуги.

— И ты поверил.

Аларик качает головой, но тут же останавливается, потому что отрицание прозвучало бы ложью.

— Я не знал, кому верить. Решил, что безопаснее не говорить тебе ничего, пока не вывезу Селесту дальше.

В его устах это всё ещё похоже на осторожность. Я беру со стола поддельное письмо, найденное у посыльного, и кладу рядом с настоящим.

— Ты знал меня пять лет. Кассандре понадобилось несколько листов и заключение Эверта, чтобы ты допустил, что я нападу на беременную женщину. Даже после того, как я потеряла второго ребёнка и просила приехать, ты не спросил меня ни об одном письме.

Аларик смотрит на разные строки одним и тем же моим почерком. В поддельной фразе слишком много злости, в настоящей — осторожная просьба о помощи. Он мог заметить разницу. Не заметил, потому что уже выбрал более удобную версию жены.

— Я считал, что защищаю вас обеих, — произносит он, но голос теряет уверенность ещё до конца фразы.

— Нет. Селесту ты защищал. Меня ты считал возможной угрозой и поэтому позволил мне думать, что у моего мужа другая женщина и ребёнок. Это было проще, чем доверить мне правду хотя бы о собственной верности.

Он опускает голову. Не просит понять войну, клятву или опасность — впервые не подсовывает между нами более важную причину.

— Да, — говорит Аларик. — Я допустил, что ты можешь причинить ей вред. Я доверился Эверту и Кассандре раньше, чем тебе.

Признание не приносит облегчения. Оно лишь ставит на место то, что болело неправильно: любовницы не было, но муж всё равно выбрал не меня.

Я поднимаюсь. После двух бессонных ночей пол на секунду уходит из-под ног, однако Аларик не тянется поддержать без разрешения. Ждёт. Я опираюсь на подоконник сама.

— Мы закончим то, что происходит в Сером Пределе. Найдём детей, разберёмся с шахтой и не позволим забрать сына Селесты. После этого ты дашь мне развод.

Селеста вскидывается, Аларик остаётся неподвижным. Он мог бы напомнить о Совете, земле или моём заключении, но, вероятно, понимает, чем станет любое новое условие.

— Если это останется твоим решением, — отвечает он, тщательно подбирая слова, — я не стану удерживать тебя.

Я не благодарю. Право уйти от мужа не должно быть подарком за хорошее поведение.

Селеста просит Альму принести её дорожное платье. В подкладке спрятана вторая половина медальона; первую Аларик снимает с шеи и кладёт на одеяло. Женщина соединяет неровные края, но круг не открывается.

— Дравен сказал передать его хозяйке Серого Предела, если с ним что-нибудь случится, — объясняет она и протягивает медальон мне. — Я не знала, что вы здесь. И не знала, можно ли вам доверять.

Её честность не пытается понравиться мне, и поэтому я принимаю серебряный круг. Металл сначала остаётся холодным, затем внутри щёлкает скрытая пружина. На обороте проступают три кода: М-1, М-2, М-3.

Я уже видела их в журнале закрытых грузов — напротив каждого стояла дата одной из моих потерь.