Елена Александровна Тимофеева Путь наверх. Книга вторая. Королева

2018

Аннотация

Над миром нависла смертельная угроза. Норт Безликий, могущественный маг, равного которому не рождалось прежде, плавит Кристалл Вселенной, и когда отшлифует последнюю грань, мир рухнет в хаос. Королевство Демиры стоит у самых границы Ледяных Скал Безвременья и примет первый удар на себя. Арий Конрад Бессмертный готов дать в помощь свою армию, магию, но сердце руанской королевы застыло, и теперь ей не нужен ни меч Последнего из Сов, ни его любовь.

Маргарите Пушкиной и группе "Ария" посвящается

Глава первая

Визиты из прошлого

Солнце уже садилось, но лес ещё хранил тепло прошедшего дня. Ветер утих. Объятые пламенем осени неподвижно замерли клёны и дубы, тихо вздрагивали листочки бересклета. Опускаясь за кромку леса, солнце коснулось верхушек деревьев, добавило огня.

Лиса, рыжая, не начавшая ещё линять, выбралась из‑под корней старой ели и, низко опустив морду к усыпанной палой листвой земле, принюхалась. Солнечные лучи скользнули по её спине, позолотили пушистый мех. Она втянула изящными ноздрями вкусный осенний воздух и неторопливо побежала вперёд, бесшумно переступая изящными тонкими лапами.

Где‑то в вершинах неподвижно застывших сосен громко и бестолково затарахтели сороки, и, спугнутая их трескотнёй лиса поспешила укрыться в чаще. Послышался топот копыт, приглушённый опавшей листвой.

Серый крапчатый конь с выступившей от долгой скачки пеной на боках, вынес на поляну всадницу в длинной кольчуге. Она остановилась, оглядывая лес в сгущающихся сумерках, будто спрашивая себя, верное ли направление выбрала, и, увидев вдали серыми зубцами выступающую вершину скалы, решительно кивнула, натянула поводья, и усталый конь устремился вперёд.

Печать угрюмой задумчивости лежала на челе молодого царя, в противовес нетронутому никакими земными заботами, спокойному лику Бессмертного.

– Веда Майра пророчествует скорую гибель этого мира от зла Норта, – говорил царь, – рождённый Белой Медведицей и горным духом на Пике, где Кронос начал отсчёт времени, по силе он превосходит всех магов и равен бессмертным.

– Норт всего лишь человек, не бог, – спокойно поправил гостя хозяин.

Царь согласно кивнул в ответ и продолжал:

– Никто никогда не видел его лица. У него тысячи лиц. Норт Безликий или Норт Многоликий – так окрестила его молва. Веда Майра сказывает, что Норт плавит Кристалл Вселенной, и когда отшлифует последнюю грань, станет столь могущественным, что завладеет всем миром.

– Разумно ли верить бредням старой шаманки, давно выжившей из ума? – голос Бессмертного звучал ровно, без эмоций, и царь дёрнулся непроизвольно, уловив эту пустоту безразличия.

– Перед походом в Белую Пустыню ты просил совета Пророчицы и верил в знак удач, – мягко напомнил он.

Бессмертный сделал неопределённый жест рукой.

– Старая шаманка переоценивает дерзость и силы молодого мага. Глаз её уже не так зорок, как в былые дни.

– Веда Майра в прежней силе, и никогда прежде не ошибалась в пророчествах, – возразил царь, – апокалипсису быть.

– Мир так стар и мал, что его делить нет смысла, – пожал плечами Бессмертный.

– Ты позволишь Норту Безликому быть хозяином мира? – царь сделал попытку стронуть покой честолюбия Бессмертного.

– Я не верю в столь грозную силу юного мага, – не смутился тот.

– Но первый удар будет по Руане! – царь схватился за последнее средство. – Руана стоит в подножии Ледяных Скал Безвременья!

– У Королевы не достанет сил защитить свою страну? – удивился Бессмертный. – Или армия её малочисленна? Тогда дай свою армию в помощь и сам встань в её ряды за честь Короны!

– Если и мне примкнуть, то на кого престол оставлю? – хмуро отозвался царь.

– Страна без правителя – входные ворота для смут и внешних врагов.

– Справедливо, – кивнул Бессмертный. – А царица что же?

– Ей рожать к новолунью, – ответствовал царь, – не могу оставить её и страну на неё и уйти в поход.

– У тебя будет наследник? – спросил Бессмертный без интереса.

– Шестой, – пояснил царь, – боги благосклонны к нам.

Бессмертный равнодушно кивнул, коснулся тонкими пальцами бледного лба.

– Ты счастлив, богат. Имеешь всё, что желал: верную и любящую супружницу, здоровых сыновей, процветающую страну. Возвращайся к ним.

– Помоги ей, – тихо попросил царь, – будь ей союзником.

Бессмертный смерил его проницательным взглядом.

– Тринадцать лет провёл я в ином мире и возвратился в этот, старый, пыльный, полный жалкой тленной суеты не для того, чтобы вам подобно влезть в эту пустую возню. Покой и бесконечность – вот ценности. Остальное – тление и прах.

– Ты лукавишь! – запальчиво воскликнул царь. – Ты вернулся потому, что ведал о рождении Норта и знаешь наперёд: грядёт великая битва за господство миром! Тебе ведомо это, и ты выжидаешь, наблюдаешь и копишь силы! Потому ты и здесь целых два года!

– О нет, – Бессмертный поморщился, – просто у меня осталась земная связь с этим миром, и мне необходимо иногда бывать в нём. Но вскоре она распадётся, и я вернусь к престолу Наитемнейшего навсегда. Засвидетельствуй моё почтение царице и сыновьям.

– Ты не поможешь? – бледнея, царь поднялся из‑за стола.

– Мне чужда эта глупая суета, – спокойно отозвался Бессмертный, – идём, я провожу тебя.

Но царь взглянул последний раз в его безмятежный лик, чуть заметно качнул головою, борясь с непрошенными мыслями, и шагнул за порог. Тяжёлая дверь закрылась за ним.

Бессмертный проводил его равнодушным взглядом и, опустив голову на стиснутые руки, задумался. Ему вдруг перестало хватать воздуха, будто каменный потолок пошёл вниз и стал давить ему на плечи. Он тяжело вздохнул, встал и вышел из комнаты.

Он стоял у подножия скалы и смотрел на последние отблески заката, мерцающие среди деревьев, чувствовал терпкий запах осени. Визит лемурийского царя качнул, стронул его равновесие. Мнилось Бессмертному, обрёл он гармонию, к которой шёл так долго, но, утратит её, несомненно, решившись исполнить просьбу своего нежданного гостя.

Прохладный воздух согнал хмарь с его чела. Солнце село. Бессмертный окинул спокойным взглядом сумеречный лес и повернулся, намереваясь вернуться в своё жилище.

– Арий Конрад!

Окликнувший его голос был женским. Бессмертный обернулся. Ещё не настолько стемнело, чтобы он не мог различить всадницу, выехавшую к скале и осадившую коня так резко, что крапчатый жеребец взвился на дыбы. Юная, стройная, точёный профиль, белая кожа, полные огня глубокие чёрные глаза, золотой обруч, опоясывающий лоб, и две тёмные косы, переброшенные на грудь.

Лес качнулся перед его глазами. Крепкое равновесие, достигнутая гармония, покой и бесконечность вдруг стали зыбкими, как мираж. "Силы Ада! Как похожа!.." Он не успел произнести ни слова, она заговорила первая.

– Царь Лемурии готов дать своё войско, и, несомненно, просил тебя о помощи. Я с той же просьбой обращаюсь к тебе. Не ради общего мира, не ради величия Руаны и народа её. За честь Королевы.

Чёрные глаза её смотрели прямо и честно. Гордая посадка головы, брови вразлёт, и эти косы…

– Как твоё имя? – прохрипел Бессмертный. В горле внезапно пересохло, настолько, что он не мог говорить.

Она улыбнулась открытой лёгкой улыбкой.

– Ария.

Глава вторая

Что стало летописью

Министр финансов Руаны торчал на кухне, где его никто не любил, потому что он воровал окорока и сыры, совал нос во все блюда и давал дурацкие советы в вечной запарке находящимся поварихам. Однако сейчас он вёл себя тихо, в котлы не лез, сидел в углу на табурете, грыз оставшиеся от студня мослы и вспоминал события, минувшие пятнадцать лет назад.

Ясным осенним утром въехали они на территорию Руаны. Миновали безлюдную деревеньку, остановились у корчмы на окраине. Там двое бородатых мужчин в рваных рубахах и кандалах, босые, сидели у дверей, а в зале, поглядывая за ними, жрал баранью ногу рябой детина в дорогом шлеме и латунной кольчуге.

Демира и Ливий прошли в комнату, поздоровались с хозяином. На худом измождённом лице этого немолодого мужчины застыл страх, но он улыбнулся путникам, предложил вина и хлеба.

– Эй, вы!

Они не сразу поняли, откуда донёсся этот выкрик. Из этой комнаты или из соседней, через приоткрытую дверь которой слышались бряканье игральных костей об стол и пьяная ругань.

– Эй, вы, двое! – ещё громче выкрикнул детина, что сидел в этом зале. – Кто такие?

– Странники, – нехотя отозвалась Демира. Она с болью в сердце переживала расставание с Арий Конрадом и меньше всего хотела сейчас ввязываться в потасовку.

– Я вижу, что странники, не слепой! – отозвался верзила, сыто рыгая и вытирая об штаны жирные пальцы. – Платите пошлину за проезд через деревню! – потребовал он. – Здесь моя земля!

Заплатить? Это он Ливию сказал?

Магрибский вор покосился на стоящий у него в ногах туго завязанный кожаный мешок, потом перевёл взгляд на детину, пожал плечами.

– А шиша на нос не хочешь? – спросил он. В тоне его не предвещалось ничего хорошего.

– Что‑о? – рябая морда побагровела, пьяные глаза налились кровью. – Что ты сказал? – рявкнул детина, поднимаясь из‑за стола. – Гай, Дилан, сюда! На его зов из соседней комнаты вывалились два полупьяных бугая. Одинаково сдвинули брови, выпятили челюсти, играя желваками, преданным взглядом продажных собак посмотрели на начальника.

– Да, хозяин! – прорычали хором.

– Платить не хотят, – рябой показал пальцем на Демиру и Ливия.

– Да как посмели?! – в один голос взревели холопы и бросились в драку.

Вот и представился Демире первый случай испытать в бою Меч, Разящий Без Промаха. Покуда Ливий с одним разбирался, уложила воительница и второго, и рябого детину. И ведь вроде бы пустынна была деревушка, а вмиг людьми заполнилась. Верзила ещё в агонии хрипел, Демира меч отирала от крови, оглянулась, а в зале уж люди.

– Кто он? – спросила у людей, указывая на рябого.

– Али Лей Хон, – ответил хозяин, – наместник Пиара в нашей деревне.

– А они? – Демира кивнула в сторону сидящих у дверей пленников.

– Воины короля Вирджила Великого, – ответил хозяин.

Демира оглядела замершую в молчании толпу. Почти нет мужчин, женщины всё, подростки, старики. Они смотрели на неё в ожидании, будто понимая, что наступил переломный момент и то, что свершится сейчас, навсегда изменит их жизнь. И Демира поняла, что с этой минуты всё, что она скажет или сделает, будет иметь вес, и не только в судьбе её.

Она быстрыми шагами пересекла зал, и, взмахнув мечом, рассекла цепи на руках и ногах сидящих у дверей пленников.

– Вы, воины короля Вирджила, поедете со мной в Сенот, – произнесла она, – мы снимем осаду с города.

– Это невозможно, храбрая воительница, – подал голос кто‑то из толпы, – слишком велика армия Пиара.

– Трусы говорят так! – гневно воскликнула Демира. – Армия Пиара грабит ваши дома, убивает ваших мужей и братьев, насилует ваших жён и дочерей! Моё имя Демира, я познала стыд и горечь рабства! Я обрела утраченную свободу и вкусила сладость мести! Я прошла по Белой Пустыне Яхтан с Последним из Ордена Сов, вошла в святилище Ангела Света Ормузда и получила Меч, что Разит Без Промаха. Собирайте войско! Я поведу вас и принесу победу вашему народу!

Один из пленников, что помоложе, крепкий, широкоплечий, голубоглазый мужчина, поднялся со скамьи, расправил затекшие руки.

– Моё имя Говард, я военачальник Вирджила Великого. Я верю тебе. Мы с Ханком пойдём за тобой, соберём войско и будем биться. Кто не трус, тот пойдёт с нами. Есть здесь ещё воины?

Стены старой корчмы сотряслись от крика, сорвавшегося с пересохших от волнения глоток:

– Да!

К вечеру собрали небольшой отряд. Демира оглядела своё войско: плохо одетые, вооружённые кухонными тесаками, вилами и ухватами.

– Нужен оружейник, – сказала воительница, – кузнецы в деревне есть?

Всю ночь старый кузнец с подмастерьем перековывали косы на мечи. Говард и Ханк помогали им. К утру выступили в поход.

Медленно продвигались к Сеноту. Ночами входили в деревни, брали внезапностью, натиском, убивали немногочисленных солдат Пиара, освобождали жителей, увеличивали число своего войска. Небольшой путь был пройден, три деревни всего, а уже дошёл слух до Пиара про армию дерзких и теперь засадой встречали их.

Но войску Демиры всякий раз везло. То молочный туман наползал на деревню, то пылевая буря накрывала, то вдруг тучи затягивали безоблачное небо, и падал на землю град с голубиное яйцо. В войске ходили слухи о связи военачальницы с нечистой силой, о том, что Последний из Ордена Сов как‑то сквозь расстояние помогает ей, но Говард быстро пресекал болтовню.

Воевода Вирджила Великого обладал острым умом, хваткой, рвением, бесстрашен был и стратегом хитрым, а когда после плена отмылся и бороду обрезал, так ещё и оказался привлекательным мужчиной. Он во всём поддерживал решения Демиры, они много времени проводили в беседах, рассчитывали, думали. Дисциплина в армии держалась строгая.

Ливию Говард нравился, и хотелось ему, чтобы руанский военачальник вытеснил из сердца Демиры образ Последнего из Сов. Месяц минул, когда армия подошла к столице Руаны, Сеноту и стала лагерем против армии осаждающих.

Демира тем же вечером вела переговоры с Пиаром. Со спокойным достоинством потребовала снять осаду с города, заявив, что в случае отказа её армия пойдёт в атаку. Пиар был пьян и настроен благодушно. Посмеялся над её ультиматумом, назвал её войско кучкой безумцев, и велел убираться прочь, и даже обещал не преследовать. А Сенот, заверил он, взят будет.

Демиру поджидал Говард, и в лагерь они возвращались вдвоём. Воительница молчала, погруженная в раздумья, верноподданный короля смотрел на неё, теснимый тяжёлыми предчувствиями.