В то утро

 Демира спала совсем мало. Её разбудил Арефа, точнее, растолкал бесцеремонно. Сердито приказал выйти из пещеры и раздеться. Демира, ещё во власти сна, пошла за ним, сняла с себя рубаху, ёжась от утренней сырости. Стало быть, нужно так. Лучше не спорить с этими блаженными.

Арефа принёс дубовое ведро с водой и окатил её с ног до головы. Это уже было чересчур! На дворе-то осень стояла поздняя! Лужицы по утрам уже ледком прихватывало!

Демира встряхнулась, как мокрая кошка, и разразилась отборной бранью.

– Молчи, женщина! – резко осадил её Арефа. – Это заговорённая вода, она даст тебе силы. Иди, поешь, через четверть часа выступаем, – и пошёл обратно.

– А ну, стой! – Демира догнала его и схватила за руку. – Ну-ка отвечай мне! – потребовала она. – Рявкаешь пошто на меня, юнец желторотый?

– А зачем ты с ним вчера целовалась? – с обидой в голосе воскликнул юноша.

– Ох! – вздохнула воительница, надевая на мокрое тело рубаху. – Край света! Один блаженный зол на меня за то, что я целовалась с другим блаженным! Не злись, Арефа! Твой хозяин не обладает такой роскошью, как горячее сердце. Он поцеловал меня только, чтобы нечистую силу свою повеселить.

– Да! – отчаянно воскликнул мальчишка. – Мессира не завлечь женскими чарами! Он рождён для великой цели и не станет расплёскивать свою энергию на такие мелочи! Его сердце твердо, как алмаз чистейшей огранки! Ничего постороннего, плотского нет в его кристальных помыслах! И если Арий Конрад на миг потерял крепость духа перед твоей красотой, ты должна была отвратить его от соблазна, а не…

– Ну, хватит! – Демира гневно топнула босой ногой. Кровь бросилась девушке в голову, и она уже не чувствовала холода. – Наплёл тут с утра! Я пришла порождением греха и порока и осквернила трёхсотлетнюю невинность… Постой! – до Демиры вдруг дошёл смысл слов, сказанных Арефой и повторённых ею. – Ты хочешь сказать, твой хозяин за триста лет ни разу…?

– Да, – простодушно подтвердил юноша, – цель мессира, к которой он идёт, столь высока, что сближаться на жизненном пути с женщиной – значит, расплескать его чудесную энергию, сделать трещину в силовом поле. Если он уступит соблазну, то утратит секрет вечной молодости.

– О-о-о, – протянула воительница, – вот как…. Значит, если он с бабой …то всё! И будет тогда, как все мы?

Арефа кивнул в ответ.

– Станет простым смертным?

Юноша опять кивнул.

– Потерять такую силу и такие знания ради плотских утех! – понимающе кивнула Демира. – Я бы тоже ни за что не повелась… Погоди-ка, а с принцессой он тогда как? – вспомнила она. – Ведь ты помнишь условие! Твой хозяин должен лишить принцессу невинности, чтобы открылся вход в скалу Святилища… И что, когда он… то самое… то войдёт в скалу древним старцем?

– Нет-нет, – живо возразил Арефа, – это условие Ангела Света, и секрет вечной молодости мессир не утратит. А вот если с тобой, или с другой какой женщиной, тогда – да. С этого мига его время будет вести свой отчёт согласно летам смертного мужчины, и останется на его век вёсен тридцать или сорок всего.

– Да, есть с чем сравнивать…Двести восемьдесят девять, почти триста лет! – Демира недоверчиво покачала головой. – Ну и ну! А ведь так сразу и не скажешь, что он… Успокойся, глупенький! – утешила она юношу.– Мне не нужен твой хозяин-девственник! Я не стану его с пути совращать! Пошли, поедим – и в путь! – она приобняла Арефу за плечи и повела в пещеру. – Триста лет непорочности! – фыркнула Демира. – Это какая же буря обрушится на лемурийскую принцессу! Да её просто снесёт!

Переодевшись в своей келье в дорожное платье и заплетя косы, воительница вдруг осознала, что не чувствует усталости, хотя провела ночь без сна. Тело будто окрылилось – заговорённая Арий Конрадом вода и впрямь была целебной. И против воли Демира вновь возвращалась мыслями к тому, что поведал ей в юношеском запале Арефа. Это было настолько нелепое откровение, что не укладывалось в её сознании.

Арий Конрад, таинственный чародей, сильный воин, красавец с загадочным взглядом серых глаз… Да что там! Она до сих пор помнила горьковато-терпкий вкус его губ, будто осеннее вино из ягод шиповника. И накрывшую с головой волну трепетного тепла, и низкий, с колдовским придыханием голос. «Я знаю, что не заслуживаю прощения, и всё-таки попытаюсь…» Владеть таким магнетизмом и не отдать силу своей любви ни одной девушке…

«Жрец Князя Тьмы не может обладать такой роскошью, как горячее страстное сердце». Сколько иронии в этих словах! Иронии к кому? К ней? К себе? Да как же! Арий Конрад – честолюбец! И в угоду своей гордыне он с лёгкостью положит на чашу весов и любовь, и нежность, и ревность, и тоску, и страсть! Ради всевластия магистр легко отречётся от любой земной радости.

Демира стояла, бессильно опустив руки, ощущая какую-то странную, к сердцу крадущуюся боль.

– Мессир велел тебе сказать – в келью ввалился кипящий от негодования Арефа, – что если ты сей же час не пожалуешь в главную залу…

Демира подошла к нему, схватила за нос и шутливо дёрнула, взяла в ладони нежные розовые щёки юноши и довольно сильно ущипнула их. Мальчишка взвыл, хотел оттолкнуть её, но воительница держала его крепко.

– Послушай, гугнивый щенок, – процедила Демира, снова с удовольствием ущипнув его пухлые щёки, – рявкнешь на меня ещё раз, я откушу твой цыплячий нос, понял? – после чего подтянула Арефу к себе и смачно поцеловала в губы.

В главной зале Арий Конрад, по-дорожному одетый, сидел за накрытым столом. Подперев щёку белой, точно выточенной из слоновой кости рукой, рассматривал на просвет налитый рубиновым вином хрустальный кубок.

Повернулся на звук шагов. Взгляд – короткий выстрел, небрежный кивок головы.

– Доброе утро, Демира, – тон до ломоты в зубах вежливо-холодный.

Воительница садится за стол, чуть наклонившись вперёд, смотрит в упор в это надменное лицо. Взгляд Арий Конрада по-прежнему бесстрастен, но на миг длинные ресницы чуть заметно вздрагивают.

– И тебе не хворать, магистр, – насмешливо приветствует его воительница.

Арефа вздрагивает и роняет вилку. Демира невозмутимо поднимает свой кубок с вином и легонько касается им кубка в руке Арий Конрада.

– За нашу удачу!

Удача была – ой, как необходима! Весь день они скакали к югу Киммерии, лишь дважды делая короткие стоянки, чтобы напоить уставших лошадей, и снова продолжали свой путь.

Воительницу и не удивило, что конь её, Карфакс, оставленный на постоялом дворе в Агропе, на рассвете ждал хозяйку осёдланным у пещеры магистра. Арий Конраду нужна была спутницей в походе Демира, ей для похода нужен был конь – всё объяснялось понятно и просто.

Теперь дорога в степи и встречный ветер. Запах сухой травы и свежее дыхание осени. Луч солнца меж облаков. Недосягаемая линия горизонта. Трое всадников в длинных плащах, один чуть впереди – Демира. Она знает кратчайшую дорогу в Магриб.

Почти не разговаривали, берегли силы. Арефа, к удивлению, оказался умелым наездником – ловким и выносливым. Ну да, магистр Ордена Сов не мог обучить плохо своего воспитанника.

К вечеру, порядочно загнав коней, кавалькада прибыла в Магриб. Подъехали к постоялому двору. У ворот две пьяные вдрызг уличные девки таскали друг друга за волосы, оглашая окрестности визгом и бранью. Всадники спешились, и Демира первая вошла в сумрачный, под крышу набитый самым отпетым сбродом трактир. Растолкала толпу, отыскала стоящего у винной бочки хозяина и подошла к нему.

– Мне нужен Ливий, – она бросила на стол серебряную монету.

– Который? – угодливо склонился пред нею владелец трактира, вытирая платком вспотевшую лысину. – Ливий Матфей, первосвященник Осириса?

– Нет, – Демира бросила вторую монету, и хозяин ловко поймал её на лету, – просто Ливий. Вор.

– А ну, отдай монету! – рыжий толстяк легко перемахнул через стол и схватил торгаша за грудки. – Тебе не придётся отвечать, где я, потому что я – вот он, здесь, – он ткнул себя в облитую вином рубаху и весело заржал, показав пустоту на месте передних зубов, – а раз я здесь, – прошепелявил хитрец, – значит, ты ничего не заработал. Гони монету!

Хозяин проворно сунул серебро за щёку и завизжал:

– Караул, грабют!

– Оставь его, Ливий! – засмеялась Демира. – Я дам тебе больше!

Рыжий прохиндей удивлённо обернулся, услышав свое имя, увидел среди толпы женщину в плаще и уставился на неё, силясь признать. Демира откинула тёмный капюшон, и две толстые косы чёрными змеями упали вниз.

– Демира! – радостно завопил толстяк. – Клянусь ладьёй Харона, Демира! Краса ты моя ненаглядная! – он так же ловко перебросил обратно через стол своё коренастое тело, схватил грузными лапищами Демиру за тонкую талию, и, приподняв, закружил по залу, сшибая едва стоявших на ногах местных пьяниц.

– Демира! Где тебя носило?! – вопил Ливий. – Под кем была ты, шлюшка ты косматая?!

– А ты, беззубый хряк, кого ублажал своей толстой колбасой? – и воительница в знак приветствия поддала вору носком сапога промеж ног.

Ливий взвыл, согнулся, не удержался на ногах и рухнул на грязный заплёванный пол, увлекая за собой Демиру. Но удар не сильным был, вор шустро поднялся, и, крепко обнявшись, старинные друзья опять закружились по залу, вопя что-то радостное.

– Не вижу причины для столь бурного восторга, – сквозь зубы процедил наблюдавший за мизансценой Арий Конрад.

– О, мессир, неужели Демира… – пролепетал ошарашенный Арефа.

– Старая боевая подруга этой винной бочки, – мрачно закончил его мысль магистр, – настолько старая, что он зовёт её шлюшкой.

Демира весело смеялась, с упоением целовала небритые щёки приятеля, щёлкала его по красному носу и трепала за бороду. Он в ответ дёргал её за косы, щипал за все места и радостно гоготал. Наконец, весь ритуал встречи был исполнен, восторги помалу утихли, и Ливий поставил её на пол.

– А я ныне слыхал, в Агропе тебя чуть не сожгли на костре, – сообщил магрибский вор, – но вмешался последний из Ордена Сов… Во врут, а?

– Врут и не краснеют! – засмеялась Демира. – Вот он, последний из Ордена Сов.

Ливий вылупился на бледное лицо Арий Конрада, похлопал глазами, обалдело помотал кудлатой рыжей башкой и сел на пол.

– Демира, – пробормотал он, – так это что, правда? Вот этот – последний из Ордена Сов? И ты теперь ему даёшь?

– Принеси нам выпить и поесть, – воительница, давясь хохотом, подняла Ливия с пола, – и поговорим.

Спустя полчаса её дружок был в курсе всех событий.

Сброд в трактире вопил, гоготал и горланил песни, и невольно спутникам Арий Конрада тоже приходилось орать, чтобы слышать друг друга. Арефа не пил, магистр едва пригубил из своего кубка, а Ливий посадил Демиру к себе на колени и заливал вином свою бездонную глотку, но больше, чем уже напился, не пьянел. И подруга его, верно, вспомнив прошлые дела, от него не отставала. Только не обладая такой тучностью, Демира была более уязвима к чарам пьяного беса.

Не замечая уничтожающего взгляда Арефы и подчёркнуто холодного магистра, она то дёргала за круглую золотую серьгу в ухе приятеля, то ерошила его всклокоченные рыжие патлы, то за нос кусала. Ливий подбрасывал её на коленях, подмигивал с ухмылкой, пощипывал за щёку, и время от времени оттягивал пальцем ворот её рубахи и с интересом туда заглядывал.

– Поехать-то, я поеду, – согласно кивал он, – всё равно на мели, а про сокровища Ормузда такие песни поют… Мне только нужно послать ко всем чертям мою потаскушку Залию, так же как вот эта потаскушка меня когда-то послала, – он ткнул измазанным жиром пальцем меж грудей Демиры.

– Да, посылай свою потаскушку, – не возражала воительница, – объясни ей всё. Чтоб было без недомолвок. Чтоб не бросала вслед нам проклятий, а то вон Конрад говорит, мысль материальна.

– Дык он колдун! – фыркнул Ливий. – Блаженный! Такие, как он, думают, будто земля имеет форму жопы…

– Скажи мне, вор, – сверкнули стальными искрами глаза Арий Конрада, – по силам ли тебе похитить из-под стражи лемурийскую принцессу?

Ливий захихикал мелким ехидным смешком, положил на стол кулак, а когда раскрыл его, все увидели ожерелье Последнего из Сов – амулет из волчьих клыков, птичьих когтей и кроваво-красных рубинов. Магистр невольно вскинул руку и коснулся шеи.

– А что я говорила?! – расхохоталась Демира. – Успел уже, – и, повернувшись к Ливию, сказала. – Твоё здоровье! – и приложилась к кубку.

– Дык, ну камушки-то какие, Демира, – словно оправдываясь, смущённо отозвался магрибский вор и налил себе ещё вина.

Арий Конрад с грохотом отодвинул табурет и встал. Следом поднялся Арефа.

– Завтра в поход, – негромко произнёс магистр, – пора спать.

– А вы идите, – отмахнулся Ливий, – скажите хозяину, чтоб дал вам комнату. А мы с кыской ещё посидим, – и ущипнул Демиру за щёку.

Арий Конрад резко развернулся и пошёл прочь. За ним поспешил бледный от гнева Арефа. Демира и Ливий, перекрестив руки, пили вино.

– Слышь, душа моя, – вдруг сказал Ливий, ставя на стол пустой кубок и целуя Демиру, – этот твой магистр… Ордена Псов… тебя не ревнует?

– Да шёл бы он к кобыле в трещину! – искренне пожелала Демира.

Утром, напрасно прождав старинных друзей, Арий Конрад послал парламентёром Арефу. Мало ли что стряслось… Ученик магистра вернулся весь красный и, заикаясь от возмущения, стал рассказывать. Как дошёл, постучал, а в ответ на его стук распахнулась дверь, и из комнаты вылетел грязный сапог и попал ему в лоб. Раздался взрыв пьяной брани, громкий хохот, и дверь захлопнулась. Да, всё так и было, но магистр пожелал убедиться сам. И пошёл на беду свою.

Он громко постучал, подождал, постучал ещё. Никто не открывал, и Арий Конрад уж было собрался идти к себе, как дверь распахнулась. На пороге стояла вдрызг пьяная, полуголая, всклокоченная Демира.

– Какого хрена тебе надо? – рявкнула она, подтягивая сползшую с плеча рубаху. – Не видишь, мы заняты!– и дверь захлопнулась.

Арий Конрад пошёл обратно.

– Ну?! Что там, хозяин? – бросился к нему Арефа.

Магистр с деланным безразличием пожал плечами.

– Пьют, развратничают.

– М-мессир! – вскинулся Арефа. – О, боги! Демира! Как она могла? И вы допускаете?

Когда юноша волновался, он обращался к учителю на «вы».

– Я допускаю всё, – ровным голосом отозвался Арий Конрад, – меня это никоим образом не касается.

– Но мессир!

– Подождём, – через силу улыбнулся магистр. Улыбка получилась тяжёлая, свинцовая, взгляд застыл холодным оловом, – время терпит, – молвил Арий Конрад, скрещивая на груди руки.

Весь день магистр просидел, изучая толстую старинную книгу. Арефа слонялся по двору, краснел в ответ на сальные шуточки скучающих от безделья уличных девок, и кормил хлебными крошками толстых магрибских голубей. Ни Ливий, ни Демира так и не вышли из комнаты.

За ужином Арий Конрад был спокоен, правда, небрежно, вскользь заметил:

– Если к утру оба не придут в себя, придётся им в этом помогать. Дальнейшее бездействие нам не выгодно.

– Мессир, – обрадовался Арефа, – вы побьёте этого гнусного толстяка?

– Я?! – серые глаза распахнулись, сверкнули негодованием. – Осталось только до этого опуститься!

Опускаться ни до чего не пришлось. За пару часов до рассвета кто-то постучал в дверь их комнаты. Магистр не спал, размышлял, сидя за столом при тусклом свете догорающей свечи. Он встал, бесшумно ступая, подошёл к двери и отворил засов.

В комнату, пошатываясь, вошла Демира. Она была бледна, под глазами залегли голубые тени, но прибрана, одета, волосы заплетены в две тугие косы. Прошла, села на кровать магистра, посмотрела сонным взглядом на спящего напротив безмятежного Арефу.

– Рассвет скоро? – спросила Демира. И добавила, – я не могу больше пить.

Арий Конрад присел на кровать рядом с нею. Чуть касались в полумраке плечом друг друга и молчали. Потом магистр тихо спросил, глядя на пляшущий огонёк свечи:

– Зачем?

– Душа болит, – голос Демиры прозвучал, как еле слышный вздох.

И тишина. Слышно только, как потрескивает свечной фитилёк.

– А так – легче? – напрямую спрашивает Арий Конрад.

– Так легче, – она кивает согласно.

Догорает свеча, и комната погружается в серые предрассветные сумерки. Арий Конрад кладёт на колени белые руки и сцепляет их в замок, словно не уверен в себе, словно страшится желания обнять и утешить эту вчерашнюю грешницу. И соблазн отбрасывается колючей фразой:

– Твоя воля.

Улыбается во сне Арефа. Под полом скребутся мыши. Скрипит сверчок в углу. Магистр смотрит в розовеющий за окном рассвет, а когда решает повернуться и взглянуть на Демиру, видит, что девушка крепко спит, откинувшись спиной на холодную каменную стену.

Арий Конрад порывисто встал, мгновение смотрел на неё, кусая губы, потом, тихо вздохнув, осторожно приподнял её и бережно уложил на кровать. Демира что-то пробормотала во сне, подтянула к животу колени, обхватила руками – привычка странника, много ночей спавшего под открытым небом. Арий Конрад поправил ей подушку и прикрыл своим плащом.

Он хотел разбудить её через час, но она проснулась сама. Остатки опьянения выветрились из сознания и, оглядев изумлённо комнату, магистра, и ещё не проснувшегося Арефу, Демира только вздохнула и попросила: «Полей мне». Арий Конрад взял кувшин и помог ей умыться.

– Зачем приходила? – хмуро спросил он. – Попутала день и ночь?

– Нет, – воительница отряхнула мокрые руки, утёрлась подолом рубахи, – морок пригрезился. Вылезла из стены во-от такая, – она развела ладони и показала, – свинячья морда. И говорит: «Будешь дальше пить, заберу тебя!» Твои козни, а?

– Нет, – ответил магистр, – беса пьяного. Твой вор… в состоянии отправится в путь?

– Это ещё тот лось! – фыркнула Демира.

– Тогда буди его – и едем.

– Я уже сам разбудился, – в комнату вошёл Ливий, пошатался посредине, зевнул, поскрёб косматую голову и плюхнулся на кровать магистра.

– Кыска, ты здесь, что ли, ночевала? – обратился он к Демире, морщась от боли в голове.

– Нет, к утру только пришла, – ответила она, – не тужи, ни на кого я тебя не променяю, – голос её звучал злой насмешкой.

– Нужна ты мне, блудня! – привычно отругнулся вор. – Волчица бешеная! Чуть насмерть не затрахала!

– Тебя и лопатой не убьёшь! – лениво огрызнулась Демира.

И ведь было видно – не нужна! От скуки, баловства ради, прошлому в угоду. Так легче? Почему легче? Душа болит? От чего? От одиночества, от пустоты, от… Но почему к нему? Потому, что Верховный Жрец Князя Тьмы не может обладать такой роскошью, как страстное бунтующее сердце? А если бы мог?

Арий Конрад почувствовал, как прозрачный кристалл его сознания затягивает мутная липкая пелена. «В Пороговый День, в канун праздника Великой Охоты, надо бы пройти обряд очищения»,– хмуро подумал магистр, давя в себе дикое желание отгородиться от Демиры и нечистых помыслов магическим кругом, очерченным специально освящённой, пронзительно-белой краской.

– Ливий, – потребовал он, – верни мне амулет.

– А? – встрепенулся вор, не совсем соображая с похмелья.

– Амулет верни, – с досадой повторил магистр.

– А… Под скатертью, на столе, – Ливий встал, – пойдёмте вниз, перекусим чего-нибудь… И поехали уже, что ли… Будите этого вьюношу, – и вышел, зевая во весь свой беззубый рот и почёсывая башку.

Демира вышла следом. Арий Конрад откинул скатерть – на дубовой не струганной столешнице лежало его ожерелье на серебряной цепи. Магистр взял его, повертел в тонких пальцах. Ливий не подходил к столу. Или… он не увидел, как Ливий подходил к столу. Демира не зря говорила: воровским искусством её друг владел в совершенстве.

Разбудив Арефу и наскоро позавтракав, двинулись в путь. Демира и Ливий держались, будто ничего вчера не случилось, болтали, переругивались, толкались, щипались, корчили друг дружке рожи. Как два старых друга, прошедших вместе большее, чем кровать на постоялом дворе по пьянке.

Арий Конрад скакал впереди кавалькады, и Демира, несмотря на тошноту и головную боль, держала Карфакса на пол крупа от чёрного Инзара, стараясь не отставать. Бросая изредка взгляды на безмятежно-спокойное лицо магистра, на властные губы, так плотно сжатые, воительница говорила себе: его цель ясна, намерения непреклонны, и он не отступит от задуманного.

Вспомнился костёр в Агропе. Арий Конрад обнимает её, чтобы развязать стянутые вокруг столба узлы верёвок. По его лицу текут капли дождя, и взгляд не кажется уж таким застывшим, железным.

Что там поведали ему звёзды в одну из безлунных киммерийских ночей? В опочивальни скольких принцесс влетал он оранжевым филином, чтобы прочесть их судьбоносный шифр и решить, какая из них годна для достижения его цели? Демира вдруг поймала себя на мысли, что не прочь очутиться на месте лемурийской принцессы, за которой они сейчас едут. И нелепая эта думка, точно хлыстом, ударила по гордости.

Резкий гневный взгляд в сторону Арий Конрада – магистр, чуть прищурив глаза, смотрит вперёд. Встречный ветер развевает полы длинного чёрного плаща – он тянется за всадником хвостом мистического зверя. Капюшон небрежно отброшен назад, и на ветру треплются длинные светлые волосы, схваченные у лба узким кожаным ремнём с какими-то блестящими вкраплениями. Прежде Демира никогда не видела у мужчин таких светлых волос… Будто нити расплавленной стали,  и брови вразлёт,  и монетный профиль, и этот взгляд…

– Карфакс! – воительница безжалостно вонзает шпоры в круп коню. Палевый взвивается на дыбы и, вмиг обогнав чёрного Инзара, оставляет кавалькаду далеко позади себя.

К вечеру всадники ступили на территорию Лемурии и на ночлег остановились в степи, оставив слева от себя столицу и Ливия, должного выполнить свою задачу. Несмотря на холодную ночь, (Лемурия располагалась южнее Киммерии, и всё-таки в это время года ночи были холодными), шатры ставить не стали, лишь разожгли костёр. Надобно быть готовыми, если за ними пошлют погоню. Хотя Демира и уверяла, что магрибский вор проделает всё так, что принцессу хватятся только к полудню.

– Тревожишься за него? – спросил Арефа.

Они сидели у костра вплотную друг к другу, закутавшись в плащи, и смотрели на огонь.

– Нет, – Демира положила тяжёлую голову на плечо юноши. Она чувствовала себя совсем уставшей, – я же его знаю.

Арефа замер, боясь шевельнуться. Сидел, благоговейно слушая лёгкое дыхание девушки. Он ей всё простил наивной мальчишеской душой: и ночную попойку, и разврат, – когда она вот так сидела, тихо прильнув к его плечу.

Магистр Арий Конрад стоял поодаль от них, скрестив на груди руки и устремив взгляд на пляшущие языки пламени. О чём думалось этому расчетливому, холодному разуму?

Демира тихо вздохнула. «О боги всесильные, лоб горит, как в огне!» – подумала она. Арий Конрад поднял голову, пристально взглянул на неё. Воительница успела уловить странное выражение, мелькнувшее на миг в его серых глазах, потом он наклонился к костру, взял щепоть золы, что-то пошептал и, подойдя к Демире, помазал этой золой ей виски.

Боль отступила сразу. Демира подняла голову, встретилась взглядом с магистром.

– Конрад… – голос её дрогнул.

– Поспи, – тихо произнёс колдун, – тебе надо отдохнуть.

– Сядь рядом, – вырвалось у Демиры.

Арий Конрад опустился на землю, плечом к её плечу. Арефа, склонив голову на грудь, уже спал. Магистр протянул руку, коснулся щеки девушки, провёл кончиком пальца по туго заплетённой косе. В этот раз его рука была не обжигающе холодной, а лишь слегка прохладной.

– Ночь короче дня, – прошептал Арий Конрад, – и ночью всё по-другому. Не так, как днём.

Арефа, порывисто вздохнув во сне, повозился, посопел и привалился щекой к плечу Демиры. Она улыбнулась:

– Устал мальчишка.

– Первый его поход, – отозвался Арий Конрад, – ничего. Привыкнет, – добавил он, стирая с лица Демиры сажу. Его рука задержалась на мгновение у её виска, потом спустилась ниже, погладила девушку по щеке, коснулась тёмных волос…

Прохладные пальцы магистра ласкали её лицо, трогали длинные ресницы. Демира закрыла глаза, внутри всё сжималось, тянуло мучительно-сладкой болью. В безотчётном порыве она перехватила руку Арий Конрада, прижалась к ней щекой. Мягким движением магистр привлёк её голову к себе на грудь. Осторожно, боясь разбудить Арефу, Демира придвинулась к нему ближе, слушая бешеный стук его сердца. «Жрец Князя Тьмы не может обладать такой роскошью, как горячее страстное сердце…» Не может – и всё же…

Прохладные пальцы гладили её волосы, лёгкое дыхание касалось затылка. Какими сильными, надёжными и нежными были руки Последнего из Сов! Покой и негу ощущала в его объятиях Демира.

– Конрад… – и снова её голос срывается, не дав договорить.

– Засыпай, – тихо шепчет магистр, наклоняясь к ней так близко, что его губы касаются её волос, – я буду охранителем твоих сновидений.

– Да, – еле слышно отвечает она.

– Когда-нибудь расскажешь мне? – в его голосе нет надменности – простая человеческая просьба.

– Да, – шепчет Демира.

Арий Конрад крепче прижимает её к себе, прикрывает плащом, и сквозь сон Демира слышит тихое, как шелест ветра в ковыле, признание:

– Как бы хотелось мне, чтобы на месте лемурийской принцессы была ты…

Или это ей уже приснилось?

Глава четвёртаяЛемурийская принцесса

Издалека донёсся еле слышный топот копыт, Демира вздрогнула в объятиях Арий Конрада и открыла глаза.

– Вор твой едет, – насмешливо сообщил магистр.

– С твоей принцессой, – зевая, отпарировала Демира.

– Она, наверное, очень красивая, – ехидно заметил Арий Конрад.

– Надо думать! – фыркнула Демира. – Принцесса же! – она легонько толкнула крепко спящего рядом Арефу. – Эй, просыпайся! Вставай, посмотрим на принцессу!

Юноша встрепенулся, широко зевнул, протёр глаза и поднялся. Арий Конрад тоже встал с земли, поднял за руку Демиру, рывком притянул к себе.

Она попыталась отстраниться, не желала играть в эти игры, но магистр держал её крепко. Наклонился к ней, впиваясь в лицо горящим взглядом, дыша тяжело, сорвано.

Демира смотрела ему в глаза без страха, лишь с удивлением. Что с ним такое? О чём думает, что его терзает? А Арий Конрад стиснул её талию так, что, казалось, ещё немного – и переломит пополам.

«Ночь короче дня, и ночью всё иначе», – говорил он. Минувшая ночь уступила место новому дню, и будто унесла с собою то живое, человеческое, что теплилось на дне души Последнего из Сов. Сейчас в глазах его кипела злость, будто Демира повинна в чём-то, что смешало, спутало его планы. Но не она диктовала условия, не она выбирала путь! Он подтолкнул её к этому союзу, выставив должником за спасённую жизнь. Не потому, что желал видеть её спутницей в своём походе, а потому, что так распорядились звёзды. И досадует, что она, а не кто-то другой теперь с ним рядом.

Это не навсегда. Путь будет завершён, и цель достигнута. Они расстанутся, и забудет Демира ледяной огонь серых глаз магистра.

Он всё не выпускал из её руки свою, всё смотрел, прожигая взглядом. Арефа стоял рядом, в недоумении шмыгал носом, не понимая, что случилось. Вдруг, словно очнувшись, магистр отпустил Демиру так резко, что она едва не упала. Пламя в его глазах потухло, уступив место привычной серой стылости.

– Такова воля звёзд, – негромко проговорил Арий Конрад, обращаясь скорее к самому себе, нежели к Демире.

Из-за песчаного кургана на полном скаку выехал всадник, домчался до них, и, резко осадив коня, спешился. Спереди седла лежал скатанный в трубку ковёр с длинными кистями.

– Какой ворс, а? – сказал Ливий, любовно поглаживая свою добычу. – А узор какой! В первом же встречном городе сорву за него добрую горсть монет, – и натужно крякнув, снял со спины коня свой трофей и положил его на землю.

– Ты что украл? – простонал Арий Конрад, хватаясь за голову. – Тебе велено было украсть принцессу, а не ковёр, болван! Где принцесса, дурья твоя башка?

– В ковре, – спокойно ответил вор.

Демира фыркнула. Арий Конрад, стушевавшись, неловко кашлянул. Арефа, движимый любопытством, подался вперёд.

– Вскружим принцессе голову, – Ливий хитро подмигнул, – так, с какой стороны тут голова? – и принялся раскатывать ковёр.

Он оказался длинным, и когда Ливий развернул его полностью, их взорам предстала юная дева, облачённая в голубую кисейную рубашку. Невысокая, худенькая, с вьющимися льняными волосами, перехваченными атласной лентой. Лицо её было бледно, глаза закрыты. Сквозь тонкую кисею отчётливо просвечивали контуры остреньких крепких грудей, узких бёдер, длинных стройных ног. Арефа вспыхнул до корней волос и поспешил отвести взгляд в сторону.

– Во-во! – согласно кивнул Ливий. – У меня тоже в штанах засвербело, как её увидал. Чуть не забыл, зачем пришёл. Курт, тебе эта нужна была?

Арий Конрада он запанибратски именовал Куртом, сократив его имя до невозможности. Впрочем, магистр Ордена Сов давно махнул рукой, что в этой компании с ним мало церемонились.

Демира называла его Конрадом, безжалостно отрубив первую часть имени. От принцессы, что выкрали из собственной спальни в собственном доме и везли невесть в какие земли, да ещё и лишить невинности собирались, тоже не было надёжи ждать почитания. Пусть болтают, баяны, лишь бы до цели дошли и дело сделали.

Магистр рассматривал бледное личико принцессы. Курносый носик, пухлые губки. Она выглядела бы милой, если бы нестерпимая надменность не чувствовалась в каждой её черте, даже сейчас, когда девушка пребывала в обмороке. Высокомерие не просто портило её прелесть, оно убивало всё очарование юности.

Демира взяла бурдюк и плеснула в лицо принцессе.

– Ты что делаешь, Демира, руки тебе оторвать? – возопил в неподдельном ужасе Ливий. – Ты же ковёр испортишь!

Принцесса встрепенулась, глубоко вздохнула, закашлялась и села на ковре. Недоумённо оглядела окруживших её мужчин и чернокосую воительницу, чей хмурый взгляд не выражал никакого восхищения.

Вздохнув ещё раз, придя в себя окончательно, и осознав, что случилось, она вскочила на ноги. Тряхнула волосами и закричала визгливо и пронзительно, но с таким высокомерием в голосе, точно она была не принцессой, а богиней, не меньше:

– Да как вы посмели?! Ничтожные псы! Я дочь царя Лемурии! За то, что вы осмелились дотронуться до меня, мой отец посадит вас на кол! Немедля везите меня обратно во дворец, иначе всех вас ждёт нелёгкая смерть! Мой отец Кир Кризан, чья многотысячная конница повергает в трепет всё живое, чьи легионы не знающих страха воинов…

– Конрад, заткни ей хлебало! – лениво бросила Демира. – И вразуми, за каким чёртом мы её сюда притащили. Арефа, пойдем, поспим ещё часок, – обратилась она к юноше, – лучше выехать до рассвета.

Лемурийская принцесса, потеряв на миг дар речи, быстро пришла в себя, и завизжала, трясясь от гнева и тыча пальцем в воительницу:

– Да как ты смеешь? Мой отец бросит тебя на растерзание тиграм, и я полюбуюсь, как они…

Демира уже пошла к догорающему костру, но вернулась. Шагнула к принцессе, и, схватив её за волосы, так дёрнула, что бедняжка вскрикнула от боли и упала на колени.

– Ещё слово услышу, сопля зелёная, – прорычала воительница, – и ты не доживёшь до рассвета, – и в подтверждение так встряхнула девчонку, что та едва снова не лишилась чувств.

– Полегче, Демира, полегче, – не выдержал магистр.

– Я испорчу твой покров алтарный, Конрад, – пригрозила Демира, швыряя принцессу на ковёр, – если ты не заткнёшь ей рот, и она взвизгнет ещё хоть раз, пока мы будем спать. Ливий, идём, – вспомнила она про вора и пошла к костру.

Арефа метнулся было к несчастной страдалице, но магистр показал ему взглядом на Демиру: «Иди к ней, – мол, – я сам разберусь», и юноша покорно поплёлся, куда велено, в душе безмерно жалея бедняжку принцессу.

Демира обернулась.

– Ливий, ты идёшь? – позвала она.

– Иду, дай только трофей свой сверну, – ответил вор.

Добычу он и впрямь урвал богатую. Дорогие нити шерсти и шёлка, искусное мастерство ткача, изысканный узор, яркие краски. Любо-дорого посмотреть!

Ливий бесцеремонно столкнул на траву царскую дочку, отряхнул приставшие к ворсу травинки и листочки, и принялся скатывать ковёр в трубу. Принцесса, которой Демира чуть не свернула шею, кое-как поднялась на ноги, держась за голову и сохраняя при себе мнение об этой компании. Она сама выберет казнь для них, да такую, что три дня умирать будут! А эту чернокосую девку тиграми затравит, на кусочки её растащат и косточек не оставят!

А Демира, не подозревая, какая участь ей уготована, расстелила у костра кошму, завернулась в неё и крепко уснула. Ливий остался оглаживать свой ковёр и мечтать, как обменяет его на звонкую монету, а Арефа – бросать сочувственные взгляды на несчастную принцессу.

Демира проснулась перед рассветом. Разбудила Арефу, умылись, поливая друг другу из бурдюка. Ливий вскипятил на костре чай, достал из мешка вчерашние лепешки, сало. Ежась от предутренней сырости, отмахиваясь от кусачих комаров, дружески перебраниваясь, придвинулись поближе к костру, взяли кружки.

Принцесса, закутавшись в плащ Арий Конрада, сидела у костра, поодаль, где было не так жарко. Хмурила брови, смотрела исподлобья, с ненавистью. Хватило бы силёнок, так вцепилась бы им в горло, да разве ж совладать ей с сильным недругом?

– Кушай, – Арефа протянул ей кусочек сала и лепёшку.

Гордячка окинула его презрительным взглядом и произнесла, указывая тонким пальчиком на угощение:

– Это я не ем.

– А щербета нет! – фыркнула с набитым ртом Демира. – Не хочешь – голодная ходи! Нашим больше достанется.

Ливий шумно зевнул, показывая беззубую пасть.

– Ты не спал, что ли? – спросила его Демира.

– Уснёшь тут! – усмехнулся вор. – Все мысли о моём сокровище! – он кивнул на свёрнутый ковёр. – Нет, какой ворс, а? Наконец-то я вставлю себе новые золотые клацалки!

– Которые вышибут тебе в пьяной драке так же, как и старые, – фыркнула Демира, – нет, друг мой, на эти деньги мы купим тебе доспехи. Да и мне надо. Арефе шлем рогатый, а то рубанут по буйной головушке… И в оружейной лавке прикупить чего. Мы же не на гульбище едем. И эту, – она кивнула на принцессу, – приодеть, а то смотреть противно, как вы слюни на неё пускаете.

– А почему это мой ковёр должен всё это оплачивать? – окрысился Ливий. – Кираса, знаешь, сколько стоит? У магистра вон мешочек золотых есть, тяжёленький, я видел…

– Видел, да не украл? – недоверчиво усмехнулась воительница. – Золото нам пригодится ещё. Путь не близкий, а нам нужно кормить лошадей и самим что-то есть. Правда, подопечная Конрада нам встанет дёшево, – криво усмехнулась она, – ешь вода, пей вода, срать не будешь никогда. А, принцесса? Тебя зовут-то как?

– Тея Ирис, – буркнула принцесса, не осмеливаясь оставить без ответа вопрос воительницы.

– Тея, – повторила Демира, поднимаясь, – ладно. Ты не обижайся за вчерашнее, Тея. Просто рот разевай меньше, проживёшь дольше.

Через четверть часа собранный полностью для битвы с воинами Света отряд продолжил свой путь. Дальше на Юг, к Белой Пустыне Яхтан. Принцесса Лемурии ехала с магистром на его волшебном чёрном коне. Арий Конрад придерживал её одной рукой, поскольку – это было видно – держаться на лошади царская дочь совсем не умела.

– Ишь, – усмехнулась сквозь зубы Демира, – белая кость, голубая кровь, привыкла в паланкине ездить… Конрад и плащик ей пожертвовал, чтоб белая кость не замёрзла.

– Клинья подбивает, – хихикнул Ливий, ехавший рядом.

– Ливий, ты же не спал, – напомнила воительница, – до чего он с ней договорился?

– Это балаган скомороший! – расхохотался вор. – Цирк бродячий! Край света! Раскрыл перед нею все карты, что, мол, так требуют звёзды, чтоб с нами была принцесса… Сулил ей диковинные сокровища… И поклялся, что никакого вреда ей не причинит, и больше тебе не позволит поднимать на царскую дочь руку.

– Даже та-а-ак? – протянула Демира. – А он кто такой, что может не позволить мне?

– А принцесса, – продолжал Ливий, – в свою очередь посулила, что когда воины Кир Кризана нагонят нас, смерть магистра будет лёгкой, не то, что наша.

– Повезло Конраду! – едко заметила воительница. – Сорвал счастливый куш! А вот нам с тобою, Ливий, не поздоровится!

– Ну, и Арефе тоже, – фыркнул вор.

– Как знать, вдруг их высочество пощадит Арефу и дарует ему от щедрот своих лёгкую смерть, – предположила Демира, – ведь мальчишка так сочувствует несчастной принцессе!

– Слышь, Демира, – неожиданно сменил тему Ливий, – а Курт в постели как? Лучше меня или хуже?

– Отвали, беззубый чурбан! – Демира сплюнула сквозь зубы. – Я с ним не спала.

– А чего ты? – не понял Ливий. – Ладный же мужик!

– Ладный! – фыркнула воительница. – Что ж ладного-то? Ладный – ты, Ливий! С тобой всегда в радость! И согреешься, и душой отдохнёшь. А с этим… Он же колдун! Ему двести восемьдесят девять лет!

– Да ну? – ахнул вор. – Двести восемьдесят девять? Хотел бы я так выглядеть в его года! – он немного помолчал, а потом спросил вполголоса. – А ты давно по нему сохнешь, душа моя?

– Я?! – встрепенулась Демира. – Я сохну? По нему сохну? Ты что, пень беззубый, мелешь? Я по нему сохну?

– Ну, – кивнул магрибский вор, – иначе не легла бы ко мне в постель. Ты только потому и трахнулась со мной, чтобы его позлить.

– Совсем из ума выжил, – покачала головой Демира, и, пришпорив коня, обогнала Ливия и поскакала вперёд.

Да подожди! – Ливий догнал её. – Я же тебя знаю, – негромко проговорил он, – ты никогда не возвращаешься к прошлому. И ты не осталась бы со мною в ту ночь, если бы не хотела побесить своего магистра.

– Ты ошибаешься, друг мой, – вымученно улыбнулась Демира, – я осталась, потому что очень долго одна. Мне ведь тоже нужно живое тепло… А ты… С тобой тепло… И ведь ты тогда вернул мне свободу… – она осеклась, не в силах договорить.

– Не вспоминай, – попросил вор, – впереди много хорошего. И где-то там, впереди, тебя ждёт твоё королевство. Хорошая королева из тебя выйдет! – он искренне, широко улыбнулся, потому что не врал ей, потому что и правда верил.

Часом позже путники подъехали к вратам маленького города Бурханда, что стоял на границе Лемурии, пропуская сквозь себя караванный путь.

В Бурханде вели большую оживлённую торговлю купцы с Востока, сами лемурийцы, киммерийцы и их соседи – хмурые неразговорчивые северные готы. От Бурханда караванный путь лежал на Восток, а нашим путешественникам предстояло двигаться дальше на Юг, в неизведанные никем земли.

– Проезжайте через город и ждите нас в степи, – велела Демира Арий Конраду и Арефе. Мнения принцессы, разумеется, никто не спрашивал.

– Остерегайтесь солдат, – предупредил магистр.

Воительница подняла вверх два пальца – общепринятый жест, заверяющий, что всё будет хорошо, хлопнула Карфакса ладошкой по спине, и через мгновение кавалькада была у ворот Бурханда.

– Куда? – прохрипел стоявший у ворот двухметровый стражник в латах и шлеме с забралом.

– На ярмарку, – Ливий показал на ковёр.

– А она? – кивнул стражник на едва не падающую с коня магистра принцессу, лицо которой скрывал капюшон плаща.

– Рабыня, – пояснила Демира.

Она заранее предупредила принцессу, что если та посмеет хоть слово в Бурханде вякнуть, Демира вспорет ей живот и выпустит на землю все кишки.

Принцесса, если и не прониклась, то была так измучена с непривычки тряской на крупе коня, что почти пребывала без чувств, и вякать, при всём желании, не могла.

Вступив на территорию города, путники разделились. Арий Конрад с болтающейся спереди седла, как мешок кизяков, принцессой, и Арефа поскакали дальше, не задерживаясь, а Демира и Ливий поехали на торжище.

Уже когда через город проехали и остановились далеко в степи, принцесса решилась подать голос. Демиры рядом не было, и она пригрозила, дрожа от бессильной ярости:

– Мой отец уже послал в погоню отряды воинов! Вы поплатитесь за моё похищение, и за то, что эта девка чуть не свернула мне шею, и за то, что таскали меня на спине этого отвратительного коня, который воняет серой, как чёрт из преисподни!

– Хозяин! – встрепенулся Арефа. – Там Демира в этом городе… и стражник у ворот смотрел на нас так, будто всё понял… Если воины Кир Кризана настигнут их… Разве сможет этот толстый вор защитить Демиру? О боги!

– Садись, страдалец! – усмехнулся уголками губ Арий Конрад. – Не плачь. Сейчас посмотрим пляску скоморохов. Да и ты тоже иди сюда, – кивнул он принцессе, – полюбуйся, тебе понравится.

Принцесса стояла, задрав нос, будто не к ней обращался магистр. Арий Конрад вынул из висевшего у него на поясе кожаного мешочка хрустальный шар и что-то пошептал над ним. Шар, на мгновение став молочно-белым, отразил на своей поверхности Ливия и Демиру, неторопливо идущих по рядам торговцев.

Они прихлёбывали из бурдюка что-то, явно не похожее на айран, и по очереди откусывали от большой сдобной лепёшки.

– Тея! – позвал Арий Конрад. – Я не люблю повторять дважды. Пойди сюда.

Принцесса нехотя приблизилась. Арефа мимоходом сунул ей в руку горсть засахаренных орешков. «Покушай! – шепнул он. – Ты же ничего не ела ещё».

Орешки принцесса взяла и стала есть, с превеликим трудом храня гордое выражение на своём лице. Арий Конрад мельком взглянул на неё, и в серых глазах его мелькнули искорки иронии. Голод – не тётка, а чужой злой дядька! И не таких ломал!

– Ай, да Демира! – воскликнул с пылким мальчишеским восторгом Арефа. – До чего шустро управились!

– Тут больше Ливия-вора заслуга, – одёрнул его Арий Конрад.

– Но Демира! Демира! – юноша был восхищён.

– Что – Демира? Хороша? – усмехнулся магистр. И сам себе ответил. – Хороша, силы Ада! Ариман! Диво, как хороша!

На воительнице была новая блестящая кираса из плотно подогнанных металлических пластин. Холодное железо безжалостно сдавило грудь, белую, нежную, тёплую, закрыло живот до самых бёдер. Широкий кожаный пояс с блестящими, заострёнными металлическими шипами был застёгнут поверх, а бёдра прикрывала коротенькая юбка из мягкой, великолепно выделанной кожи. Сапоги со шпорами выше коленей и блестящий шлем дополняли её боевое одеяние.

Было довольно тепло, как в погожую осень, ведь они двигались всё время на юг, и Демира сняла плащ. Обнажённые её руки защищали только кожаные шипованные напульсники и такие же браслеты, но пошире, на предплечьях.

И Ливий, шедший рядом с ней, был тоже облачён в блестящие доспехи. Кираса великолепно смотрелась на нём, делая его стройнее и выше. Он гляделся настоящим богатырём, этаким Медногором – широкоплечим, грузным, с огромными кулачищами. И оружие выбрал под стать себе – полупудовая булава, окованная железом, висела на поясе, при каждом шаге тихо бряцая о наколенник. Впрочем, бряцания хрустальный шар передать не мог.

На спинах коней висела какая-то поклажа. Можно было не сомневаться, там была и еда, и питьё, и оружие. Задачу свою Ливий и Демира выполнили.

– Говоришь, воины Кир Кризана разгромят вчистую эту парочку? – усмехнулся Арий Конрад. – Что ж, посмотрим!

И тот час же, будто в подтверждение его слов, на торжище, ворвалась добрая дюжина конных солдат.

Сметая лотки с фруктами и снедью, тюки шёлка и шерсти; превращая в груды черепков под копытами коней кухонные горшки и дорогие вазы, под визг торговок и стенания разорённых купцов, они влетели на площадь.

Вот преступники! Вот похитители царской дочери! Ничто не спасёт их от возмездия!

Вор и воительница, обернулись, и, увидев позади себя этот вихрь, казалось, даже не удивились. Отогнав коней, Демира вынула меч из ножен, сжала рукоять в ладонях. Ливий встал рядом – спина к спине, поднял свою огромную булаву.

Битва была недолгой и некрасивой. Демира и Ливий, не ведая, что за ними наблюдают, вступили в бой с лучшими воинами царя Лемурии безо всякого изящества, без тонких изысканных выпадов, как неотёсанные тяжеловесные рубаки, берущие только силой и скоростью.

Скольких сразил насмерть или тяжело ранил меч Демиры, скольким снёс голову своей огромной булавой Ливий, но только в живых остался лишь один, который, видя участь своих товарищей, бросился наутёк.

Ярмарка опустела вмиг. Перепуганные торговцы, побросав свой товар, разбежались, кто куда. Демира и Ливий смыли кровь с лица и рук в фонтане посреди ярмарочной площади и всласть напились воды. Потом магрибский вор оттяпал от рулона тонкого дорогого полотна добрый кусок и перевязал им рану на бедре своей подруги – удар чьей-то кривой сабли пришёлся вскользь. Рана обильно кровоточила, но жизни не угрожала. После сели на коней и пустились в путь, (правда, Ливий под шумок быстро помародёрничал там и сям, прежде чем торговцы вернулись.)

Шар залился молочно-белым цветом, сокрыв видение, затем принял вновь присущую ему прозрачность.

– Что скажешь, Тея? – насмешливо произнёс Арий Конрад, поворачиваясь к принцессе.

Лицо царской дочери было белее снега, губы дрожали. Вся спесь слетела с неё вмиг. Увидев поражение своих воинов, она поняла, что надежды на спасение у неё нет. Ни малейшей. И всё, что у неё осталось – уповать на милость её похитивших.

Демира и Ливий с богатой поклажей вскоре добрались до стоянки. Оба были полупьяны, тащились неспешно, распевая во всё горло: «Мы по локоть закатаем ру-ка-ва, всю Бурханду раскидаем на дро-ва…» Подъехали, спешились.

– А мы видели в хрустальном шаре, как вы бились с воинами Кир Кризана, – с наивной мальчишеской простотой сообщил Арефа.

– Ах ты, мелкий соглядатай! – сморщилась Демира и щёлкнула его по носу. – Ведь я уже говорила тебе: подсматривать нехорошо! Ливий, – велела она вору, – давай сгружать добычу. Что тут у нас… Еда, немного воды, вино… Воду найдём ещё в пути… Арефа, примерь-ка кольчугу. Латы для тебя брать не стали, побоялись, вдруг плечики цыплячьи не выдержат.

– Ты… ты, как напьёшься, всякий вздор мелешь! – пыхнул обиженный несправедливым замечанием юноша.

– Конрад, а на тебя мы не взяли доспехов, – закончила Демира, – ты ж выше, чем мечеть в храме Сета, мудрено найти на тебя кирасу… У тебя своя защита есть, и так не пропадёшь… Ну, и дочка царя Лемурии… Рубаха, платье, туфли, плащ. Одевайся, – и воительница бросила принцессе тюк с одеждой, – Ливий, у тебя там что ещё? – повернулась она к вору. – О, боги! Зачем ты это взял?

Ливий, довольно ухмыляясь, вынимал из мешка большое, круглое, серебряное блюдо. Повернул, поймал отполированной серединой солнечный луч, полюбовался, провёл пальцем по чернёному орнаменту.

– И куда с ним? – сокрушённо вздохнула Демира. – Куда его?

– Я сам его буду таскать, – радостно заверил её Ливий.

– Сам! А так поклажи мало! – вздохнула воительница.

– Да в нём весу сколько, это ж чистое серебро! – возмутился вор. – Это ж деньги!

– Ладно, старый скряга, – отмахнулась Демира, – а это что ещё?

Ливий достал из мешка дюжину серебряных ложек.

– Ложечки, – пояснил он с безмятежным видом, – а вот кувшинчик, тож серебряный. Монисто бабское, не то золото, не то медь, – он попробовал металл на зуб, сморщился, – медь! Но тож сгодится, хоть и медь. А вот пряжечки на туфли, а хошь, так и на штаны. Ну, и всё так.

– Всё? – с сомнением спросила Демира и без стеснения запустила руку в его мешок. – А это что? Что это такое, а? – сдвинула она брови, вытягивая из мешка тончайший кашемировый платок, разотканный причудливыми узорами, точно павлиний хвост.

– Платок, али шарф, можно на титьки повязать, а то и голову покрыть, – пояснил Ливий, – правда, красивый? Давай тебе примерим.

– На хрен себе повяжи! – огрызнулась Демира. – Принцессе вон отдай, ей подойдёт. А ты что же не переоденешься, голуба? – спросила она девушку.

– Отвернитесь! – надменно процедила та в ответ.

Арефа как раз надел матовой латунью поблёскивающую кольчугу и поспешил послушно отвернуться. Остальные и в ус не дунули. Ливий пробурчал что-то вроде:

– Да видал я такого добра, как сиськи-письки!

Арий Конрад стоял, расслабленно опустив руки, лениво грыз травинку, глядел куда-то вдаль отрешённым взглядом.

– Ну, вы, кобели! – вступилась за принцессу Демира. – Рожи отвернули! Конрад! Я тебе говорю! Насмотришься ещё, придёт твоё время!

Арий Конрад чуть заметно вздрогнул, очнувшись от своих далёких мыслей и, облив Демиру насмешливым взглядом серых, как ноябрьское небо, глаз, подчёркнуто неторопливо повернулся к ней и к принцессе спиной. Ливий, пробурчав что-то невразумительное, последовал его примеру.

– Переодевайся, – кивнула Демира принцессе тоном атаманши, усмирившей своих разбойников, – а если кто из них повернётся, я выколю ему глаз. Чудно, – добавила она, глядя, как с брезгливой гримасой надевает царская дочь привезённую одежду, – принцессу одели на деньги, что выручили за ковёр, украденный из её же спальни.

– А ковёр был хорош! – вздохнул, не оборачиваясь, Ливий. – Узор, кисти!

– Ковёр мой! – не выдержала принцесса, завязывая пояс. – Мне нравится ткать.

– Ты его сама выткала?! – в один голос воскликнули изумлённые Ливий и Демира. Причём, магрибский вор обернулся, но было поздно: принцесса уже оделась.

– Вот это мастерство! – восторженно крякнул хозяйственный вор. – Дык такому мастерству цены ж нет! Когда всё закончится, посадим принцессу под замок, чтоб ткала на продажу ковры, – как добрый купец, он живо усмотрел выгоду для себя.

Синие глаза принцессы округлились в ужасе от таких предначертаний, она охнула, захлопала ресницами, хотела сказать что-то, но что тут скажешь? Демира многозначительно хмыкнула:

– Я говорила тебе: меньше рот разевай.

– Демира, я могу обернуться? – донёсся до них низкий, откровенно ехидный голос Арий Конрада. – Мне солнце слепит глаза, а я, в отличие от тебя, его не очень люблю.

– Довольно болтать! – оборвала его воительница. – Забирай свою принцессу. По коням!

Бескрайняя степь всё не кончалась. Уж солнце садилось за горизонт, расцвечивая розовым метёлочки ковыля, а четверо всадников всё находились в пути. Арефа еле держался в седле, принцесса и вовсе в полубесчувственном состоянии висела на крупе Инзара. Если бы Арий Конрад не поддерживал её, бедняжка давно бы свалилась с коня. Даже привыкшая к подобным переходам Демира чувствовала крайнюю усталость.

Однако Арий Конрад не давал команды становиться на ночлег, а меж тем смеркалось, а степь всё не кончалась. Но ропота среди уставших путников не было. Магистр Ордена Сов один знал дорогу к Белой Пустыне Яхтан, и ему доверяли.

Наконец, обогнув безмятежным стражем возвышающийся в степи курган, Арий Конрад велел стать на ночлег. Там, за курганом, был вырыт и обложен камнями колодец, и чуть поодаль от него вросла в землю большая неуклюжая каменная баба. К этому колодцу и вёл магистр измученных жаждой и дорогой коней.

Спешились, отёрли коней, поводили, дав обсохнуть, напоили. Принцесса лежала на траве, казалась совсем обессиленной, но когда её позвали к костру трапезничать, разразилась громкими стенаниями:

– Ваша жестокость не имеет предела! Лучше убейте меня, потому что сил моих больше нет! Если с рассветом вы продолжите этот путь, я умру! Лучше убейте меня сразу, чем так мучить!

– Ишь ты! – криво усмехнулась Демира. – Замучили! А не ты ли, голуба, сама пророчила нам мученическую смерть? Ну, ладно-ладно! – сменила она гнев на милость. – Я тебе помогу. Мучиться больше не будешь, – и с елейным выражением лица воительница вытащила из ножен обоюдоострый меч и плавным взмахом занесла его над лежащей принцессой. Бедняжка сжалась, вскрикнула и в ужасе закрыла лицо руками.

– То-то же! – молвила Демира, опуская меч. – Небось, когда голову рубить станут, на любую жизнь согласишься! Подымайся, ешь и ложись спать. В свободное время буду учить тебя верховой езде. Наука нехитрая, освоишь.

Спустя четверть часа, поставив шатры и разведя костёр, сели вечерять. Дочь царя Лемурии поубавила гордыни, поела вяленого мяса, и лепёшек, и сыру, а Арефа втихушку ото всех сунул ей несколько кусочков рахат-лукума и халвы, которые Демира не стала доставать, запрятав на «потом».

– Кто в дозор останется? – спросила воительница, когда окончили трапезу. Принцесса уже забралась в шатёр и видела десятые сны.

– Не я, не я, не я! – замахал большими ручищами Ливий. – Я и так ту ночь не спал!

– Ладно, иди в шатёр, спи да краем уха дослушивай за принцессой, – велела Демира, – и ты ложись, – кивнула она клевавшему носом Арефе, – я посижу.

– Я посижу, – возразил Арий Конрад, – ты отдыхай. Мне в полночь нужно совершить обряд… Завтра увидишь, для чего.

– Какой обряд? – спросила Демира.

– Тебе про то знать незачем. И смотреть.

– Край света, какое таинство! – фыркнула воительница.

Поднялась, подчёркнуто медленно и, обиженно дёрнув плечом, пошла к шатру. Арий Конрад сидел у костра, смотрел на красные угли и даже не повернул голову, когда она уходила.

Однако, Демира спала недолго. Разбудило её странное предчувствие, что вот-вот произойдёт что-то яркое, интересное и очень важное для неё, и если она не проснётся, то пропустит это событие.

«Вздор!»

Воительница повернулась на другой бок, плотнее заворачиваясь в кошму. Но состояние странного возбуждения не покидало её, настойчиво требовало подняться и выйти из шатра. Со вздохом Демира поднялась и, зевнув, откинула полог, ожидая увидеть безмятежно спящую степь, и застывшего в темноте у костра магистра.

Но стоило ей выглянуть наружу, как сон слетел с неё вмиг, и прижмуренные дрёмой глаза широко распахнулись, отразив в своей глубине по маленькой круглой луне.

Арий Конрад, обнажённый до пояса, стоял коленями в центре выложенного камнями круга. По четырём сторонам горел огонь, и магистр, шепча заклинания, бросал в него какие-то порошки, от чего пламя приобретало причудливые цвета и фантастические формы.

Длинные светлые волосы магистра, откинутые назад, были схвачены на лбу широкой чёрной повязкой, руки от плеча до локтя изрисованы непонятными символами.

Демире удивляться было нечему, она знавала мистические штучки и почище. Одна пляска демонов в зале с колоннами в тот первый день чего стоила! Просто… воительница прежде не видела Арий Конрада раздетым, и сейчас ей открылось, какое у него красивое и сильное тело. Плечи, широко распахнутые, как крылья вольной птицы, мощный торс… Бледные кисти рук с тонкими длинными пальцами совсем неподходящи были такому телу.

Понимая, что нельзя смотреть, Демира не могла заставить себя уйти и всё любовалась на творившего мистический обряд мага.

А языки пламени, что горели по сторонам круга, подкормившись с рук Арий Конрада, стали ярко-фиолетовыми, взметнулись вверх длинными лепестками. Магистр поднял вверх руки, прокричал что-то, откинул голову назад…

Замершая в благоговейном трепете Демира, увидела, как четыре огненных столпа взмыли в небо, слились воедино. Яркий свет бледнел, таял, зазмеился светло-жёлтой дымкой, и она тонкой струёй втекла в обнажённую грудь магистра.

Демира поняла: огонь дал колдуну какую-то силу, и он сумеет управлять этой силой. И, словно в подтверждение её мыслей, Арий Конрад медленно встал, выпрямился, и, спружинившись, как зверь перед прыжком, прянул вперёд, дохнул с силой в темноту жарким пламенем. Точно сказочный дракон из детских снов Демиры.

Сноп огня, похожий на маленькую шаровую молнию, упал к подножию каменной бабы и погас. Арий Конрад медленно повернулся, взглянул на воительницу. Изнутри его груди поблёскивало желтоватое свечение.

– На твоё счастье духи сегодня настроены благосклонно, – проговорил он низким звучным голосом, – в другое время, осмелься ты подсматривать, вспыхнула бы сухой травой.

Свечение в его груди постепенно таяло, и, наконец, погасло. Демира ничего не ответила, молча продолжала смотреть на него, свободно опустив вниз руки. Арий Конрад ещё раз окинул её взглядом и вдруг улыбнулся простой лёгкой улыбкой.

– Иди сюда, – позвал он, и, подойдя к Демире, протянул ей руку, – раз не спишь, посиди со мной у костра.

Глава 5Вызов

Демира протянула магистру руку, но в последний миг отдёрнула её, будто боясь обжечься. Арий Конрад громко рассмеялся, схватил её за запястье, подтянул к себе, вгляделся в глубину чёрных глаз, точно желая впитать в себя их влажный сильный огонь. Повлёк за собой и усадил у костра на постеленный на траве плащ.

– Плохо перевязал тебя Ливий, – заявил Арий Конрад.

Демира оглядела свою повязку. Выглядела она плачевно: полотняный бинт пропитался кровью, побурел и прилип к ране. Воительница вздохнула.

– Да Ливий-то старался, – снисходительно отозвалась она, – просто скакала долго. Если бы смирно сидела, небось, унялась бы кровь.

– Хочешь сказать, я был слишком жесток, заставив тебя, раненую, ехать верхом так далеко? – пожал плечами магистр. – Ты знала: не на гульбище отправляемся.

– Знала и не сетую, – спокойно ответила Демира, сделала движение рукой, и магистр тот час же разжал пальцы, отпустил её запястье, – однако, пострадала я за твою принцессу, – напомнила воительница.

– Демира, но отступать – как-то…

– Мы и приняли бой, – она согласно кивнула.

– Ты позволишь? – Арий Конрад взглядом показал на её рану. – Доверяешь мне?

Демира подняла голову, посмотрела ему в глаза. Потаённые мысли необычайно одухотворяли в этот миг лицо девушки. Живой ясный свет её глубоких очей заставил дрогнуть губы магистра – слова едва не сорвались с его уст, но твёрдая холодная воля держала под замком порывы сердца.

– И ты ещё спрашиваешь! – укоризненно протянула Демира, уязвлённая тем, что Арий Конрад, однажды державший в своих руках её жизнь, теперь усомнился в её доверии к нему.

– Тогда, – кивнул магистр, – снимай пока повязку, у меня тут есть добрая мазь … – он встал, взял свой дорожный мешок и развязал его, чтобы достать целебное снадобье.

Демира размотала полотно – хорошая ткань, тонкая, но прочная, – оторвала прилипший к ране край. Боль ожгла бедро, и кровь потекла, но воительница не поморщилась даже. Привыкать, что ли? И не так болело. Да и сравнится разве боль от ран, полученных в бою, с болью, что шрамами запеклась на сердце? После гибели её племени уже всё терпимо, ничего не страшно.

Она развязала бурдюк, плеснула водой на рану, осторожно обмыла.

Арий Конрад отыскал в мешке маленький глиняный горшочек, вытащил круглую пробку, подошёл к Демире. В нос ударил терпкий запах горьких трав. Воительница усмехнулась:

– Знахарь ты славный! Тогда, меньше, чем за семь лун меня на ноги поставил! Всё, как на собаке, зажило!

Магистр кивнул согласно, зачерпнул тонкими пальцами немного зелёной мази и осторожно смазал края раны. Кожа ощутила приятный холодок и лёгкое покалывание.

– Так и должно быть, – сказал он, привычно читая мысли своей спутницы, и, закрыв рану куском чистого полотна, перевязал и закрепил узел.

Демира ожидала чего-то ещё… другого… ведь ночью, не как днём, и была даже слегка разочарована, обманута в ожиданиях своих. Она поблагодарила магистра, он кивнул в ответ, и вернулся к костру, ничего не говоря более, ни о чём не спрашивая. Ведь сам позвал её, а теперь молчит! Зачем звал тогда? Уйти?

Но не ушла. Села к костру ближе, сгребла веткой отлетевшие угли.

– Что ждёт нас завтра? – осмелилась спросить. – И какие преграды встанут на нашей дороге?

– Зачем тебе знать своё будущее, Демира? – равнодушно отозвался Арий Конрад, глядя на пляшущие жёлтые языки огня.

– О, да, лишь избранным доступен дар предвидения! – фыркнула, задетая пренебрежительным тоном, воительница. – Простым смертным не дано!

Арий Конрад повернулся, оглядел её. Улыбка тронула его губы.

– Ты, верно, думаешь, будто дар сей – благо, доступное посвящённым? – усмехнулся он.– Но это не дар, Демира, это тяжёлая ноша. Встречай каждый рассвет с ожиданием чуда. Не лишай себя новизны открытий. Желая знать свою судьбу, ты не ведаешь, о чём просишь. Может статься, тяжесть знаний окажется непосильной для тебя…

– Я не слаба! – вскинулась Демира.

– Я знаю, – спокойно ответил Арий Конрад, – чу, слышишь?

Приглушённый голос Арефы донёсся до них, и звучавший мелодичным колокольчиком голосок принцессы, который, однако, не утратил привычных надменных ноток.

– Что это такое, а? – удивлённо произнёс магистр. – Почему они не спят? Они же с ног валились оба…

– Ливия и рёв дракона не разбудит, – сказала Демира, – крепко спит с устатку. Вот Арефа и спешит завоевать расположение принцессы. Берегись, Конрад! – добавила она, – У тебя появился опасный соперник!

– Арефа – то? – усмехнулся магистр. – Вот уж воистину дамский угодник! Только, как будто, ему нравилась ты.

– Тебе не интересно, о чём они там говорят? – спросила Демира, пропустив мимо ушей это ценное замечание.

– А тебе интересно? – парировал Арий Конрад. – Демира, но подслушивать – какая низость!

– Не тебе учить меня манерам, – заявила воительница, вставая, – оставайся в неведении, воля твоя.

И пошла к шатру. А магистр, как ни в чём не бывало, встал и последовал за ней. Демира подкралась тихонько, мягко ступая по траве, приподняла полог и заглянула внутрь.

На лице принцессы и следа не осталось от усталости – молодость не знает болезни! Она полулежала на кошме и, опершись на руку щекой, смотрела на сидевшего напротив Арефу. В углу, завернувшись в кошму с головой, похрапывал Ливий. В гордом взгляде принцессы читался открытый интерес.

Юности свойственно легкомыслие, юность не может долго помнить обиду и зло, юность бурно протестует против тишины и размеренности, наконец, юность – это любовь. Арефа был хорош собою, и он один из всех выражал к ней искреннее сочувствие. И сейчас в кротком взгляде его бархатных глаз читалось живейшее участие.

– Верховая езда – это просто, – мягко убеждал юноша, – если постараешься, уже через два-три дня ты будешь недурно держаться в седле.

– И на чём же я буду учиться ездить? – принцесса надменно вздёрнула подбородок. – О, я никогда больше не сяду на эту ужасную чёрную клячу!

Воительница пихнула в бок локтем стоявшего рядом магистра, опустила полог шатра, и, давясь смехом, пошла обратно к костру. Арий Конрад мгновение стоял, оторопев, осознавая сказанное принцессой, потом догнал Демиру и вполголоса спросил:

– Это она про Инзара – кляча? Конь Аримана, проходящий через девять пространств, девять врат, девять измерений; конь, быстрее крылатого Пегаса – кляча?!

– Мало я учила её хорошим манерам, – с сожалением заметила воительница. Слова принцессы веселили её от души, но, увидев настоящую обиду в серых глазах магистра, Демира погасила улыбку.

– Я не думаю, как принцесса, – убеждённо произнесла она, – Инзар – самый великолепный конь из всех, что я видела. Но, – добавила тише Демира, – я никогда не села бы одна на этого адского коня.

– Инзар и не возьмёт себе на спину другого всадника, кроме меня и Аримана, – самолюбиво заявил Арий Конрад, – и если он позволил этой девчонке сидеть впереди моего седла, то лишь потому, что я так захотел.

    Демира придвинулась поближе к костру, натянула на колени рубаху и обхватила их руками.

– Край света, – задумчиво произнесла она, глядя на пламя, – как терпит Ариман твою гордыню? Ты, смертный, а себя выше его ставишь!

– А что я сказал? – пожал плечами Арий Конрад, садясь рядом с нею.

– Что Инзар сбросит любого всадника, кроме тебя и Аримана.

– Я так сказал?

– Да.

– Гм, – Арий Конрад был в замешательстве, – и в самом деле, кроме Аримана и меня. Надо было сказать так.

– И что будет? – осмелилась спросить воительница.

– Ты о чём? – не понял магистр. – Ах, гнев Аримана… Да ничего. Тебя не касается.

– А принцесса, чего доброго, закрутит с Арефой, – усмехнулась Демира.

– Да мне что до неё? – снова пожал плечами Арий Конрад. – Принцесса мне нужна, сама знаешь, для чего – и только. Пусть милуется с Арефой. На здоровье.

– А если Арефа тебя опередит? – предположила Демира.

– Опередит в чём? – наверное, после обряда с вкушением пламени магистр так туго соображал. – А… – догадался он, – я думаю, до этого не дойдёт.

– Каков хозяин, таков слуга? – насмешливо улыбнулась воительница, приподнимая изящно очерченные брови.

Серые глаза широко распахнулись, сверкнули таинственным огнём. Арий Конрад взглянул на неё так, словно старался заглянуть в самую глубину её души.

– Откуда ты знаешь? – живо спросил магистр. – Арефа проболтался?

– Неважно, – не созналась Демира.

Арий Конрад выглядел смущённым и растерянным и, не зная, что сказать, молчал.

Демира пошла в атаку.

– Скажи, – потребовала она, с любопытством глядя в бесстрастное лицо Последнего из Сов, – неужто за все эти годы тебе не было… интересно узнать… ну, ты понял..?

Серый лёд в его глазах расплавился, брызнул задорными искорками, и магистр весело рассмеялся в ответ. Демира нахмурилась, решив, что он над ней смеётся, но Арий Конрад тут же объяснил свой восторг вопросом:

– Уж не ты ли, гордая и храбрая воительница, хочешь обучить меня искусству любви?

Демира и понять не успела, что сделала. Рука её взлетела и отвесила магистру Ордена Сов крепкую пощёчину.

Арий Конрад охнул от неожиданности, схватился за щёку и удивлённо произнёс:

– Край света! – и расхохотался ещё громче. – Вот это я метко послал стрелу! – еле выговорил магистр сквозь смех. – Так, когда первый урок, Демира? Прямо сейчас?

– Сейчас! – разъярённой кошкой она прыгнула на него, сбила с ног, и, усевшись сверху, придавила ладонями за плечи к земле. Арий Конрад продолжал смеяться, громко, неприлично и оскорбительно.

– Вот это огонь! – стонал он сквозь смех. – Демира, Демира, что ты делаешь? Слезь с меня! Я же не железный, Демира!

– Я тебя убью сейчас, Конрад, – пообещала воительница, занося для удара кулак. Она всерьёз разозлилась.

Арий Конрад перехватил её руку в запястье, другой рукой стиснул гибкую талию, и подтянул к себе девушку так, что её грудь почти касалась его широкой груди.

– Научи меня целоваться, Демира, – проговорил он хриплым шёпотом, – а то в своей неопытности я боюсь осрамиться перед принцессой Теей, – эту фразу он произнёс с открытой издёвкой.

Демира взглянула в его глаза, только что пылавшие живым огнём, а теперь застывшие каплями холодной ртути. Ничто, кроме достижения своей цели не волновало этот расчетливый разум. «Научи меня целоваться, Демира!»

Ослепляющая ярость охватила её сознание, так, что едва удержала готовые брызнуть злые слёзы. Её чувства это холодное, бесстрастное существо не брало в счёт. Торжествовал чуждый человеческих мук, ясный его разум в своей гордыне, убеждённый, что стоИт выше всех земных страстей.

Ярость свободной женщины с огненным сердцем подхлестнула Демиру на безумный этот поступок. Бунт против правил и ледяных тисков поднялся в душе. И в стремлении зажечь хоть крошечную искорку в его бесстрастном сердце, всколыхнуть холодный, жестокий и точный, как штрих, разум, Демира стремительным движением бросающейся в прыжок волчицы наклонилась, и поцеловала Арий Конрада в губы.

И поняла, что попала, точно неосторожная голубка в волосяные силки. Это была уловка чистой воды, тем более отвратительная, что Арий Конрад подтолкнул её к этому поступку, не неся в своём ледяном сердце никаких чувств. Демира нужна была ему лишь, как союзник в походе, способный выстоять в битве с войском Ангела Света. Он подбил её на поцелуй, томимый бездельем, в угоду своему капризному, требующему развлечений, самолюбию.

Демира бросилась в его объятия, точно последний воин на копья врага, обезоруженный, а потому не желающий быть убитым в спину. А копья обернулись жалами змей – сладким медленным ядом, несущим погибель.

Лишь их губы сомкнулись, как рука магистра, грубо стиснувшая в запястье её руку, разжалась, переметнулась к плечу, обняла, прижала крепко. Сквозь полотно рубахи девушка чувствовала грудью его обнажённую, прохладную грудь. И Демира, принявшая его вызов так бездумно, горячо и неистово, поняла, что проиграла, попав в лапы более опытного игрока.

Арий Конрад бессовестно обманул её. Целоваться он умел так, как другим и не снилось. В жизни Демиры было много мужчин. Были года, когда она ложилась под всякого, кто мог научить её метко бросить копьё или точно ударить мечом. Как-то, за одну только осень их была чёртова дюжина, но ни один из них не целовал её так, как Арий Конрад.

Будто вулкан, пробудившийся от трёхсотлетнего сна, он выплеснул из недр своих живой ясный огонь, дошедший до сердца её, опаливший душу. Руки Демиры крепко обняли магистра, и тонкие пальцы скользнули в светлые волосы, зарылись в них, лаская, перебирая. И Демира слишком поздно осознала, что не отпор даёт, а отвечает на его поцелуй, как пылкая любовница. Слишком поздно, чтобы вырваться и встать.

И казалось ей, за эти мгновения, она успела увидеть все девять пространств, девять врат, девять измерений, о которых он говорил ей только что, хотя Арий Конрад ничего больше не позволил себе. И выпустил он её из своих объятий тогда, когда счёл нужным, а не когда она этого захотела.

В глазах его светилась тщеславная радость победителя, упоение тем, что в этом мире всё подвластно его воле. И его уверенный взгляд отрезвил Демиру, и она поняла вмиг, как поставить на место этого самоуверенного гордеца. С трудом удерживая бешено рвущееся из груди дыхание, Демира проговорила ровно и насмешливо:

– Ну, что я могу сказать, Конрад… Учитывая трёхсотлетнее бездействие, для начала нормально. Ещё потренируешься…

Румянец, вспыхнувший на лице магистра, отхлынул, вновь уступил место мертвенной бледности. Взгляд серых глаз застыл и казался тяжёлым, колючим, страшным. Жёлтый отсверк блеснул в его глазах, и Демира увидела, как медленно удлиняются его зрачки, пересекая глаз тонкой хищной линией. Бледные губы приоткрылись, обнажая блестящие острые клыки. Она, женщина, бросила вызов ему – последнему из Ордена Сов, приближенному Аримана, ему, владеющему вечной молодостью, в полушаге стоявшему от бессмертия! Она смеётся над ним!

Резким движением Арий Конрад схватил Демиру за локти, рывком подтащил к себе и прорычал ей в лицо:

– Это была лишь игра! – оттолкнул её и встал.

Она тоже поднялась, гордо выпрямилась, ожидая развязки этой не понятной никому ссоры, к которой он же и подтолкнул её. Движение позади заставило их обернуться.

У шатра стояли Арефа и принцесса. В бархатных глазах ученика магистра застыло холодное презрение, во взгляде царской дочки испуг и что-то ещё, чисто женское, загадочное, а потому понятное не сразу. Арефа держал девушку за руку. Вне сомнения, они видели всё.

Страшный полудемон Арий Конрад шагнул им навстречу, хотел что-то сказать, но в этот миг сонное звёздное небо вспорол стремительно промчавшийся сноп бело-жёлтого огня, а за ним протянулся шлейф разноцветных искр. Яркий свет и тяжёлый гул ослепили, оглушили на мгновение всех, и первым опомнился Арефа:

– Комета! – воскликнул он. – Близких несчастий верный знак!

– Вздор! – отрезал Арий Конрад.

Бледный лоб магистра покрывали капли пота, но взгляд был обычный – бесстрастный взгляд принца ночи, и только струйка крови, узенькой полоской сползшая на подбородок, говорила о том, что в бессильной ярости он прокусил себе губу.

– Вздор! – повторил Арий Конрад. – Завтра мы пройдём первый из семи перевалов. Меня не остановит появление какой-то дурацкой кометы! Ложитесь спать! В походе мне нужны сильные воины!

Арефа с принцессой мигом шмыгнули в шатёр. Демира осталась наедине с магистром и, встретившись с ним взглядом, выдержала его – тяжёлый и стылый настолько, что дрожь пробежала по спине её, сказала громко и чётко:

– Я принимаю бой.

Минула короткая ночь.

Демира проснулась, едва забрезжил рассвет. Прибрала косы и вышла из шатра. Костёр догорал в предрассветных сумерках. Линия горизонта вдали золотилась розовым. Ни Арий Конрада, ни волшебного Инзара в лагере не было.

Палевый скакун, увидев хозяйку, вскинул голову, всхрапнул, готовый заржать. «Тише, Карфакс! – одёрнула его Демира. – Всё становище перебудишь!»

Она подошла к шатру, где ночевали Ливий, Арефа и принцесса, откинула полог и заглянула внутрь. Картинка, представшая её взору, умиляла и вышибала слезу. Ученик магистра сидел на кошме, а принцесса мирно спала, положив голову ему на колени и свернувшись калачиком. Что до Ливия, то он так и дрых богатырским сном в своём углу.

Арефа поднял голову и взглянул на изумлённое лицо Демиры.

– Бедняжка, – шёпотом проговорил он, кивнув на принцессу, – так молода и так прекрасна…

Тонкие брови воительницы приподнялись, в чёрных глазах блеснули весёлые искорки.

– Ах ты, ветреник! – фыркнула Демира. – Ведь те же самые слова ты говорил обо мне! Значит, ты уже разлюбил меня, изменник!

– Тише говори! – шикнул Арефа. – Она так устала! Пусть отдыхает!

– Иди сюда, поможешь мне надеть кирасу, – потребовала Демира.

Юноша бережно приподнял принцессу, уложил удобно. Девушка не проснулась, крепок был её сон. Арефа прикрыл её кошмой, встал и вышел из шатра.

– Что это значит, а? – напустилась на него Демира. – Ты на неё меня променял, бабник? А я так тебе верила!

– Да ну тебя! – смутился мальчишка.

– Бабник, бабник! – смеялась воительница. – Против кого ты идти смеешь! Да Конрад же сотрёт тебя в порошок!

– Демира, – Арефа повернулся и в упор посмотрел на неё взглядом, полным глубочайшей серьёзности, – это тебя он сотрёт в порошок.

– Что ты говоришь? – притворно изумилась Демира, наклоняясь к сложенным у костра пожиткам, чтобы взять свои доспехи.

– Да подожди! – юноша перехватил её руку и развернул к себе. – Я не знаю, что было меж вами этой ночью, но после – я слышал это сам – мессир был в такой ярости, что клялся убить тебя, если ты станешь помехой на его пути!

– Эк его разобрало! – фыркнула воительница. – Мы, вроде, к единой цели идём, и преград я ему не чиню…

– Водами Стикса клялся! – добавил Арефа.

– А как же условие? – рассмеялась Демира. – Пятеро избранных должны войти в чертоги Ангела Света! Аль замену мне нашёл Последний из Сов?

– Не смейся! – воскликнул Арефа. Во взгляде его красивых карих глаз плескался страх. – Мессир поклялся водами Стикса, что убьёт тебя! Я никогда не видел его в таком бешенстве! Почему он так зол, Демира?

– Откуда я знаю? – воительница пожала плечами. – Спроси его.

–Такую клятву не нарушают, – вздохнул Арефа.

– Чисто зверь лесной! – усмехнулась Демира. – Принцессу обесчестит, меня убьёт.

Юноша побледнел.

– Я не позволю! – воскликнул он.

– А вот это ты брось! – теперь воительница говорила серьёзно. – Рано объявлять войну. Я сама могу себя защитить, а ты, если понадобится, дашь защиту ей, – она кивнула в сторону шатра, где спала принцесса, – понравилась тебе девчонка? – спросила Демира.

Арефа покраснел и ничего не ответил.

– Ты за меня не тревожься, – мягко сказала Демира, – я получу Разящий Без Промаха Меч, и мы посмотрим, насколько бессмертен Конрад, как он себя мнит. А пока что помоги мне надеть кирасу.

Арефа ловко справился с тяжёлыми доспехами и тихо проговорил, восхищённо оглядывая воительницу:

– Ты так стройна и так прекрасна… Знаешь, – он понизил голос до шёпота, – ты крепко вошла в думы магистра Арий Конрада.

– Правда? – Демира заинтересованно приподняла брови. – Откуда ты знаешь?

– Знаю, – с уверенностью проговорил Арефа, —долгими ночами в своих чертогах он шептал твоё имя, беседуя со звёздами. Ты перетряхнула его душу, стороннюю земным чувствам; ты пробудила в нём нечто новое, неведанное прежде. Размеренный чёткий ход его жизни нарушился, и он мстит тебе за это. Цель, к которой шёл мессир столько лет, ускользает от него, разум будоражат сторонние мысли, поэтому он поклялся убить тебя. Если ты останешься, он не сможет жить, как прежде. Я потому доверяю тебе тайну сердца магистра, – добавил Арефа, пресекая готовый сорваться с уст воительницы вопрос, – чтобы ты не допустила кровопролития. Ты обладаешь против него много более сильным оружием, чем копьё и меч.

Демира недоверчиво смотрела на него.

– Что поведал ты мне, разве может быть правдой?

– Ты всё поймёшь сама, – заверил её Арефа, – но где мессир? Ни его, ни Инзара…

– Пасу я его, что ли? – пожала плечами Демира. – В степь, небось, подался, Ариману своему молится. Буди свою принцессу, – велела она, – и Ливия тоже. А я раздую костёр и согрею узвар.

Магистр, и вправду, поехал в степь. Сокрытый от взгляда своего войска песчаным курганом, он стоял и смотрел вперёд застывшим взглядом. Верховному жрецу Аримана необходимо было побыть наедине со своими мыслями.

Арий Конрад не способен был повернуть время вспять. О, если бы течение времени было подвластно ему, и эта ночь могла бы повториться, магистр Ордена Сов никогда не стал бы шутить так с Демирой, зная, чем эта шутка обернётся.

«Уж не ты ли, Демира, хочешь обучить меня искусству любви?» Как мог он быть так беспечен! Как допускал его совершенный разум такое безумие?

Хотел доказать себе, что глубокий чёрный взгляд её не способен взволновать его душу, что прикосновения её губ к его губам, объятие рук не затронут ледяного спокойствия его сознания? Безумец! Беглец! Дороги нет!

Жребий был брошен в ту ночь, когда он давал бал в своих подземных галереях. И он принял эту дуэль с такой безрассудной неосмотрительностью! Гордец! Уверенный, что ничто не затронет почти трёхсотлетнего незыблемого спокойствия. Теперешние терзания и смута в его душе – плата за гордыню.

Арий Конрад машинально провёл тыльной стороной ладони по губам. Перед внутренним взором стояли чёрные глаза Демиры. Она наклоняется, смотрит, её губы касаются его губ, и он теряет ощущение времени и пространства. Густая сладостная темнота окутывает мир, тысячи звёзд вспыхивают белыми искрами… Её тонкие нежные пальчики трогают его волосы… Тепло её груди сквозь полотно рубашки … Толстая чёрная коса с пушистым расплетением на конце падает на его плечо… И сталкиваются миры, разбиваются, рушатся, срываются в хаос, и нарождается новый мир, и Арий Конрад жадно глотает с губ Демиры огонь жизни, точно приговорённый к виселице, глотки утреннего морозного воздуха.

Она поняла свою власть над ним в этот миг. И обожгла словами, бросив их, как раскалённое клеймо на лоб раба: «Ну что ж, для начала неплохо…»

Только её кровь, пролившись на острие клинка, сможет смыть позор. Ударом меча он устранит эту помеху с пути, принесёт её в жертву своей чести и бессмертию. И да будет так.

Глава шестаяПервый перевал

Лишь Арефа спохватился, не найдя магистра в лагере. Остальных не смущало, что вожак с утра где-то бродит. Принцесса Тея Ирис всё видела, поняла, и вопросов не задавала. Ливий же, хоть и проспал всю ночь, сидел у костра сонный, и то и дело зевал, показывая беззубую пасть.

За утренней трапезой принцесса не роптала, взяла, что дали, стала есть. Куда денешься, не пропадать же с голоду. Как-то надо жить теперь, домой не скоро вернётся. Бедняжка почти смирилась со своей участью, и в том, конечно, была заслуга Арефы. Девушка старалась держаться поближе к нему, но когда бросала взгляды на Демиру, в них уже не было страха, а светилось что-то, похожее на восхищение.

Когда шатры собирали, к становищу подъехал Арий Конрад. Ливий возился у мешков, складывая остатки еды и, увидев магистра, спросил:

– Ты где бродишь, Курт? Мы уж достархан собрали.

Магистр покачал головой.

– Я не голоден. Готовы ехать дальше?

– Вроде, – кивнул Ливий.

– В путь! – велел Арий Конрад.

Демира взглянула на него и вспомнила, что поведал ей на рассвете Арефа. Последний из Ордена Сов поклялся убить её, когда его цель будет достигнута. В пути союзница, а на пороге обретения – враг. Лишь потому, что женщина, зародившая в нём нечаянный интерес. Убрать с дороги досадную помеху!

Водами Стикса поклялся. Страшная клятва, которую не смеет нарушить ни один смертный. Будто печатью, скрепляло упоминание Реки Безвременья данное слово, и всяк оставался верен ему до конца.

Магистр медленно повернул голову, взглянул на Демиру. Чёрные глаза девушки смотрели на него без страха, с открытым живым любопытством. Вот, значит, как…Пройдя семь перевалов и выстояв бой с армией Света, они сойдутся в смертельном поединке. Воительница почувствовала, как заколотилось сердце, как поднимается и нарастает в ней возбуждение, предвкушение битвы.

Бой с Арий Конрадом! Бой, о котором можно только мечтать! Биться с таким противником! Воин всей душою и сердцем, Демира вкушала безумную радость в бешеных вихрях сражений. Разве может страшить смерть того, кто танцует в экстазе под адскую музыку войны?

Арий Конрад смотрит на неё в упор, и этот взгляд, полный кипящей стали обжигает душу.

«Я подошла слишком близко! – подумала Демира. – Никто не приближался к Последнему из Сов, так, как я! Он дважды спас мне жизнь, и моё сердце открылось навстречу. Но грёзы опасны, дыханием смерти веет от них! Птица, летящая на свет огня, опаляет крылья, и комком оплавленных перьев падает наземь. Эта любовь сожжёт меня и обратит белым пеплом!»

И оторопела от изумления, осознав то, что подумала. Ведь впервые в мыслях к Арий Конраду она произнесла слово «любовь».

Магистр смотрит на неё, не отрываясь, не мигая. Отравленной стрелой входит тот взгляд в её сердце, пронзает острой болью.

– Ты зря не добила в морозный день раненого волка, – роняет Арий Конрад тяжёлые, как застывший свинец, слова.

– Зря, – не колеблясь, соглашается Демира.

– По коням! – велит магистр и окликает принцессу. – Тея!

– Нет, – тихо отвечает девушка.

Арефа встаёт рядом и кладёт руку ей на плечо. Она оборачивается и, взглянув на него, повторяет твёрдо и решительно:

– Нет! Я поеду с ним!

– Забодай меня комар! – фыркает Ливий. – Да это, никак, бунт!

Тея Ирис снова, словно за поддержкой, смотрит на Арефу. И в глазах кроткого юноши читается та же непоколебимая решимость.

– Да, – громко говорит принцесса.

Арий Конрад презрительно усмехается, и, не произнося ни слова более, садится на коня, натягивает узду и устремляется вперёд. Он не станет ронять себя по пустякам, тратить драгоценную энергию на дерзкий выпад мальчишки. Пусть забавляется, щенок мокрогубый, мнит себя зрелым мужем. Долгий путь впереди и трудная битва, и каждый в отряде магистра должен будет отыграть отведённую ему роль. На его шахматной доске, по его правилам пройдёт игра, и ни одна из пешек не покинет поля, не сделав нужный ход. Пусть забавляется до поры. Время ещё не пришло.

Демира легко запрыгивает на спину Карфакса. Похохатывая, взгромождается на свою кобылу Ливий. И они едут вслед за вожаком, и не видят, как Арефа берёт принцессу за руки, легко поднимает и сажает впереди своего седла.

Девушка, на миг почувствовав горячие руки юноши, очаровательно краснеет в полудетской стыдливости и, конечно, не видит, каким огнём пылают щёки её юного покровителя.

С рассвета в пути стоянок не делали. Двигались так же чётко на юг. Все устали, проголодались, были злы, но гордость никому не позволяла окликнуть скачущего впереди магистра и спросить, когда же будет привал.

Ливий, никогда не церемонясь из-за приличий, жрал прямо на ходу лепёшку. Принцесса Тея в этот раз переносила дорогу много лучше. То ли обвыклась уже малость, то ли с Арефой ей легче путь казался. Иногда оглядываясь на них, Демира видела, как юноша наклоняется к ней и что-то говорит, и улыбка озаряет уставшее лицо девушки.

«Как бы впрямь этот сопляк не совратил девчонку, – подумалось воительнице, – ведь тогда не войдём в галереи Ормузда, и не видать мне Меча, как ушей своих. Но скоро солнце сядет, – Демира взглянула на небо, – поесть бы. Этот безумный решит остановиться? Или, как вчера, из нас всё дожмёт? Он-то, небось, до края света доскакать может, но мы-то не железные!»

И будто бы боги услышали её. Пролетев редкий перелесок, кавалькада выехала на берег широкой реки, несущейся стремительным потоком. Всадники остановились.

Тот берег был не так далеко – в пятистах шагах, а то и меньше, но быстрое течение не позволило бы переплыть реку, убило бы, размазало об острые камни. Демира молча смотрела на несущуюся с рёвом стремнину. Вода крутила буруны, взбивала пену у берегов, будто радуясь, что преградила им путь.

– Нам через неё не перебраться, – сказала Демира. И никто не упрекнул её в трусости. Правый берег был недосягаем.

– Переберёмся, – прозвучал в тишине негромкий уверенный голос магистра.

Воительница повернулась, взглянула на него. Арий Конрад смотрел вперёд, прищурив серые глаза. Встречный ветер развевал его волосы, трепал гриву коня. Медленно спускался за кромку леса край огненного диска, окрашивая алым серую воду. «Пурпурная река», как пела когда-то Демира.

– У вас будет мало времени, – проговорил Арий Конрад, глядя на солнце, – скачите во весь опор. Не мешкайте. Промедление будет стоить нам жизни. Переберёмся ли мы на тот берег или сгинем в этих волнах, будет зависеть от нас. Арефа, ты скачешь первым. Привяжи принцессу, в такой скачке ты можешь не удержать её. Ливий, следом ты. Демира, ты скачешь за Ливием, я последним иду. Если потребуется, успею подхватить тебя…

– Что ты задумал? – спросила Демира.

– Соберите все силы, – кивнул Арий Конрад, – сейчас…

Арефа, не тратя времени на расспросы, закрепил ремень на талии принцессы, пристегнул его к седельным подпругам. Проверил на прочность – вроде, должен выдержать.

– Арефа, готов? – спросил магистр.

– Да, мессир.

Арий Конрад вытянул вперёд сжатые в кулаки руки и прокричал в лицо солнцу громкое, страшное заклинание. Демира разобрала лишь три слова: «Ариман» и «Силы Ада». А потом случилось невиданное: поверенный Князя Тьмы наклонился вперёд, разомкнул кулаки, дохнул – и изо рта его и из ладоней вырвались ослепительно-белые потоки энергии, коснулись бурлящей воды, а дальше… Разве можно уложить в сознание такое?

Вода медленно поднялась вверх, дрогнула и, разделившись надвое, открыла проход по песчаному, поросшему бурыми водорослями, дну. Разве найдутся слова, чтобы описать это зрелище? Водяной коридор! Высокие стены из воды! Зыбкие, серые, живые! Они колыхались, подрагивали, словно недоумевая, что за сила, вопреки законам природы, держит их.

Ледяная дрожь прошла по телу Демиры. Где уверенность, что эти стены не обрушатся, погребя в пучине дерзнувших ступить в сердце реки?

Властный голос магистра вернул её к действительности.

– Чего вы ждёте? – прогремел он. – Я не могу держать её вечно!

Арий Конрад, окутанный покровом мистической силы, великолепен в этот миг. Как воплощение смелости, решимости; он не отступит. Демон огня, дерзкий и гордый, бросивший вызов стихии воды, он смеётся преграде в лицо. Его взгляд, несущий в себе тайны трёх столетий, печать восьми ветров, робкие улыбки звёзд, пламя факелов подземелий Аримана, заставляет застыть в оцепенении бурную реку. И ослепительный белый свет из тонких, безупречно красивых ладоней, рассекши надвое, держит холодную воду.

Вспышка воспоминаний озаряет сознание Демиры – эта рука, обжигающая холодом, обнимает за плечи, пальцы обводят контур её лица…

Воительница мчит во весь опор по чёрному песку, устилающим дно. Всем телом девушка ощущает пронизывающий холод, исходящий от зыбких стен, и сильнее пришпоривает Карфакса, чтобы эта река не стала её могилой.

Арефа уже достиг того берега, и Демире остаётся четверть пути всего, когда она оборачивается и видит мчавшего следом магистра, и серые стены воды, с рёвом обрушивающиеся, смыкающиеся за его спиной. Во взгляде Арий Конрада злое торжество, и дерзкая усмешка кривит уста. Да бес с ней, победителей не судят.

– Быстрее, Демира, быстрее! – кричит магистр и хохочет, ликуя в своём триумфе.

Безумец! Неужели он, столь стремящийся к бессмертию, не страшится погибнуть так глупо? Нет! Арий Конрад сильнее водной стихии, им движет мощный, расчетливый разум.

На бешеном скаку Демира вылетает на берег. Плащ, волосы, грива коня мокры от пенных брызг.

– Не останавливайтесь! – орёт Арий Конрад.

И кавалькада подчиняется его воле, мчит дальше, в лес. Свинцовые волны взмывают вверх, обрушиваются на песок, далеко захлёстывая берег. Обожжённая белым пламенем, оскорблённая человеком вода рычит от бессильной ярости, требует мщения.

Слишком поздно. Кони выносят всадников на опушку леса. Отряд останавливается.

– Ай да магистр! Реку за шиворот взял! – только и мог вымолвить Ливий, отстегнул от пояса фляжку с напитком, название которого он не считал нужным разглашать, и приложился к ней.

Демира взглянула на Арий Конрада и едва не вскрикнула. Магистр Ордена Сов сидел на спине Инзара, безвольно опустив плечи, бледный, как мертвец, голова поникла на грудь, могучее тело била дрожь. Казалось, то не полудемон был, только что бросивший вызов богам реки, а немощный старец, за чьей спиной уже шуршали чёрные крылья бога смерти Тантала.

– Мессир! – Арефа, забыв о привязанной к седлу полубеспамятной принцессе, спрыгнул с коня и бросился к магистру. – Уходите! – велел он застывшим в ожидании Демире и Ливию. – Ему нужно пополнить силы. Оставьте нас, обсушите коней и разбивайте лагерь.

– Арефа, мы можем помочь? – нерешительно спросила Демира.

– Не можете! – отрезал Арефа. – Пошли прочь, говорю вам!

В этот раз его послушались. Ливий  поводил коней, давая им остыть, Демира отвязала принцессу, помогла уставшей девушке сойти на землю.

– Ничего. Арефа знает, как ему помочь. – Демира достала из мешка кусок толстой холстины, обтёрла коню бока, – Арий Конрад не сдаётся так легко, верно? – сказала она.

– А что ты меня утешаешь, будто он мне дорог? – принцесса вскинула на Демиру свои яркие синие глаза. – Да скорее бы сдох этот чёрный дьявол… с вами вместе!

Поняв, что сказала глупость, точнее, проговорилась, воительница осеклась, смолкла и пошла рассёдлывать Карфакса.

Когда разожгли костёр и поставили шатры, пришёл Арефа. Демира поднялась было навстречу, но вовремя одёрнула себя и ничего не спросила. Её выручил Ливий.

– Как там магистр наш? – спросил.

– В добром здравии, – ответил Арефа, садясь у костра.

– Гы-ы-ы… Я говорил, его лопатой не убьёшь, – согласно кивнул вор, хотя ничего подобного не говорил.

Достали припасы и сели вечерять. Тут и появился герой дня. Арий Конрад, перебросив через плечо плащ, шёл, смотрел вперед мрачным, застывшим взглядом. Ступай он не по траве, а по гравию, наверное, из-под сапог летели бы искры, столь тяжёлым был его шаг. Будто камни в землю вбивал, идя. «Такой стопчет любого, кто на пути его встанет», – невольно подумалось Демире.

Сидевшие у костра подвинулись, давая вожаку место. Магистр сел, взял лепёшку. Ливий подал ему кружку с узваром из брусничного листа. Арий Конрад шумно отхлебнул, оглядел свою притихшую команду серыми, как волны той реки, глазами.

– Первый перевал пройден, – низким звучным голосом, который раньше так пугал Демиру своей потусторонней тональностью, проговорил магистр, – с почином вас. Как ты, принцесса, не устала?

– Гори в аду! – прошипела в ответ несчастная царская дочка.

Демира прыснула смехом.

– Ярись на здоровье, – насмешливо кивнул в её сторону Ливий, – теперь мы отрезаны ото всех бурной рекой, и какие бы войска не посылал в погоню Кир Кризан, ему нас не достать. Потому-то ты и бесишься. Теперь, голуба, у тебя один путь – вперёд.

– Псы! – принцесса со злости плюнула в костёр.

– Не плюй в огонь, на языке огник выскочит, – елейным голосом посоветовала Демира, – Конрад, мне думается, не все твои планы станут явью.

Арий Конрад коротко взглянул на неё и тут же опустил ресницы, будто желая потушить пожар в своих серых глазах. Тонкая улыбка скользнула по его бледным губам.

– Я так не думаю, – негромко ответил магистр.

Арефа недоумённо смотрел на учителя, такого странного, непохожего на себя, будто играющего в лишь ему понятную игру. А магистр, поглядывая то на Демиру, то на Тею Ирис, улыбался краешком губ, прихлёбывая свой узвар. Воительница со стуком поставила на камень кружку и встала.

– Спокойной ночи, – процедила она и пошла в шатёр.

Арефа и Ливий решили, что спать так, как они спали вчера – единственный, раз и навсегда заведённый порядок, поэтому, захватив с собой принцессу, они втроём залезли в один шатёр. А Демира, бросив на землю кошму, легла, завернулась с головой и уснула, слишком уставшая, чтобы разбираться в сложных переплетениях чувств и перипетиях судьбы.

Когда она проснулась, брезжил рассвет. Кошма, что Демира для магистра оставила, так и лежала свёрнутой. «Этот безумный и не ложился, – досадливо подумала воительница, – слишком горд и велик, чтобы спать в одном со мной шатре!»

Она встала, ёжась от утренней сырости, и вышла на воздух. Костёр догорел, лёгкий дымок вился над остывающими угольями. На поляне никого не было. Арий Конрад не считал нужным докладывать отряду о цели своих ночных прогулок.

Демира подбросила сучьев, раздула огонь и села подле, подперев щёку рукой. Скоро проснутся остальные, но немного времени – побыть наедине с собой – у неё есть.

Она смотрела на жёлтые языки пламени и думала. Грезила о своём королевстве. Коль пеплом стала родная земля, и никого не осталось, значит, нужно отстроить новую империю, став её центром. Она, последняя из солнцепоклонников, прошедшая преисподнюю, павшая на самое дно, поднимется ввысь, под облака и будет править солнечным королевством. На Севере, где зимует светило, укрывшись снежными тучами, ослепительно-белое, маленькое, далёкое. Крепко спит всю долгую ночь, чтобы проснуться с рассветом, залить землю алым теплом, и, набрав силу, медленно поплыть по небу большой, сияющей золотой монетой.

В подножии гор, на широкой равнине, где бескрайние поля и цветущие луга, встанет каменный город – столица. Мычание коров и щелканье кнута пастуха разбудит на рассвете Королеву. Она распахнёт ставни окна, и, приняв из рук застенчивого пастушка кувшин парного молока, будет пить его прямо из горлышка. Смеяться, утирая молочные усы, вдыхать полной грудью воздух, наполненный запахом цветущих трав. А вечерами, устав от государственных дел, играть с крестьянскими ребятишками на лужайке перед замком.

Демира живо представила себе эту картину: замок в долине, кольцо гор вокруг, кусты дикорастущих роз, шёлк зелёной травы, лазурь безоблачного неба, детский смех, великаны-стражи у ворот, прячущие в бородах невольную улыбку…

Лёгкий шелест травы под чьими-то шагами вернул её к действительности. К костру подходил Арий Конрад. Без плаща, без доспехов, небрежно закатав рукава рубахи, он шёл по траве босиком, помахивая где-то сорванной красной полураспустившейся розой. Светлые волосы магистра рассыпались по спине, а бледные, всегда упрямо сжатые губы улыбались так, как уж совсем не подобало улыбаться Верховному Жрецу Аримана.

Подойдя к Демире, Арий Конрад церемонно поклонился и положил к её ногам свою розу. Она взяла цветок, вдохнула его аромат, повертела в руках. Подняла голову, встретилась взглядом со смеющимися глазами магистра:

– Дурака валяешь с утра пораньше?

Магистр подсел к костру и предложил:

– Давай брусничный чай заварим. Доставай, что там у тебя, в мешке есть? Я голоден.

– Нечего было шляться всю ночь! – не удержалась от замечания Демира.

– Я не шлялся, – взгляд Арий Конрада был наичестнейшим, – я спал в одном с тобой шатре. Просто пораньше проснулся.

«Врёт! – подумала воительница. – Он и не ложился в эту ночь!»

Молча она налила воды в котелок, поставила на огонь. Арий Конрад смотрел на пламя, потом резко обернулся, стрельнул стальными искрами на Демиру.

– Вчера, когда ты скакала по дну реки, ты была великолепна, – негромко произнёс магистр, – я наблюдал за тобой.

– Подглядывал, сталбыть? – прищурила глаза воительница.

– Наблюдал, – поправил её магистр, – я потрясён. В тебе столько силы, воли к победе! Ты прекрасна, Демира! Звёзды не лгут, ты та избранная, что дойдёт со мной до Цели. Я не ошибся в выборе.

– Ты тоже смотрелся неплохо, – отозвалась Демира.

– Старался произвести на тебя впечатление, – объяснил Арий Конрад, – знаю, что удивить тебя непросто.

Он старался произвести впечатление на неё? Ему, магистру Ордена Сов небезразлично, что подумает о нём бродяга-воительница, объявленная вне закона?

Магистр приблизился к костру, голой рукой сгребая в середину разлетевшиеся красные уголья, но не это привлекло взгляд Демиры. То, что колдун не боялся огня, она уже знала.

Когда Арий Конрад наклонился, она увидела тот белый шрам у его шеи. Память бросила в морозный день, когда умирающий на снегу волк встал, чтобы встретить смерть достойно.

Её руки, красные, обветренные, закостеневшие от холода, прижимают к груди раненого зверя. Лохматое тело, распростёртое на войлоке у очага, лишь изредка вздрагивает, пока Демира зашивает его рану. И этот вздох, тихий, тяжёлый, совсем человеческий, когда она закончила.

И вспомнилось, как металась в горячке она в келье магистра, и как сквозь пелену забытья проступала нежная прохлада его рук, когда он менял повязки на её ранах.

Вся во власти воспоминаний, нахлынувших на неё с силой штормовой волны, Демира наклонилась к Арий Конраду и осторожно, ласково коснулась губами белого шрама. Магистр стремительно обернулся, стиснул в объятии её талию, запрокинул нежным и властным движением её голову. Демира успела увидеть его широко распахнутые, полные волнения глаза, а в следующий миг прохладные губы раскрыли её, и девушка с головокружительной скоростью полетела в тёмный, бесконечно-сладостный омут.

В реальность обоих привело шипение воды на раскалённых угольях. Котелок опрокинулся, и вода залила костёр. Миг забвения…

Демира лежала на траве в объятиях Арий Конрада, и он, будто целомудренный супруг, накрывал её своим телом. Магистр вздрогнул, повернулся, посмотрел, что случилось, но девушку из объятий не выпустил.

– Между нами, – тихо проговорил магистр, проводя пальцем по щеке Демиры, – протянулись тоненькие ниточки, связавшие нас с того времени, когда ты не дала погибнуть раненому волку. Нас тянет друг к другу помимо воли. Но, – Арий Конрад наклонился ближе, внимательно глядя в её чёрные влажные глаза, – если ты меня совратишь, я убью тебя, Демира.

– Убьёшь? И рука твоя не дрогнет? – девушка, ясно сознавая свою над магистром власть, подняла руку, провела по его светлым волосам, убрала их за спину; коснулась плеча, широкой груди. Чувственность этих прикосновений ошеломила Арий Конрада.

– Демира! – выдохнул он, перехватывая её ладонь и прижимая к своим губам. – Клянусь водами Стикса, я убью тебя, Демира! Если ты станешь преградой на Пути моём, не дрогнет рука моя, поднимая меч!

– Когда завершится Путь, и мы доберёмся до сокровищниц Ормузда, ты будешь сходить с ума от любви ко мне, магистр, – горько усмехнулась воительница.

– Ты что, разума лишилась? – встрепенулся Арий Конрад. – Ты что пророчишь? Да не хворобая ли ты?

– Давай пари! – улыбнулась Демира. – Давай пари на что угодно!

– Блаженная!

– Ты боишься проиграть, Конрад?

– Безумные игры не для нас!

Демира откинула светлую прядь волос со лба Арий Конрада, погладила по щеке. Он по-прежнему не выпускал её из объятий.

– Для нас, Конрад, – прошептала Демира, – плюнь на всё. Чёрт с ними. Люби меня.

Магистр взглянул в её полные огня глаза, попытался отстраниться в последнем проблеске разума, но она притянула его к себе, прижала крепко. Губы её приоткрылись, и Арий Конрад, более не владея собой, бросился в этот поцелуй, как истомлённая жаждой лесная птица в холодный горный родник.

– На помощь! Арий! – принцессин визг заставил магистра выпустить Демиру из объятий и кинуться к шатру.

Воительница поднялась с травы, поправила косы и стряхнула прилипшие к ним листочки и травинки. Одёрнула рубаху. Вот здесь, сбоку, с этой стороны скользнула под льняную ткань его прохладная ладонь, и лишь на миг тонкие трепетные пальцы сжали её грудь так нежно, точно то не рука была, а мягкая звериная лапа с пушистыми подушечками. Или она нагрезила себе? Волчья лапа…Лишь на миг…

В шатре, меж тем, истошно вопила принцесса. И замолчала, когда оттуда вышел магистр, держа в каждой руке по толстой чёрной змее, извивающейся, бессильно шипящей в его медвежьих тисках. Следом выскочил встрёпанный Арефа, потом Ливий, со сна не соображая, что происходит, и, наконец, сама принцесса – бледная, дрожащая. По лицу её в два ручейка текли слёзы.

– Не свёрнутой кошмой нужно от них отмахиваться, – снисходительно объяснил магистр, – а хватать у головы. Вот так.

Он стиснул руки чуть сильнее, опустил, и задушенные змеи мёртвыми упали на землю.

– Арий… – пролепетала перепуганная принцесса и, подойдя к магистру, приткнулась лбом к его плечу, сражённая силой и самообладанием своего защитника.

– Нечего нюни распускать! – рявкнула наблюдавшая за представлением Демира. – Умываться – и за трапезу! – и принялась раздувать костёр.

В душе воительницы не было раскаяния. Предложив Арий Конраду себя, Демира хотела лишь обрести тепло, которого не нашла тогда в объятиях магрибского вора.

Ливий – добрый ангел-хранитель в минувшем; что было – к тому уже не вернуться. То пройденные мили её пути. Арий Конрад… Демира теперь не сомневалась, что любит его. Любит всей силой своей исстрадавшейся души, всем своим израненным сердцем. Любит, не смотря на пропасть между ними. И будет любить тем сильнее, чем более непреодолима эта пропасть.

Глава седьмаяИскушение

После завтрака принцесса, на которую змеи произвели сильное впечатление, робко обратилась к магистру:

– Арий, можно мне поехать с тобой?

Рядом с ним она чувствовала себя в большей безопасности, нежели с Арефой.

– Гляди-ка, – Демира ткнула Ливия кулаком в бок, – тасует их, как карт колоду. Хочу – так, хочу – сяк. Сегодня с тем, завтра с этим.

Арефа заметно побледнел, но ничего не сказал.

– Арий! – повысила голос принцесса. Дворцовые замашки никак не оставляли в покое эту девицу. – Я к тебе обращаюсь! – напомнила она.

– В самом деле? – Арий Конрад обернулся, удивлённо взглянул на неё. – А с чего ты взяла, что я желаю утруждать Инзара двойной ношей? Езжай со своим нянькой, – лёгким кивком он указал на своего ученика. Тот стоял, отвернувшись, сердито сопел носом.

– Довольно! – как всегда, в подобных случаях, не выдержала Демира. – Развели балаган! Арефа, что стоишь, как подсвечник? Бери принцессу – и на коня! Тея! Если в три дня не выучишься верховой езде, я не знаю, что с тобой сделаю! Конрад, а ты позаботься о том, чтобы у неё была лошадь.

– Я так понял, – медленно проговорил Арий Конрад с ледяной усмешкой на устах, – у нас новый вожак?

– Ой, замолчь, а? – Демира от него отмахнулась, как от назойливой мухи. – Надоел уже нам своими выгибонами.

– Что?– процедил магистр, бледнея от гнева. – Ты как смеешь говорить так с Последним из Сов, дерзкая?

– Смею! – воительница шагнула к нему, кладя руку на рукоять меча. – Ничего с тобой не случится, не оглохнешь!

– Ты, верно, спятила, или забыла, с кем говоришь! – негромкий голос магистра, исполненный ледяного хладнокровия, бросал в дрожь.

– У меня хорошая память! – усмехнулась Демира.

– Мне хотелось бы, чтобы бой меж нами случился после того, как мы войдём в галереи Ормузда, – глухо и отрывисто произнёс Арий Конрад.

– Да я тоже не особо тороплюсь выпускать тебе кишки, белобрысая обезьяна! – распалённая его поразительным спокойствием, Демира почти не владела собой.

– А спорим, не подерётесь, – Ливий хотел шуткой остудить пыл этих строптивых безумцев, но только масла в огонь подплеснул.

– Садитесь на коней и продолжайте путь на юг, – велел Арий Конрад звенящим от напряжения голосом, – оставшийся в живых нагонит вас и возглавит отряд.

– Мессир, ради всех богов, мессир! – Арефа бросился к нему. – Только пятеро избранных могут выстоять бой с воинами Света и завладеть сокровищами Ормузда! Помните об этом, мессир! Будьте благоразумны!

– Я не теряю благоразумия! – сквозь зубы процедил магистр. – Оставьте нас и продолжайте путь!

– Поехали! – Ливий дёрнул юношу за рукав, – поехали, Арефа! Эти двое без нас разберутся! – убеждал он. – Я знаю Демиру! Поехали! Лучше будет оставить их!

Арефа подчинился, понимая, что вор прав. Бережно усадил принцессу впереди своего седла и нехотя поскакал вперёд. Ливий двинулся следом. Раз или два он оглядывался, но Демира и Арий Конрад стояли напротив друг друга, суровые, непреклонные, рука на эфесе меча, и видно было – ничто не отвратит их от этой дуэли.

Когда силуэты всадников скрылись за деревьями, Арий Конрад полоснул тугим взглядом Демиру и проговорил, цедя слова:

– Кирасу сними. Я хочу не башку тебе отрубить, а поразить ударом в сердце. Моя грудь ничем не защищена, так давай же драться на равных.

Кровь бросилась воительнице в голову. Высказав своё требование вот так, магистр Ордена Сов невольно или намеренно оскорбил её.

– Тебе придётся помочь мне, – она едва себя сдерживала, – сам знаешь, одному трудно снять кирасу.

– Не воображай только, что прикосновения к твоему телу отвратят меня от этой битвы, – предупредил Арий Конрад, яростно распутывая кожаную шнуровку, стягивающую по бокам тяжёлые металлические доспехи.

– Да за триста лет у тебя давно всё повяло! – отпарировала Демира, сбрасывая с себя кирасу. – Засвидетельствуй моё почтение Аиду, когда к нему прибудешь! – широким плавным движением она вытащила из ножен меч, приняла стойку.

– А ты – моё почтение Солнцу! – Арий Конрад тоже обнажил свой меч, кивнул противнице и приготовился к схватке.

Где-то далеко в небе трижды каркнул ворон, и его крик послужил сигналом. Скрестились кованые лезвия тяжёлых мечей – Демире стоило труда отразить удар Арий Конрада. Магистр не шутил: он собирался проучить её за дерзость и был намерен клятву свою исполнить. Воительница собрала все силы и сделала такой ловкий и яростный выпад, что отразить его теперь стоило труда Арий Конраду.

Противники были достойны друг друга. Звенел металл, свистел ветер, солнце поднималось ввысь, окрашивало острия мечей алым, точно они уже успели окунуться в горячую кровь. Зловеще отражался свет его в стали клинков, и так же пылали жёлто-серые глаза Последнего из Сов. Скоро её кровь, широкой струёй хлынув на лесную траву, смоет его позор и возвратит утраченное душевное равновесие.

Мысли же Демиры были иными. На несчастье своё ей случилось полюбить магистра. И Демира знала, чем окончится этот бой, если ей посчастливится выйти из него победителем. Поразив Арий Конрада в сердце, тем же мечом, напоённым его кровью, она ударит себя. И, быть может, у неё останутся силы заключить его в объятия, поцеловать холодеющие уста, и после – рухнуть в агонию.

Там, в стране Вечной Охоты их души будут неразделимы. Там не будет сомнений, законов, которые не преступить. Жаль, не суждено Демире пройти свой путь до конца и найти своё королевство. Ничего уже не изменить – вызов брошен, вызов принят, и нельзя, чтобы Арий Конрад одержал победу в этой битве. Нельзя, ведь ударив её в сердце, он равнодушно выдернет из её тела свой чёрный меч и, не дрогнув, пойдёт дальше, гордый осознанием, что устранил со своего пути столь досадную помеху.

Блестящие клинки сошлись совсем близко. Широко расставив ноги и удерживая рукоятки мечей обеими руками, соперники, казалось, вросли в землю. Руки их дрожали, но оба знали, кто оступится первым, следующий удар противника просто не успеет отразить.

Их лица так близко друг от друга. Глаза в глаза, и только богам одним ведомо, о чём они думают в эти, быть может, последние для них мгновения. Демира вдруг обострённым своим сознанием замечает крошечную, еле заметную родинку на бледном виске Арий Конрада. Прежде не замечала. Руки слабеют. Воительница чувствует – ещё миг, и она не выдержит. И не может оторвать взгляда от этих серых глаз, которыми смотрит на неё сама смерть.

Внезапно небо темнеет. Слышны пронзительные крики, шелест, хлопанье крыльев. Что-то большое, чёрное, злое надвигается сверху.

– Гарпии, Демира! – кричит Арий Конрад, бросив быстрый взгляд вверх, и тут же опускает меч. – Отложим битву! Встань спиной ко мне и собери все силы, иначе оба здесь сложим головы!

Гарпии – дочери северного ветра Борея, охранительницы царства мрачного Аида, полуженщины-полуптицы. Острый изогнутый клюв вместо рта на женском лице. Из покрытой чёрным оперением груди растут человеческие руки со звериными когтями, а ниже – птичье тело.

Демира в детстве слышала от скальдов предания о гарпиях. И не верилось ей, что где-то, на краю Света, у входа в подземелье Тартар, живут они в огромных чёрных гнёздах на ветвях мёртвых деревьев.

Но не только вход в царство мрачного Аида охраняют крылатые чудовища, летая над пылающим Адом. Ещё призваны остановить дерзнувших пойти к Белой Пустыне Яхтан, к святилищу Ангела Света. И быть битве, беспощадной и лютой.

Шелест крыльев наполняет воздух. Хищно щёлкая клювами, жадно вытягивая руки, скрежеща когтями в предвкушении кровавого пиршества, гарпии чёрной тучей стремительно обрушиваются вниз.

Демира видит налитые злобой жёлтые глаза, и, оглушённая пронзительным криком, бьёт мечом, но промахивается. Кривые руки, выставив когти, хотят выхватить клинок. Воительница не успевает, как нужно, размахнуться, но всё-таки сносит обе руки одним ударом.

Тёмная кровь заливает ей глаза, Демира едва успевает отереть её, как сверху на неё нападает ещё одна гарпия. Раненая, лишившись рук, крылами пытается обезоружить девушку, вопит от боли, досады и ярости. Вот же желанная добыча, сладкое человеческое мясо и почему так трудно взять его? Другая спешит на помощь, они сильно теснят воительницу, хотят обезоружить, машут крыльями, и тонко, пронзительно кричат, так что глохнут уши, и голова готова лопнуть.

Ловкий удар крыла отбрасывает Демиру назад. И она упала бы наверняка, и гарпии растерзали бы её когтями и клювами. Ей даёт устоять на ногах, держит, точно скала, спина Арий Конрада, и воительница получает ту самую, так нужную ей передышку, не будь которой, простилась бы уже с жизнью.

– Держись, Демира!

Этот низкий колдовской голос, в котором столько силы… Тяжело передохнув, Демира бросается вперёд – и два чёрных трупа падают к её ногам. А впереди ещё – двое, трое, да не меньше полудюжины! И меч дамасской стали описывает бешеные круги в воздухе, и свист его тонет в пронзительном крике крылатых чудовищ.

И нет конца этой чёрно-красной мясорубке. Клювы, когти, окровавленные лезвия меча, злобные лица гарпий мелькают перед глазами, и в ногах предательская дрожь, и, кажется, больше нет сил, но в этот миг небо светлеет. Почти победа! Три гарпии – всё, что осталось от страшной крылатой армады. Последний рывок, Демира бросается на врагов, размести их жалкие остатки одним ударом! Но чудовища атакуют её разом все, и сбивают с ног. Резкая боль обжигает грудь, дыхание перехватывает, и мягкое тёмное одеяло забвения накрывает воительницу.

Арий Конрад не успел предупредить страшный таран, который гарпии обрушили на Демиру. Чуть-чуть опоздал, крылатые чудовища сбили девушку, но растерзать не успели, удар магистра помешал. Взмах сильной руки, брызги крови, и гарпии, роняя перья, замертво пали на землю.

Меч Последнего из Сов летит в траву, некогда воздать почести грозному оружию, отереть его от вражьей крови. Арий Конрад бросается к поверженной, ещё миг назад дерзкой своей противнице.

– Демира!

Она лежит ничком, неловко отбросив руку. Глаза закрыты, волосы слиплись от крови. Чьей? Гарпий? Её? Рядом камень торчит из травы, овальный, плоский. Она ударилась об него. Грудью или головой. Насмерть или только лишилась чувств. Эти мысли стрелой проносятся в голове Арий Конрада.

– Демира! – он осторожно переворачивает её на спину. – Демира!

Её лицо бледно, в косах запутались травинки и сухие листья, рубаха на груди разорвана, к окровавленному лбу пристало чёрное перо.

– Демира! Очнись, Демира! – Арий Конрад хватает её за плечи, встряхивает несильно, шлёпает ладонью по щеке. – Услышь меня! Приди в себя, глупая девчонка! Тебе нельзя умирать! Ты не должна умереть! Демира!

Давя вставший в горле ком, Арий Конрад низко наклоняется к ней, прижимается ухом к груди, пытаясь уловить биение её сердца. Оно бьётся, но волнение мешает магистру услышать тихий стук. Он вскидывает голову, в серых глазах смертная мука, он в кровь закусывает губы, чтобы не кричать. Смотрит в бесстрастную синь неба. Боги, зачем вы создали этот мир?

Вмиг пред его мысленным взором проносятся десятки картин из прошлого.

Демира лежит на медвежьей шкуре, рисует волка и поёт песнь о злобном тролле и осколке льда.

Демира мечется на постели, горит в лихорадке, стонет от боли ран. Он сидит подле, не спавши уже три дни, кладёт ей на лоб смоченную в холодной воде тряпицу. « Зофья! – шепчут спёкшиеся губы раненой. – Сестра моя! Я отомщу! Дедушка!» Злая усмешка искажает уста Последнего из Сов. «О, да. Ты отомстишь. Моею рукой».

Она, будто услышав, открывает глаза, огромные на исхудавшем лице, смотрит, и взгляд на миг проясняется. Горячая рука находит его руку, крепко сжимает тонкие пальцы.

Демира, бесстрашно обнажившая меч против легиона демонов в зале с колоннами.

Демира у столба на костре. Далёкий отрешённый взор, устремлённый на солнце. А нижние ветки уже трещат от огня.

Демира в золотом платье на балу, что устроил Верховный Жрец Аримана, дабы прогнать скуку хмурой осени и потешиться перед великим походом. Её рука принимает из волчьей лапы кубок с вином. Сердитый голос восклицает: «Я не каждый день вижу призраков!»

Демира в новых блестящих доспехах. Во взгляде чёрных глаз весёлое озорство. Губы улыбаются. Вина на базаре с Ливием они выпили в этот день от души.

Её тёплые ладони медленно скользят по его рельефной груди. Взгляд чистый, прямой, без тени лжи. И так же свободно и честно звучит её голос: «Чёрт с ними! Люби меня!»

И вспомнив этот взгляд, Арий Конрад кричит в отчаянии:

– Демира!..

Тихий вздох из сухих, обветренных губ возвращает его к жизни. Она открывает глаза, смотрит на него, узнаёт, приподнимается и тяжело, надрывно кашляет, выплёвывая на траву сгусток крови.

Арий Конрад дрожащей рукой вытирает лоб.

– Как же ты напугала меня, Демира! – сразу севшим голосом говорит он, берёт её за руку, поднимает с травы. – Цела? Не ранена?

– Ох, – Демира поморщилась, выпрямляясь, глубоко вздохнула, – грудью о камень…Но, кажись, не разбилась…

– Я подумал, что ангел смерти уже пришёл за тобою, Демира! – Последний из Сов не стремится теперь держать лицо, настолько близко ощутил миг её потери.

Бережно придерживает её за плечи, обнимает, прижимает к себе, и воительница не верит, что слышит дрожь в его руках.

– Что так встревожило тебя, магистр? Ты же сам хотел меня ударом в сердце… – голос её предательски подсаживается.

– Когда?! – искренне удивляется колдун. – Ах, да… Прости, погорячился.

– Конрад! Ты клялся водами Стикса! – изумлению Демиры нет предела.

– Да будет тебе! – привычная холодная беспечность в его голосе.

– Ты хотел проучить меня за дерзость, а теперь попускаешь? Да как же понять тебя, Конрад?

– Зачем мне лишать тебя жизни, Демира? – мягко улыбнулся магистр. – Ты – моя союзница. Мне угодно дойти с тобой до сокровищницы Ормузда, и мы дойдём. И если не будешь искушать меня, останешься жить.

– А смерть моя избавит тебя от соблазна? – понимающе кивнула Демира.

Арий Конрад отпустил её, прошёл вперёд, поднял свой меч, сорвал пук травы и обтёр его от крови.

– Да, – ответил он, – а то путаешь мысли, сбиваешь с цели.

– Слабак ты, Конрад! – зло усмехнулась Демира. – Если плоть твоя имеет такую власть над тобою! А я думала, ты сильнее зова плоти!

– Я почти триста лет думал так же! – разозлился магистр. – Ты всё испортила! Садись на коня, и поехали! Неразумно биться друг с другом, когда столько врагов против нас!

– Хоть что-то умное сказал, – фыркнула воительница, – гарпии вот…

– Да, – кивнул согласно Арий Конрад, – это второе испытание. Второй перевал. Мы прошли его. Ты хороший воин, я не ошибся в тебе. Дай руку мне, помогу сесть в седло.

– Ничего, справлюсь, – Демира, морщась от боли в груди, вскочила на коня, подтянула поводья, – ничего, Конрад, – улыбнулась с тревогой наблюдающему за ней магистру, – я могу продолжить путь. Ты веришь в знак удачи? – вдруг спросила она.

– Был миг – и верил.

– У тебя в волосах веточка шиповника, – сказала Демира, – это добрый знак.

Магистр провёл рукой по волосам, вытащил запутавшуюся там колючую веточку с крошечным бутоном.

– Розы и шипы, – раздумчиво произнёс он, – сквозь тернии к звёздам. Вечность было так, и будет. А к концу похода я буду сходить с ума от любви к тебе, Демира? – с издёвкой в голосе уточнил он.

– Да ты уже сходишь!

– Не заговаривайся! – в его голосе привычно лязгнул металл. – Почему ты так желаешь моей погибели? Ты мне жизнью обязана! Идя со мной одним путём, ты обретёшь Разящий Без Промаха Меч, а тебе нужна моя любовь? Зачем, Демира? Ты сама влюблена в меня, так?

– Поехали! – щёки воительницы вдруг вспыхнули. – Нагрезил себе! Вперёд!

Их товарищи ждали главнокомандующих за лесом, изнывая от безделья. Арефа сидел на камне, рядом, уткнув нос ему в колени, плакала принцесса. Ливий любовался награбленными в Бурханде серебряными ложечками. Увидев Демиру и ехавшего рядом с ней Арий Конрада, магрибский вор спросил только:

– Поговорили?

Магистр кивнул.

– Кого она оплакивает? – спросила воительница, указав на принцессу.

– Тебя, – фыркнул Ливий.

Царская дочка подняла голову, высвободилась из бережно обнимавших её рук Арефы и, не отерев слёз, бросилась к Демире. Воительница не успела с коня сойти, палевый жеребец всхрапнул, ударил копытом, принцесса вскрикнула,  отшатнулась в испуге. Демира спешилась и подошла к ней.

– Ты что, глупенькая ты дурында? – спросила она.

Принцесса хотела обнять воительницу, но увидела её разорванную рубаху, засохшую на лбу кровь, побледнела, затряслась от злости, сжала крошечные кулачки.

– Ты! Ты!.. – и бросилась на магистра, но, разглядев, как иссечены его руки, остановилась в нерешительности.

– Пустое, Тея, – Демира подошла к принцессе, дружески обняла её, – это гарпии на нас напали. Второй перевал, как сказал Конрад. Поехали. Нынешний день, должно, спокойным будет. Не думаю, что ещё какая битва приключится.

– Мессир… – Арефа перехватил задумчивый взгляд Арий Конрада, – вы… м-м?

– Угу, – многозначительно кивнул магистр и, увидев, как нахмурила брови Демира, сразу стал серьёзен, – по коням! – велел он. – Вперёд!

День, и вправду, не был пресыщен событиями. Ехали да и ехали себе на юг. Демира думала, что, пожалуй, добиться любви Арий Конрада она могла бы. Это интересно, уже потому, что почти невыполнимо. Она нравится Последнему из Сов, его влечёт к ней, возможно, в этом суровом сердце зарождается любовь, настоящая, сильная, подобная урагану. Но Арий Конрад скорее даст отрубить себе руку, чем признает перед Демирой своё поражение. Страстное желание укротить эту строптивую натуру огнём сжигало. Принимать его поцелуи, не как вызов, а как выражение глубокой, нежной любви – какая дерзкая мечта!

Демира украдкой взглянула на магистра. Арий Конрад, зачем пересеклись наши дороги? Что ты душу мою терзаешь и мучаешься сам? Не быть нам вместе, мой чёрный ангел, я не стану помехой на твоём Пути! А ты…ты помни о клятве! Ты отрёкся от земных радостей, собравшись жить вечно! Так живи же!

– Конрад! – кричит Демира.

Поглощённый своими мыслями, магистр вздрагивает, точно очнувшись от долгого сна.

– А как на счёт власти над миром? – хохочет воительница.

– Там посмотрим, – уклоняется он от прямого ответа.

На ночлег в тот день остановились рано. В одном месте из-под земли бил ключ, и туда-то Арий Конрад и вёл истомлённых жаждой коней. После ужина, дав немного отдохнуть лошадям, Демира до захода солнца обучала принцессу держаться в седле. Дочь лемурийского царя сбросила маску надменности, внимательно прислушивалась к советам, и вообще, оказалась вполне способной ученицей.

Ливий и Арефа начертили на земле квадрат и камешками играли в нарды. Вожак отряда снова куда-то ушёл, ни перед кем, разумеется, не отчитываясь. Вернулся, когда совсем стемнело, окинул свою команду дерзким, уверенным взглядом.

– Ну, и денёк завтра будет! – заявил, загадочно улыбаясь. – Всем спать! С утра все должны быть в силе.

Команда послушно поплелась по шатрам. Демира задержалась, чинила оторвавшуюся пряжку у сапога. Арий Конрад негромко окликнул её.

– Чего тебе? – воительница обернулась.

Глаза магистра блестели в лунном свете, будто серые звёзды.

– Не рано ли ты спать собралась? – негромко спросил он.

– Отстань! – огрызнулась на его заигрывания Демира. – Я устала!

– Побудь со мной немного, – попросил Арий Конрад.

– Доброй ночи, – Демира, стремясь остаться верной себе, пошла в шатёр спасать остатки гордости.

Желание остаться с ним было куда сильнее желания выспаться, но она помнила о Цели их Пути и понимала, что нельзя поддаваться искушению. О нет, не о себе тревожилась Демира! Мысль о том, что будет, если Последний из Сов уступит притяжению, бросала её в дрожь. Нет. Она ставила ногу на горло лишь врагам, но преградой на Пути друга, любимого она никогда не станет.

– Я буду тебя ждать! – догнал её горячий шёпот.

– Жди, – не оборачиваясь, разрешила Демира, хотя в этот миг всё отдала бы за один поцелуй.

Арий Конрад, однако, и с места не двинулся. Магистр Ордена Сов мог приказать, потребовать, на худой конец, попросить, но вот бегать за кем-то…

Демира, как и в прошлую ночёвку, положила кошму для магистра, зная, что он не придёт спать в шатёр. Потом легла сама. И опять, проспав совсем недолго, проснулась.

Ну, уж это из ряда вон! Если так будет продолжаться, её надолго не хватит. Нет, нужно спать. По ночам нужно спать. Да и что её тревожит? Арий Конрад? Ох, как хотелось бы Демире вновь ощутить объятия его сильных рук! Но дело не в Конраде. Дело в другом.

Иное пробудило воительницу. Так же светили в небе звёзды, так же дул ветер, та же трава шелестела под ногами, а вот воздух… Он изменился, стал другим. В нём появились запахи. Их было много. И это были не те запахи, которые сознание улавливает целенаправленно. Аромат цветущих ландышей, например, или вкусный дух жареной рыбы. Эти запахи были тоньше тех, что чует нос человека.

Демира в своём шатре различала, как пахнет трава, земля, лошади; откуда-то доносился слабый, но отчётливый дух пьяного беса – это было красное вино «Матушка Мерло», такое варят на юге Киммерии. Сладкий аромат халвы и рахат-лукума шёл из мешка, что лежал в другом шатре, в изголовье Ливия, а где-то слева росла сосна, потому что оттуда долетал запах хвои.

Боги всесильные! Да у неё нюх, как у волка! И вдруг Демира осознала причину своего беспокойства. Из тысячи запахов, окружавших её, она пыталась учуять запах свежей крови.

Демира вышла из шатра, присела на корточки, потрогала прохладную землю, лизнула ладонь. Кроме нюха, у неё каким-то непостижимым образом обострились зрение и слух. Она слышала тысячи звуков вокруг себя: шелест травы, шорох палой листвы, всхрапывание лошадей, журчание ключа. Слышала, как тихо вздыхает во сне принцесса, как роет под землёй свои галереи крот, слышала даже полёт ночных бабочек. И отчётливо видела их в темноте. Настолько отчётливо, что даже могла подробно описать узор их крылышек.

Внезапно Демира осознала, что не на корточках сидит, а стоит на четвереньках, быстро и часто поводя носом, нюхает землю. Девушка в ужасе вскочила. Что с ней? Откуда взялись в ней эти звериные повадки? Демира взглянула на свои руки, и дрожь ледяной змеёй скользнула по её спине. Под ногтями была земля, и под ногами виднелись длинные, глубокие следы. Пять справа и пять слева. Следы от ногтей. Она рыла землю. Как зверь.

Демира почувствовала, что её не просто трясёт – передёргивает. В ужасе, словно стремясь отделаться от чего-то постыдного, нечистого, она сорвала пучок травы, вытерла руки. Одёрнула рубаху, оглянулась по сторонам. Нет сомнения, разум её пытается отыскать в хаотическом переплетении запахов дух свежей крови. Да что же это? Что с ней происходит? Нужно поделиться с кем-то своими страхами, попросить совета! Арий Конрад! Ну, конечно же!

Воительница пошла к костру. Арий Конрад сидел у огня, в задумчивости подбрасывал на ладони остывший уголёк. Демира ступала бесшумно, но магистр почувствовал её присутствие, встал и повернулся к ней.

– А я тебя ждал, – просто сказал он, – иди ко мне.

– Конрад, – Демира запнулась, подыскивая нужные слова, – со мною что-то происходит, Конрад. Мне нужно тебе сказать…

– Ничего не говори, – возразил Арий Конрад, – ко мне иди.

Его прохладные руки легли на талию Демиры, он мягко привлёк её к себе, но девушке было не до объятий.

– Конрад! Послушай, Конрад! Да услышь меня! – в злом бессилии она стукнула его в грудь кулаком.

Вокруг были запахи, она различала их все и искала среди них дух живой крови. Поиск становился навязчивым, ожидание терзало, внутри заныло – это чувство можно было сравнить с длительным голодом.

– Конрад! – Демира тряхнула магистра за плечи, цепляясь за него, как за последнюю соломинку цепляется утопающий. – Только ты можешь мне объяснить! Я чувствую, ты знаешь…

Чувство нытья в груди переросло в грызущую боль. Красное марево застлало глаза, голова закружилась, ноги ослабли. Она уже не могла думать ни о чём другом, кроме как отыскать в сплетении лесных запахов тот, что ей нужен.

Казалось, внутри сидел чёрным клубком зверь, метался, грыз грудную клетку, облизывал рёбра. Зверь был голоден. Зверь готов был разорвать её, ибо голод становился нестерпимым. И вдруг он стих.

Что-то нежное, прохладное прошлось по груди Демиры и спугнуло зверя. Та сила, которая терзала девушку неутолённым голодом, отступила перед более грозной силой.

Демира открыла глаза. Головокружение прошло, запахи и звуки исчезли, а Арий Конрад, увидев её взгляд, отскочил назад и спрятал руки за спину.

– Молчи, – магистр закрыл прохладной ладонью её шевельнувшиеся было губы, – с того раза, как я увидел этот рисунок на твоём теле… Если бы ты знала, как хотелось обвести пальцем каждую линию!

Демира чувствовала тяжёлую слабость. Хотелось лечь, но она понимала, если останется одна, зверь вернётся. И принесёт за собой эти страшные звуки и запахи. И будет искать среди них дух крови. И будет требовать еды.

Рядом с Арий Конрадом она была в безопасности. Зверь боялся магистра Ордена Сов. Он не решился бы при нём подать голос.

– Демира, – Арий Конрад привлёк её к себе. Его голос звучал хрипло, щёки пылали, он дышал часто и отрывисто, – ты во тьме моих ночей… ты там… в глубине души! Смотри! – он приподнял её подбородок, заставив глядеть в глаза, горящие, молящие. – Смотри! Там – ты! – голос магистра срывался, не находя нужных слов.

И вдруг Демира поняла, откуда учуяла запах вина.

– Да ты напился, Конрад! – охнула она.

– Да, – Арий Конрад взял в ладони её лицо и потянулся губами к её губам.

– Что ты делаешь? – Демира отстранилась. – Забыл о клятве? О нашем споре?

– Пустое! – с досадой отмахнулся магистр. – Что с тобой, Демира? – Арий Конрад, наконец, заметил восковую бледность её лица. – Ты нездорова?

Сказать ему про зверя? Но теперь, когда зверь ушёл, Демира и сама почти не верила в то, что было. Да и разве можно в это поверить? Разве с человеком такое может быть?

– Я… – она улыбнулась через силу, – ничего.

– Иди ко мне, – серые глаза смотрят на неё с мольбой и страстью, – где твой огонь, Демира?

– Конрад, – девушка взяла в руки тонкие, сильные ладони магистра и сжала их до боли, – подумай о дне завтра! Ты в полушаге от бессмертия и хочешь перечеркнуть триста лет ожидания, стремления, мечты связью со мной?

– Плевать на бессмертие! – отмахнулся Арий Конрад.

– Ты жил лишь той надеждой! – напомнила Демира. – В твоей воле поставить человека на одну ступень с богами! Нам осталось пройти совсем немного! А потом я пойду своей дорогой, а ты своей! Пред тобою вечность, Конрад!

– Мне не нужна вечность, где нет тебя! – магистр поднёс её руки к губам, она почувствовала его горячее дыхание и с силой оттолкнула его от себя.

– Ты пьян! Завтра ты поймёшь, что разрушил свой мир. И тебе некуда будет деться! Жизнь твоя кончится, в ней не будет цели и смысла! И ты возненавидишь меня, ибо я стану причиной твоей погибели!

– Не всем волчатам стать волками, – усмехнулся Арий Конрад, – я не дорос до бессмертия.

– Нет, Конрад, – голос Демиры звучал жёстко, но за твёрдостью скрывалась боль, тяжёлая, рвущая сердце, – я не буду твоей! Я слишком сильно… – она осеклась и тихо закончила, – чтобы поломать твою жизнь.

– Ты отвергаешь меня? – в серых глазах магистра полыхнули молнии. – Знаешь, чем я жертвую ради тебя…

– Да! Лишь поэтому!

Арий Конрад несколько мгновений смотрел на неё в упор, потом резко развернулся, подошёл к костру, взял бурдюк с вином и глотнул из него.

– Я всё готов перечеркнуть ради обладания тобой, – тихо, с горечью проговорил он, – а ты… – магистр повернулся, метнул пронзительный взгляд на Демиру, – последний раз спрашиваю!..

– Нет! – воительница отвернулась, пошла к костру и села подле него. Зверь не тронет её здесь. Зверь боится огня.

– Хорошо, – в голосе Арий Конрада звучала отчётливая злость, – пойду к принцессе. К той избранной! Предначертанной свыше! Можно подумать, ты одна на весь род человеческий!

– Иди, – еле слышно отозвалась Демира. Она будто в бреду болезни пребывала. Накал страстей был столь велик, что ей казалось, ещё немного – и она сойдёт с ума.

Арий Конрад пошёл к шатру принцессы, но у входа задержался, обернулся, ожидая, что Демира, если не догонит его, то хотя бы окликнет. Но она бледная, измученная, не мигая, смотрела на огонь. Арий Конрад решительно тряхнул волосами и вошёл в шатёр.

Глава восьмаяТопь

В Демире был напряжён каждый нерв. Натянутой струной дребезжало сознание. Последний из Сов не столь безумен, чтобы погасить огонь плоти в объятиях лемурийской принцессы. Кровь девственницы должна пролиться на алтарь у входа в святилище, а не на толстый войлок кошмы. Арий Конрад не мог забыть условия Светлого Ангела.

И всё-таки, когда раздался принцессин визг, Демире показалось, что лопнула звенящая тишина.

Из шатра вылетел Арий Конрад, следом – Арефа, а за ними – Ливий, размахивающий в разные стороны пудовыми кулачищами, со сна не понимая, с кем воюет.

– Край света! – магрибский вор остановился, протёр глаза. – Ты, что ли, магистр?

Арий Конрад поднялся с травы, отряхнул приставшие к одежде комочки земли. Из шатра выскочила бледная встрёпанная принцесса и повисла на Арефе, размазывая по лицу слёзы.

– Хоть бы раз дали выспаться! – прорычал Ливий. – Развёл тут балаган! Ладно, Арефа, сопляк, штаны дымятся, а ты-то чего позоришься? – рявкнул он на магистра. – Лезешь девку лапать, так лапай по согласию! А ты что стоишь, глазами хлопаешь, корова? – досталось и Демире. – Забирай его!

– Ты мне поговори ещё тут! – протянул Арий Конрад, но голос его уже не звучал уверенно.

– А ты проспись, прежде чем грозить, дурила! – фыркнул вор. – Демира, не дай боги, высунетесь из шатра до рассвета, обоих под сосной закопаю! – посулил он.

– Закопает, – кивнула воительница, – идём спать, Арий Конрад, – она взяла магистра за рукав, потянула за собой.

– Охальник! – принцесса громко шмыгнула носом, сдвинула брови, но сердитость её была больше наигранной, потому что так подобало.

– Ах ты, мелкая бесовка! – ахнула Демира. – От горшка два вершка, а туда же!

– Прости, принцесса, – Арий Конрад подошёл к ней и раскрыл ладонь, на которой тот час же распустился цветок розы, – не ко времени я. Но ты жди. Уже скоро.

– Дурак! – в сердцах буркнула царская дочка, вытирая нос и изо всех сил стараясь

спрятать самодовольную улыбку. Но розу взяла.

– Ещё раз разбудите меня… – пригрозил Ливий.

– Да надоел! – Арий Конрад подался вперёд и с силой дохнул на него.

По замыслу магистра, вероятно, должен был вылететь поток огня, но вместо этого из его рта к ногам Ливия вывалилась гирлянда жасмина, пригоршня маленьких коралловых бусинок и большая коричневая жаба, которая, громко квакнув, тот час же пошлёпала отсюда прочь.

– Тьфу ты, край света! – вконец расстроился Арий Конрад.

– Допился наш всесильный, – констатировал Ливий, – балаган нам тут устроил! Скоморох базарный! Девки, соберите бусины, а потом на ниточку. Ишь, разбросался драгоценностями! И спать уже пошли. Забирай его, Демира.

– Идём, – воительница подошла к магистру, обняла его и повела к шатру. Арий Конрад послушно поплёлся за ней.

Принцесса присела и принялась собирать бусинки в подол рубашки. Полог шатра, колыхнулся, впустив Демиру и магистра, опустился. Крошечный огонёк затрепетал внутри – воительница зажгла лучину. Арефа смотрел на его слабый, неверный свет, потом вздохнул.

– Чем же это всё закончится? – спросил он самого себя.

– Чем, чем… – передразнил его Ливий, – одной кроватью на двоих!

– А потом, в ярости от своего грехопадения он занесёт над нею меч! – вздохнул Арефа.

– Да не охай ты! – махнул рукой вор. – Магистр твой не слепой тоже! Демира его безумно любит! И такой любовью не разбрасываются!

– А как же ты? – удивился юноша.

– Я-то? – переспросил вор. – А что я? Я – её старый приятель! У нас дружба навек! Я всегда её погрею, коль замёрзнет. Но Демира не для меня. Ей с её нравом нужен такой мужик, как твой магистр. А ему нужна Демира, а вовсе не принцесса Тея, – Ливий улыбнулся, – ещё будет много сердечных мук, слёз, битв, но после они будут вместе. Знаешь, как изранена её душа? Конрад залечит эти раны. А ты, – он кивнул в сторону девушки, собирающей бусины, – используй свой шанс.

– Думаешь, я нравлюсь ей? – с сомнением спросил Арефа.

– Уж больше, чем я, – хохотнул вор.

– Тогда я пошёл, – юноша подошёл к принцессе, присел рядом с нею и с преувеличенной серьёзностью принялся собирать рассыпавшиеся по траве кораллы. Его рука, словно случайно, коснулась её руки. Принцесса вздрогнула, вскинула на него взгляд удивлённых синих глаз.

– Ты пропустила бусинку, – Арефа раскрыл её ладонь, положил на неё коралловый шарик и накрыл своею ладонью.

Наблюдавший за ними Ливий довольно хмыкнул и пошёл в свой шатер.

Чем ближе двигались к югу, тем теплее становились ночи. А нынешняя была просто сказочной. Нежная, ласковая, освежающая прохладным дуновением ветерка. Демира уже забыла про зверя.

Она лежала на кошме, подперев щёку рукой, и смотрела на спящего напротив Арий Конрада.

– Плевать я хотел, что там написано в Книге Судеб! Я сам отпишу свою судьбу, и твою тоже, Демира! – заявил он, прежде чем упасть в тяжёлый винный сон. – На одной странице! Одними словами!

И теперь, глядя на него, Демира думала, что он скажет ей завтра. Вспомнит ли безумное своё бахвальство во хмелю этой ночи?

Как странно переплелись события её жизни, что стала исполнителем его воли! Так ли желала заполучить Меч, что Разит Без Промаха, что пошла с магистром в Белую Пустыню? Ведь нет же! Не жажда обретения собрала её в дорогу! Он сделал её должницей за спасённую жизнь и потребовал уплаты долга. И ныне она идёт единым с ним Путём.

Демире несвойственно было жалеть о былом. Как только оканчивался очередной её день и отходил в прошлое, она не вспоминала о нём, глядела только вперёд. Сейчас же будущее рисовалось невнятным, и потому пугало. Арий Конрад был дорог её сердцу, но невозможность быть с ним она воспринимала, как должное, и не роптала. Ей хотелось лишь, чтобы всё поскорее кончилось, вернуться к прежней жизни своей, и забыть, что когда-то пересекались их пути.

Демира проснулась раньше магистра, тихо вышла из шатра и пошла к ручью. Эта вчерашняя земля под ногтями никак не вымывалась. Девушка остервенело тёрла пальцы пучком мокрой травы, но грязь не сходила. Она почувствовала жажду, наклонилась, и, вместо того, чтобы зачерпнуть воду ладонями, как человек, стала пить прямо из ручья, как зверь.

Кто-то негромко окликнул её, и она узнала голос магистра. Арий Конрад, встрёпанный, помятый подходил к ручью.

– Доброго утра тебе, – сказал он, зачерпнул воды, умылся. Демира молча наблюдала за ним.

Магистр повернул к ней бледное лицо. Серые глаза пронзили насквозь, тяжёлым, стылым взглядом.

– Скажи мне, – спросил он, – ночью мы спали на разных с тобой постелях или на одной?

Вот что тревожило его! Важна была истинная сторона его жизни, а не та, которую вчера он приоткрыл Демире. И девушка внутренне содрогнулась, поняв, что держала в своих руках его судьбу, и так легко могла сломать её.

– На разных, – ответила она, – между нами ничего не было.

– Если когда-нибудь, – тихо сказал магистр, – человеческие страсти во мне возьмут верх над разумом, останови меня. Я должен достичь своей цели! Обещай! – потребовал он. – Ты передо мной в долгу! Ты жизнью мне обязана!

– Обещаю, – ответила Демира, почти вживую ощущая, как рвутся тоненькие нити, связавшие их меж собой так тесно, – я не стану помехой на твоём пути, – добавила она, – а ты… ты помни о клятве.

– Я помню, – кивнул Арий Конрад.

Последняя, тончайшая, как паутинка, ниточка, лопнула под напором жестокой воли, точных расчетов, чёткого ритма такой глупой, размеренной жизни.

– Я прошу тебя уйти, – сказал спокойно магистр, – мне нужно помолиться.

Демира подчинилась, и, когда вставала, ей показалось, что её отражение в воде пропало. Арий Конрад отражается в ручье, а она нет. Но раздавленная душевной болью, она не приняла это всерьёз.

Магистр Ордена Сов вернулся к становищу довольно скоро, освежённый, уверенный в себе, как и прежде. Свои светлые волосы он заплёл в косу и перетянул её кожаным шнурком.

Ливий кипятил на костре чай. Увидев магистра, фыркнул:

– Ты как девка красная, Курт! Так только готы на Севере ходят! Со спины не разобрать, мужик али баба!

– Нам предстоит такой переход, что не много-то волосами потрясёшь! – отрезал Арий Конрад. Чем зубоскалить, прибрал бы свои космы, добром тебе советую.

– Чё, и бороду заплесть? – фыркнул магрибский вор. – Делать нечего! Что там за переход ты сулишь, что я собственной бородой подавиться должен?

– Твоя воля! – усмехнулся магистр. – Поезжай, как хочешь.

Подошла собиравшая свой шатёр Демира, и, увидев Арий Конрада, подавилась хохотом.

– Конрад, тебе ленточку подарить? – спросила она.

– Тебе бы в добрый час слово молвить, а в худой – молчать, – отозвался магистр.

– Сам дурак, – Демира обошла его сзади и дёрнула за косу.

– Собирайтесь и едем, – Арий Конрад никак не отозвался на её выходку, – буди остальных.

Но Арефа с принцессой уже проснулись и шли к костру. У девушки на шее красовалось замысловато сплетённое ожерелье из кораллов, и ниточка таких же бусинок в виде браслетки была надета на запястье юноши.

– Ты поглянь-ка! – Ливий ткнул Демиру в бок. – Это они, значит, всю ночь бусы собирали, вместо того, чтобы…

– Головы отверну, – тихо и внушительно прозвучал голос магистра.

По-детски пухлые губки принцессы приподнялись в полуулыбке, она фыркнула, задрала нос, пытаясь сохранить серьёзность, но не сдержалась и расхохоталась.

– Что тут смешного? – вспыхнул Арефа.

Принцесса, продолжая смеяться, показала на Арий Конрада:

– Ой, не могу! …С косой! – и спрятала лицо в ладони, не в силах бороться с безудержным весельем.

– А мне нравится! – отозвался юноша.

Зря потешались! К полудню всем стало не до смеха. Похолодало, небо затянули серые тяжёлые тучи, накрапывал дождь. Дул сильный встречный ветер. Вперёд продвигались медленно. Не выспавшись уже которую ночь, Демира чувствовала слабость, подступающую хворь, ломоту в висках и тяжёлую тянущую боль в кончиках пальцев. Будто держала их в студёной воде. Она взглянула на свои руки. Откуда столько чёрной земли под ногтями?

Да и ногти… Почему они такие длинные? Когда так отрасти-то успели?

В лицо хлестанул порыв ветра, окропил дождевой моросью. Демира зажмурилась. Несмотря на трудности, она шла, как и прежде, на полкрупа от Инзара. Чёрный жеребец, опустив голову под порывами ветра, легко нёс своего удивительного всадника. Арий Конрад сидел в седле, свободно выпрямившись. Чёрный капюшон закрывал его лоб, заплетенные волосы не мешали, а вот Ливий всё проклял с этой непогодицей. Ветер задувал в рот рыжую бороду, магрибский вор плевался, чертыхался и был зол. Принцесса Тея сидела позади Арефы, прячась за его спиной, уже привычно, без стеснения, обнимая. Иногда юноша оборачивался, бросал на неё быстрый взгляд, и сам же краснел, как рак варёный.

Равнина, тем временем уходила вниз, и холодало всё больше. Трава под ногами стала мокрой, копыта лошадей проваливались в рыхлую землю и, наконец, пред всадниками раскинулось огромное болото.

Тонкий слой воды покрывал чёрную зыбкую трясину. Ни одна камышинка не росла тут, ни один зелёный листочек ряски не плавал на поверхности. Пугающая тишина нависла над этим погибельным местом. Всадники молча смотрели на разверзнувшуюся перед ними, подобную бездонной пасти великана, топь. Ужель придётся идти по ней?

Ливий, который был понаглее остальных, спросил напрямую:

– Курт, может, как с рекой, постараешься?

Арий Конрад повернул голову, окинул вора надменным взглядом серых глаз и снизошёл до вопроса:– Харя не треснет?

– Браво, Конрад! – взорвалась хохотом Демира. – Однако, Ливий прав, топь непроходима.

– Есть один брод, – возразил магистр, – но за проход по нему нужно сторговаться с хозяином болота. Слезайте с коней, перекусите чего-нибудь, разомнитесь. Переход предстоит тяжёлый.

– Поняли уже, – отозвалась воительница, – кто у нас кухмистер? Арефа? Дай чего-нибудь пожрать!

Юноша спешился и принялся доставать нехитрые припасы.

– И халвы дай! – потребовала Демира. – Небось, не всю принцессе скормил?

– Жопа не слипнется? – магрибский вор спрыгнул с коня и шлёпнул свою подружку по заднице.

– Нет! – отозвалась Демира. – Губы слаще станут!

– Ночью пробовать приду! – обрадовался Ливий, стреляя взглядом на Арий Конрада.

Тот стоял, свободно расправив плечи, тая хитрую усмешечку в уголках бледных губ. Его серые глаза отрешённо смотрели вдаль, и загадочный огонь магнетизма струился из них. Бредни болтливого вора он пропустил мимо ушей.

– Если тонуть в этой топи, – проговорил Арий Конрад,– смерть будет медленной. Здесь как раз такая вязкость, что болото будет захватывать свою добычу постепенно. Сначала до колен облепит, потом…

– Не пойду! – решил Ливий, откусывая лепёшку. – Сам топай!

– По броду пойдём, сказал же! – напомнил магистр. – Не сходи в сторону, не утонешь. А если сойдёшь, болото свою добычу не прозевает!

– Заткни свою пасть, балаболка! – рявкнула с набитым ртом Демира. – Дай пожрать спокойно! Слушая тебя, всякая охота есть отпадёт!

Перекусив и отдохнув, перетрясли свои тюки, связали их потеснее, оставив только самое нужное.

Ливий никак не хотел расставаться с наворованной в Бурханде утварью, которая в пути была бы увесистой помехой, но Демира двинула его серебряным блюдом по голове, и вопрос был решён.

– Однако не бросайте серебро, – сказал Арий Конрад, – оно пойдёт платой за наш переход.

– Вот! – обрадовался вор. – А тебе лишь бы выбросить.

– И ещё, – добавил магистр, – надо бы вырубить шесты для опоры. Вот осинка стоит. Подходящая.

– Жалко, – вдруг сказала принцесса, – красивое деревце.

– Себя, небось, жальче, – фыркнул Ливий, доставая топор.

– Сделаешь, да? – спросил Арий Конрад. – А я договорюсь пока…

И тут же непостижимым образом изменился в мгновение ока. Он стал выше ростом на голову, руки превратились в волчьи лапы, глаза приобрели жёлто-зелёный отблеск, как у рыси, зрачок сузился, удлинился, и на спине выросли гигантские кожистые крылья.

Арий Конрад расправил их, будто проверяя на прочность, взмахнул пару раз и снова сложил за спиной. Он вновь стал демоном, что устроил волшебный бал перед походом.

Но к такому преображению были готовы не все. Ливий выронил лепёшку, вытаращил глаза и шарахнулся назад. Принцесса Тея в ужасе вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Не бойся, – Демира дружески обняла её, – он любит так выставляться. Конрад, ты зачем их пугаешь?

– Мы на территории хозяина болота, – отозвался магистр низким, звучным голосом, – и говорить с ним я должен, стоя на равных. Будь я в облике человека, он и слушать меня не станет.

– Ну, где твой хозяин болота? – спросила воительница. – Не томи уже, показывай.

– Курт, слушай, вот это да! – вышел из ступора Ливий. – Как ты так, а? Ну, ты дал! А когти-то, когти! Дай потрогать!

– Да не мешай ты ему! – одёрнула его Демира.

Арий Конрад подошёл к самому краю болота, вытянул вперёд волчью лапу. Устремил в центр трясины исполненный силы взгляд, который непросто было выдержать простому смертному. Воительница ожидала властного призыва, заклинаний, каких-то чудес…

Нет. Плотно сомкнутые губы демона остались неподвижны, лишь огненный взгляд обрёл ещё большую силу.

Чёрная маслянистая поверхность покрылась рябью, недра трясины гулко содрогнулись. Болото тяжело вздохнуло, резко осело вниз, и из глубины выплыла тонкая белёсая дымка, поднялась вверх и собралась в плотное зелёное облако.

Арий Конрад по-прежнему не произнёс ни слова, но по тому, как менялся его взгляд – от мягкого до требовательного, от повелительного до гневного, Демира поняла: он говорит с облаком посредством мысли.

Остальные, замерев поодаль, с тайным трепетом наблюдали за этими безмолвными переговорами. Облако вело себя неспокойно, вздрагивало, меняло форму и цвет, то взмывало вверх, то опускалось к самой топи. Наконец, поколыхавшись над головой Арий Конрада, оно опять стало белой дымкой и утекло в трясину. Магистр наклонился, взял серебряное блюдо, кувшин.

– Ложечки, ложечки хоть оставь! – возопил, испытывая непередаваемые страдания, Ливий.

Арий Конрад не внял его мольбам. Поднял и ложечки и, размахнувшись, забросил серебро в болото, которое, удовлетворённо чавкнув, тот час же проглотило подношение. Но, видимо, его оказалось недостаточно, ибо в следующий миг магистр бросил в топь и все деньги – увесистый мешочек золота.

– Караул! – вскричал, хватаясь за голову бедняга вор. – Разорены!

Болото поглотило золото и замерло на миг, а затем, словно вспышка молнии, голубой луч прошёл по его поверхности. То был путеводитель. Хозяин топи указал им брод.

– В путь! – приказал Арий Конрад. – Порядок таков: я ведущий, следом Тея, Арефа, Ливий. Демира замыкающая. Коней под уздцы. Не отставать более чем на шаг.

– Достаточно ли широк брод для коня? – спросила Демира. Ей вовсе не хотелось бросить верного Карфакса на погибель в этой трясине.

– Орден во всей экипировке проходил болото когда-то,– снисходительно бросил магистр, – в путь! Времени мало, – и, взяв Инзара под уздцы, первым ступил в топь, которая сразу же поглотила его до середины бедёр.

Если ему вон докуда, то Демира провалилась по пояс, а маленькая Тея Ирис и вовсе увязла почти по грудь.

Тяжело дался переход. Брели, расталкивая хлипкое месиво всем телом, оступались, падали вперёд, лицом в болотную жижу, поднимались, опираясь на шест и, выплёвывая грязь, шли дальше. Лошади в панике перед зыбкой трясиной всхрапывали, брыкались. Стоило трудов сдерживать их и, не оступаясь, продвигаться вперёд. Один неверный шаг в сторону – и чёрная бездна погребёт в себе.

Демира утёрлась рукавом, тяжело передохнула. Ноги ныли от усталости, но остановиться нельзя было – топь засосёт. Передышка равноценна смерти. Тяжёлые от пропитавшей их грязной воды косы прилипли к спине. Рука, державшая за узду Карфакса, немела от напряжения, брызги грязи залепили глаза. Зловонные испарения вызывали тяжёлый надрывный кашель, что ещё больше подтачивало убывающие силы.

Половина пути пройдена. От усталости кружится голова, едкий пот струйками ползёт по вискам. Под кирасой рубаха мокрая насквозь. Слышны брань Ливия и сдержанные всхлипы принцессы. Хотя, ей-то легче всего идти по проторённому Арий Конрадом пути.

А он, будто и не ведает усталости. Гордо выпрямившись и почти не опираясь на свою палку, точно вспарывает надвое зыбкую топь. Проходит сквозь неё свободно, будто горячий нож по куску масла. Брод, указанный хозяином болота лишь на короткий миг, чётко осел в его памяти, и магистр Ордена Сов безошибочно ведёт свою команду, не сбиваясь с пути.

Трясина алчно чавкает, смыкаясь за спиной Демиры. Она идёт последней и, если оступится вдруг, успеет ли Ливий протянуть ей руку? Его кобыла норовистее Карфакса и уже изрядно измотала своего хозяина. Вдруг, точно угадав мысли воительницы, магрибский вор поворачивает голову, хрипит сквозь повисшую грязными сосульками бороду: «Ничего, душа моя, прорвёмся!» Демира улыбается сквозь усталость. Конечно, мой друг, прорвёмся!

Тея Ирис бредёт из последних сил. Светлые волосы спутаны, черны от грязи, тонкие ручки судорожно вцепились в шест. Демире вдруг стало жаль принцессу. Бедное дитя, несчастная девочка. Слепая исполнительница чужой воли. Вырванная из беспечного мира жестокой властной рукой. Пройти такой путь, а по окончании его что? Бесчестие! Нет, нужно придумать что-то, не допустить, чтоб Арий Конрад… Хотя Демира была уверена – он обстряпает всё так, что девчонка не пожалеет о случившемся. Мысли обрывались. Не было сил на тяжёлые раздумья.

Принцесса, жалобно вскрикнув, оступается и падает грудью вперёд. Арефа, рванувшись за ней, подхватывает, ставит на ноги, умудряясь не выпустить поводья храпящего в ужасе коня. Молодец мальчишка. Ни вздоха, ни стона. Из такого выйдет толк.

Неужели берег? Не верилось, что хватит сил дойти. Демира переводит дух. Ещё немного, и выйдут на твёрдую землю.

Впереди большим бурым пузырём поднимается болотный газ, громко лопается. Испуганно вскрикнув, принцесса рвётся в сторону, наваливается всем телом на шест. Треснув, дерево ломается пополам, руки теряют опору, и ноги, вот только стоявшие на твёрдом, повисают в густом киселе.

С чем сравнить это жуткое ощущение? Словно тонуть в жидком тесте. Ноги беспомощно барахтаются, погружаясь всё глубже, руки в ужасе хватаются вокруг себя, ища, за что уцепиться. А загребают лишь грязь, что проходит сквозь пальцы. И хриплый надорванный крик вырывается из сжатого судорогой горла:

– Помогите!

Арефа перебросил в сторону палку, опёрся на неё, качнулся в сторону.

– Тея!

– Стоять! – рявкнул Арий Конрад. Его окрик был столь грозен, что все застыли, не двигаясь, не говоря ни слова.

– Ни с места! – повторил магистр уже спокойно. – Стойте, где стоите.

– Помогите! – трясина затянула принцессу уже до плеч, она пыталась вырваться из страшного плена, но только глубже погружалась в бездонную топь.

– Не двигайся, стой спокойно! – крикнул Арий Конрад. – Я тебя вытащу! Арефа, придержи Инзара.

Но нужды в том не было. Адский жеребец один из всех лошадей кавалькады переносил переход по болоту спокойно. Опустив к самой воде изящную чёрную морду, он следовал за своим хозяином, видя то, что может видеть лишь создание, живущее в двух мирах одновременно, а потому не ведающее страха.

Трясина затянула принцессу уже по шею и неумолимо влекла за собой всё глубже. Девушка старалась не шевелиться, но болото уже торжествовало победу. Ещё немного, и оно получит свою добычу. Посиневшие от холода губы бедняжки дрожали, шепча слова молитвы, слёзы текли по грязному лицу, оставляя светлые дорожки.

Магистр повернулся назад, цепким взглядом оценивая расстояние, отделяющее его от тонущей в грязи девушки. Даже стоя на броде, остальные чувствовали, как медленно поднимается, увлекая их за собой жадная трясина, а для принцессы эти

секунды были страшнее огня, дороже золота. Грязь добралась уже до подбородка, попадала в рот. В смертельном ужасе она уже не кричала, лишь выплёвывала болотную жижу. Арефа в кровь закусил губу. Если бы он не доверял так безгранично магистру, он сам уже бы бросился в эту трясину. Но он знал своего учителя.

Наконец, Арий Конрад принял решение. Размахнувшись, он вогнал шест в более плотную землю брода и, опершись на него одной рукой, рывком перебросил своё сильное тело в трясину. От принцессы его отделяло расстояние чуть более вытянутой руки, но в этот миг болото, будто живое, издало страшный квакающий звук и втянуло в себя её светлую головёнку. Бедная девочка не успела даже вскрикнуть, только пузыри пошли по маслянистой поверхности.

Оцепеневшие в ужасе Демира, Ливий и Арефа увидели, как вырвалась из чёрной жижи рука, сведённые судорогой побелевшие пальчики схватили воздух, и медленно пошли вниз.

Но в этот миг магистр схватил эти уже потерявшие надежду пальчики и сильным рывком переметнулся назад, едва не переломив шест и выдернув девушку из топкого плена.

– Ай, молодца! – выдохнул Ливий.

Взбудораженная топь ходила ходуном, поднималась, опадала, выплёвывала пузыри газа. Арий Конрад ухватил принцессу пониже груди, приподнял, сильно встряхнул пару раз. Изо рта и носа девушки хлынула болотная вода, она тяжело вздохнула, захлебнулась кашлем.

– Жива, – насмешливо произнёс магистр.

– О, мессир… – голос Арефы прошелестел, как тихий шёпот. От волнения он едва мог говорить.

– Идёмте, – велел магистр, – до берега недалеко.

И никто не помнил, как прошёл эти тридцать шагов.

За болотом расстилался пышный луг. Разноцветье глаз радовало. После грязи и сумрака болота, будто из темницы на свет вырвались. Из последних сил вытаскивали из трясины ноги, несколько шагов – и валились лицом в траву. У лошадей даже сил не хватало щипать вкусную, свежую зелень.

– Ну и переход! – выдохнул, понемногу приходя в себя Ливий. – Я, кажись, даже похудел.

Бедняжка принцесса, чуть живая, лежала, не шевелясь. Арефа, привалившись рядом, гладил её по спутанным грязным волосам. Демира жадно глотала тёплую воду. Напившись, протянула бурдюк юноше. Он приподнял за плечи Тею Ирис, поднёс к её губам горлышко сосуда. Девушка глотнула раз, другой и вдруг заплакала навзрыд, всхлипывая, кашляя, размазывая по грязному лицу слёзы. Арефа мягко привлёк её к себе, и она продолжала рыдать, уткнувшись ему в грудь.

Герой дня этого (и всех предыдущих тоже), принцессин спаситель, по вине коего, однако, она едва не погибла в этой топи, сидел, откинув голову назад, и смотрел в небо. Он даже не глядел на рыдающую девушку, ради спасения которой рисковал собой. Тайные силы, что хранили магистра из века в век, бессильны были защитить его здесь, на чужой территории.

Он допил воду, что подал Арефа, и сказал:

– А хозяин болота оплатой за переход требовал ночь с Демирой.

– Че-го? – протянул, поднимаясь на ноги, Ливий.

– Ночь, говорю, с Демирой, требовал за переход,  – повторил Арий Конрад, – такие ставил условия.

– Значит, Демира могла бы ему дать, а ты вместо этого просрал золото, моё блюдо, кувшин и даже ложечки?! – дошло до Ливия.

– Да сдохнуть мне на этом месте! – фыркнула воительница.

– Чё – сдохнуть? – продолжал негодовать вор. – Тебе жалко было дать разок?

– Ещё чего! – вскинулся Арефа.

– Нет, а чё, с неё убыло бы? – злился Ливий. – Всё просрали! А так, дала бы хозяину! Нет бы Демиру подложить, а ты золотом откупился!

– Тихо! – шикнул на них магистр. – Вон он, хозяин.

На поверхности болота, у самого берега сидел человечек. В аршин росточком, сморщенный, лохматый, с большими, обросшими шерстью ушами, в зелёном камзольчике кокетливого покроя и туфлях с пряжками. Засунув в рот розовый морщинистый палец, похотливо глядел на Демиру и облизывал толстые губы.

– И я должна была с ним лечь? – вполголоса спросила изумлённая воительница.

– А чё, с тебя бы убыло? – не смутился Ливий. – Потом помылась и забылась! Делов-то! Он всё равно больше одной палки бы не кинул!

Человечек, не сводя с Демиры глаз, и не вынимая из слюнявого рта пальца, розовой пятернёй поскрёб между ног.

– Тьфу! – не выдержал Арефа.

– А может, переиграем сделку? – осенило Ливия. – Золото-серебро назад, а Демиру этому…

– Угу-угу-угу! – обрадовался человечек и, вскочив на ноги, заплясал по поверхности болота, разбрызгивая во все стороны грязь.

– Ещё чего! – в один голос воскликнули Демира и Арефа и переглянулись.

– Благодарю! – усмехнулась воительница, дружески хлопнув по плечу юношу.

– Пустое! – рассмеялся тот.

Болотный человечек вынул изо рта мокрый палец и поманил Демиру, быстро-быстро подмигивая хитрыми глазками. Воительница плюнула в сердцах и отвернулась.

– Нет! – отрезал Арий Конрад, – ты получил свою плату, Зиль. А вы, – повернулся он к своим спутникам, – хватит киснуть. Через милю пути будет протока, там вымоемся и отдохнём.

– Отдай девку, Аллард, – проскрипел человечек и подбежал к самому краю болота.

– Шиш тебе! – неожиданно заявил скромный тихий Арефа и показал человечку дулю.

– Вам назад ещё идти, – напомнил болотный хозяин и выпустил изо рта зелёный пузырь.

– Когда мы будем возвращаться, – презрительно усмехнулся магистр, – я буду обладать такой силой, что сожгу твоё вонючее болото одним взглядом!

И в доказательство своих слов Арий Конрад расправил чёрные крылья, взмахнул ими и метнул на середину болота сноп жёлто-красных искр из глаз. Маленькими язычками пламени они облизнули поверхность,  и медленно, словно нехотя, погасли. А магистр так же неуловимо принял прежний человеческий облик и кивнул своим спутникам:

– Идём.

– Пожалеешь, Аллард! – взвыл человечек, ныряя в своё болото.

– Курт, может, и впрямь…– начал Ливий, но Арий Конрад посмотрел на него так, что в лицо вору точно Преисподняя дохнула, и слова застряли в глотке.

Болото забурлило, из черноты высунулась розовая ладонь и погрозила противным сморщенным пальцем. Ливий только бессильно вздохнул. Последнюю каплю уронила принцесса. Встала с травы, вытерла глаза  и проговорила гундосым от слёз голосом: «Работорговец!»

– Ой, боги всесильные! – развёл руками пристыженный Ливий. – Кто говорил бы!

Пошли дальше. Трудов стоило поднять с травы измученных лошадей. Уговоров они не слушали, а ударить плетью обессилевшее животное рука не поднималась. Шли медленно, ведя коней под уздцы. Арий Конрад и волшебный Инзар впереди всех, как всегда. Демира поравнялась с ним и спросила:

– Почему Аллард?

– Я ношу это имя в другом… моём мире, – ответил Арий Конрад, – не я его придумал. Духи прозвали.

– А что сие значит?

– Благородный и сильный.

– Гм…

– Что? – нахмурил брови магистр.

– Да ничего, – Демира почесала грязную щёку, – сильный – да. Убедилась. Благородный… Я, в общем, тронута, что ты откупился за меня золотом, – произнесла она с едва заметной иронией в голосе, – чем продиктовано твоё благородство? Ты же просто так ничего никогда не делаешь.

– Триппера болотного мне ещё не хватало в отряде! – пояснил Арий Конрад.

Воительница сердито дёрнула плечом, но ничего не сказала.

Дорога, меж тем, плавно уходила вниз. Степь сменилась кустарниковым редколесьем, цветы росли повсюду, солнышко ласкало их, нежило. А, когда впереди блеснул изгиб чистого, как слеза младенца, голубого озера, все, забыв про усталость, вопя что-то радостное, бросились к нему.

– Стойте! – приказал Арий Конрад.

Команда, привыкшая подчиняться своему мудрому вожаку, остановилась, в этот раз глядя на него с нетерпением и досадой: «Ну, чего ещё-то?»

– Как дети, – магистр снисходительно улыбнулся, – разделились. Парни налево, девки направо, к излучине, за те вон кусты. А лошадей ниже пустим, чтоб воду нам не марали.

Можете мыться-стираться, сколько хотите. Сегодня дальше не пойдём. У озера заночуем.

– Кирасу! Помоги!.. – Демира подскочила к нему, возбуждённо блестя чёрными глазами.

Арий Конрад даже не успел распутать до конца кожаную шнуровку. Девушка ящерицей вывернулась из тяжёлых доспехов и помчалась к воде, стаскивая через голову рубаху. Впрочем, кусты, окаймляющие озеро, тотчас скрыли её от пламенных взоров. Арефа не успел даже как следует вытянуть лебединую шею.

Из зарослей послышался тугой плеск воды, звонкий радостный смех и счастливый голос Демиры:

– Тея, пошли, благодать-то какая!

– Вода, наверное, холодная, – поморщилась принцесса из последних проблесков приличий, подобающих царской дочери.

– Молоко парное! – радостно проорала Демира в ответ, и Тея Ирис, сбросив башмаки, помчалась к ней.

Они смыли с себя болотную грязь, постирали свою одёжу и развешали по кустам сушиться под тёплый ветерок. И тихо сидели и нежились в воде у бережка, любовались бликами солнца на воде, поглядывали друг на друга.

Демира притягивала сильной красотой молодой пантеры. Тея Ирис брала нецелованной юностью. Всё в облике девушки дышало чистотой и покоем. Точно два цветка оказались у озера: строгая алая роза в колючих шипах  и тонкая, хрупкая веточка незабудки. Вода ласкала нагие тела, дарила лёгкость, манила к откровению.

– Демира, – тихо спросила принцесса, срывая с куста ивы листочек и пуская его по воде, – у тебя женихи были?

– Полюбовники были, – поправила её воительница, – много. Разные. А сердце и руку мало кто предлагал, и то все не те.

– Не к душе? – догадалась Тея Ирис.

– Не к душе, – кивнула Демира, – не встречала ещё на своём пути гордого мудрого воина с чистым сердцем, который не предаст, и не станет требовать от жены быть его рабою. Верного, сильного, не знающего страха.

– Как Арий Конрад? – спросила принцесса.

– Почему Конрад? – воительница удивлённо пожала плечами.

– Он точно такой, как ты сейчас сказала, – объяснила Тея Ирис.

Демира горько усмехнулась.

– Гордыня, Тея, вот его тяжкий крест. Она убивает всё хорошее, что есть в нём. Гордыня неслыханная, и дабы насытить её, он не отступится ни перед чем.

– Не говори так, – принцесса покачала головой, – он спас меня, и если бы не он…

– Если бы не он, ты трескала бы пахлаву сейчас, сидя на бархатных подушках в своём дворце, дурочка, – улыбнулась Демира, – вот Арефа честен и чист. Он готов был броситься за тобою в трясину! А ведь крыл, как Конрад, не имел! И наверняка сгинул бы!

– Арефа? – девушка изумлённо распахнула синие глаза.

– Арефа, – спокойно подтвердила воительница, – а ты не видишь? Не видишь, – добавила она, – привыкла, чтоб окрест тебя все плясали.

– Арефа…– задумчиво повторила принцесса.

– Парень что надо, – уверила её Демира, – а знаешь что? А пойдём, подшутим над ними! – предложила она. – Покуда они купаются, одёжу у них покрадём! Я, когда девкой была, озоровала с подружками так, шутки над парнями шутила. Покрадём одёжу и попрячем за камни. Пущай потом ищут! А мы посмотрим! Вот смеху-то будет! Конрад, магистр – и без исподнего!

Тея Ирис тихо засмеялась, представив себе эту забаву, Демира взяла её за руку и повлекла за собой в воду.

Они бесшумно приблизились к отмели, заросшей кустарником. Там неглубоко было, до пояса всего. Только на ноги встали и чуть не в лоб столкнулись с вынырнувшими из-за кустов Арефой и Ливием, и надо же – и Арий Конрадом! Визг, писк, гыканье, брызги, плеск! В воду все попрыгали, одни головы торчат.

– Ой, охальники бесстыжие, что творят! Боги всесильные! Да что ж это делается–то?! – с притворным ужасом в голосе закричала Демира.

– Ой, а сами-то! – насмешливо отозвался Арий Конрад, – надо же, какие развратные девки!

Принцесса со стыда была готова утопиться в этом озере, Арефа делал вид, что он вообще не из этой компании.

– Нет, вы мне скажите! – потребовала воительница. – Чего такого вы у меня ещё не видели?

– Да сто лет ты нам нужна! – заявил Ливий.

– Тея, ты слышала? – ахнула Демира. – Они твои прелести полезли зырить! Выйди из воды, покажись! Пусть полюбуются и угомонятся! Кобели блудливые! Ишь, разохотились, лакомки! Я им не люба, им принцессу подавай!

– Ещё чего! – вспыхнула Тея Ирис.

– Да кто ж вас надоумил? – спросила, устав зубоскалить, Демира.

Арий Конрад и Ливий поспешно переглянулись и одновременно ответили:

Арефа.

– Арефа? – тонкие брови воительницы изумлённо приподнялись.

– Арефа, – преувеличенно серьёзно подтвердил Ливий.

– Он, – добавил магистр и для пущей убедительности пальцем показал.

Девушки переглянулись и весело рассмеялись.

– Ох, и балаболки! – протянула Демира.– Сталбыть, Арефа у нас – злыдень до девок! Знать будем таперича и остерегаться. Так вот какой ты, зверь заморский! Ну, надо же! Кто бы на тебя подумал!

– Демира, да я… – попробовал что-то сказать в своё оправдание юноша, но воительница оборвала его:

– Молчи, охальник!

– Девки красные, – исключительно миролюбиво предложил Арий Конрад, – вы бы состряпали какой обед, что ли… Вечереет уже. А мы костёр разведём.

– Оголодали, парни бравые, – фыркнула Демира.

После чего обе стороны покинули поле сражения, безо всякой обиды друг на друга. А и на что досадовать? Хоть какое-то веселье в долгом походе. Вон и Арий Конрад не гнушается. И напиться успел, и к принцессе приставал, и за девками подглядывать полез. За триста лет сидения в скале за книгами заскучал. Небось, живой человек, не истукан.

Когда одевались, воительница не преминула заявить принцессе:

– В твои лета мне польстило бы такое внимание!

– Велика честь! – сердито вздёрнула брови царская дочка. – Кому и кобыла – невеста!

– И не скажи! – возразила Демира. – Ливий, конечно, не жар-птица, но как мужик – это я тебе говорю, на себе проверяла, зело хорош! А остальные и с виду красавцы, поглядеть в радость! Арефа на тебя слюни до пупа распустил. Край света!

– Премного благодарна! – фыркнула принцесса, надевая туфли.

– Постой! – Демира придержала её за локоть. – Хватит задирать нос! Поблагодари мальчишку.

– За то, что он за мною подглядывал?

– Тьфу, дура! – не выдержала воительница. – Надо же такой дурою быть!

Принцесса сверкнула на неё синими искрами надменных глаз и, не сказав ни слова, пошла к становищу.

Вечеряли в тот день рано. Только-только засмеркалось. После трудного перехода купание в озере освежило путников, и ложиться спать не спешили. Арий Конрад достал из своего мешка древний манускрипт, испещрённый мелкими, похожими на следы гусиных лапок, иероглифами, и погрузился в его изучение. Ливий, покуда ещё не совсем стемнело, пошёл собирать на берег красивые раковины. На вопрос, зачем, ответил:

– Пуговки али брошки с их понаделать можно. Занятно выйдет.

– Сквалыга, – фыркнула Демира.

Арефа, томимый бездельем, тоже пошёл к берегу, но подальше, туда, где шелестел зелёный тростник. Хотел срезать подходящий стебель и сделать из него дудочку.

Принцесса какое-то время топталась подле костра, потом, бросив на Демиру злобный взгляд, поплелась туда, куда пошёл юноша. Воительница осталась с магистром наедине.

День вымотал её, хотелось спать, но она боялась пойти в шатёр. Позади, за деревьями – Демира чувствовала – притаился зверь. Зверь был слаб, метался в бессилии, стонал, вздыхал, ожидал темноты, чтобы слиться с нею воедино, терзать неутолённым голодом, требовать то, чего не получил прошлой ночью.

Демира взглянула на пламя. Языки огня фантастическими цветами распускались в сгущающихся сумерках, даровали тепло, обволакивали дремотой. Девушка прикрыла глаза. Так тихо, ни ветерка, лишь вдалеке слышны осторожные всплески воды. Ливий собирает свои раковины. Надо же хоть чем-то утешиться после утраты блюда, кувшина и ложечек. Вот любопытно, а принцесса с Арефой о чём говорят? Давно уж их нет.

Состояние приятной расслабленности наполнило Демиру, мысли текли мягко и неторопливо. Нет, пора спать. Эти страхи она сама себе навыдумывала.

Девушка встала, желая пойти к шатру, но будто ледяная рука, вынырнув из-за тёмных силуэтов деревьев, схватила её за плечо и потянула к себе. Голос зверя тонко, пронзительно завыл у неё в голове: «Пусти, Демира! Открой, пусти меня! Пусти, открой, Демира!»

Ледяной пот струйкой скользнул меж лопаток, ладони похолодели, а зверь метался и выл, парализуя сознание, звал к себе, гудел в голове, будто шум ветра в выжженной степи.

– Демира! – голос Арий Конрада вывел её из транса. – Ты куда идёшь?

Зверь тут же стих. Он не смел говорить с нею в присутствии Верховного Жреца Аримана. Девушка бросилась на окликнувший её голос, как изнемогающий от жажды на звук журчавшего меж камней родника.

– Что ты там увидела? – взгляд магистра был необычным, не тем, что всегда, и в словах его звучало живое любопытство. Демира чувствовала, он как-то связан со зверем, и всё же не решилась сказать.

– Показалось, – ответила она, подошла, и, сев у костра, достала из ножен кинжал с посеребренной рукояткой и принялась чистить его пучком травы. Должно, магистр догадывается, чует зверя, но зверь не тронет её, пока Последний из Сов рядом.

Влажный песочек хорошо отчистил чернёное серебряное покрытие ручки клинка. Она заблестела, будто только из оружейной лавки. Демира вся углубилась в работу и уже не чувствовала тяжёлого пронзительного взгляда, упёртого ей в спину, и не слышала зловещий шёпот, повторяющий её имя.

Ливий не возвращался долго – мешок ракушек можно собрать. Ладно с ним, с жаднюгой. Принцесса-то где?

Тея Ирис не скоро нашла Арефу. Сумерки быстро сгущались, в густых зарослях тростника трудно было что-то разглядеть. Она медленно брела вдоль берега, пока её не окликнул хрипловатый мальчишеский голос.

– Тея, куда ты, одна?

– Арефа… – и принцесса, привыкшая во дворце своего отца повелевать громилами-стражниками, кричать на главного визиря, магистра математики и Верховного Жреца бога Сета, вдруг осеклась, растеряв весь запас приготовленных слов. Юноша вышел из зарослей тростника и подошёл к ней. В руке он держал крепкий полый стебель – основу будущей дудочки.

– Куда ты идёшь? – с улыбкой повторил он свой вопрос.

Да не пристало единственной дочери Кир Кризана стоять, опустив долу очи, будто беглой рабыне! Принцесса гордо выпрямилась и, глядя сверкающими синими глазами в лицо Арефе, произнесла медленно и торжественно:

– Я глубоко тронута твоим благородством, храбрый юноша, и исполнена благодарности за твою заботу о дочери царя Лемурии. Если мне посчастливится вернуться в родные земли, я щедро награжу тебя.

Карие глаза Арефы в свете взошедшей луны блеснули загадочным светом. Под сиянием их принцесса невольно опустила взгляд, но тут же снова упрямо вскинула голову.

– Золотом наградишь? – уточнил ученик магистра.

– Чем пожелаешь!– заверила его принцесса. – В сокровищницах отца моего нет счёта каменьям самоцветным, слиткам серебра, оружию дорогому, одеждам диковинным…

– Да ты сама диковина! – расхохотался Арефа. – Разве такова благодарность? Разве доброе дело покупается слитками серебра?

– Проси любую плату! – в величии своём запредельном принцесса надменно вздёрнула подбородок. Будь на ней корона, неминуемо бы свалилась с царской головы.

В ответ Арефа уверенным движением притянул её к себе, отбросил ладонью упавшую на лицо прядь светлых волос, и, поправ знатное происхождение юной девы сей, поцеловал её в губы. Принцесса хотела было возопить и наглеца на место поставить, но крикнуть не получилось, поскольку Арефины губы её уста закрывали. Она только хуже сделала, позволив юноше целомудренный поцелуй в страстный превратить. И его трепетная нежность и пылкость понравились бы принцессе, если бы не осознание: всё это проделал с ней (с ней!) самый обыкновенный мужчина!

Арефа не спешил выпускать её из объятий, а когда всё же выпустил, то заявил:

– Злата-серебра мне в благодарность мало будет, а эта плата в самый раз!

Принцесса на миг остолбенела, а потом влепила дерзкому наглецу хорошую пощёчину.

– Ух, гроза какая! – рассмеялся юноша. – Молния! Ты так красива, принцесса, что я не смог устоять, – попытался оправдаться он, – прости мою дерзость. И не подумай дурного: ты первая девушка, которую я поцеловал.

Об утопленницах на балу магистра Арефа скромно умолчал, и если не упоминать о них, слова его были искренни. Но принцессе нужно было держать знамя рода, и речи юноши своею чистотою её мало тронули.

– За эту дерзость мой отец посадит тебя на кол! – заявила она. – Будешь по утрам заместо петуха кричать, покуда не помрёшь! – выдернула из его рук свои, вздёрнула нос и гордо последовала прочь.

Поглощённая своей несложной работой Демира не сразу почувствовала, что Арий Конрад смотрит на неё. На рукоятке кинжала были вылиты два восставших на задние лапы льва с оскаленными пастями. Воительница тщательно отполировывала их спинки, пока ощущение цепкого тяжёлого взгляда не заставило её поднять голову.

В глазах Последнего из Сов каплями живого серебра застыли ледяные мосты, соединяющие преисподнюю с миром этим. Такого холодного взгляда не может быть у смертного! Даже в последние мгновения жизни в глазах самого недоброго человека теплятся крошечные искорки живого огня! А на Демиру колючими слитками серого олова точно царство мрачного Аида смотрело. Тонкая улыбка ядовитой змеёй скользнула по бледным губам магистра. Мимолётной была эта полная зловещей радости усмешка, но на долю мига, будто вспышка, осветила все бездны его сердца, все грани этого тёмного кристалла.

Демира, решительная выносливая женщина, почувствовала, как в груди точно сжалась в кулак холодная костлявая рука, а потом, распустив тонкие, подвижные пальцы, погладила изнутри. Ласка смерти.

Душа захолонула, и разум в животном страхе вопил: «Людского в нём лишь жалкие крохи, то оборотень, зверь, побратим нечистой силы!» Застывший взгляд Арий Конрада был устремлён на неё, пронизывал насквозь, замораживал заживо. Демира, объятая ужасом, вскочила на ноги, но куда? Дороги нет! Позади в чаще скрывается зверь. Он ждёт. Он жаждет. А впереди чёрный ангел Ада. Кому молиться? Путь в никуда…

К костру, безжалостно топча траву, быстрыми шагами вышла рассерженная принцесса. Арий Конрад метнул на неё быстрый взгляд, и расплавились льды реки Стикс в его глазах. Привычное презрительное равнодушие вернулось к Последнему из Сов. Призрак вновь стал человеком. Надолго ли?

Следом к костру вышел Арефа. На его щеке алело большое пятно, но глаза светились безоблачным счастьем. Демира оглядела обоих и ахнула:

– Да быть не может! Тея, да неужто…? Ты с ним целовалась?

– Неправда твоя! – вскинулась принцесса. – И он первый начал!

– Ну и дела! – ахнула воительница. – И как оно?

– Гадко, будто с жабою! – и злая девчонка с негодованием топнула ногой и плюнула.

– Да будто бы? – улыбнулась Демира. – Не притворяйся!

– Арефа…– магистр сказать не успел, как его приёмыш попросту отмахнулся от него:

– Да будет!..

Тут вернулся и Ливий и преподнёс Демире самодельную, из красивой, с красными разводами раковины, брошку.

– Ты уж не серчай на меня, душа моя. Вот, носи на здоровье, красуйся.

Воительница ахнула удивлённо, взяла подарёнку, поглядела. Резьба была мастерской, и узор раковины редкий. За такую брошку Ливий мог смело заработать пару монет.

– Край света! – вздохнул Арий Конрад и покачал головой. – Идёмте спать.

– Я с этим охальником, – Тея Ирис показала пальцем на Арефу, – в один шатёр спать не лягу.

– Иди, не бойся, – фыркнула Демира, – там Ливий. Он блуда не допустит.

Арий Конрад подбросил сучьев в костёр и, не дожидаясь Демиру, пошёл к шатру.

Сегодня, вопреки привычке бродить по ночам, он решил лечь поспать. Воительница молча постелила ему, и себе напротив. Легла, завернулась в кошму, и какое-то время смотрела на свет горящей лучины. А магистр на неё смотрел. Казалось, он что-то хотел ей поведать, но ни одно слово так и не сорвалось с его упрямых губ.

И всё-таки, не смотря на пережитые страхи, Демира была счастлива. Присутствие Арий Конрада оберегало её. Ни один призрачный злыдень не приблизится к её изголовью, страшась сил магистра. Девушка и сама не заметила, как крепко уснула под взглядом его загадочных глаз.

Арий Конрад только и ждал этого. Бесшумно выскользнул из шатра, выпрямился во весь рост, вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух и торжествующе усмехнулся. Пока что всё шло, как должно.

Глава девятаяЗверь

Ливий, призванный блюсти порядок, лёг и сразу заснул богатырским сном. Принцесса, не глядя на Арефу, расстилала постель. Поскольку в шатре они спали втроём, то и места было меньше, чем у Арий Конрада с Демирой. Руку протяни и достанешь соседа.

– Тея, – тихонько окликнул Арефа, – ты всё ещё сердишься?

Принцесса села на кошму, бросила на него взгляд гневных синих глаз.

– Никогда не прощу тебе этой дерзости! – ответила она.

– Я думаю, ты притворяешься, – вздохнул юноша.

– Да что ты мнишь о себе? – вскинулась принцесса. – Как осмеливаешься так на меня смотреть? В присутствии единственной дочери Кир Кризана тебе положено держать очи долу! Молчать, пока не спросят! Вон пошёл из шатра! Я не намерена спать с тобой под одною крышей! Что застыл?! Вон отсюда!

Арефа встал, сложил пальцы левой ладони в увесистый кукиш и поднёс к носу лемурийской престолонаследницы.

– Я, – медленно проговорил он, – не холоп тебе, злая девчонка! И никуда я не пойду!

– Тогда, – прошипела принцесса, – уйду я! К Демире!

– Скатертью дорога! – Арефа лёг на свою кошму и закрылся ею с головой.

Тея Ирис ушла. И почти тотчас же вернулась.

– Арефа! – в её изменившемся голосе звучал страх. – Их шатёр пуст.

Ученик магистра откинул край кошмы. Он не спал.

– Пошли к озеру, – предположил он, но в голосе его не было уверенности. И вдруг вскочил, осенённый страшной догадкой, – о боги! – прошептал Арефа. – Неужели… – он не договорил, подошёл к принцессе и взял её за руки, – Тея, – в его голосе звучало столько тревоги, что было ясно: он не шутит, он что-то знает, и это «что-то» слишком серьёзно, – я запрещаю тебе уходить. Ты останешься здесь.

– Кто ты такой есть, что смеешь запрещать мне? – принцесса сделала попытку вырваться и уйти, но юноша схватил её за талию и притянул к себе.

– Ты никуда не пойдёшь! – повысил он голос. – Под страхом смерти…

– Да как ты смеешь?! – взвизгнула девчонка, вырываясь, но сильные руки юноши держали её крепко.

После бесплодных попыток высвободиться, гордячка сдалась, и, подпустив в голос слезу, прохныкала:

– Что здесь происходит? Почему мне нельзя уйти? Тут таится что-то страшное? Скажи мне!

– Я не могу тебе сказать, – вздохнул Арефа, – я сам до конца ни в чём не уверен. Только предполагаю… Но лучше тебе остаться здесь. Верь мне!

– Лучше здесь?! – взвизгнула принцесса. – Здесь, с тобою, дерзкий?

Она села на кошму и сказала:

– Только посмей меня тронуть!

Арефа лишь улыбнулся и лёг на свою постель, оставив юную деву кипеть от злости в одиночестве.

Демира проснулась, когда солнце уже взошло. Вроде бы выспалась, но в теле гудела маята какая-то, усталость. В голове носились обрывки сновидений: ночная прохлада, роса мочит ноги, бег навстречу последнему узенькому серпу убывающей луны, встречный ветер…

Воительница сладко зевнула, встала с кошмы и замерла, поражённая. Её ноги по щиколотку были покрыты засохшей грязью. И руки! Землёй измазаны, ногти обломаны. Охваченная паническим ужасом, она выскочила из шатра.

Дневной свет ослепил, заставил зажмуриться. Вся команда, включая Арий Конрада, мирно сидела и завтракала у костра. К кому бежать со своими страхами? Как поведать, что она лунатит и ночами бегает по лесу, когда сознание её спит? А если это начало безумия? Как страшно сходить с ума, как омерзительно быть подобием человека! И кто поможет, кому довериться в своей беде?

Арий Конрад обернулся, сверкнули желто-серым его глаза. Тонкая улыбка скользнула по бескровным губам.

– Доброе утро, Демира, – низким звучным голосом произнёс он.

Воительница стиснула зубы и, стараясь ничем не выдать своих смятений, пошла умываться к реке.

Оказывается, жили люди в этих местах! К исходу дня отряд подъехал к старому городищу. С незапамятных времён поселившись здесь и отрезанные от всего мира бурной рекой и топким болотом, люди не имели возможности вести меновую и торговлю, жили своими ремёслами, не чтя никаких богов и не опасаясь набегов и войн. На чужестранцев, попросивших их пропустить через город и дать пристанище на ночь, посмотрели без опаски, спросили, куда едут. Услышав про Ормузда и Белую пустыню, пожали плечами.

– Воля ваша. Проезжайте.

Бойкий маленький мальчишка, затесавшийся среди стражей, попросил на обратном пути привезти золочёную свистульку.

Путники вступили в город. Встречные прохожие разглядывали их, показывали пальцами. Женщины возмущённо ахали на короткую юбку Демиры. Мужчины цокали языком, поглаживали в восхищении бороды. Девки, встретившись взглядом с серыми глазами магистра, безмолвным призраком восседавшем на огромном чёрном коне, бледнели и краснели, готовые каждую минуту хлопнуться в обморок. Тётки подтрунивали над Арефой:

– Молоденький, хорошенький!

– Щёчки, будто персик!

– Эй, касатик, подари поцелуйчик!

– Пряничек ты мятный!

– Потаскухи!– цедил сквозь зубы Арефа, напуская на себя суровость, и изо всех сил стараясь не краснеть и выглядеть старше.

Демира хохотала от всей души. Ливий заигрывал с девками, желая снять подружку на ночку. Молодухи посмеивались над его шепелявостью, зубоскалили в ответ, но послать подальше беззубого толстяка не спешили. Мало было развлечений в этом городке, и толпа собиралась всё больше.

Демире никто не решился предложить скоротать ночку, видя тяжёлый меч в ножнах у стремени и острые кинжалы за поясом, но взгляды, бросаемые ей в спину, столь горячи были, что едва кирасу не расплавили. Нашлись и поклонники принцессы. Кто-то бросил на колени девушки букетик цветов, не стушевавшись перед стылым взглядом магистра. Арефе назло Тея Ирис села в седло к вожаку, а он снисходительно позволил ей это. Юный воин пришёл в бешенство, молчал, упрямо стиснув зубы, и на принцессу не глядел.

Отряд подъехал к корчме, комнаты в которой почти всегда пустовали. У магистра завалялось несколько медных монет, да Ливий достал свои ракушки. К удивлению путников, их капитала с лихвой хватило и на хороший ужин с вином, и на корм лошадям, и на три комнаты. Кроме того, хозяин обещал почистить и коней, и сапоги уставшим путникам.

Народу в корчму в тот день набилось под завязку. Многие желали посмотреть на необычное войско, направляющееся к Белой пустыне. Хозяин радовался хорошей выручке, был вежлив с гостями, подал сверх оплаты большое блюдо жаркого.

Чтобы не мозолить глаза местным мужикам, пускающим слюни, Демира после трапезы забрала принцессу и пошла спать. Следом ушёл Арий Конрад, и в зале остались Ливий с Арефой, к радости уличных девок.

Демира, измученная догадками о том, что случилось с нею прошлой ночью, не разговаривала с принцессой. А Тея Ирис домысливала, разозлило ли Арефу, что она поехала с Арий Конрадом, и видел ли он, как ей бросили из толпы цветы, и не заметила подавленного состояния своей спутницы.

Воительница дождалась, пока принцесса задремала, и пошла к магистру, решив ему всё рассказать. Измучилась, нужно было кому-то выговориться, чтоб камень на душе не лежал. А поймёт он или нет – другое дело.

Но не получилось у Демиры излить душу. Проходя по коридору, она услышали за одной из дверей пьяный женский смех, шепелявый басок Ливия, и – она сначала подумала, что ослышалась – весёлый голос Арефы. Не веря ушам своим, Демира остановилась. Развязный смех повторился, потом послышалась возня, гогот Ливия и возглас Арефы: «Полегче, дорогуша!», и снова возня. Привлечённый шумом, в коридор выглянул Арий Конрад.

– Что тут у вас? – спросил, увидев застывшую у дверей соседней комнаты Демиру.

– Да вот, – воительница коротко рассмеялась, – там Ливий, шлюхи и Арефа.

– Арефа? – переспросил магистр. – Ты уверена?

– Да ты сам послушай!

И будто нарочно, из комнаты вновь раздался пьяный бабий визг, и весёлый голос Арефы: «Какая ты милашка!»

Арий Конрад равнодушно пожал плечами и повернулся, собираясь идти к себе.

– Ты куда? – Демира схватила его за руку. – Ты оставишь всё так?

В лице магистра читалось полнейшее безразличие.

– Ну, уж нет! Эй, вы! – воительница ударила кулаком в дверь. – Отоприте!

Как и следовало ожидать, её не услышали. В комнате продолжали веселиться, заливисто хохотать и неприлично вздыхать.

– Эй! – взревела Демира и пнула дверь ногой. – Откройте! Дверь вышибу!

– Угомонись, неразумная! – попытался осадить её магистр, но воительница его не послушала. Отошла назад, примерилась…

– Уймись, неразумная! – повысил голос Арий Конрад.

Демира подскочила к двери, наддала по ней плечом, ещё раз, и, к удивлению магистра, высадила без особого труда.

Картина, представшая им, являла собою обычные будни городов Содома и Гоморры. В комнате стояли две большие кровати, и Ливий с Арефой сдвинули их вместе, устроив ложе любви. С одной стороны возлежал голый вор в обнимку с двумя тоже голыми и весьма грудастыми девками. Они наглаживали его по пузу и совали в рот виноградины. А с другой стороны разлёгся Арефа, стыдливо прикрывшийся до пупа простынкой. Для него вовсю старались две другие девицы, исполняя лесбийский танец, грубый, нелепый, но мальчишке для задора его вполне хватало.

– А, Демира! – еле ворочая языком, вымолвил разомлевший вор, узрев боевую подругу. – Ты как раз вовремя! Иди к нам!

– Прочь отсюда! – Демира сгребла с кровати чью-то одежонку и швырнула в лицо рыжей большеротой девке.

Веселье оборвалось. Арефа и Ливий застыли, вытаращив глаза, потаскушки сбились в стайку, прикрываясь под тяжёлым взглядом грозной воительницы тем, что похватать успели.

– Эй, ты что, совсем одурела, Демира? – слегка протрезвел Ливий. – Ты, праведница сраная, ума лишилась! Топай отсюда, куда солнце не заглядывает!

– Уйди, Демира, не мешай веселиться почтенным людям! – встрял Арефа.

– Что ты сказал, сопля солёная?! – Демира размахнулась и навернула мальчишке по морде. Следом плюху получил Ливий, а после был схвачен за бороду и сброшен с кровати. После воительница глянула на девок, присмотрелась к одной, схватила её за волосы и подтащила к ложу незадачливых блудников. – Открой рот! – велела она . – А не то шею сворочу!

Напуганная гулёнка послушно разинула пасть. Демира подтянула её поближе к свету, заглянула. Вся глотка и язык девицы были усыпаны белыми язвочками.

– Смотрите сюда! – велела Демира. – Вот это – сифилис-хвороба. Теперь, дурни беспортошные, одевайтесь и благодарите богов!А вы, кому сказано, прочь пошли отсюда!

Потаскушки, даже не одевшись, мигом выскочили из комнаты. Оставив Арефу и Ливия, несолоно хлебавши, Демира вышла следом.

– Кто тебя этому научил? – услышала она в спину.

– Сифилис-хворобу распознавать? – уточнила Демира, не оборачиваясь.

– Двери с петель срывать, – пояснил Арий Конрад.

– Были хорошие учителя. Повезло.

Она кивнула магистру, прощаясь, и пошла в свою комнату. Желание поговорить по душам с Последним из Сов прошло бесследно.

– Как? – воскликнул Арий Конрад. – Ты уходишь? И уходишь так?

Демира обернулась, удивлённо посмотрела на него.

– Как – так? – спросила она.

– Демира, – когда он говорил, как сейчас, с низким придыханием, её всегда охватывал трепет, – ведь пройден такой путь! Вместе! И после того, что было, ты поворачиваешься ко мне спиной, будто мы совсем чужие друг другу…

Карфаген бросил белый флаг, но, памятуя о своём обещании и его клятве, Демира не спешила его поднимать.

– Я устала за день, Конрад, – ответила она, – доброй ночи тебе, – и ушла.

Она проснулась на рассвете. Принцесса крепко спала на своей постели, а вот Демира спала не на постели! Она спала на полу, и проснулась от холода.

Демира встала, одёрнула рубашку, недоумённо оглядываясь по сторонам. Она не помнила, как ложилась спать. Простилась с магистром, зашла в свою комнату… Дальше память обрывалась.

По ногам прошёлся холодный ветер. Воительница подняла голову – и оцепенела. Кровь застыла в жилах её, и будто сердце остановилось на миг. Окно в комнате было разбито. С такой силой, что стёкла рассыпались по всему полу. Она стояла на них босыми ногами и не чувствовала боли от впившихся в ступни крошечных колючек.

Что же произошло прошлой ночью? Демира тщетно силилась вспомнить. Но обрывки воспоминаний рисовали тёмное ночное небо, запах влажной земли, стремительный бег и свист встречного ветра в ушах. И что-то ещё… Что?

Осторожно ступая по стёклам, Демира подошла к разбитому окну. Страх охватил её с новой силой, когда она увидела зацепившийся за дерево оконной рамы клок чёрной шерсти. Что же произошло во мраке этой ночи? Почему ей так страшно? Что за зверь был здесь?

Демира приподнялась на цыпочки, выглянула в окно. Битое стекло валялось и там, и на сырой земле виднелись следы больших волчьих лап. Они вели и от окна, и к окну. А значит, зверь сначала выбил окно, ворвавшись в эту комнату, а потом выскочил обратно. Но что за зверь то был? Что ему нужно?

Воительница оглядела себя. Подол её рубахи был запачкан землёй, а на ладонях засохли бурые пятна. Она подошла к висевшему над умывальником медному зеркалу и отпрянула в ужасе: всё лицо было вымазано чем-то засохшим, тёмным, похожим на кровь.

Демира принялась умываться, расплёскивая из таза воду по полу, потом трясущимися руками заплела косы. Спустилась вниз, окликнула хозяина и велела убрать с пола битое стекло. Сказала, что сильным порывом ветра распахнуло оконные створки. Потом попросила поесть.

Обычно по утрам Демира всегда была голодна, но сейчас, сидя за столом, уставленном снедью, она не чувствовала голода. Не от волнения и страха. Она не хотела есть, потому что была сыта.

Заскрипела лестница под чьими-то осторожными шагами. Арий Конрад вошёл в зал, подошёл к Демире.

– Доброе утро, – зловещая усмешка, взгляд-выстрел, – хорошо выспалась?

Воительница, не помня себя, перегнулась через стол и, вцепившись магистру в плечи, рывком подтянула к себе, пристально глядя в холодные серые глаза.

– Говори! – потребовала она. – Что ты знаешь?!

– Полно! – ледяные пальцы перехватывают запястья Демиры. – Ты, верно, одержима нечистым!

Одержима! Вот оно! Демира отшвырнула от себя Арий Конрада и опрометью выскочила из корчмы. Старый прадед обучил её когда-то этой защите. Она не забыла. И верила в её силу.

Осины росли в городище в изобилии. Демира нарезала из веточки продолговатые бусины, проколола в них дырочки. Спросила на кухне головку чеснока, разобрала на зубчики и, собрав их и кусочки осины на кожаный шнурок, надела на шею. В голове серой крыской пробежало: «Может, сразу осиновый кол – в сердце…», но воительница отогнала её. Оберег у неё теперь был. И зверь не посмеет!

Часом спустя тронулись в путь. Демира и магистр словом не обмолвились о ночных приключениях своих спутников, но разве мало болтунов было в городище? Ливий далеко плевал на огласку, а вот Арефа, мучающийся от головной боли, ловил на себе полный глубокого презрения взгляд принцессы, и молился о быстрой безболезненной смерти. Тея Ирис, как и накануне, поехала с Арий Конрадом. Демира привычно шла на полкорпуса от Инзара, а искатели большой любви волоклись сзади.

Нехорошо было воительнице. В теле ломило каждую косточку, то в жар бросало, то в холод. Ожерелье-оберег сдавило шею железными тисками, запах чеснока обжигал горло, будто Демира серой дышала, стоя над озером Аида на мосту Бесконечности. Сильно кружилась голова. Картины, проносящиеся перед её взором, были размыты, как зыбкий мираж, в груди стоял плотный комок колючей боли. То умирал зверь.

Весь день провели в пути, сделав к вечеру стоянку в лесу, на берегу озера. Воздух, чуть влажный, был свежим и вкусным, но Демире он казался кипящим и густым, как кисель. Оберег впился в шею, будто шипами, при каждом вдохе боль становилась сильнее.

Воительница помнила, что нужно владеть собою, и это почти удавалось ей. Она шутила, подтрунивала над Арефой и Ливием и молилась богам, чтобы никто не заметил боли и страха в её глазах. С ужасом ждала она ночи.

Демира надеялась, что если не Арий Конрад, так кто-то другой будет ночевать с ней. Но Ливий, Арефа и принцесса, как и всегда, ушли спать втроём в один шатёр. А магистр, как и каждую ночь, сидел у костра, погружённый в раздумия.

Взошёл на небо узкий серпик нарождающегося месяца, играя, прошёлся по светлым, свободно рассыпанным по плечам волосам Арий Конрада, окрашивая их голубым, осветил его задумчивое лицо.

Ведь Демира чувствовала, что он знает всё, но не смела подойти, отброшенная утром этим стылым взглядом и надменным голосом: «Полно!» Чего же он добивается? Зачем? Ведь это он впустил в неё зверя…

Зверь тихо выл внутри, плевался в агонии обжигающей желчью, выкручивал болью все кости. Демира судорожно вздохнула, понимая, что теряет над собой контроль и, тяжело ступая, пошла в шатёр.

Она думала, если тихо лежать, боль уйдёт. Не тут-то было. Вскормленный лунным светом, зверь ожил и заметался, прогрызая свою тесную темницу, рвался наружу. Демира хотела выскочить из шатра, кричать, звать на помощь, встала, но приступ сильной боли подкосил её. Она упала, извивалась на земле, задыхалась, тело корчили судороги, хрустели выворачиваемые суставы.

И она не видела, как в транс погружённый магистр смотрел далёким, проникающим сквозь ткань шатра взглядом на неё, наблюдал как живую плоть терзали две враждебные силы. Такой поединок не заканчивается вничью. Силовой перевес непременно должен быть. Чей же?

Опираясь ладонями о землю, Демира встала на колени. Новый приступ боли, ещё сильнее, чем все прежние, ударил её изнутри, едва не разорвав грудную клетку. Она упала вперёд, на руки, но тотчас же заставила себя подняться. Тяжело, хрипло выдохнула, поднесла к шее дрожащую руку и сильным движением сорвала оберег. Осиновые бусины и дольки чеснока на кожаной подвязке полетели в угол шатра. Демира наклонилась, подалась вперёд…

Арий Конрад сквозь ткань шатра видел, как изогнулось её тело, на глазах меняя очертания. Длинный, грациозный прыжок – и из шатра навстречу жёлтому свету нарождающегося месяца, как пущенная из тугого лука стрела, выскочила большая чёрная волчица. Осмотрелась, втянула ночной воздух изящными ноздрями, сверкнула жёлтым янтарём глаз, и бесшумными скачками унеслась в чащу.

Магистр удовлетворённо улыбнулся. В лунном свете улыбка, искажённая отсветами тёмных листьев, получилась страшной, будто оскал смерти. Он не ошибся. Он даже не рассчитывал, не ожидал, что результат будет таковым.

Большая чёрная волчица… Она превзошла все его ожидания! Он лёг у костра и стал смотреть на далёкие скопления звёзд. Взглядом победителя, избранного, которому вскоре предстоит отыскать в этой вечности свою Империю.

Чувство комфорта, неги, вернувшегося равновесия накрыло Демиру в минуты пробуждения. Тревога ушла, и умер страх в душе. Ещё не открывая глаз, девушка улыбнулась, протянула руку, чтобы коснуться своего оберега, который даровал ей такую уверенность и долгожданное успокоение. Рука скользнула по обнажённой шее в пустоту.

Страх живуч и ожил сразу.

Демира вскочила на ноги, оглядела безумным взглядом шатёр. Постель магистра, как и всегда, была пустой. В углу на земле валялось ожерелье из палочек осины и чесночных зубчиков – защита, изгонявшая суккубов, наводившая ужас на обитателей Потьмы, а здесь оказавшаяся бесполезной и слабой. Демира не стала её поднимать. Не чувствуя своего тела, вышла из шатра, пошла к озеру.

Благодатный и живописный край они проезжали. Леса, полные диковинных деревьев, трав и цветов, реки, ручьи и родники, холмы и поляны… Демиру не радовала эта красота, и, умываясь на рассвете в прохладной воде сонного озера, она видела розовые потёки, мутью расходящиеся по нему. И знала: не восходящее солнце окрасило воду в розовый цвет.

Течение унесло следы ночного пиршества, стёртого из памяти. Она смотрела на своё отражение в воде и силилась припомнить, что заставило сорвать оберег. Разум возвращал в стремительный бег, бросок, прыжок – и воспоминание о каком-то новом, остром чувстве. Оно было необыкновенным, незабываемым, будто Демира попробовала на вкус безграничную власть, будто вступила на путь, заказанный всем смертным.

Она ещё раз ополоснула бледное лицо, решительно выпрямилась и пошла к костру, где сидел в глубокой задумчивости Арий Конрад и рассеянно ворошил длинной веткой затухающие угли. Он не успел поздороваться с ней и поприветствовать это утро. Демира села рядом с ним, и, глядя в упор, негромко спросила:

– Ты что со мною сделал?

Магистр чуть заметно улыбнулся, отбросил назад светлые волосы.

– Ты до сих пор не догадалась?

Ярость охватила воительницу, но она совладала с собой. Первая скрипка в этой игре принадлежала магистру, и с этим приходилось считаться.

– Я – оборотень? – спросила напрямую Демира. – Волк, как ты?

– Ну да… – безучастно отозвался он.

Будто гром с небес прозвучал приговор. Она не человек уже, и не зверь ещё. Получудовище. Оборотень.

Путь к Солнцу закрыт для неё навсегда. Жизнь её отныне будет подчиняться строгому распорядку: днём лихорадка, ночью пир. И вечно в поисках новой жертвы.

Не спас её светлый ангел, не защитили знания солнцепоклонников. Верховный Жрец Аримана избрал её своей служительницей. И Демира приняла бы безропотно сей удел, каждому своё предначертано, но его слова, полные глубокого равнодушия к дальнейшей судьбе её, ударили так больно, что невольно слёзы подступили к горлу.

– Но… как же так случилось? – срывающимся шёпотом спросила Демира, глотая вставший в горле комок.

– Мой поцелуй, – зло усмехнулся Арий Конрад и сухо добавил, – ты что же себе возомнила? Целоваться с Верховным Жрецом Аримана и не понести за это никаких последствий? За всё нужно платить! Каждый шаг зачтён! А дерзкие платят вдвойне!

Демира старалась держать себя в руках, но осознание того, что она проклята и обречена, что это – крест её, рок её, придавило свинцовой тоской и невыразимым отчаянием.

Она плакала беззвучно, не опуская головы и не вытирая слёз. Арий Конрад безучастно смотрел на неё, потом презрительная гримаса исказила его лицо.

– Довольно! – магистр встал, оглядел её, скривился. – Ты, жалкая смертная тля, одарена правом жить двумя жизнями одновременно! – процедил он. – Тебе дана власть хищника, могущество полуночных обитателей, тайны мрака, сила двадцати восьми лун! Ты не достойна владеть такими знаниями, но теперь уже поздно!

– И я навсегда… – Демира не смогла договорить.

– Отчего же? – в голосе Арий Конрада прозвучала безграничная жалость к ней, слабой, неразумной, не принимающей благоговейно бесценный дар Посвящённых. – Вступи в связь с себе подобным, и когда ваши тела сольются в экстазе любовной бури, – эти слова он произнёс с издёвкой, – высшие силы оставят и тебя, и его. Только где ж найти тебе того, кто за твою любовь добровольно отречётся от свободы и власти?

Обречена. Выхода нет. Демира подняла голову и посмотрела сквозь пелену слёз в пронзительную голубизну неба. Маленькие кудрявые облака, похожие на детские лица, проносились в лазурной вышине, и, казалось, смеялись над ней. «И не жди иного! – звенел хрустальным колокольчиком их смех. – Бесполезно!»

Что ж, Арий Конрад сполна отплатил ей за то, что невольно будила смуту, становилась помехой на Пути… Оборотень. Полуночница. Никому не нужная тень среди людей. Возможно ли править королевством так? Тайна её раскроется однажды, и какому народу нужна такая королева? Что ждёт её? Будущего нет.

И лишь солнце, поднявшись на небосклон из-за леса, пожалело заблудшую в паутине мрака дщерь свою. Ласково, как матушка, поцеловало золотым лучом в макушку, меж змеек тёмных кос.

Глава десятаяМагия и меч

А в другом шатре Арефа раскладывал в изголовье спящей принцессы веточки незабудки, колокольчиков и купавок, которые собрал, проснувшись ещё до рассвета. Ливий, лежал, опершись на руку, и с интересом смотрел на него.

– Я садовником родился, не на шутку рассердился… – пошепелявил он, – нагородил тут цветник!

– Ладно ли? – ответил Арефа, уложив последний цветок и любуясь спокойным личиком витающей в сновидениях девушки.

– Чё ж не ладно-то? – согласился вор. – Проснётся – обрадуется.

Юноша поправил укрывающую принцессу кошму и вышел из шатра. Ливий следом пошёл.

У костра возилась проплакавшаяся Демира, ставила на огонь котелок с водой. Ливий махнул ей рукой и пошёл с Арефой к озеру.

– Слышь ты, кочеток молодой, не вздумай соблазнить девку, – шумно плескаясь, заявил он, – до входа в галереи Ормузда она должна оставаться невинной.

Арефа резко обернулся. Глаза его сузились, руки сжались в кулаки.

– Я ему её не отдам! – бледнея, процедил он. – Если нужно будет, я заступлю ему дорогу с мечом в руке!

– Не дури! – усмехнулся Ливий. – Горячий какой! Только кровавых разборок не хватало нам на входе в несметные богатства! Тут помозговать надо. Возьми Демиру в союзницы. Ей чертовски не хочется, чтоб Курт лишил невинности твою принцессу.

– Демира… да, – остывая, произнёс Арефа, – поговорю с ней.

– А ты станешь королём Лемурии, – предсказал вор.

– Королём? – не понял юноша.

– Ну да! Она же принцесса! Если ты её… того… ты будешь королём, – пояснил Ливий.

– Да какой из меня король? – фыркнул Арефа.

– А никакой, – согласился, приглаживая мокрые волосы, вор, – но трудись и научишься.

Возвращаясь обратно, встретили Тею Ирис. Вид у неё был загадочный, она с интересом взглянула в глаза Арефы, но тот успел натянуть на лицо маску равнодушия. Озадаченная принцесса выждала момент за утренней трапезой, чтобы шепнуть Демире:

– Арефа мне всё ложе цветами устелил… А сам и не глядит на меня, будто и не он вовсе.

Раздавленная приговором Арий Конрада, Демира всё же нашла в себе силу улыбнуться. Украдкой взглянула на ученика магистра. Тот с невинным видом прихлёбывал чай.

– Прежде никто не осмелился бы положить цветы мне на подушку, – тихо добавила принцесса.

– Влюбился в тебя Арефа, – шёпотом отозвалась воительница.

– Охальник, дерзкий наглец, осмелился поцеловать меня! – прошипела Тея Ирис в самое ухо Демире.

– А ты поцелуй его тоже, – предложила она в ответ, – вот и будете квиты.

– Да ты что, ополоумела?! – взвилась принцесса.

– Тихо ты! – шикнула на неё воительница. – Я так оглохну!

– О чём это шепчутся мои девки красные? – игриво спросил Ливий.

– Наши девки красные, – поправил его Арий Конрад.

Вид у него был умиротворённый, благостный даже. Верховный Жрец Аримана был как медаль, и сейчас ему вздумалось повернуться светлой своей стороной. Будто и не он обрекал Демиру в рассветный час на вечную жажду и скитания в ночном мраке. Тихая нежная улыбка, взгляд из-под полуопущенных ресниц… Контраст с его обликом на рассвете и теперешним был настолько разителен, что Демире тошно стало от его двуличия.

– День нынешний каким будет? – спросил магистра Ливий.

– Нескучным, – отозвался Арий Конрад, – нам должно будет выстоять в битве с гелионами – воинами-пограничниками владений Ормузда. Выстоим – день грядущий уже на его земле встречать будем. Лют будет бой. Но помимо луча света – острого, как голодающего зубы, как умирающего взгляд, владеет гелион и другим оружием – страхом моим и вашим. Убейте в себе страх пред Светлым Стражем, и повержен будет гелион.

– Много ли их? – спросил Ливий.

– Пятеро. Пента – число Ормузда. Смертные в миру пентаграммой ограждают себя от сил Тьмы.

– Нас пятеро тоже, – кивнула Демира, – силы равны.

– Мессир, но Тея?.. – встрепенулся Арефа.

– Не воин, – согласно кивнул магистр, – мы спрячем принцессу в лесочке, на нашей территории.

Далее молчали. Все мысли о грядущей битве были. Быстро собрались в путь и, когда садились на коней, Арий Конрад подозвал к себе Демиру и сказал негромко, чтобы не слышали остальные:

– Ты владеешь тайной силой. Помни.

– Нелегко забыть о том! – горько усмехнулась она.

– Ты сумеешь управлять той силой, – добавил магистр, – она послушна тебе будет и пошлёт победу в битве грядущей.

– Мы главенствовать в бою будем, – догадалась Демира, – а остальные, что же? Солдаты, пешки?

– Но метят в ферзи, и станут ими, возможно, – закончил Арий Конрад.

Гелионы. Воины-пограничники Ангела Света. Великаны-полубоги, на две головы выше Последнего из Сов. Оружие – ослепительный луч света и другое – страх твой.

И сходились когда в сечи лютой, помнила про то Демира. И старалась не смотреть в глаза светлому воину, чтобы испепеляющий страх не проник в душу её.

А свет был ярок и силён настолько, что казался зыбким и колеблющимся, будто в мареве бились они. Свет – это Солнце. Солнце – это Жизнь. Жизнь – это Истина. А Истина – есть Свет. Круг замкнулся. Круг – Солнце.

И она, дитя света, любви и тепла, последняя солнцепоклонница, чуть не сложила голову в битве той. Не было ожесточения в сердце Демиры, не стремился дух её выбить право своё на жизнь, не дралась она с таким отчаянием и яростью, как Ливий и Арефа, что стояли спина к спине, будто братья единородные. И сильно теснил её противник, уже трубил победу, уже видела воительница торжествующую улыбку на золотом лице гелиона. И почти не осталось сил отражать атаки белого луча, когда шевельнулся в ней, почуяв близкую гибель, Зверь. «Не торопи свой смертный час!» – провыл Зверь, царапая её когтями. И тогда Демира выпустила его и сумела править высшим даром наитемнейшего Князя.

Она распрямила плечи, резко прянула вперёд, и перед ликом Воина Света, чьё чело источало сияние, а волосы пылали, будто погребальный костёр, и руки, луч смерти сжимающие, шестопалыми были, предстал демон. Сила Тьмы, поселившись в Демире, наделила её чёрными крылами, мощью и статью, зорким взглядом волчицы и быстротой полночного хищника. И светлый воин отступил на миг, и Свет его гаснуть стал, Тьмою её теснимый.

А рядом с подобным ей демоном бились двое светлых. И демон тот, с глазами волка и власами светлыми, уже одолел одного, посвящённого Ормузду.

И видя гибель Светом крещёного и бесстрашие человека, что бился с ним, страха не ведая, яростью пылая, словно власа его огненно-рыжие от Света испепеляющего хранили его, пал другой воин. Но светлый, что с юношей бился, спиной к спине с рыжеволосым, огнём мести горя, сумел ударить дерзкого соперника своего. И пала на траву безрассудная юность, гордыню вместе с кровью выплёскивая. Рыжеволосый прыжком бросился, и в крике боли и ярости за сгубленную жизнь отсёк широким взмахом меча главу с волосами горящими.

А демоны с главенствующими воинами бились. И стоя на краю, светлые и тёмные в битве последней себя на алтарь жизни выкладывали. Мерцал теснимый Тьмою Свет. Таяла Тьма, Светом сжигаемая. И велика была сила Мрака, верноподданным Аримана данная. И демон-женщина поразила врага своего, но, возносясь к Свету, успел он в последней искре жизни ударить её острым лучом. Успел, когда другой демон ударом меча вознёс к Свету последнего из гелионов.

Пришлось возвращаться назад. В тот лес, у речной протоки, где оставили грызущую ногти в бесконечном ожидании принцессу. Дать длинный привал своему раненому войску на территории врага Арий Конрад не рискнул.

А дела Арефы и Демиры были плохи. Огненный луч пробил насквозь грудь, но если юноше удар пришёлся под ключицей, то Демире в полпальца не достало до сердца. Чудо, что она осталась в живых.

Трижды садилось солнце, трижды восходила луна. Тенью, призраком метался Арий Конрад от одра своего приёмного сына до ложа девушки, из Света в Мрак его силой обращённой. Рыдала в их изголовье подстреленной лебёдушкой принцесса.

Лишь Ливий, вверив всецело судьбы раненых во власть магистра, держался спокойно. Помня о продолжении пути, он ловил рыбу и коптил её в дыму костра. Запасы были на исходе, и он старался успеть заготовить побольше еды. Магрибский вор испытаний судьбой не страшился и никаким трудом не гнушался. Конечно, работать – не воровать, но когда украсть нечего, то и потрудишься, не переломишься.

Ливий разыскивал в лесу орехи, выкапывал корни топинамбура и не ленился собирать ягоды. Его помощь была неоценима для неусыпно дежуривших подле раненых магистра и верной его помощницы принцессы. Царская дочка за эти дни научилась разбираться в травах, варить зелья, делать перевязки.

К исходу четвёртого дня состояние Арефы обозначилось к поправке, а пред Демирой, напротив, медленно раскрывались Врата Вечности. Богиня смерти Геката незримо стояла в её изголовье, ожидая мига, когда прощальным поцелуем проводит в путь отлетающую в царство Аида душу храброй воительницы.

– Усталость, ненависть и боль, – шептали белые губы богини, и чёрные змеи, замерев на её голове, внимали шёпоту, – безумие, тёмный страх оставь в мире этом, глупом и жестоком. Иди со мной… Ждёт покой тебя и вечность там, высоко…– и склонялась над бескровным лицом Демиры, дыша холодом смерти.

– Жизнь – не звук, чтоб обрывать! – тяжёлая рука магистра легла на костлявое плечо богини. – Дай ей шанс!

– Её время истекло! Пора! – Геката сбросила его руку.

– Не торопи её смертный час! – Арий Конрад шагнул наперерез и стал между посланницей Ада и умирающей Демирой.

Пустые глазницы разгневанной богини метнули молнии, угрожающе зашевелились чёрные змеи на голове, распрямились, с шипением вытягивая головы.

– Прочь, Аллард! Ты не бессмертен ещё, дабы мешаться в волю богов! – костлявый палец упёрся в грудь магистра.

– Геката! – Арий Конрад пал на колени у чёрного шлейфа богини. – Именем Аримана заклинаю тебя: дай ей шанс! За силы Тьмы билась она, и дать погибнуть ей несправедливо! Она продолжить путь должна и в галереи Ормузда войти.

– Её час пробил, – неумолимо отвечала богиня смерти.

– Геката! Возьми моё сердце, возьми мою душу! – Арий Конрад приподнял край её чёрной одежды, коснулся губами и приложил ко лбу.

Коленопреклонённый облик гордого Жреца Аримана стронул каменную глыбу сердца богини.

– Да будет так, – величественно произнесла она, – за три века, что верой и правдой служил ты, Аллард, Князю Тьмы, я дам ей шанс. Сумей вдохнуть в неё жизнь, поделись с ней силой своей, и она будет с тобой. Но от смерти не уйти, помни! Сама жизнь крылья сложит однажды!

И исчезла неумолимая Геката, в мрачный Аид вернулась. Не теряя впустую времени, Арий Конрад подошёл к распростёртой на травяной постели Демире. Сквозная рана от луча гелиона так и не затянулась за почти четыре дня. Ни целебные настои, ни тугие перевязки не могли остановить кровотечение. Оно было слабым, но непрерывным, капля по капле вытекала из тела Демиры жизнь, и не возродить было в ней угасший огонь.

«Поделись с ней силою своей, и она будет с тобой». Арий Конрад опустился на колени перед смертным одром воительницы. Поделиться с ней силой своей – отдать часть себя значило. И немалую часть. И может не хватить части той в финальной битве с Ангелами Света. Но финальной битве ещё быть, а Демира умирала сейчас.

Магистр откинул кошму, закрывающую её обнажённое тело. Бледное, обескровленное, оно казалось уже телом мертвеца. Чёрная с синим татуировка, кельтскими узорами покрывающая её грудь, смотрелась особенно тёмной и резкой. Он держал однажды её жизнь в своих руках, отнимал от смерти. Не тогда ли, когда впервые пальцы коснулись шёлковой кожи, меняя повязки на ранах, родилось в нём то самое, огромное, всеохватывающее, поднявшееся лавиной и накрывшее с головой? Нет, оно случилось раньше. Тогда, когда тёплые нежные руки бережно приподнимали волчью голову, удобно укладывая на мягкий войлок.

Арий Конрад замер, затаил дыхание, вслушиваясь в себя, раскрывая двери в иные измерения, собирая замершие на дне души бури, потаённые силы. Видно было сквозь одежды, как жёлто-зелёными дымками змеились, метались они внутри него, как сплелись в единый светящийся шар, как бился он, набирая мощь, как выгнулась вперёд его грудь. И поток огня стремительно вырвался из его тела и вошёл в Демиру, подбросив её на постели. Сначала шар светился внутри неё, потом стал гаснуть, медленно таять. Магистр не видел завершения метаморфозы. Силы оставили его, и он упал навзничь на неподвижное тело воительницы.

Арефу привела в чувство сильная жажда. Юноша открыл глаза, скользнул вокруг туманным взглядом. Он лежал в шатре на травяной постели, подле стояли наспех вырезанные деревянные кружки с каким-то питьём. Саднило под стянутой повязками ключицей, но, морщась от боли, Арефа нашёл в себе силы дотянуться до посудины и осушил её до дна. Он знал, какие силы придают эти травы, сваренные рукою магистра.

И точно, спустя время он почувствовал, что сможет даже встать. Но он был раздет, разве только прикрыться кошмой, чтобы выйти. Арефа помнил, как поразил его луч гелиона и понимал, что скоро от таких ран не оправляются. А значит, кто-то несколько дней боролся за его жизнь, менял ему повязки, кто-то оставил для него эти отвары. Значит, друзья его живы, и они рядом.

Вторую кружку юноша пил медленно, вслушиваясь в силу, наполняющую его тело с каждым глотком. За стеной шатра было тихо. Но вот послышались шаги, которые он узнал безошибочно, как любой мужчина способен угадать походку возлюбленной. Он торопливо отставил кружку с недопитым взваром, лёг, натянул до подбородка кошму и закрыл глаза, притворившись, что спит.

В шатёр, напевая песенку, вошла принцесса. Арефа чуть приоткрыл глаза и стал наблюдать за нею сквозь ресницы. Девушка была бледна, личико осунулось, глаза уставшие, длинные вьющиеся волосы небрежно причёсаны, стянуты на затылке кожаным шнурком. Бросив беглый взгляд на раненого, она не заметила пустых кружек и занялась приготовлением свежих повязок.

Принцесса принесла с собой полоски ткани, белый порошок в узорной стеклянной склянке и свежие мясистые листья. Деловито сопя, порубила их ножом в тягучую кашу, положила на полотно, присыпала поверх порошком и подошла к Арефе.

Сердце юноши в волнении колотилось так сильно, что казалось, его стук слышим снаружи. Арефа старался не выдать себя, дышать медленно и ровно. Принцесса присела на край постели, откинула кошму, сняла повязку с его груди и положила свежую. Чувствуя лёгкие прикосновения её пальчиков, Арефа шевельнуться боялся. У него даже пот на висках выступил. Интерес подстёгивал его лежать смирно. Неужели она всего лишь закончит перевязку и просто так уйдёт? Нет, девушка уходить не спешила. Заботливо прикрыла его, поправила растрёпанные, упавшие на лоб кудри, тихонько, чуть касаясь рукою, погладила по волосам.

Арефа резко выбросил из-под кошмы руку, обхватил стан принцессы и, притянув её к себе, жадным поцелуем впился в её уста. Как и тогда, девчонка дёрнулась от неожиданности, хотела кричать, ругаться. Разомкнула губы, и вот он, миг единения, слияния, гармонии – словно звенья одной цепи, частицы пентаграммы на магической шкатулке, их губы соединились вместе. Тея Ирис рванулась, довольно ощутимо надавила на его плечо, как раз рядом с раной. Арефа был вынужден отпустить её, простонав: «Больно же!»

– Блудник! – взвизгнула оскорблённая принцесса. – Гнусный негодяй, лиходей, обманщик! – она размахнулась и хотела влепить ему пощёчину, но Арефа ловко перехватил одной рукой оба её тонких запястья.

Все краски стыда, злости и уязвлённого самолюбия пылали на лице царской дочери. Извиваясь, как разозлённая змея, она тщетно пыталась высвободиться из крепких объятий, но Арефа и не думал её отпускать. С улыбкой произнёс:

– Я бесконечно благодарен тебе за заботу. Я никогда не забуду, как ты возродила меня к жизни. Тея! – повысил он голос. – Угомонись, бешеная! Рана болит! Сама же врачевала!

Принцесса перестала вырываться и, сверкая полным ярости взглядом, заявила:

– Знаешь, что с тобою бы сделали воины Кир Кризана за покусительство на мою честь?

– И что же? – поинтересовался Арефа.

– Тебе отрезали бы всё твоё добро! И зажарив, подали бы мне на обед!

– И ты стала бы есть? – удивился он.

– Да! А тебя бы смотреть заставили!

– Ну и обычаи при дворе твоего отца!– искренне изумился Арефа, ослабляя тиски объятий.

– Потому что так должно наказывать виновного в покусительстве на честь царской дочери!

– Да какое покусительство? – недоумённо взметнулись вверх красиво очерченные брови юноши. – Просто поцеловались.

– Дерзость неслыханная!– продолжала кипеть принцесса.– А обман!.. Какой подлый обман! Ведь я думала, ты хвор, а ты!… Да чтоб ты сдох! – пожелала она от всего сердца. – Лиходей! Прикинулся хворым и хотел склонить меня к блуду! Меня! Дочь царя Лемурии! Ты, пёс безродный!

– Угомонись, бешеная, – вздохнул Арефа, – голова от тебя заболела! Дай мне чего-нибудь поесть. Я голоден.

Арий Конрад был в отчаянии. Он сделал всё, что было в его силах. Он отдал ей почти всего себя, сил в нём осталось ровно столько, чтобы поддержать дух на ладан дышащего, а магистр Ордена Сов был дюжим воином. Время его стремительно уходило, нужно было восстанавливать силы, а он сидел у её ложа и безудержно, беззвучно рыдал.

Он, как вступил в отрочество, так доселе не ведал слёз, и теперь в нём будто прорвалась плотина, и человеческая сущность выплеснулась наружу неудержимым потоком. Он смотрел на Демиру, в которой угасали оставшиеся искры жизни, и с ужасом ждал возвращения Гекаты, должной по праву сорвать с её губ прощальный поцелуй. Но богиня медлила возвернуться, и испить последний глоток жизни с уст воительницы, а дыхание девушки становилось всё слабее, и так же слабел с каждым мигом у ложа её магистр. И когда он утратил всякую надежду, и, стремясь опередить Гекату, наклонился, чтобы поцеловать Демиру, она судорожно вздохнула и открыла глаза.

Ливий пребывал в недоумении. Как же так: поставил на огонь тушить коренья, отошёл на два шага травы-душицы для чая нарвать, вернулся – нет котелка. Куда делся? Сам убежал? Ноги кто котелку приделал? Взял кто поесть? Да ну… Солнце уже село, кто же ночью ест? Зверь какой лесной сожрал?

Так или нет, ищи-свищи котелок. Плакал ужин. Но жальче всего котелок. В чём еду теперь варить? В шлеме Арефином, что ли?

От печальных размышлений домовитого хозяина отвлекли тихие голоса из шатра. Ах, вот как? Покойничек, стало быть, воскрес уже? Ливий подкрался к шатру и заглянул внутрь.

Арефа, прикрывшись до пояса кошмой, сидел на постели. Поодаль стоял почти пустой котелок. Сожрал, как есть всё сожрал один! Вот глотка бездонная, куда только влезло?

Царская дочь, наученная горьким опытом, сидела от него на расстоянии, большем, чем вытянутая рука, и внимательно слушала.

– Мессир приукрашивает, – говорил Арефа, – никакой я не скальд. Так, слагаю немного…

– А я говорю, прочти! – потребовала принцесса.

– Это песенка. Её петь надо, – объяснил Арефа.

– Так пой же! – велела своенравная девчонка.

Ливий оторвал грустный взгляд от выеденного котелка и устремил его на Арефу, не особо, впрочем, ожидая дивного пения. И юноша, краснея, пропел:

– Там, высоко, свет свой даря,

Светит с небес чародейка-луна,

Хочу я в ладони свет тот собрать…

– Рот закрывай и ложись-ка ты спать! – прошепелявил, не сдержавшись вор, и тут же задёрнул полог шатра.

– Дурак! – ругнул его Арефа и допел строфу. – О, как бы хотелось мне птицей летать!

– Продолжай! – принцесса повелительно взмахнула изящной рукой.

Юноша глубоко вздохнул и, вкладывая в исполнение всю пылкость и страсть, спел припев:

– Мне бы кисть и папирус,

Рисовать Тею Ирис,

Дивный цвет её глаз передать…

– Да хватит уже, балаболка, болтать! – провыл за шатром Ливий.

– Ну, погоди, толстый! – Арефа, совсем забыв, что на нём нет одежды, вскочил на ноги.

Кошма упала, принцесса душераздирающе взвизгнула и драпанула прочь из шатра.

Арий Конрад бросился к Демире, не скрывая радости и не стыдясь своих слёз. Приподнял её, поднёс к губам кружку своего целебного отвара, и она, так же, как и Арефа, выпила всю, до дна.

– Где я? – тихо спросила воительница. – Я помню битву…

– Ты здесь, Демира, – Арий Конрад обнял её, – здесь, со мною. Ты использовала шанс, ты сумела! Силы Ада! Демира! – его руки гладили её волосы, обнажённые плечи, а разум не смел поверить в чудо её воскресения.

Силы постепенно возвращались в израненное тело воительницы, закрылась рана, а магистр, напротив, слабел. Его лицо было совсем бледно, пот выступил на шее и висках, но он не мог оставить её сейчас, не мог уйти, вот только обретя свою утраченную драгоценность.

– Ты ранена, Демира, – говорил Арий Конрад, – и Арефа. Мы стали на привал, пока вы не окрепнете. Потом двинемся дальше. Пограничный отряд гелионов разбит, и путь нам первое время будет свободен.

Горячие капли дождя упали на руку девушки. Демира недоумённо взглянула на них, подняла голову и встретилась взглядом с магистром.

– Ты… плачешь? – выдохнула она, не веря в увиденное.

– Она хотела забрать тебя, – ответил Арий Конрад,– в её власти жизнь и смерть, но я не позволил. И вот ты со мною. И ныне она над тобой не властна.

– Она? – не могла понять Демира. – Кто – она?

– Геката. Богиня смерти. Стояла вот здесь, в твоём изголовье… Выпей ещё отвара, Демира. Пей, и ты быстро поправишься.

Воительница отпила половину и отстранила его руку.

– Ты выпей тоже, Конрад. Ты бледен, тебя лихорадит. Ну, пей же! – и магистр, чуть поколебавшись, допил зелье.

– Не тревожься за меня, – Демира протянула руку и положила её на плечо Арий Конрада, – я смертная и однажды мой путь будет завершён. Мы разными дорогами идём, Конрад. Ты – к бессмертию.

Она подняла руку, отёрла слёзы с лица магистра. Что-то кольнуло её ладонь, Демира разжала руку и увидела с полдесятка маленьких алмазов, прозрачных, чистейших, безукоризненной огранки.

– Конрад… – у неё перехватило дыхание.

Магистр взглянул на алмазы в её руке, потом ей в глаза. Они прочли одинаковый шифр во взгляде друг друга и, будто ураган бросил их в объятия, заставив забыть о целях, гордости и клятвах. Порыв их душ и тел был столь стремителен, что они упали на травяное ложе, потеряв равновесие.

Замерла ночь. Затаили дыхание звёзды. Притушил, ослабил свой свет серп рождающейся луны. Сосны мрачными суровыми стражами сгрудились, охраняя ложе Верховного Жреца Аримана и его возлюбленной. Вышли из-за корней деревьев и стали неподвижно тролли, спустились на крышу шатра гаргульи. Скопление фантомов Тьмы столь велико было, что вспышки энергии зла белыми молниями вспарывали ночную мглу. В восхищении и трепете ожидали духи мига падения Верховного и сигнала, которым Ариман призовёт их свершить суд и покарать отступника.

Хриплый шёпот, сдавленный стон, порыв ветра в кронах деревьев, сгущающийся мрак. Какие-то силы ещё хранят дух магистра. Растратив на воскресение Демиры всего себя почти, он обнимает её так крепко, что ей трудно дышать.

День, Свет, бег убыстряется. Его тело, выгнувшись, принимает облик демона. Жёлтые глаза блестят в темноте, длинные чёрные когти, одним ударом способные перебить шею и разорвать сонную артерию, осторожно распутывают её косы, и каскад чёрных волос падает на грудь Демиры.

Тьма, Смерть перекликаются. Арий Конрад вновь принимает человеческий облик. Тяжёлое дыхание рвёт его грудь, сжимает болью. Он сбрасывает стесняющие его одежды и снова сжимает девушку в объятиях. Его всегда холодные руки теперь горячи настолько, что почти обжигают. Демира не чувствует их огня. Она готова на костёр взойти ради одной этой ночи.

Запах смятых травяных стеблей наполняет темноту. Жар, бред, пытка надеждою. Его рука властным сильным движением ложится меж её упругих белых бёдер, и она, подобно тугому бутону, медленно раскрывается ему навстречу. Казнь и прощение. Твёрдая ладонь приподнимает её стан, он готов овладеть ею жадно и слепо, как зверь. Он и есть зверь. Хриплое рычание, крик, перерастающий в тоскливый, леденящий душу вой.

– Нет! Я не могу, Демира! Я поверенный Аримана, и я не вправе!!!

Его тело изгибается, мгновенно меняя очертания. Огромный серый волк прыжком перемахивает через раскинувшуюся на травяном ложе земную девушку и выскакивает из шатра, сливаясь с породившим его Мраком.

Глава одиннадцатаяПосвящённая

Демира не чувствовала горечи разочарования. Она просто поверить не успела, что может стать женщиной Последнего из Сов. Всё произошло быстро: объятия, любовный водоворот, страстное желание сквозь терзающую душу боль. Она благодарна была магистру за то, что сумел удержаться на крутом берегу, не сорваться в пропасть. Быть причиной его разбившейся мечты Демира не хотела. Она была счастлива и так, зная главное: Арий Конрад её любит. Пусть он никогда не говорил ей про то, пусть никогда им не быть вместе, она и не питала иллюзорных надежд.

Слишком разными они были, жители разных миров. Заполучить любовь магистра – это было много. Бросить этот хладный чистый разум в пучину такого соблазна, ещё миг, всего один миг, и он не устоял бы. И что стало бы с этим падшим Ангелом Тьмы?

Демира внутренне содрогнулась, представив себе всю глубину его падения. А его слёзы, что стали огранёнными алмазами?

Воительница провела рукой по обнажённому телу. Рана уже не кровоточила, закрылась. Она чувствовала, как растекается животворным потоком сила, данная Арий Конрадом, но ей недоставало знаний управлять той силой.

Она дремала в рассветных сумерках, когда он вернулся. Тяжело ступая, он вошёл в шатёр, голубая дымка змеилась над головой, аурой окутывала тело. Арий Конрад опустился на колени и тронул за плечо спящую Демиру.

– Звезда моя полуночная! – коснулся рукой, запачканной кровью и землёй, её волос, погладил.

Девушка встрепенулась и открыла глаза.

– Ты возродил меня, – тихо сказала она, увидев магистра, – я слышу: силы возвращаются ко мне.

– Я дал тебе мощь и власть, знание тайн трёх веков, право хождения в иные миры, проговорил звучным низким голосом Арий Конрад,– ветры, огонь, вода и земля – четыре стихии в нужде придут на помощь. Волки, крысы и нетопыри будут подчиняться тебе. Духи Тьмы станут почтительны к тебе. А сила, что была в тебе прежде и так пугала, привычна и послушна тебе будет.

– Я только чувствую, что оправляюсь от ран, – тихо возразила Демира, – ничего более. Я прежняя.

– О, нет! – усмехнулся магистр, наклонился, взял свою одежду. – Ты другая. В нужный час силы, живущие в тебе, пробудятся, и ты примешь власть над ними. А сейчас тебе нужно отдохнуть.

– Я голодна, – сказала Демира, – и это не тот голод, который можно утолить вином и хлебом.

– Но сейчас утро, – возразил Арий Конрад, – охотятся ночью. Твой голод есть ни что иное, как нетерпение новопосвящённой. Будь благоразумна. Отдыхай. У нас осталось мало времени, Белая Пустыня Яхтан ждёт нас, и промедление может быть губительно. Я дам тебе час на отдых, и мы двинемся в путь.

Демира не стала возражать и легла, а магистр оделся, вышел из шатра и пошёл к костру, подле которого уже возились Ливий и Арефа. Магрибский вор был не в духе, и Арий Конраду пришлось испытать это на себе.

– А потише трахаться нельзя было? – поинтересовался Ливий. – Вой, скрежет, уханье, аханье, свист! Если ты такое будешь каждую ночь вытворять, никакая баба с тобою долго не протянет!

– То, что ты услышал – не есть то, что ты подумал, – равнодушно отозвался Арий Конрад, садясь у костра.

– Давай, расскажи, что ты с ней всю ночь в шахматы играл! – не отступал вор. –

Я никак в толк не возьму, она тебе нужна или не нужна? Если не нужна, так и не морочь голову, оставь для добрых людей, не один на свете живёшь!

– Не нужна, – спокойно отозвался магистр, – для плотских утех не нужна. Демира важна для меня, как воин и союзник для достижения Цели.

– Не пойму я тебя, Курт, – вздохнул Ливий, – и сам не ам, и нам не дам…

– Я тебе препятствий к Демире не чиню, – тон магистра был всё так же спокоен, – воля твоя свободна, как, впрочем, и её воля. Ближайшее любовное приключение, что ожидает меня, (надеюсь, оно первое и последнее, слишком глупо тратить столько энергии на такие глупости), это принцесса Тея…

При этих его словах Арефа вздрогнул и теперь смотрел на учителя с неприкрытой враждебностью. Перехватив его взгляд, Арий Конрад пожал плечами.

– У меня нет к ней ни влечения, ни интереса. Но всё пройдёт, как прописано в священных книгах.

Арефа сумел сдержать себя, и ничего не сказал, но его взгляды были красноречивее слов. Ливий подбросил ещё веток в костёр, выпрямился и, подойдя к магистру, потряс растопыренной пятернёй у него перед носом.

– Цееель! Пууууть! – зло передразнил он. – Ты только об этом и думаешь! О! – он постучал кулаком по его голове. – Здравствуй, дерево, дай поцелую! Бревно тёсаное! Ну, ничего человеческого! Ну, дубина! Тьфу! – и плюнув себе под ноги, сел у костра.

Арий Конрад равнодушно оглядел его и спокойно спросил:

– Ты любишь её?

– Кого?– опешил Ливий.

– Демиру, – пояснил магистр.

– Демиру? – магрибский вор выглядел озадаченно. – Ну я в общем, это…я вообще никого не люблю… Я деньги люблю… Но Демира… Да любой бы счастлив до жопы был, если бы она к кому так, как к тебе!

– Ты был бы счастлив? – уточнил Арий Конрад, насмешливо приподнимая бровь.

– Я-то? Ну да! Ну, конечно! Был бы, наверно…. – неуверенно закончил Ливий, – только она ко мне никогда так, как к тебе! А ты! Ты, как столб! Деревянный и безмозглый! Только собакам и ссать!

Арефа неожиданно взорвался коротким визгливым смешком. Арий Конрад бросил на него пронзительный взгляд, и юноша сразу умолк.

– Откуда ты знаешь Демиру? – спросил магистр. – Где сходились ваши дороги?

– Тогда она не была обучена искусству войны, – Ливий налил воды в котелок и, пристроив его на огонь, сел поудобнее, чтобы вести свой рассказ, – это было не то пять…не то шесть…лет назад…Он посчитал по пальцам, – шесть, – объявил Ливий, – Демира встретила двадцать первую свою весну. Её род уничтожили, всех, от мала до велика, и огню предали деревню. Так покарал за своеволие последних солнцепоклонников Аль Магруф, мешало ему гордое племя на земле Киммерии.

Демира одна осталась в живых, потому что была красива, а визирь любил красивых женщин. Были ещё полонянки, но не приглянулись Аль Магруфу, и солдаты, натешившись ими, рубили головы, вспарывали животы. Она всё видела. И как раненых добивали, и как детей бросали в огонь. А когда привели её на ложе визиря, чуть не перерезала ему горло пряжкой от сапога, самую малость не успела. Просто глупые Боги уберегли мерзавца и сохранили ему жизнь.

Визирь был в ярости, Демиру отдали солдатам, а после высекли плетьми на дворцовой площади и оставили так до утра, в назиданье непокорным. Той ночью я пробрался во дворец, чтобы украсть алмазный венец Аль Магруфа. Я знал, в какой зале он лежит на пурпурном алтаре. Но обратно мне пришлось уходить другой дорогой, и тогда-то я и увидел её. Она была слаба, истекала кровью, умирала от ран. Мне не была бы сподрукой, а только помехой в пути, хлопот добавляла бы. Не знаю, зачем взял её с собой, просто пожалел, и взял. Демира, когда раны зажили и силы вернулись, трудно переживала гибель племени. Она, как и ты – последняя из рода… – Ливий подбросил ещё веток в костёр. – Вместе мы прожили с нею всю зиму, пять месяцев. Переезжали из города в город вдоль границы Лемурии и Киммерии, я занимался своим ремеслом. Правда, алмазный венец визиря Аль Магруфа кормил нас долго, но никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра. Демира в скорби своей, и боли одиночества тянулась ко мне, грелась подле. Мне хорошо с ней было.

Я обучал её воинскому ремеслу, тому, что умею. Но ей было мало моих знаний, и, когда она получила всё, что я знал, она оставила меня. Я не жалел, так и должно было случиться. Мне странно жить с бабой долго, даже с такой бабой, как Демира. Я привык к свободе. Ну, и Демира тоже привыкла.

– Так и чего ты мне её сватаешь? – усмехнулся Арий Конрад. – Она мне прискучит уже через месяц, и ничего, кроме досады, вызывать не будет. Жизнь станет пресной и серой. А так, вдали, я буду вечно хранить в памяти её светлый образ.

– Вечного ничего нет! – заявил Ливий.

– А для чего мне Золотая Книга Бессмертия? – напомнил магистр.

Он ни на миг не забывал о своей Великой Цели.

Из шатра вышла принцесса, исподлобья посмотрела на сидящую у костра троицу.

– Выспалась? – спросил её Ливий.

– Я никогда уже не высплюсь! – буркнула девчонка и вдруг сорвалась на визг. – Надоели вы мне все! Видеть вас не могу! – топнула ногой и быстро пошла прочь.

– Ну, иди-иди, погуляй, – пожал плечами вор, – давайте собираться, что ли? Как там Демира?

– Исцелена и отдыхает, – кивнул Арий Конрад, – собирайте лагерь, – встал и пошёл куда-то.

– Он за ней пошёл! – вскинулся Арефа.

– Да угомонись ты! – шикнул на него Ливий. – Поссать он пошёл. Воевода же! Раздал приказы, и пошёл до ветерка! Ему Демира не нужна, а эта мокрощелка сопливая, думаешь, нужна?

– Не называй её так! – кипя гневом, мальчишка подскочил к нему, но вор только устало отмахнулся от него и пошёл собирать шатёр.

Принцесса шла по лесу, не разбирая дороги, опустив голову, отдавшись во власть странных, новых, необыкновенно сильных чувств. В несколько дней могуществом чужой воли жизнь её переменилась полностью. Порою казалось, та, дворцовая – вымысел, нереальность, а подлинная – вот эта, кочевая, кипящая страстями, исполненная войн. Тее Ирис столько всего открылось за эти дни, она вдруг увидела мир не из окна тронной залы и не глазами царской дочери, а таким, какой он есть – вольный, новый, не храм на крови. Втайне от себя самой девушка благодарила вещих Мойр, так запутавших нить её судьбы. Сейчас, не смотря на все трудности, на всю дикость положения, в котором она оказалась, Тея Ирис жила полной, яркой жизнью, такой не похожей на жизнь прежнюю, размеренную, полную порядка, правил.

Арий Конрад не ожидал встретить здесь принцессу. Магистр Ордена Сов стоял у цветущего куста волчьих ягод, рассматривая деловито жужжащую над цветками осу. Холодным, как камни на дне горного озера, разумом он выстраивал дальнейший ход своих действий. Он увидел Тею Ирис прежде, чем она его.

Девушка шла, легко ступая по траве, опустив голову, о чём-то думая. Солнце золотило её небрежно подвязанные кожаным шнурком волосы, взгляд синих глаз был спокойным, отрешённым. Арий Конрад вышел ей навстречу.

– Ой! – воскликнула Тея Ирис, встрепенулась, сбрасывая печать задумчивости.

Магистр сделал ещё шаг и осторожно взял её за руку.

– Разве я такой страшный? – тихо и вкрадчиво спросил он. Вряд ли нашлась бы настолько бесстрастная душа, в которой этот низкий колдовской голос не вызвал бы трепета.

– Я тебя не боюсь, – ответила принцесса.

Она и в самом деле его не боялась. Она вскрикнула от неожиданности.

– Вижу, и тебя манят одинокие прогулки? – с улыбкой спросил магистр.

– Не с этими же глупыми баранами мне сидеть у костра! – фыркнула принцесса.

– Пойдём, – Арий Конрад властно повлёк её за собой, – покажу тебе нечто интересное.

Тея Ирис не возражала. Она испытывала тайный восторг перед строгой красотой и могуществом познаний Арий Конрада, и рядом с ним чувствовала себя, как дорогая жемчужина в ценной оправе. Принцесса с лёгкостью обменяла бы все цветистые речи Арефы на один взгляд стылых глаз магистра, с мелькнувшим в них лучиком восхищения. Что ей поклонение мальчишки? Вот если бы Последний из Сов, чей жизненный путь трём векам равнялся, преклонил бы перед нею колени! Но можно ли стронуть хладень в душе этого полупризрака? Если уж красота Демиры не имела над ним власти! Что ему до девчонки?

Однако, она молода, хороша собой, она принцесса, дочь Лемурийского царя. Арий Конрад – маг, поверенный Аримана, но он всего лишь мужчина…

Демира вышла из шатра, вдохнула полной грудью лесной воздух, улыбнулась. На тот свет всегда успеется! Ещё повоюем! Подошла было к Ливию и Арефе, собирающим шатёр, хотела помочь, но вор отмахнулся:

– Иди, отдыхай, сами справимся.

Демира пошла к реке умыться. Она присела на крутой склон песчаного берега, задумчиво смотрела в пасмурное утреннее небо. Зверь в ней молчал, стих, терпеливо ожидал ночи.

Высоко в небе, на фоне белой луны, ещё не ушедшей за горизонт, появился силуэт большой странной птицы. Она что-то несла в лапах, прижимая к себе. Демира взглянула и тут же вскочила на ноги, вглядываясь, видя и не веря. То не птица – демон был, чёрный посланник Ада.

Арий Конрад то взмывал вверх, то опускался к самой воде, то свободно парил в воздухе, давая прочувствовать все грани восторга замеревшей в его объятиях принцессе.

Может быть, сидящую на бережку Демиру он не видел, может, делал вид, что не видит. То, что чувствовало сейчас её сердце, он мог ли постичь, понять? И было ли ему это важно?

Стиснув зубы, Демира держала на кончиках ресниц готовые пролиться злые слёзы. Перед внутренним взором стояли чёрные базальтовые скалы Кулаберга, стан обвивала мягкая волчья лапа и слышался тихий низкий шёпот, и ироничный смех… Какой жертвенной была их любовь друг к другу! Ничего не говорили, не требовали, им не нужны были признания и клятвы, они понимали друг друга молча, без слов. И теперь, всё, что связывало их, рушилось в этом полёте, как рушится под силой штормовой волны стена древней башни.

– Демира! – сквозь кусты продрался Арефа. – Ты здесь? Я тебя ищу. Мы собрались. А где мессир? И Тея?

– Вверх посмотри, – предложила воительница.

Арефа поднял голову, взглянул вверх, покачнулся.

– Стой, не падай, – Демира протянула руку, удержала его, – ну а что? – упредила она готовый сорваться с уст юноши вопрос. – Чего ты ждал? Ты ж знаешь, куда мы идём, и что прописано в священных книгах! Или ты можешь изменить волю богов?

– Нет! – побледнел Арефа. – Тея моя!

– Уймись, – воительница встала, выпрямилась, – будет так, как должно! Мы не отступим и не дерзнём пойти наперекор предписанному! Каждый обретёт своё! Я – Меч, Ливий – золото, Конрад – Бессмертие, а ты – девчонку. После Конрада!

– Не бывать этому! – ученик магистра упрямо вздёрнул подбородок. – Она будет моей!

– Глупец! После полётов с ним она побежит к тебе? – Демира рассмеялась горьким смехом. – Я бы не побежала!

– А увидишь! – самолюбиво заявил Арефа. – Увидишь!

– Глаза б не лопнули! Пошли. Они налетались, должно быть. Дальше идти надо, – заключила воительница.

Но сегодня так и не пошли дальше. Вернулся Арий Конрад, подошёл к Демире, окинул взглядом. С ног до головы оглядел, видя то, что только он один видеть мог, и заявил, что отряд останется здесь до следующего утра. Ливий выругался и принялся разбирать только что собранный шатёр.

– Надоел, пень белобрысый! – ворчал он. – То вперёд, то на месте стой!

– Так надо, – снизошёл до объяснения магистр.

Ливий плюнул, и, разобрав шатёр, залез в него спать. Магистр сел у костра и расслабленно смотрел на огонь, копил силы в ленивом ожидании.

– Ну, иди, – стоявшая поодаль Демира толкнула локтем Арефу, – ищи принцессу! Пока свободна!

– И найду! – тут же вскинулся мальчишка. – И она будет моей!

Воительница недоверчиво хмыкнула.

– А я тебе говорю! – распалялся Арефа и в горячке спора схватил Демиру за руку. – А если Тея будет моей, ты отдашься Арий Конраду!

– Никогда! – встрепенулась задетая за живое Демира. – После того, что я видела!.. Да он даже не дотронется до меня!

– Если Тея будет моей, – раздельно повторил обнаглевший юнец, – ты сама подойдёшь к Арий Конраду, и…

– Заткнись, сопляк! Как ты смеешь предлагать мне подобное?!

– Боишься проиграть? – Арефа оскорбительно расхохотался.

– Тебе принцессу не видать, как ушей своих!

– А тебе Арий Конрада!

– Чёртов сопляк! Ты всё равно проиграешь!

– Это ты проиграешь! Спорим!

– Спорим!

Они ударили по рукам, и немного остыв, Демира напомнила:

– Только до входа в сокровищницы Ормузда она должна оставаться невинной!

Арефа скривился. Он не забывал об этом условии, которое заставляло вскипать кровь в его венах и не знал, как помешать предначертанному.

Делать было нечего, и Демира ушла спать в шатёр. Ей понадобятся силы. Много сил. А юноша пошёл искать принцессу.

Принцесса сидела на берегу и бросала в воду камешки, задумчиво глядя на расходящиеся по воде круги. Занятие это, бесспорно, говорило об умении размышлять и созерцать, но Арефа не обратил внимания на столь ценные способности.

– Подвинься, потаскушка несчастная! – потребовал он, садясь рядом с принцессой.

Тея Ирис вскинула голову и гневно начала:

– Да как ты смеешь, червь презренный…

– Ты ж целовалась с ним! – выпалил ей в лицо Арефа.

– Нет, – искренне ответила принцесса, – а ты, ничтожный пёс…

– Нет? – переспросил мальчишка. – А я проверю! – и, завалив девушку на мягкую травку, прижал к земле её локти, и поцеловал властно и грубо, будто не утончённый ученик магистра царскую дочку, а неотёсанный пастух, зажавший в сарае свинарку.

– И в самом деле, не целовалась, – согласился он, прервав поцелуй, но не отпуская девчонку, – вкуса серы на твоих губах я не чувствую.

– Пусти меня! – взвизгнула принцесса. – Жалкий прыщ! Пёс! Ничтожество! – она попробовала лягнуть Арефу, но не достала. – Арий! – завизжала она.

– Зачем он здесь? – дурашливо улыбнулся Арефа. – Я и один справлюсь! – и снова закрыл своими губами её уста.

Тея Ирис была в бешенстве, вырывалась, как могла, но против Арефы смехотворны были её силёнки. А он не был больше груб, держал её крепко, но осторожно, целовал нежно, чуть касаясь губами упрямо сжатых губ, тонкого носика, разрумянившихся в борьбе щёк. Его рука спустилась к её шее, нашла застёжку рубашки, расстегнула. Рано или поздно, но злость уступит место страсти, он пробудит в ней зов природы, спешить некуда.

Негромкое покашливание за спиной заставило его отпрянуть от принцессы. Она с силой оттолкнула его и быстро вскочила на ноги.

Скрестив на груди руки, позади них стоял Арий Конрад. Его лицо, как всегда, было спокойно и бесстрастно, но в сером хрустале глаз искрилась едва уловимая насмешка, лёгкое облачко презрения.

Арефа быстро встал. Злость, отчаяние, чувство превосходства магистра над ним, осознание того, насколько же разителен контраст, боль несправедливости – эти чувства переполнили его и рванулись наружу. И, борясь с душившими его слезами ярости, он отчаянно выкрикнул в невозмутимое лицо Арий Конрада:

– Ну, что смотришь? Или думаешь, только тебе одному можно? Потому, что так прописано в старинных книгах? Или потому что ты магистр Ордена Сов, весь такой сильный и крутой, а?!

Арий Конрад не изменился в лице, лишь в глазах его на короткий миг мелькнуло удивление. Юноша стоял, сжав кулаки, готовый броситься на магистра, воспитавшего его, как сына, а сам же готов плакать был от бессилия.

Брови Арий Конрада приподнялись в изумлении, а затем он коротко рассмеялся, повернулся и пошёл прочь. Мальчишка стоял, тяжело дыша, смотрел ему вслед, и тягучая тоска накипью оседала в его сердце.

– Не надо, – услышал он тихий голос принцессы, – он не поймёт.

Арефа резко обернулся, смахнул с глаз слёзы.

– А тебе в том что за печаль? – глухо отозвался он. – Иди, беги, догоняй своего магистра!

Тея Ирис стремительно шагнула к нему. Её тонкие руки обвили его плечи, она приподнялась на цыпочки и поцеловала Арефу в губы, и тут же, словно очнувшись от порыва, вскрикнула, отшатнулась, закрыла лицо рукавом рубашки и бросилась бежать, не разбирая дороги.

Вечером у костра сидели лишь Ливий и Демира. Принцесса, как вернулась, так и не выходила из шатра, Арефа ушёл к реке, чистил песком клинок меча. Где был Арий Конрад, никто не знал. Магистр никому не докладывал, куда и зачем уходит из лагеря.

– За всё, понимаешь, надо платить, – объяснял Ливий, – а на халяву шиш что доброе когда обломится. Вот однажды я снял девку за десять динариев и нахватался у неё мандавошек.

– А ты думал, за десять динариев она тебя соболями обвешает? – фыркнула Демира.

– Дык про это я и толкую, – согласно кивнул вор, – за такого, как твой магистр, побороться надо. Вот и борись.

– Иди ты в жопу, – уныло отмахнулась воительница.

– Нет, ты подумай! – воодушевлялся Ливий. – Ты хочешь королевством править? А смотри, какой бы из него король вышел! Магистр чёрной и белой магии, обладающий даром бессмертия! Соседи бы обоссались от страха! Король что надо! Кому хочешь можно войну объявить и выиграть!

– Отстань, – вяло вздохнула Демира, – баян болтливый. Пойду, пройдусь лучше, чем твою балалайку слушать.

Она медленно шла, не глядя по сторонам, радуясь движению после бездействия, отдыхая разумом от страданий и несбыточных надежд. Демира мечтала о скорейшем завершении Пути, обретении Меча, Без Промаха Бьющего. А потом она найдёт своё королевство, и уйдут метания, боль, тоска. Она будет счастлива. Сама себе королева и судья.

Демира и не заметила, как стемнело. Сумерки плавно, с хитрой улыбкой прокрались в лес, тучи закрыли небосвод, приближая приход ночи. Воительница оглянулась по сторонам и готова была избранить себя за неосмотрительность. Она зашла так далеко, что не знала, где находится, и в какой стороне остался лагерь. А если она уже во владениях Ангела Света? Вот оно, рабство иллюзий! Прежде чёткой поступью следует дойти до намеченной цели, а уж после предаваться грёзам!

Сумерки сгущались. И Демира, привыкшая каждый день уходить на войну, вдруг почувствовала, как в её сердце вползает безотчётная тревога. Лес безмолвствовал. Всё замерло, остановилось в ожидании, затаило дыхание. Воительница прислушалась к себе, интуитивно стараясь найти дорогу, но путь назад был закрыт её внутреннему взору.

Внезапно появилось что-то странное, незримое, наполнило лес, и оно было недобрым. Сначала оно дохнуло холодом в спину Демире, а потом стало шириться, расти, заполоняя собою всё вокруг. Воительница закрыла глаза, собираясь, вслушиваясь. Здесь был враг. Незримый, коварный, очень сильный. Зло казалось зыбким, колеблющимся, почти живым.

Оно уплотнялось, стекалось воедино, готовясь принять очертания.

Рука Демиры медленно спустилась к бедру, легла на рукоять кинжала. Её глаза по-прежнему были закрыты, но она всем телом, кожей ощущала приближение зла, и знала, откуда оно надвигается. И когда оно приблизилось почти вплотную, Демира резко развернулась, занеся в замахе руку с обнажённым для удара коротким клинком.

Холодные пальцы перехватили её запястье. Перед нею стоял Арий Конрад. Тонкая улыбка скользнула зловещей змеёй по губам магистра.

– Ты быстро научилась чувствовать себе подобных, – в его негромком голосе звучало удовлетворение, – время пришло, – изрёк он, – идём, – и, взяв девушку за руку, повлёк за собой.

Демира поняла, что не о чём спрашивать не нужно, и последовала за ним. Безмолвие ночного леса, свет луны, запахи трав и цветов призывали души к единению, но Арий Конрад молчал, был отстранён, далёк, будто ничто не связывало их, и за время их пути не произнёс ни слова.

Воздух стал свежее. Вскоре они вышли к небольшому озеру, заросшему по берегам камышом и осокой. Матово поблёскивала вода, чуть покачивались, касаемые ветром чашечки водяных лилий, лунный свет отражался в воде и пересекал всё озеро серебряной дорожкой.

Демира стояла у кромки воды и зачарованно смотрела на искрящийся, переливающийся лунный свет. Арий Конрад стоял рядом. Молчал. Взгляд его серых глаз был устремлён далеко, в глубину, где луна сливалась с водой, и был тяжёлым, зыбучим, поблёскивал холодными каплями ртути. Потом рука магистра легла на талию Демиры, он притянул девушку к себе, взял за руку и шагнул в воду, увлекая её за собой.

Демира не сразу поняла, что произошло. По всем законам Мира, она должна была провалиться в холодную воду по колено, но она стояла на поверхности, на лунной дорожке, будто на серебряном мосту, соединяющем миры Этот и По Ту Сторону.

Арий Конрад повёл её вперёд. Его рука обнимала её так мягко, так бережно, столь близким были сила и тепло его тела, что дыхание перехватывало от волнения, когда они ступали по воде, почти её не касаясь. Всё было в точности так, как тогда, в полёте над Кулабергом.

Тихо покачивались у берега цветки лилий, чуть слышно шелестели камыш и осока, лунный свет лился, будто молоко из небесной чаши. Арий Конрад остановился, медленно повернулся к Демире, не выпуская её из объятий.

Он смотрел на неё, и взгляд его, утратив свой холод, до краёв был наполнен тяжёлой, рвущей болью.

Он поднял руки, медленно провёл раскрытыми ладонями перед лицом Демиры, вниз, прижал ладони к своей груди. Потом снова обнял её, притянул к себе, развернул навстречу лунному свету, и они стояли рядом, слившись теплом тел, слившись дыханием, молча глядя на висящий над чёрной водой белый лунный диск.

Потом рука магистра дрогнула на её талии, и тупая тянущая боль окутала её тело, согнула, прижимая к воде, меняя его. Пелена облаков закрыла лунный диск, тьма легла над озером, а когда царица ночей опять вышла из-за облаков на небо, большой серый волк и чёрная волчица бесшумно бежали по серебряной тропе на тот берег.

Демира проснулась на рассвете. Она спала на земле, в надёжных объятиях Арий Конрада, согреваемая теплом его тела. Он погладил её по плечу, по волосам, не нежно, как влюблённый любимую, но покровительственно, как наставник ученицу.

Воительница поднялась, отряхивая прилипшие к рубахе комочки земли и сухие листья. Арий Конрад сел на земле, расправил плечи, тряхнул светлыми волосами. Улыбнулся, глядя на неё чистыми льдинками серых глаз.

– Достаточно ли тебе сил? – спросил, не трудясь приветствовать это утро.

– Да, – отозвалась Демира.

– В путь, – велел магистр.

Глава 12Бивни серых скал

Вернулись в лагерь, где их уже ждали собранные в дорогу Ливий, Арефа и принцесса. Отдохнувшие кони стояли под седлом, готовые тронуться в путь. Только чёрный Инзар не был осёдлан, ожидал своего хозяина, не позволяя никому чужому приближаться к нему.

Арефа подошёл к Демире и тихо спросил, указывая на магистра:

– Я… хм… не проспорил?

– Не беспокойся, – зло усмехнулась воительница, – мы просто охотились.

– Вы готовы? – Арий Конрад оглядел свою команду, удовлетворённо кивнул и вскочил в седло. – Тея! – позвал он.

Принцесса, бросив короткий победный взгляд на Демиру, подошла к магистру, нарочито вздохнула, мол, ладно, так уж и быть, и протянула ему белые холёные ручки. Он легко подхватил её, посадил впереди себя. Арефа скрипнул зубами, Демира стиснула в кулаке поводья, так, что косточки побелели на пальцах, но оба не сказали ни слова.

– Вперёд! – и Арий Конрад чёрной стрелой помчался за грань мира, понятного смертным, к иному.

Жёлтая степь, где бились они с гелионами, безмолвствовала. Пали её стражи, и путь к Белой Пустыне Яхтан был открыт.

Никто не встретился в дороге, но чьё-то незримое присутствие не покидало странников. Точно не одни они мчались через замершую в ожидании степь. Кто-то наблюдал за ними.

Демира чувствовала присутствие чужого острее остальных. Будто за спиной что-то назойливое металось, шуршало, задевая крылами. Но стоило оглянуться, оно пропадало. Оно было слабее и боялось её, пряталось.

Степь, унылая, ровная, тихая, тянулась впереди, насколько хватало взгляда. Арий Конрад далеко оторвался от кавалькады. Гордо выпрямившись, сидел в седле, придерживая сильной рукой хрупкий стан принцессы. Он был так близко к Цели.

Горы сменили степь. Серые скалы, кажущиеся белыми в свете стоявшего в зените солнца, преградили им путь. Всадники спешились. Дальше дороги не было.

На миг Демире стало нехорошо, закружилась голова, поплыли перед глазами лица, образы, исчезли звуки. Ей подумалось, что здесь Арий Конраду надлежит вступить в связь с принцессой, чтобы разомкнулись каменные чертоги, как предписано в древних книгах, но увидела проход – узкую расселину в скале.

– И вступит Жрец Наитемнейшего Князя в недра каменные гор, что кольцом ограждают Пустыню Яхтан, и Четверо будут с ним, – негромко проговорил Арефа.

Арий Конрад медленно повернулся к нему, смерил тяжёлым взглядом.

– Пока я мессы служил, ты в священные книги лазил? – сдвинул он брови. – Дерзкий ослушник! Впрочем, теперь всё равно. Ничто теперь не остановит меня. Я у цели. Демира, – позвал он, – я знаю, твой конь дорог тебе. Простись с ним. Я даю время.

– Не люблю прощаться, – отрубила воительница, – делай, что должно.

Торжествующая усмешка тронула бледные губы Арий Конрада. Здесь, на подступах к Белой Пустыне, творить заклинания и свершать обряды доставляло ему истинное наслаждение. Он медленно поднял вверх руки, очертил ими в воздухе круг, прокричал магические слова, и горное эхо многократно повторило их. Стремительный порыв ветра пронёсся, взметнув гривы коней, срывая капюшоны с всадников. Тонкой линией голубого пламени вспыхнули в воздухе границы очерченного Арий Конрадом круга, и ослепительный свет хлынул из него, осветив на миг все излучины чёрной сущности магистра. Поток света прянул вперёд, захватил коней и втянул их внутрь круга.

Последним ступил в светящийся коридор Инзар, повернул голову к хозяину, ударил копытом и издал короткое ржание, будто прощался. И огненный коридор сузился и исчез, спрятав коней в одном из миров, неведомых смертным.

Никто не решился спросить Арий Конрада, поражённо молчал даже Ливий. Демира, наблюдающая за обрядом, почувствовала лёгкое покалывание, зуд в ладонях, и неосознанно, мысленно очертила такой же круг в воздухе, повторяя движения магистра. Он резко обернулся, полоснул её жёлтым отблеском волчьих глаз.

– Рано, Демира! – лязгнул сталью его голос. – Не зарывайся! – и запястья девушки стиснуло обжигающим холодом.

Она невольно тряхнула руками, стремясь избавиться от морозных оков. Последний из Сов крепко держал в подчинении её силу, не позволяя своей посвящённой знать больше положенного, не допуская бунта.

Демира промолчала. Она чувствовала, как возрастают в ней знания, лишь не знала, как управлять ими, но это временно. Напрасна самоуверенность магистра: она узнает. Ей не постичь, о да, того, что узнал он за три века, но и слепой исполнительницей его воли не бывать тоже.

Арий Конрад вынул из своего дорожного мешка факелы, проверил, достаточно ли хорошо пропиталась смолою пакля, и плотно запахнул на себе чёрный плащ, низко опустив на лицо капюшон.

– Идёмте, – глухо прозвучал его голос, – держитесь ближе друг к другу, не отставайте – вам жизни это стоить может.

– Недра скал заколдованы? – подала голосок принцесса.

– Разумеется, дитя моё, – снизошёл до ответа магистр.

– И какая же опасность сокрыта в них? – спросил Ливий.

– Грёзы, – отозвался Арий Конрад, – бойтесь странных голосов и таинственных образов. Держитесь вместе. В путь, – и первым вошёл в каменный коридор.

Демира последовала за ним, потом Ливий пошёл, и последними в чертоги скал вступили Арефа и принцесса. Несколько шагов вглубь, и кромешная тьма окутала странников, а тишина была такой всеохватывающей, что им показалось, будто они утратили данную с рождения способность слышать.

– Конрад, – тихо позвала Демира, чтобы разрушить эту тишину. Провела рукой впереди себя, почти нащупала темноту, настолько густой она была.

– Что? – услышала она впереди голос магистра и увидела на миг в темноте жёлтый отсверк его глаз.

– Ничего не вижу, – воительница шагнула вперёд и остановилась в беспомощности.

– Будто бы? – усмехнулся впереди Арий Конрад, и Демире на миг показалось, что она видит и его, и очертания каменного коридора впереди. И не успела осознать, так ли это, или мерещится, как магистр резко и сильно дохнул в темноту. Факел в руке воительницы вспыхнул, осветив подземелье так ярко, что она зажмурилась от света, закрывая глаза ладонью.

– Наконец-то разродился, – буркнул, подходя к ним, Ливий. В его руке тоже горел факел, – мы ж не кошки тебе, чтоб в темноте видеть. Пошли вперёд?

– Пошли, – кивнул Арий Конрад, – держитесь вместе. Не отставайте друг от друга.

И они шли, долго, и окружали их только мёртвые каменные стены, и не кончался коридор в горе, и свинцом давило зловещее безмолвие, и никто не решался нарушить молчание.

Пламя факелов прорезАло мрак, а позади он вновь смыкался, оставаясь таким же густым, и к сердцу крался страх, тоненько вздыхая, сиротливо обвивался вокруг тела. И каждому казалось, он один идёт во тьме, нет никого рядом. И страх становился сильнее. Лишь вожаку их был неведом страх тот.

Арий Конрад не успел предупредить своих воинов. За годы потускнели его воспоминания о коварстве Серых Скал. После стыд жёг, что он, так точно рассчитав все ходы, допустил промах.

Скалы дрогнули и стали смыкаться, обрушивая вниз поток камней. Стены коридора, по которому шли пятеро, грохотали, сдвигались, а пол трескался и скалывался в пропасть, и глыбы поднимались вверх, вставая впереди, преграждая путь.

Спасаясь от камнепада, путники бросились, кто куда. Кто вперёд, кто назад, кто тщетно пытался найти защиту от осколков скал, встав у стены, но они дрожали, гудели, двигались, рычали в неутолимом желании раздавить, растерзать, принести жертву духам гор.

Цепь распалась. Отряд утратил единство. Каждый стал сам за себя. Один против властелина Серых Скал. Без вожака. И только – разве что – под защитой своего ангела.

Когда стих грохот, и дрожь земли прекратилась, Демира осторожно выглянула из ниши в скале, куда она втиснулась, спасаясь от камнепада. Путь назад был отрезан рухнувшей с потолка глыбой. Проход вперёд тоже был завален, и лишь узкий тоннель уходил влево, и трудно было рассмотреть в факельном свете, насколько он длинен.

– Конрад! – позвала Демира. Голос её прозвучал глухо, потонул во мраке, растворился в камне. Холодок пробежал по спине, но она не позволила страху охватить себя. – Конрад! – громче крикнула Демира. – Ливий! Арефа! Тея! Кто-нибудь!

Никто не отозвался. Оставалось идти по коридору вперёд. Где-то же всё равно должен быть выход, или она найдёт своих. Она вооружена, она хороший воин, она наделена тайной силой, бояться ей нечего.

Демира пошла вперёд.

Арефа до последнего держал Тею Ирис за руку, и, закрывая её от падающих камней, уворачиваясь от них, старался в грохоте и облаке пыли не потерять из глаз магистра. Но сорвавшийся сверху острый осколок больно ударил по локтю, заставив выпустить руку принцессы, а в следующий миг каменное крошево взметнулось столбом вверх, закрутилось воронкой и скрыло в себе девушку.

А когда мгла рассеялась, Арефа оказался в круглом зале, стены и потолок которого были выложены множеством зеркал. Он увидел в них своё отражение: бледное лицо, растерянный взгляд, спутанные кудри, выбившиеся из-под шлема на лоб, тускло поблёскивающие звенья кольчуги.

В зале было светло, и Арефа погасил факел и положил его на пол. Осмотрелся ещё раз, и не увидел выхода. Как он попал сюда? Откуда эти зеркала в скалах? Где принцесса, где остальные? Повсюду лишь его отражение.

– Тея! – закричал Арефа. – Где ты, Тея? Отзовись! Тея!

– Я здесь! – кричала, срывая голос, принцесса. – Выпусти меня! Вытащи меня отсюда!

Арефа не слышал её. И не видел, что она рядом, по ту сторону зеркальной стены, и та сторона – прозрачное стекло, и девушке отчётливо виден весь зал. И выхода ей тоже не было, позади неё находился каменный тупик.

Не докричавшись, не дождавшись ответа, юноша вынул из-за пояса кинжал, и принялся внимательно простукивать каждое зеркало, ища потайную дверь.

– Арефа! – кричала уже охрипшим голосом принцесса, стуча кулаками по стеклу. Никто не отзывался.

Девушка озиралась в растерянности, но не было выхода из узкой каменной комнаты со стеклянным окном. И, размазывая по лицу слёзы, дрожа от страха, она опять кричала, колотила по стеклу, била ногами.

Арефа простукал по кругу все стены, не пропустил ни одной. Пустот нигде не было. Он обвёл тревожным взглядом зал – всюду зеркала. Выхода нет. Велика гробница для одинокого воина.

Принцесса, обессилев от крика, беззвучно плакала, прижавшись лбом к холодному стеклу. Арефа, стиснув зубы, вновь медленно пошёл вдоль зеркал по кругу, внимательно оглядывая их. Должен быть выход. Должен! И день придёт! И падёт тьма!

Вдруг одно из зеркал дрогнуло, подёрнулось рябью, заколыхалось, мерцая слабым белым светом, и изнутри его выступила в зал высокая фигура, закутанная в чёрный плащ с капюшоном. Жёлтые иссохшие руки сжимали рукоять длинного чёрного меча. Лица видно не было, только из-под складок капюшона поблёскивали жёлтые, как у зверя, глаза. Чёрный воин взмахнул мечом и шагнул к Арефе. Тея Ирис вскрикнула и закрыла рот рукою, будто дьявол из зеркала мог услышать её.

Арефа не испугался. Один в подземном зале против призрака, что выше его на голову, но его воспитал Последний из Ордена Сов! Юноша обнажил меч и бросился на врага.

Он так молод был, и всю жизнь прожил отшельником в скале, но за эти короткие дни странствий успел вкусить пьянящую сладость битв. И сейчас в его сердце страха пред неведомым врагом не было, лишь дерзость, азарт, жажда победы бросали вперёд. Дух войны, незримо витавший над ним, скалился из тьмы, облизывал клыки в предвкушении свежей крови. Скоро он получит свою жертву.

Принцесса Тея дрожала с головы до ног, кусала кулачки, наблюдая бой. Арефа был великолепен. Если бы мог видеть Арий Конрад в этот миг своего ученика! Высокий, стройный, огонь в глазах, дерзкая усмешка, грациозные и быстрые, как у молодого тигра, выпады, выверен и точен каждый удар.

Вот скрестились клинки, Арефа отходит на шаг, вкладывает все силы в отражающий удар. Теперь очередь отступить чёрному призраку, и, взмахнув мечом, вновь атаковать. Принцесса знает: кольчуга от скользящего удара защитит, но не от проникающего. Нет! Арефа смел и хорошо знает технику боя, он уверен в себе, и выйдет победителем из этой битвы.

И словно слыша её немую мольбу, ученик магистра, ловко уйдя от атакующего взмаха, резко разворачивается, бьёт мечом, и чёрная фигура мешком оседает на каменный пол. Но победитель не успевает отереть напившийся крови меч и вложить его в ножны. Из зеркальных стен выходят три таких же воина в чёрных плащах, заносят для удара мечи.

Принцесса молится в голос, призывая Нику – богиню победы, и Ареса – бога войны встать на сторону воина Аримана, не дать ему погибнуть в неравной битве. Девушка потрясена мужеством и выдержкой юного воина, и трепещет от страха за его жизнь.

Арефа дрался отчаянно и решительно, десятки раз менял тактику, атаковал троих сразу, нападал со всех сторон одновременно. Биться и выжить, победить во славу Жизни.

Один враг повержен, но ещё двое. И темп битвы ускоряется. Звенит сталь клинков, и порою только чудо спасает от удара.

Сила приносит свободу, побеждай! И ещё один враг падает наземь. Но и силы Арефы на пределе. Не так быстр замах, не так уже точен бросок, слабеют руки.

Неужели суждено погибнуть здесь, в этом подземелье? Как не сгинуть во мраке? Рано, боги всесильные, ещё слишком рано! Вражеский удар приходится вскользь по груди. Тесно сплетённые между собой латунные колечки выдерживают, только гнутся. Но если бы слышал Арефа, как подстреленной птицей вскрикнула сейчас принцесса, если бы увидел, как побледнела она, ему бы достало сил биться с легионом!

Враг снова атакует, и вновь его удар приходится вскользь, рвёт кольчугу, едва не став для юноши последним. Слепящая ярость накрывает с головой, Арефа стремительно разворачивается, бросается на врага, и в красивом длинном прыжке сбивает его с ног, ставит ногу на грудь и пронзает мечом.

Враг повержен, победитель тяжело переводит дыхание, опирается на меч, отирает лицо ладонью, а из зеркал одновременно выходят девять безмолвных воинов в чёрных плащах. Молча берут его в кольцо, синхронно заносят мечи для атаки. Арефа, затравленно оглядывается и в бессилии опускает меч. Тея Ирис по ту сторону стены в ужасе падает на колени и закрывает глаза.

Демира быстро шла вперёд, освещая себе путь пламенем факела. Шла долго, но никого из своих спутников не встретила, и коридор всё тянулся, не кончался, и выхода не было.

– Зачем тебе эта блошиная возня, дитя моё? – услышала она вдруг. – Чьих невольница ты идей, Демира? Готова насмерть биться в угоду его тщеславию?

Воительница остановилась, вглядываясь в очертания возникшей перед нею фигуры. То старец был, седовласый, с длинной волнистой бородой. Он стоял посреди коридора, опершись на посох и простирал к Демире тонкую высохшую руку. Его глаза в сети морщинок наполняла мудрость прожитых лет, сострадание было в их взоре.

– Борео? – неуверенно прошептала Демира.

– Он использует тебя, – проговорил старец, – ты пешка в его игре. Остановись, дитя моё, одумайся, ведь на верную гибель идёшь ты!

– Борео! – Демира бросилась к старцу, схватила его руку, прижала к своей груди.

Пусть это фантом, призрак, гость из другого мира, но то был Борео, прапрадед её, родоначальник, дедушка! Его руки заплетали ей косички, на его коленях засыпала она, слушая волшебные сказки об оборотнях и злобных троллях. Долгими зимними вечерами он учил её варить целебные зелья, определять погоду по звёздам, слушать шёпот ветра. Сколько своих детских страхов она приносила ему, и под защитой этих добрых рук они оказывались малы, слабы и напрасны.

Прошлое властно нахлынуло на неё. Демира видела ярко пылающий очаг в кухне и себя, восьмилетнюю, сидящую на медвежьей шкуре вместе с другими детьми и собирающую ожерелье из деревянных бусин и цветных ракушек. Лилась заунывная песнь о злом тролле и осколке льда. Запахом хлеба был полон дом…

– Борео! – Демира обняла старца, прижалась мокрой от слёз щекой к грубой холстине рубахи, ощущая худобу острого, как сложенное крыло птицы, плеча дедушки.

– Ты теряешь время, внучка, – промолвил старец, – идём. Твой народ ждёт тебя – свою королеву.

Когда камни перестали падать, Ливий, облегчённо выдохнув, бросил к ногам гранитную глыбу, которую держал над головой, будто щит. Невдалеке он увидел Арий Конрада с горящим факелом в руке. Бледное лицо магистра выражало лёгкое удивление, взгляд будто говорил: «Вот те на, как же я забыл об этом?»

– Ну? – отплёвываясь от каменной пыли, магрибский вор подошёл к нему. – Куда теперь, предводитель? И где искать остальных?

Арий Конрад закрыл глаза, приложил ладони ко лбу. Ливий увидел, как напряглись его тонкие бледные пальцы, как зыбкая сиреневая дымка скользнула перед лицом, как исказились его черты. Несколько мгновений магистр находился в трансе, потом произнёс:

– Арефа и принцесса рядом. Они сами найдут нас. А сигнал Демиры очень слаб. Она в беде. Идём. Туда.

Девять воинов в чёрном безмолвно сужали круг. Выхода не было. Но воспитанник Последнего из Сов не умрёт вот так, будто агнец для заклания. Арефа выпрямился, высоко поднял меч над головой. Биться до конца. Умереть достойно.

Меч описал плавную кривую в воздухе. Чёрные воины, видя, что противник приготовился атаковать, синхронно приняли стойку.

У Арефы не было шансов. Трое – куда ни шло, с тремя он справился, но девять на одного! Ни малейшей надежды на победу в битве. И видя его безрассудную смелость, отчаянную решимость, Тея Ирис схватила с пола тяжёлый камень и, что было сил, метнула его в стеклянную стену.

Стекло треснуло, ссыпалось вниз дождём осколков, а принцесса, подхватив другой камень, полезла в пролом, крича:

– Арефа, держись! Я с тобой! Мы им покажем!

Только показывать было уже некому. Когда брошенный камень разбил зеркало, все девять чёрных призраков задрожали, стали блекнуть и растаяли в воздухе. Лишь пустые плащи остались лежать на полу. Изумлённый воин опустил меч.

– Держись, Арефа!

Он обернулся. Сквозь разбитую стену, растрёпанная, вся в пыли, держа булыжник в маленьких ручках, лезла принцесса. Арефа вложил меч в ножны и бросился к ней:

– Тея!

– Я с тобой! Держись! – девчонка подняла над головой камень и остановилась в недоумении: враг исчез. Воевать было не с кем.

На полу валялись пустые плащи, а ей улыбался живой и невредимый ученик магистра. Напряжение отпустило, принцесса разом обмякла, слабые ручки дрогнули, и тяжёлый камень упал, зацепив по ноге Арефу. Юный герой завопил и заплясал на одной ноге, растирая ушибленное место.

– Арефа! – принцесса бросилась на шею храброму воину, едва не сбив его с ног. Он, забыв о боли, схватил её в объятия, прижал к себе.

– Это ты, Тея! Ты спасла меня! Когда зеркало разбилось, они исчезли! Без тебя бы я погиб! – Арефа коснулся её щеки, потянулся губами к её губам. Девушка неловко подалась назад, и каменная плита, на которой они стояли, с грохотом осела вниз, увлекая их за собой.

Демиру нашли быстро. Арий Конрад чувствовал её, и вскоре вывел Ливия в большую подземную залу. В доспехах, во всеоружии, воительница висела, прикованная толстой цепью к каменному жертвеннику, испещрённому незнакомыми символами и пребывала в беспамятстве.

– Знаки Ормузда, – Арий Конрад с плохо скрываемым отвращением провёл рукой по выбитым на камне символам.

Ливий изумлённо смотрел на Демиру.

– Но как? – выдохнул он. – Она сильный воин, она вооружена, как она могла позволить приковать себя к этому камню?

– Грёзы, – холодно усмехнулся магистр, – я предупреждал: не доверяйте странным голосам и призрачным видениям. Она сейчас в другом мире.

И Демира была в другом мире. Где трещали поленья в очаге, пахло свежим хлебом, шумел ветер за окном, лилась длинная некрасивая песнь о злобном тролле. И тих и покоен был мир тот, и разве верилось, что он способен убить её?

– Ну что стоим-то? – Ливий вынул из ножен меч и шагнул к пленнице.

– Тихо! – Арий Конрад схватил его за руку.

Вор замер, прислушался. Ему показалось, что где-то вдали слышится лёгкий скрежет, перешёптывание, тихое позвякивание, стук…он ширится, растёт…

– Что там? – быстро спросил Ливий.

– Местные жители! – иронично усмехнулся магистр. – К бою!

Они встали спина к спине, приготовились к обороне. Неприятный скрежещущий звук нарастал, приближался.

Стены, будто живые, зашевелились, из них полезли странные серые человечки, маленькие, росту едва с восьмилетнего ребёнка, все из круглых камней – туловище, голова, руки, ноги. Человечки бросились в атаку с удивительной быстротой, стараясь поразить противника ударом длинного, острого каменного кинжала.

Мир детства, куда унесли Демиру зловещие грёзы, стал блекнуть, таять. Она очнулась от тяжелого сна, ощутив сначала спиной холод и твердь стены, потом боль в руках от цепей. Открыла глаза и увидела бившихся с армадой каменных карликов того, кто когда-то спас её от смерти, и того, кто привёл её сейчас на верную гибель.

Эхо повторяет лязг мечей в подземелье, и один за другим каменные воины рассыпаются прахом под метким ударом стального клинка. Ливий прорывается к пленнице первым, рубит мечом цепи, подхватывает её, обессилевшую, на руки, бурчит досадливо:

– Как так тебя угораздило, Демира?

Она прячет виноватый взгляд.

– То Борео был…

– Ладно, – магрибский вор ставит её на пол, – наперёд гляди в оба! Магистр! Дальше куда топать?

Арий Конрад разбивает мечом на осколки последнего противника. Останавливается, оглядывается, вслушиваясь.

– К стене! – кричит, и Ливий рывком отбрасывает свою подругу в сторону, вжимает в камень, закрывая её сильным телом.

Потолок обрушивается вниз, взметая тучу густой пыли. Ливий со смехом пихает Демиру пузом.

– Как в старые добрые времена, – бурчит ей в ухо, – глянь-ка! – ахает он. – Голубчики мои!

Отряхиваясь от каменного крошева, с пола поднимаются Арефа и принцесса.

– Да где же это вы бродили, миленькие? – ехидно интересуется вор. – Небось, поистёрли себе всё, а?

– Дурак, – Тея Ирис потирает ушибленное плечо, – там был зеркальный зал и воины в чёрных плащах…

– Зеркальный зал? – магистр удивлённо приподнимает бровь, пересекается взглядом с Арефой и одобрительно кивает, всё понимая.

– Пошли уже, – требует нетерпеливо Ливий, – и предупреждай в другой раз, если что такое, понял?

– Понял, – согласно кивает Арий Конрад и орёт, – бежим!

И не задавая вопросов, они бросились бежать, что было сил а позади них рушились стены, падал потолок, оседал вниз пол.

– Быстрее! – гремел голос магистра. – Сейчас всё здесь уйдёт под землю!

– А мы-то где? – буркнул на бегу Ливий. – Тут, как в жопе, темно!

– Где ты только не был! – усмехнулся Арефа.

– Но почему так темно? – задыхаясь от быстрого бега, прокричала принцесса. – Это же гора Ангела Света!

– Абсолютный Свет – это абсолютный Мрак, дитя неразумное, – снисходительно отозвался магистр.

Голос его звучал ровно, будто он и не участвовал в этой бешеной гонке. «Дитя неразумное!» Как Демире говорил когда-то.

Грохот позади стоял невообразимый, пол уходил из-под ног. Резкий поворот, новый коридор, проскочили его, ещё один поворот, и ослепительный свет навстречу! И серые каменные карлики, возникнув из ниоткуда, сгрудившись плотно, перекрывают путь на свободу.

– О нет! – вздохнул, останавливаясь, Ливий, и отцепил от пояса булаву. – Опять эти шустрые парни!

Глава 13Козни Белой Пустыни

– К бою все! – прогремел приказ Арий Конрада.

И бились люто. Каменные фантомы стремились задержать путников во что бы то ни стало, а позади рушились извилистые коридоры, уходили под землю, и бой шёл на кромке, на краю обрыва. Принцесса набрала камней и, прячась за спинами Арефы и Ливия, с воинственными криками бросала их в головы серых карликов. Порою и попадала. Человечки бесновались от злости, но достать дерзкую девчонку не могли.

Как у них вообще головы-то держались, на чём? Они будто снеговики были, только из камня. Подвижные, руки, ноги, голова, живот, туда-сюда катаются, но от удара меча рассыпались и уже не могли собраться воедино. Земля уходила из-под ног, и темп битвы всё убыстрялся, пока последний каменный карлик не ссыпался на пол серым крошевом. Путь из горы был свободен.

– Скорее! – прокричал Арий Конрад.

Выскочили наружу и помчались вперёд, щурясь, закрывая глаза, ослеплённые после тьмы подземелий солнечным светом. А потом задрожала, загудела земля, и удар страшной силы швырнул их на песок, оглушив, сковав тело.

Кашляя, превозмогая боль в голове, поднялись на ноги и, обернувшись назад, увидели, как с быстротой молнии исчезают в жёлтом песке последние вершины Серых Скал. А впереди, волнистой линией, будто морская гладь, простиралась так далеко, как только хватало взгляда, пустыня.

Бесконечная, незыблемая, под низко нависшим над ней красным солнцем. Она свернулась кольцами змеи, пристально следила за каждым движением путников, слушала их дыхание. И песок всюду – был белым.

– Белая Пустыня Яхтан, – улыбнулся Арий Конрад, стряхивая пыль с плаща, – мы почти у Цели.

Тея Ирис подбежала, гневно сверкая васильками глаз, и вцепилась ему в грудь.

– Ты что, ополоумел, Арий? – завизжала она, пытаясь встряхнуть магистра. – Ты куда нас привёл?! Она же непроходима! Мы все тут погибнем!

– Не волнуйся, моя дорогая, – Арий Конрад обнял её за плечи, – твои страхи не обоснованы. Ведь я буду рядом.

– Вперёд идём или тут привал устроим? – как всегда в таких случаях, первая не выдержала Демира.

Арефа пересёкся с ней солидарным взглядом.

– А мои храбрые воины устали? – приподнял бровь магистр.

– Не дури, Курт, – встрял Ливий, – с тобой всё ясно, ты в своём ослеплении готов переть напролом хоть неделю без устали. А мы простые смертные. Перед переходом по пустыне отдохнуть надо. Особливо принцессе. И солнце к закату уж клонится. Становись на ночлег, чтоб тебя!

– Хорошо, – кивнул Арий Конрад, – здесь, где пески жёлтые, станем лагерем. Но не могу обещать вам на границе земель Ормузда спокойной ночи.

– Дозор будем сменять каждые два часа, – не уступал вор.

– Будь по-твоему, – сдался магистр, но по тому, как загадочно блеснули его глаза, Демира поняла, он извлечёт для себя пользу из наступающей ночи.

Вечеряли скудно. Припасы были почти на исходе. Воды в бурдюках тоже осталось мало, а где найдёшь её в пустыне? Все понимали, что воду добудут не скоро, что грядет трудный переход по пескам и берегли её, по глоточку считали.

Едва солнце село, как в пустыню, будто тать полуночный, заполз холод. Стал жалить щёки, щипать спину, полез студёными пальцами за ворот рубахи, стиснул ступни. Нет деревьев и кустарников, не наломать хворосту, чтобы запалить костёр и согреться. Арий Конрад мог бы вызвать огонь, но или не решался разжечь его на территории недруга, или попросту берёг свои силы. Он ушёл от становища, туда, где пески меняют цвет, и стоял на границе, погружённый в транс, смотрел на пустыню.

Ливий расстелил на песке кошму, удобно улёгся на ней, подмигнул Демире:

– Айда со мной ложись, теплее будет.

Она послушалась, легла рядом, залезла ему под мышку, устроилась на крепкой руке, как в старые добрые времена и сразу согрелась теплом большого сильного тела. Ливий отвёл в сторону упавшую ему на щёку прядь её пропылённых, спутанных волос.

– Демира, у тебя башка мышами воняет, – пробубнил он сонным голосом.

– Спи, пень старый, не заигрывай, – улыбнулась сквозь усталость воительница, – ты тоже пахнешь не розами, – она натянула на голову кошму и провалилась в сон.

– Добрый пример, – кивнул с улыбкой Арефа и привлёк к себе дрожащую от холода принцессу, – и мы вместе ляжем, теплее будет.

Она не противилась, легла, свернулась клубочком в Арефиных объятиях, положила голову ему на грудь и тут же уснула, даже не слышала, как он тихонько поцеловал её на добрый сон.

Арий Конрад остался в дозоре, охранять их покой, присматривать за настороженно замершей Белой Пустыней, разгадывать её тайны.

Тяжёлый сон приснился Демире. Каменные чертоги Последнего из Сов, тесная келья с мозаичным окном и кровать, на которой она лежала когда-то, оправляясь от ран. Во сне ей привиделся чёрный демон с мягкими волчьими лапами и прохладой кожистых крыльев. Он вжимал её в жёсткое ложе, царапал в неистовом поцелуе острыми клыками губы, пил её дыхание. Она хотела отстраниться, вздохнуть, воздуха не хватало. Болело, жгло в груди, душная тьма заполняла келью.

Истомленная грубой лаской женщина металась в объятиях крепким сном спящего Ливия. Хриплые стоны рвались с ее пересохших губ, тщетно пыталась она вырваться из кошмара сновидения. Но, пробудившись от прикосновения прохладной руки магистра, Демира сразу осознала грань сна и яви.

– Чего? – тихо спросила она. – Сменить тебя в дозоре?

Горячая лава кипела в серых глазах Последнего из Сов, все мускулы сильного тела напряглись, как у зверя, готового к броску. Тяжёлое дыхание теснило грудь. Казалось, что-то сокровенное, недосягаемое, а потому ещё более желанное, открылось ему в Демире.

Арий Конраду стоило усилий овладеть собой. Он отвёл от девушки взгляд, посмотрел на белым оком глядящий вниз лунный диск.

– В дозор я поднял Арефу, – ответил магистр, – ты нужна для другого мне.

Демира не была рабыней иллюзий и не ждала воплощения в яви сна своего. Есть точка невозврата из мечты. Она сняла с себя тяжёлую руку Ливия и встала.

– Идём, – позвал Арий Конрад и пошёл вперёд, ни на миг не сомневаясь, что Демира последует за ним.

Там, где жёлтые пески переходили в белые, магистр остановился. Воительница подошла, встала рядом, взглянула с молчаливым вопросом в глазах. Магистр легонько коснулся её руки.

– Смотри на луну, – прошептал он, – ты почувствуешь.

Демира устремила взгляд наверх, слушая тишину, поплыла в серебро небесных морей.

Ей грезилось, что на Луне сидел человек, много-много столетий сидел, один среди холода и белого света. Играл алмазным браслетом, перебрасывая его с руки на руку и, засыпая, видел печальные лунные сны. А пробуждаясь, смотрел вниз, но не решался сойти на землю.

Ледяная дрожь прошла по телу девушки, и – о, дьявольская метаморфоза! – оно разделилось на множество! Там, где гордо выпрямившись, стояла грозная воительница, возникла стая серых крыс.

Демира находилась в каждой из них, десятками глаз видела ночь в пустыне, десятками ушей слышала, десятками носов ловила тонкие запахи в воздухе. И получив мысленный приказ, она в образе многоликой, но единой стаи, побежала следом за такой же стаей – преображением Арий Конрада.

Быстр и бесшумен был их бег по песку, и они прошли длинный путь, незаметные в барханах, когда увидели пред собою преграду – пять белых каменных пирамид.

И получив новый приказ от вожака, стая Демиры разделилась. Семь крыс побежали вперёд, остальные остались на месте. Будто она стояла, где прежде, лишь руки простёрла, далеко-далеко, за рукою Арий Конрада следуя.

Маленькая стайка достигла пирамид, и тотчас же с вершины, с перекрестия четырёх граней сорвался луч белого света, осветив пустыню. Два зверька упали, сожженные заживо, а единое сознание преображённой Демиры пронзила острая боль, будто повыше кисти обожгло руку.

Уцелевшие крысы вернулись назад, и стая побежала обратно, к лагерю, где приняла прежний свой людской облик. Результатом разведки Арий Конрад остался недоволен.

– Стражи Белой Пустыни не дремлют, – хмуро произнёс он, – нужно подумать, как пройти через этот огнь всепожирающий.

– Как твой Орден проходил это место? – спросила Демира, разглядывая ожог на своей руке. Он болел не сильно, но был глубоким и мешал.

– Дай мне, – магистр осторожно взял за руку.

– Сколько ран я понесла за этот поход, – вздохнула воительница, – и где же награда?

– Тебе мечом владеть, – сказал Арий Конрад, – мешать будет… – он наклонился, коснулся губами ожога. Боль потекла прочь, и на глазах изумлённой Демиры рана затянулась, исчезла без следа.

Однако отдача энергии была столь сильной, что магистра бросило вперёд, он упал коленями на песок, побледнел, лицо исказила гримаса боли. Демира подошла, нерешительно коснулась его плеча:

– Конрад…

– Уйди, Демира, – сквозь зубы процедил магистр, – оставь меня…

Она подчинилась. Пошла назад и села на песок рядом с Арефой, стерегущим лагерь.

– Что вы там делали? – тихо спросил юноша.

– Да не тревожься, – отозвалась Демира, – ужель ты думаешь, что у границы Белой Пустыни Арий Конрад будет думать о связи со мной? Ты взгляни: его помыслы о Книге Бессмертия, и только о ней.

– Да что я с ним рядом делать буду, с бессмертным? – простонал Арефа.

– Твоё место не с ним рядом, а на троне Лемурии, – напомнила воительница, – или забыл о споре?

Арефа хотел что-то возразить, но не успел: к ним подошёл Арий Конрад. Уверенной поступью, вернувший свою силу.

– Ты хотела знать, как Орден проходил через это место? – спросил он Демиру. – Вами я не могу рисковать, как тогда, когда почти треть Сов пала под белым огнём в этих песках!

– Должен же быть какой-то способ! – воительница упрямо тряхнула головой. – Не отступать же вот теперь, когда…

– Отступать? – медленно повторил магистр, меряя её тяжёлым взглядом. – Нет, этого не будет, – отрезал он, – буди Ливия и принцессу. Скоро рассветёт.

– Сам буди! – вдруг разозлилась Демира. – Нашёл холопку!

Арий Конрад вновь смерил её глубоким взглядом. Тонкая улыбка тронула уголки его надменных губ.

– Я схожу, – не выдержал Арефа.

Незачем было Тее Ирис, проснувшись, вновь потонуть в серой бездне этих глаз.

Быстро позавтракали, собрались. Вот она – территория белых песков. Владения Ангела Света. Вражеская земля. Шли молча. В Демире нарастало странное возбуждение, чувство, которое она верно и точно угадывала из прочих: предвкушение битвы. Но как пройти через Пирамиды – хитрую ловушку в песках?

Она посмотрела на магистра. Спокойное лицо, бесстрастный взгляд. Расчетлив, точен, уверен в себе. Он найдёт способ.

Солнце взошло и пролило яркий свет на белые барханы. Пустыня застыла в ожидании, казалась бесконечной, как море. Ни звука не издают пески. Не слышно ни шороха змей, ни возни тушканчиков, не парит в синем небе, вольно расправив сильные крылья, крючконосый гриф. Песок, незримо перемещаясь, засыпает неверную цепочку следов, что тянется за путниками, выравнивает поверхность своего океана. Время застыло.

Впереди виднеются треугольные очертания Пирамид. Ближе. Ближе.

– Что это? – спросил Ливий. – Храмы?

– Стражи, – спокойно пояснил Арий Конрад, – соберитесь и будьте готовы. По моему сигналу проскочим это опасное место.

– Чем оно опасно? – не понял вор.

– Белые стрелы огня падут с вершин Пирамид на пески и пожрут дерзнувших вступить во владения Ангела Света, – тихо произнёс Арефа.

– Я горжусь твоей ясной памятью, – холодно усмехнулся магистр, – Демира…

Воительница обернулась, встретилась с ним взглядом и поняла. Её знания возрастали, множились, с каждым новым днём она становилась сильнее.

Пирамиды уже совсем близко. Велев остальным оставаться на месте, Арий Конрад пошёл вперёд, и Демира последовала за ним.

Солнце стояло в зените, свет его бил в вершины Пирамид, и они не отбрасывали тени. Арий Конрад поднял вверх руки. Взгляд его затуманился, стал далёким. Демира не глядела на магистра, но делала то же, отпустила своё сознание, дав мощной энергии хлынуть в её тело, дробя его на множество, позволяя повторениям себя видеть, слышать, чувствовать. Подняться над землёй и отдаться силе ветра, почувствовать подлинную свободу даровала ей сила Посвящённой.

Две стаи чёрных воронов, сверкая рубинами глаз, бесшумно летели к Пирамидам. И за долю мига до того, как белые лучи огня сорвались с их вершин, стаи распались. Десятки птиц полетели в разные стороны, будто горсть песка, подхваченная ветром. Луч огня метался, стремясь настичь их, но лишь нескольких сумел зацепить. Против многочисленного врага он был одинок и бессилен, и покуда, отвлечённый воронами, бил по небу, Ливий, Арефа и принцесса спешили пересечь это зловещее место.

От белых вспышек рябило в глазах, от пронзительного крика птиц закладывало уши, железным обручем сжимало голову.

Пирамиды остались позади. Стаи воронов опустились на песок, и вновь приняли людской облик. Арий Конрад, как всегда, держался хладнокровно, Демира выглядела удивлённой, не осознала до конца ещё своих способностей, впервые летала в образе многоликой стаи. Она наклонилась, молча оглядела ожоги у себя на бедрах, коснулась опалённого плеча. На неё будто попали брызги кипящего дождя – больно, но не опасно. Арий Конрада тоже обожгло искрами белого луча, сильнее, чем Демиру, но так близко будучи от Цели, он был равнодушен к боли.

– Вот это да! – восхитился Ливий. – Ну, ты дала, Демира! Курт, ты когда ж успел её так натаскать?

Арий Конрад усмехнулся зло, торжествующе.

– Даже не смел рассчитывать на столь лёгкий переход, – сказал он, – вперёд. К ночи мы должны покрыть большое расстояние.

– Покрывает хряк свинью, – пробурчал Ливий. Ему совсем не хотелось после такой перебежки снова, без отдыха топать по пустыне.

– До святилища Ормузда далеко? – спросила уже уставшая принцесса.

– Далеко, – кивнул магистр, – идем.

Магрибский вор бурчал не напрасно. Пирамиды не успели ещё сокрыться от взоров путников, память только записала в прошлое переход через них, как он, идущий на расстоянии вытянутой руки от Арий Конрада, вдруг вскрикнул и провалился до колен в песок.

– Ах, ты ж, край света!

– Стоять на месте! – рявкнул Арий Конрад, мгновенно поняв, что произошло.

– Зыбучие пески, – догадалась Демира.

– Стойте все на месте, – повторил магистр тише.

Ливий тщетно пытался выбраться, пыхтел и ругался. Пески, тихо шипя, обволакивали его ноги, увлекая в свои мягкие сыпучие недра.

– Курт, что стоишь, как пень, подсоби! – сдался он. – Не видишь, затягивает!

Песок дошёл ему уже до середины бедра, и при новой попытке вырваться поднимался только выше.

Арий Конрад, опустив голову, смотрел вниз, вглядываясь во что-то, потом выдернул из ножен меч и, прокричав заклятие, ударил в песок, рванул клинок на себя и ударил ещё раз, вырубая перевёрнутый крест.

– Боги всесильные! – выдохнул Ливий.

Сыпучая поверхность дрогнула, и из недр вверх забила струя тёмной крови, щедро окропив лицо и грудь магрибского вора.

Замершие в ужасе воины магистра видели, как вздымались и опадали пески, будто грудь умирающего. Из белых они стали красными.

Тиски ослабли, Арий Конрад протянул Ливию руку, и вор быстро выбрался наружу, вытирая кровь с лица и бормоча ругательства.

– Я должник твой, Курт, – пропыхтел он, обнимая магистра, – век не забуду.

– Да полно тебе, – Арий Конрад искренне обнял его в ответ, – это ж я вас всех сюда притащил.

– Смотрите! – воскликнула принцесса.

Раненые пески не смогли снести такого дерзкого оскорбления. Вдали их ровная поверхность поднялась отвесной стеной и быстро пошла на дерзких путников, закручиваясь воронкой, воя от ярости, требуя мщения.

Арий Конрад выступил вперёд, наклонился и с силой дохнул. Густая чёрная пыль плотной струёй вырвалась из его рта, вытянулась в линию, понеслась навстречу песчаной воронке и прошила её насквозь, будто копьём. С гулким стоном пески осели вниз, но тот час же поднялись вновь и опять пошли на врага сплошной стеной.

Арий Конрад выпрямился, провёл перед лицом ладонями, прокричал заклинание и изрыгнул новый поток чёрной пыли, тоже вставшей стеной и пошедшей навстречу пескам.

Демира не успела осознать, что делает, как руки её поднялись, уста прокричали то же заклинание – теперь она понимала этот странный, похожий на крик коршуна, язык – и ладони резко опустились вниз, будто придавливая врага своей тяжестью.

Чёрная пыль вырвалась из неё, взметнулась вверх, собралась воедино и, будто плитой, обрушилась на белую песчаную стену. Как раз, когда она споткнулась об идущую навстречу стену черной пыли, вызванную Арий Конрадом.

С тяжёлым стоном белые пески ссыпались вниз, дрогнула пустыня, и всё стихло. Вокруг расстилался волнистый, искрящийся на солнце белый ковёр, безмолвие окутало путников, и не верилось, что пески были способны ожить.

Демира стояла, бессильно опустив вниз руки, тяжело дышала, облизывала пересохшие губы. Неужели это она, призвав на помощь силы Тьмы, именем Аримана вызвала пылевую бурю и управляла ею?

Арий Конрад подошёл к ней. Гордость за своё творение, торжество удвоившейся силе переполняли его. Он наклонился, приподнял пальцами её подбородок, и легонько подул в лицо, возвращая утраченную силу. Дышать стало легче, руки перестали дрожать. Демира глубоко вздохнула, встретилась взглядом с магистром и улыбнулась. Он чуть заметно кивнул ей, всё зная и понимая.

– Ариман, – тихо сказала Демира, будто пробуя на вкус имя, что давало ей такую силу и власть.

– Ты могла бы быть жрицей его, – откровенно любуясь ею, проговорил Арий Конрад.

Демира отрицательно покачала головой.

– Моё королевство, – напомнила она.

По бледным губам магистра скользнула презрительная усмешка.

– Блошиная возня, – процедил он, – тление и прах.

Он обернулся, снисходительным взглядом окинул команду, в тихом благоговении взирающую на своих предводителей.

– Идёмте, – велел магистр, – теряем время.

Отряд двинулся дальше. Обретя утраченную силу, Демира шла легко, смотрела вперёд, улыбалась своим потаённым мыслям. Арий Конрад изредка посматривал на неё, и что-то загадочное, лишь ему ведомое, вспыхивало в кипящем серебре его глаз. Не было ключа к этому шифру.

Шли молча. Принцесса очень устала и брела, понуро опустив голову. Оступалась, тяжело вздыхала, но не жаловалась. Арефа был рядом, чтобы поддержать её, протянуть руку, не дать упасть. Заучивший наизусть книги магистра, он был готов к любым неожиданностям и чудесам.

Ливий поглядывал то на суровый лик последнего из Ордена Сов, то на красивый профиль Демиры, усмехался в бороду и восхищённо качал головой.

Пески безмолвствовали. Затаились, наблюдали, копили силы, соизмеряли их, взвешивали, размышляли. Боле атаковать дерзких воинов Арий Конрада они не решались, но знали все: грянет битва. Когда – это был лишь вопрос времени. А здесь, на перекрестии миров, оно не имело чёткости хода. Могло растянуться на годы, замереть, и могло бег свой многократно умножить.

Вечерело. Позади остались семь перевалов, и отряд стал на привал до утра.

Ночи в пустыне всегда холодные, но Яхтан не была обычной пустыней. Ещё до сумерек все почувствовали, что становится теплее, а когда солнце село, жара стала нестерпимой. Воздух, заражённый тревогой, был тяжёл, казался раскалённым, обжигал горло. Жар от песка чувствовался даже через подошвы сапог. Металлические доспехи были брошены прочь, и едва сил хватало выдерживать тяжесть нагретого оружия. Запасы воды были на исходе, лишь несколько горячих глотков плескалось на дне бурдюков. Все знали: завтра предстоит тяжёлый переход и самое мучительное испытание – пытка жаждой.

Несмотря на духоту, Ливий и Арефа крепко спали, постелив на песок плащи и раздевшись до исподнего. Демира полудремала, сидя, слышала все звуки вокруг и лишь изредка проваливалась в тяжёлый сон. У ног её, свернувшись калачиком, вздрагивала, металась в тревожных сновидениях принцесса.

Арий Конрад стерёг лагерь. Смотрел отрешённо в безмятежное ночное небо, что-то читал в сиянии далёких звёзд. Вчера луна была почти полной, а сегодня свет её угас за чёрной завесой небесного свода. И это значило только одно: времени прошло много более, нежели сутки. Быть может, вернувшись, воины магистра узнают, что оставили в пустыне Яхтан годы своей жизни.

Горячая пасть пустыни дохнула жаром в лицо и пробудила ото сна Демиру. Воительница шевельнулась, открыла глаза. Облизнула пересохшие губы, с отвращением сглатывая тягучую слюну. Здесь не найти оазис. Если Арий Конрад собьётся с пути, Белая Пустыня убьёт их всех, как убила когда-то его воинов.

Демира вздохнула, поднимаясь на ноги. Теперь она уже не уснёт. Подумала, что стоит, пожалуй, спросить Арий Конрада – а вдруг он знает? Что, если ему известна и её судьба? Суждено ли Демире найти своё королевство или ей предначертано стать жрицей Князя Тьмы? Если так, она не пойдёт наперекор предписанному и примет жребий свой.

Но вожака в лагере не было, и принцессы тоже. Демира обошла спящих Ливия и Арефу, прошла немного вперёд и за высоким песчаным барханом увидела их. Слабый свет звёзд позволял разглядеть статную фигуру магистра и изящный силуэт девушки. Он наклонился к ней, что-то говорил жарким полушёпотом, и его низкий голос звучал таинственно и чарующе в тишине ночи.

Демира застыла на месте. Ноги будто в песок вросли. Против воли своей она стояла и смотрела, не могла повернуться и уйти, и видела, как магистр положил руки на талию принцессы, как привлёк её к себе, как ответным порывом она потянулась к нему, закинула тонкие руки на плечи. Демира видела в звёздном свете, как смешались их волосы.

Она забыла о жажде, о том, что хотела узнать у него дальнейший ход судьбы своей, а их поцелуй длился вечность, и она стояла и смотрела, медленно умирая на жертвенном костре любви. Потом разжались тиски оцепенения, и Демира опрометью бросилась прочь.

Она лежала ничком на горячем песке, не чувствуя его жара. Будь проклят жестокий бог любви с его не знающими промаха стрелами! Какой отрезок времени нужно пройти, чтобы стереть из сердца образ Арий Конрада? Сколько ещё нужно времени, чтобы думать о нём без мучительной боли в груди?

Он, холодный полудемон, легко сумел заглушить неуместно возникшее чувство к Демире, вот если бы и ей так! Без боли и крови вырвать его из своей души, отбросить прочь и уйти, не оглядываясь! Ведай наперёд, воительница без сожаления бы опустила занесённый над умирающим волком клинок в тот зимний день! Но нам ли знать, какими путями мы ходим?

Небо на востоке стало светлеть. В редеющих сумерках ясно уже различались очертания песчаных холмов, за которыми блаженствовала в колдовских объятиях Последнего из Сов лемурийская принцесса. Нужно двигаться в путь, пока не взошло испепеляющее солнце. Демира тяжело поднялась и пошла будить Арефу и Ливия.

Глава четырнадцатаяФинальная битва

Переход был спокоен. Белая Пустыня Яхтан не прибегала к магии, используя против дерзких врагов главное своё оружие – горячее солнце.

К полудню жара и жажда вымотали всех. Воды не осталось ни капли. В полубеспамятстве, увязая в песке, задыхаясь, медленно брели вперёд. Раскалённый воздух казался зыбким, колеблющимся, розовым маревом плыл перед глазами. Пустыня бесконечно тянулась до горизонта, сливаясь с ярким, пронзительно-голубым небом. Величественная гробница для безрассудных воинов Тьмы.

Хуже всего приходилось принцессе. Нежный оранжерейный цветок, взлелеянный в покоях лемурийского дворца, она оказалась в самом пекле Ада. Бедняжка ослабела и шла, едва переставляя ноги. Ей отдали последнюю воду, но её было слишком мало, чтобы поддержать крепость в хрупком теле. Она брела, шатаясь, как пьяная, ослеплённая ярким светом, ничего не видя перед собой, и, когда солнце стало клониться к закату, последние силы оставили её. Без стона и ропота, принцесса упала ничком на песок.

– Тея! – прохрипел, бросаясь к ней, Арефа.

Но Арий Конрад опередил его, уже поднимая на руки невесомое тело девушки.

– Оставь, – мальчишка с трудом шевелил пересохшими губами, – я сам понесу её.

– Нет, – лязгнул сталью голос магистра.

Он, как и все, страдал от жажды, лицо осунулось, резко очертилось, приобретя хищное выражение, тёмные тени легли под глаза, но держался он прямо.

– Твои силы на исходе, – отрубил Арий Конрад. С нею тебе не пройти и мили. А в бою мне нужны сильные воины.

– Какой бой, Курт?! – возопил в ужасе Ливий. От жажды его голос утратил свою шепелявость и звучал визгливо, по-бабьи. – Сей же час?

– Не сей час, – спокойно отозвался магистр, – в ночь.

– Да ты что, Курт?! – взвыл бедняга вор. – Разуй глаза, взгляни на нас! Или ты ослеп? Мы умираем от жажды! Без воды нам не выстоять в бою!

– Грянет битва, и воздух исполнится дождём, – посулил Арий Конрад.

– Ну, так станем на привал и будем ждать дождя! – потребовал Ливий. – Зачем тратить последние силы на переход?

– Нужно дойти до места, где нам будет подмога, – возразил магистр, – четверым не одолеть легион Ормузда.

– Легион?! – вырвалось из пересохшей глотки Ливия, и он грязно выругался. – Курт, если я не нагребу золота столько, сколь смогу унести, я ж тебя закопаю в этом песке, ты так и знай!

– Жив сначала останься, – хрипло усмехнулась Демира, молча наблюдающая за перепалкой.

– Золота в сокровищницах Ормузда столько, что тебе и сотой доли не унесть! – снисходительно усмехнулся Арий Конрад.

– А я в карманы ещё, – не смутился вор.

– Долго мы будем стоять и пререкаться?! – повысил голос магистр. – Пошли вперёд!

Казалось, пески содрогнулись от его грозного окрика. Ливий тяжело передохнул, но больше не спорил, потопал вперёд. Арефа было метнулся в сторону Арий Конрада, но осёкся, понуро опустил голову и пошёл следом за Ливием.

Демира видела, как бережно несёт магистр принцессу и спрашивала себя, что же теперь будет? Вкусив горечь поцелуя Верховного Жреца Аримана, она тоже станет меняться, обретёт с приходом ночи свою вторую, звериную сущность? Познает тайны ушедших в лету веков, силу Посвящённой? Что в душе Арий Конрада к ней? Ведь на входе в сокровищницу Ормузда ему предстоит…

Воительница упрямо мотнула головой, отгоняя эти мысли. Она твёрдо решила выдержать все тяготы трудного похода, пройти все испытания, выстоять в финальном бою, и в уплату своей поруганной гордости, утраченным надеждам получить Разящий Без Промаха Меч. И обрести своё королевство.

Бесконечно тянулся день. Солнце жгло. Белые пески молча ждали, когда падут обессилено воины, заплатив за свою дерзость жизнью. Арефа поравнялся с магистром, встревожено взглянул в бледное лицо принцессы. Она так и не пришла в чувство. Носик её истончился, заострился, губы запеклись сухой коркой. Если бы глоточек воды! Да дышит ли она? Жива ли?

– Не беспокойся, – прозвучал ответ Арий Конрада на тревожные мысли юноши, – я не понёс бы через пустыню труп.

Их догнала Демира, посмотрела на принцессу, силясь улыбнуться растрескавшимися губами. От жары у неё болела голова, и больше всего ей хотелось упасть лицом вниз в белый песок и никогда уже не подниматься.

– Мы дойдём! – прохрипел Арефа. – Слышишь, Демира? Дойдём!

– Вода! – стоном умирающего прозвучал голос Ливия.

За мутной пеленой, висящей перед глазами, Демира увидела совсем рядом – будто рай для грешника, крепость для гонимого – зелёный оазис. Тихо шелестели деревья, мягким шёлком стелились травы под ними, и едва слышно журчал средь камней прозрачный, как помыслы ангела, ручей.

Силы вернулись к Демире. Она бросилась бежать к ручью, сулящему утоление жажды, возрождение к жизни.

– Стойте! – сорванный голос Арий Конрада прозвучал так глухо и жутко, что поневоле все остановились. – Это ловушка, – тихо проговорил магистр, – вы все там погибнете.

– О боги! – магрибский вор в бессилии опустился на колени. Слишком сильным оказалось потрясение. Ноги отказывались идти дальше.

– Вставай, – шатаясь, Демира подошла к нему, – надо идти.

С хриплым стоном, похожим на рычание раненого зверя, Ливий поднялся на ноги.

Страшное было зрелище: четверо обессиленных измученных людей призраками бредут в жёлтом мареве. Впереди их вождь с бесчувственной принцессой на руках, он держится прямо, и тверда его поступь. Будто угли с адской жаровни, горят упрямством серые глаза. Он не отступит и доведёт свой отряд.

Идут молча. Оступаются, падают в песок, поднимаются и снова шагают вперёд. Если суждено встретить смерть – то стоя.

И они дошли. Не заметили даже, как над Пустыней сгустились сумерки. И в полубреду находясь, не сразу поняли, что происходит, когда Арий Конрад опустил на песок неподвижное тело принцессы и хрипло прошептал:

– Здесь.

Шатаясь, подошёл Арефа, опустился на колени, прислонил ухо к груди девушки, долго слушал. Потом выпрямился и облегчённо выдохнул:

– Жива!

– Она – ключ, что откроет вход в святилище Ормузда, – холодно усмехнулся магистр, – я не дам ей умереть.

Демира вздохнула. Конечно же, Арий Конрад позаботится, чтобы сложились все частицы головоломки.

А, между тем, мир менялся. Воздух наполнялся странной, тяжёлой, гнетущей силой. Только что дышавшая палящим зноем пустыня наводнилась цепенящим холодом. Порыв ветра, несущий зимнюю стужу, прошёл над барханами, бросил в дрожь замерших в ожидании воинов магистра. Свинцовые тучи закрыли собою полнеба, где снова сияла полная луна, попирая привычное понимание времени.

– Боги всесильные! – вырвалось у Ливия.

Правый край луны начал темнеть, исчезать, будто кто-то там, высоко, двигал заслонку, пряча от чужих взоров лик царицы ночей.

Началось лунное затмение. Ледяной ветер разметал в клочья сизые облака. Вот уже половина луны скрылась, и лишь красноватая кайма слабо светила за тенью невидимой чёрной руки.

– Время пришло, – изрёк Арий Конрад, оглядел свою команду, удовлетворённо кивнул и шагнул вперёд.

Ветер встрепал его светлые волосы, взметнул у ног вихри белого песка. Дьявольская усмешка змеёй скользнула по пересохшим губам.

– Инфламма! – громовые раскаты его голоса перекрыли рёв ледяного ветра.– Риторна!

Дрожь била ослабевшую от перехода и жажды Демиру, ноги окоченели, в немом восхищении глядела она на магистра. Его час пробил, и он стоял, уверенный в своей силе, раскинув руки крыльями вольной птицы, и кричал в лицо прячущейся луны своё страшное заклинание:

– Риторна! Талифа куми! Талифа куми!

Содрогнулись пески. Магистр поднимал из бездны Тартара почти три века назад павший здесь Орден Сов.

– Талифа куми! – прокричал он и взметнул вверх сжатые в кулаки руки. Изломанной молнией сверкнул белый луч меж ними, и раскаты грома сотрясли небесный свод.

Зыбкие серые тени выплывали из разверзшихся песков и принимали чёткие очертания. Орден мертвецов восставал из Ада, коричневые кости гремели в железных доспехах. И каждый знал своё место в когорте, и солдаты становились в ряды под тяжёлым взглядом стальных глаз вождя – Последнего, кто решил идти до конца.

Страшен был облик воинов Арий Конрада. Зловеще блистали в отсветах молний их клинки, щиты и копья, пустые мёртвые глазницы горели огнём мщения, жуткий оскал искажал черепа. Велико было воинство, и когда луна полностью сокрылась за печатью затмения, из песков поднялся последний солдат и занял своё место.

Тонкой линией блеснул небесный свет и погас. Белая Пустыня Яхтан погрузилась во мрак.

– Смотри! – Арефа схватил Демиру за руку. – Близится финал!

Ученик магистра был в восторге. Сколько он грезил этой картиной, сидя за дубовым столом над старинными рукописями! Час расплаты настал.

Звенящая тишина накрыла пустыню. Ветер утих, прекратилась гроза. Лишь изредка слышалось тихое бряцанье оружия воскрешённых Арий Конрадом воинов.

И миг спустя ослепительный белый свет залил горизонт. И будто рождаясь из этого света, выходили те, с кем предстояло сразиться Ордену Сов. Никто не правил построением их когорт, но каждый из них знал своё место.

Замерев в тяжёлом напряжении, наблюдал отряд Арий Конрада за слаженностью легиона Света. Облик воинов был подобен гелионам, но сила, что исходила от них, была больше. Она разлилась яркой, слепящей глаза рекой и, дойдя до повисшей свинцовым облаком тяжёлой энергии войска Арий Конрада, остановилась в ожидании и притушила свет лучей своих.

Орден Сов ждал одного лишь движения, одного слова своего могущественного вожака, чтобы пойти в атаку. И когда когорты Светлого Ангела окончили построение, точёная кисть руки магистра плавно поднялась вверх и, застыв на миг, со свистом рубанула воздух.

– К бою! – раскатом грома грянул его голос. – За честь Ордена!

Пустыня содрогнулась, когда сошлись Свет и Мрак. То апокалипсис был. Облака чёрного дыма накрывали и бросали наземь отряды воинов Света. Пылали пески, белый свет выжигал восставших из ночи, и звон клинков глушил рёв огня. И стеной стояла пелена ливня над полем битвы, возвращая силы пятерым дерзким, что бились с легионом Ормузда.

Никогда прежде Демира не сражалась с таким ожесточением. За бессмертие Арий Конрада, за честь Ордена Сов – не за свою честь, не за свою свободу! Арий Конрад не ошибся в ней. За него, к его цели она пойдёт до конца, прорвётся сквозь все преграды, встанет насмерть.

Прекрасна была она в облике демона, плечо к плечу сражалась с воинами Ордена, не замечая боли от ожогов белым светом, раненая, истекающая кровью, упорно рвалась вперёд. Она достойна короны, и ей быть королевой. И – если нужно будет – он обнажит свой меч за честь Короны.

Потоки дождя привели в чувство принцессу. Она приподнялась и жадно хватала ртом льющую с небес воду, собирала в ладони, пила и никак не могла напиться.

Когда жажда ушла, девушка смогла встать и осмотреться. Картина конца Мира предстала ей. Средь пылающего огня и чёрного дыма на оплавленном песке под мутным дождём молча ристались светлые ангелы и серые мертвецы. Без боли и крови, без стонов и проклятий, стена к стене, ожесточённо, неистово. И затерянные в этой безумной бойне две жалкие человеческие фигурки – Ливия и Арефы, израненные, окровавленные, но идущие до конца. И два демона, прикрывающие армию с флангов, отступить которых заставит только смерть.

В этой битве на краю пропасти, на сорванном дыхании, можно было выстоять только так – лоб в лоб, до последнего. И ангелы Света не выдержали, дрогнули. И Наисветлейший пощадил своих воинов и велел им отступить, ибо многие пали под ударами тех, кто уже был мёртв, а потому безумен в своём бесстрашии.

Разверзлись небеса, и поток света упал на выжженную пустыню и поглотил воинов Света – и живых, и павших. И тот час погас, и ливень стих, и тонким серпом засветилась Луна, выходя из-за затмившей её заслонки. И белая молния, ударив из ладоней Арий Конрада в мокрый песок, и криком коршуна сорвавшееся с уст заклинание вернули в царство Тьмы легион серых теней, что выиграли битву эту.

Догорали пески, рассеивался чёрный дым, тихо стонала истерзанная пустыня, и когда луна жёлтым оком осветила небосвод, путь вперёд был открыт. Напоив пески своей кровью, они купили право на следующий ход.

Шатаясь, Арефа подошёл к принцессе, протянул к ней руки, но она уклонилась от объятий.

– Ты ранен, – девушка прятала взгляд.

– Пустяк, – отмахнулся юный воин, – зацепило вскользь…

– Нет, не пустяк, – принцесса всё так же избегала встречаться с ним глазами, – Арий! – позвала она. – Помоги ему.

– И мне, – тяжело ступая, к ним подошла Демира. Рукой она зажимала рану в боку, – если не зашить, кровь не уймётся, – хмуро заметила она.

Арий Конрад стоял поодаль, всё ещё пребывая в облике чёрного демона – величественного, ужас внушающего нереальной своею силой. Тяжёлый взгляд его серых глаз был устремлён в вымершую пустыню.

– Один из Светлых воинов обронил свой шелом, – звучно произнёс он, – отыщите его. Когда перевернёте, из него хлынет вода. Она залечит ваши раны и смоет усталость.

– Конрад, я покуда буду разыскивать на пепелище источник, я кровью изойду, – возразила Демира.

– Так не мешкай! – велел магистр. – Чего ты ждёшь? Там же ты и найдёшь награду за эту битву.

Воительница не посмела перечить, и медленно пошла вперёд, вглядываясь в выжженный песок. Она слабела, кровь текла из раны и таяла под ногами, будто вода в куске сахара.

– Я с тобой, – Арефа догнал её.

Пошла за ними и принцесса. Лишь Ливий остался с магистром. Принёс свой мешок, достал из него кусок чистого полотна и принялся перевязывать раненую руку.

– Иди к ним, – сказал Арий Конрад, – Демира отыщет источник, и ты исцелишься.

– Успею, – магрибский вор оторвал зубами край полотна и завязал узел, – тебе совсем не жаль её? – кивнул он в сторону воительницы. Она шла тяжело, шатаясь, кровавый след тянулся за ней.

– Жалеют слабых и немощных, а она сильная, – ответил магистр.

– А мне жаль Демиру, – Ливий расправил повязку на руке, – хоть и сильная, а я жалею её.

– Как тогда, в Магрибе? – зло усмехнулся магистр.

Ливий повернулся, изумлённо оглядел его – Арий Конрад вновь принял облик человека – и присвистнул:

– А ведь не ошибся я! Демира потому и трахнулась со мной, чтобы тебя побесить! А сказала, тепло ей нужно…

– Нужно, – кивнул Арий Конрад. В его серых глазах кристаллами застыла боль, искрилась, сверкала иглами, такая острая, пронзительная, что вору стало не по себе, – но я не смогу дать ей того тепла.

– Ты же любишь её! – вырвалось у Ливия.

– Что с того? – магистр безучастно пожал плечами. – У меня свой Путь, а у неё – свой. Я не безумен, чтобы ради неё свернуть со своего Пути, и не стану помехой на Пути её.

– Путь, Путь! – с досадой проговорил Ливий. – Дался тебе этот Путь! Вон у меня нет никакого Пути, и что? Это не мешает мне жить.

– Ну как же, – мягко возразил Арий Конрад, – есть. Ты много лет мечтаешь обресть несметные богатства, но когда тебе уже рукою до них подать, они ускользают от тебя.

– Верно, – магрибский вор в задумчивости пощипал бороду.

– Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что это твой Путь. Ты не так алчен, как кажешься с виду. И если бы Путь твой завершился скоро, без терний и преград, жизнь твоя стала бы серой и пресной. Ты странник, а не скарабей. Тебе нужен Путь, чтобы идти вперёд.

– Ты что хочешь сказать? – нахмурился Ливий. – Что мне обломаются сокровища Ормузда? Курт, да я тебе тогда все космы повыдергаю.

– Получишь ты свои сокровища, – успокоил его Арий Конрад.

– Ну, – кивнул вор, – и останусь, по-твоему, без Цели и Смысла, так?

– Нет, – покачал головой магистр, – ты пойдёшь дальше. Ибо предела совершенству нет. Я полагаю, ты спрячешь эти сокровища, и, движимый мечтой, что сможешь обрести ещё большие, устремишься на их поиски.

– Хорошо говоришь! – Ливий ткнул его пальцем в грудь. – Век бы слушал. Твоими устами да мёд пить.

– Иди к источнику, – велел магистр, – у тебя голова разбита.

– Чему там разбиваться? – Ливий постучал пальцем по лбу. – Там же кость! Ну, а ты как же? – спросил он. – Обретёшь своё Бессмертие, и без Цели останешься?

– Почему же? – Арий Конрад пожал плечами. – У бессмертных свой Путь.

Демире не пришлось долго искать. Среди почерневшего песка блеснуло что-то, нестерпимо – яркое, режущее глаза. Она присела, протянула руку, нащупала грани металлического шлема, разрыла песок, стараясь не смотреть – такой свет исходил от него, что ослепить мог – и перевернула чашей вниз. Ледяная струя хлынула ей на руки. Демира зачерпнула влагу в ладонь, понюхала, осторожно попробовала. Вода была свежей, чистой, вкусной, и с первым глотком воительница почувствовала, как в её тело возвращается сила. Она набрала воды в горсть, плеснула на рану в боку, и кровь сразу остановилась.

– Идите сюда! – позвала Демира. – Я нашла источник.

Рана затянулась и исчезла без следа. Демира смывала с лица и рук кровь и грязь и вдруг почувствовала что-то в своей руке. Она разжала пальцы и посмотрела. На ладони, тускло поблёскивая, лежал покрытый зеленоватой окисью большой медный зуб. Его принесла вода.

Арий Конрад стоял и смотрел, как она идёт навстречу – исцелённая, свежая, полная сил – и лишь богам было ведомо, о чём думал он в этот миг. Демира встретилась с его взглядом – чистым и безмятежным, как ветер в вершинах гор.

– Это и есть моя награда? – она протянула руку, показав магистру древний медный зуб.

– В самый трудный час, когда решаться судьба твоя будет, – произнёс Арий Конрад, – на равнине, где много места, зарой этот зуб в землю. Но помни: в самый трудный час. Ибо лишь единожды возможно сотворить это чудо.

Демира согласно кивнула и спрятала зуб в свой дорожный мешок. Магистр продолжал смотреть на неё, спокойно и равнодушно, но что-то таилось в глубине его глаз, будто быстрый родник бежал по дну озера, скрываясь за его незамутнённой верхней гладью.

– Конрад, – Демира хотела бы, чтобы голос её звучал твёрдо и не дрогнул, – давай уйдём с этого кровавого поля. И разобьём, наконец, уже лагерь.

– Идём, – согласно кивнул магистр, – остался последний день, и мы войдём в святилище Ормузда.

Демира вспомнила о предначертанном соитии магистра и принцессы на алтаре у входа в святилище и сказала себе, что сможет и должна пережить этот день.

Глава пятнадцатаяКонец Пути

Луна жёлтым разбойничьим оком смотрела сверху на безмолвные белые барханы. Пятеро чужестранцев находились там, но не были затеряны в пустыне, знали, куда идут и близки были к цели.

К утру стужа вползла в пустыню, и вновь Арий Конрад явил чудо своим спутникам. Движением руки и силой заклятия он низверг луч огня с небес и зажёг костёр прямо на голом песке.

Крепко спал в рассветных сумерках один лишь Ливий. Счастливый человек, не обременённый никакими душевными терзаниями. Счастлив лишь тот, кто свободен. Магрибский вор был свободен. От любви, от вражды, от молвы и ото всех земных оков.

Демира лежала на песке подле костра и смотрела на огонь. Арий Конрад ушёл в пустыню. Никого уже не удивляли эти его одинокие прогулки. Арефа разговаривал с принцессой, стоя неподалёку. Иногда до Демиры долетали обрывки фраз. Юноша читал стихи.

– Моё имя – стёршийся иероглиф,

Мои одежды залатаны ветром.

Что несу я в зажатых ладонях?

Меня не спросят, и я не отвечу…

Девушка стояла, потупившись и молча теребила в руках концы кожаного шнурка, которым были стянуты её волосы.

– Что же ты молчишь, Тея?! – воскликнул с мольбой Арефа. – Ведь я люблю тебя! Мне не дано предвидеть будущее, но я, не зная, что ждёт нас там, хотел бы войти туда с тобою вместе!

Принцесса подняла голову. Юноша, что стоял, ожидая её ответа, был молод, ещё хрупок, но уже стал воином. Ловкий, смелый, она восхищалась его мужеством, видя его в бою, её волновал его хриплый шёпот, прикосновения рук. Но сейчас, глядя на его худое лицо, на колечки тёмных кудрей, рассыпанные по плечам, на отросшую за время странствий жиденькую бородку, Тея Ирис чувствовала лишь жалость и смутное чувство раскаяния. Она ничего не ответила, опустила голову и медленно пошла к барханам.

– Стой! – Арефа догнал её и схватил за руку. – Куда ты идёшь, безумная? К нему?

Принцесса высвободилась и хотела идти дальше, но юноша придержал её за локоть.

– Да ты не понимаешь, для чего нужна ему? – простонал он.

Синие глаза девушки вдруг широко распахнулись и сверкнули гневными искрами.

– Да как ты смеешь, нечестивый, мешаться в волю богов?!

– Да ведь ты нужна ему только, чтобы войти в святилище Ангела Света! – воскликнул Арефа. – А что будет потом? Как вернёшься ты к отцу? Кто прикроет твой позор?

– Воля богов священна, и не твоя забота, что будет потом! – отрезала принцесса.

– Здорово же он тебе мозги запудрил! – процедил Арефа. – Ты никуда не пойдёшь!

– Да кто ты есть, что смеешь перечить предначертанному?! – взъярилась Тея Ирис и толкнула его в грудь. – Прочь с дороги!

– Я тебе сейчас такую волю богов покажу! – пригрозил ученик магистра. – Ступай к костру, безумная, или – клянусь богами, которых ты так чтишь – уделаю тебя прямо тут, на этом песке! И не получит твой Арий Конрад бессмертия! – и помолчав миг, глядя в её испуганно округлившиеся глаза, с издёвкой добавил. – Царь Лемурии из меня выйдет самый дрянной за всю историю! Я ничего не смыслю в политике!

Решимость покинула принцессу. Что-то первобытное, неукротимое читалось во взгляде Арефы, отчего трепет охватил её, горячо стало голове, пересохло во рту и противно заныло внизу живота. И испугавшись этих странных, новых чувств, Тея Ирис быстро пошла прочь, и, таясь от взгляда Демиры, легла подле костра и укрылась кошмой.

А юноша пошёл искать своего учителя, и вскоре нашёл его. Арий Конрад не был занят ни размышлениями, ни обрядами. Он просто сидел на песке, запрокинув голову, и смотрел на далёкие и холодные, как душа его, звёзды в небе.

– Значит, завтра, в угоду своему честолюбию, ты лишишь чести невинную девушку? – спросил Арефа, становясь напротив магистра. В голосе его не предвещалось ничего хорошего.

– Именно так, – ответил Арий Конрад и, бросив короткий пронзительный взгляд на своего воспитанника, добавил, – и хотел бы я знать, кто осмелится помешать мне.

– Я, – ответил Арефа.

– Не глупи, – магистр поднялся, – ты знаешь, иного пути проникнуть в святилище, нет. Поход наш и усилия не будут напрасны.

– Я знаю, – голос юноши звенел от напряжения, – но ты не тронешь её!

– Мальчишка! – магистр оскорбительно расхохотался. – Ты воображаешь, будто сможешь остановить меня?

– Ни с места! – Арефа выхватил из ножен меч. – Клянись, что не тронешь её, или я…

– Ты грозишь мне? – в голосе Арий Конрада прозвучало безграничное удивление. – Ты безродный, обнажил меч против последнего из Ордена Сов? Когда я нашёл тебя, ты умещался на двух моих ладонях, и теперь, восемнадцать вёсен спустя, вот твоя благодарность?

– Клянись! – в исступлении прокричал Арефа и шагнул навстречу магистру.

Арий Конрад был вынужден обнажить свой чёрный меч. Но клинки не успели скреститься. Из ниоткуда, дыханием ветра меж ними оказалась Демира.

– Стойте, безумцы! – воскликнула она, хватаясь голыми руками за лезвия обоих мечей. – Остановитесь! В полушаге от храма Ормузда вы не смеете пролить кровь друг друга!

Магистр тут же совладал с собой. Вложил в ножны меч и, мягко отстранив Демиру, неспешно пошёл прочь.

– Ты не тронешь её! – прокричал Арефа, бросаясь следом, но воительница удержала его.

– Будь покоен, – сказала она, – он её не тронет.

Юноша хотел спросить, что же предпримет она, чтобы отвратить магистра от задуманного, но взгляд Демиры был наполнен такой угрюмой решительностью, что Арефа доверился ей и ничего не спросил.

С рассветом они вступили в последний день своего Великого Похода. Арефа был сосредоточен и хмур, мрачна была и Демира. Принцесса казалась равнодушной, направленная силой чужой воли, шла по песку, сосредоточенно глядя вперёд. Демира уже подмечала такой отстранённый, ушедший вглубь себя взгляд у истово служащих богам жрецов. То была заслуга Арий Конрада, он внушил царской дочке, куда идти и что делать.

Последний из Сов плохо скрывал своё нетерпение, он был так близко к цели, которую преследовал почти триста лет. Ливий держался спокойно, но охвачен был тем же возбуждением, предвкушением конца пути и обретением сокровищ.

Никто не перемолвился словом. Быстро шли вперёд, глядя в сверкающую гладь Белой Пустыни.

Жара спала. И солнце не светило так ярко, как должно. Свет его, казалось, притупился, будто медленно гаснул. Становилось всё темнее, пока покрывало серых сумерек не окутало пустыню.

– Разве уже вечер, Конрад? – осмелилась спросить Демира. – Мы прошли совсем мало.

– Ещё нет и полудня, – ответил Арий Конрад, – мы вступили в пятое измерение. Здесь несколько иначе, чем в привычном вам, земном мире.

Песчаная равнина под ногами уходила вниз, будто они шли под гору. Сумерки сгущались. Клубы багрового дыма потянулись с горизонта, змеились над пустыней, тянулись вперёд.

– Что там? – спросила Демира.

Остальные не решались задавать вопросы полудемону-полубогу. Сейчас, на подступах к святилищу Ангела Света, Арий Конрад внушал всем безотчётный суеверный страх.

– Огненная река, – голос магистра придавливал тяжёлой силой, – по ту сторону её нам предстоит сразиться с драконом, что стережёт вход в святилище.

– Всего-то и делов! – не удержался от едкого замечания Ливий. – Перебраться через огненную реку да убить дракона! Сколько ещё сюрпризов ты припас для нас, Курт?

Магистр даже не снизошёл до ответа. Вор, продолжая бурчать, догнал Демиру. Хотел что-то сказать ей, но она схватила его за руку и крепко сжала.

– Ладно-ладно, – сдался Ливий.

Они продолжали идти и вскоре почувствовали, что становится жарче, а воздух наполнился удушливым серным запахом. Принцесса закашлялась, закрываясь рукавом.

– Курт, ну ты это! – возопил магрибский вор. – Контролируй себя!

– Да когда ж ты угомонишься, паяц! – вздохнула Демира.

Ливий принялся размахивать руками, разгоняя перед собою воздух, фыркая и зажимая нос. Он, как мог, развлекался в этом походе.

Становилось всё жарче, дым сгущался, и вскоре путники вышли на берег огненной реки. Неспешно катила она волны горячей лавы, наползала на берег, отступала обратно вглубь. Переправы через неё не было.

– И… как? – спросила Демира, останавливаясь.

– Тебя крылья перенесут, – ответил Ливий, – а мы сгорим, как солома.

– «Пятеро избранных войдут в святилище Ормузда», – подал голос Арефа, – пятеро, а не двое. «Познав крещение огнём», – он прекрасно помнил.

– Мы принесём жертву богам, – сказал Арий Конрад, – кровью своей напоим.

Он обнажил меч и резанул себя по руке. Кровь потекла тёмной струйкой, магистр подставил под неё ножны, собрал в них немного. Потом подозвал Демиру и Арефу, то же проделал и с ними. Когда дошла очередь до Ливия, тот замахал руками и завопил:

– Нет-нет, только не я! Я крови с детства боюсь!

– Да уймёшься ли ты, скоморох базарный?! – Демира схватила вора за шиворот и подтащила к магистру.

– Тея, иди сюда! – позвала она принцессу, и девушка покорно подошла к ней.

– Нет, – остранил её Арий Конрад, – кровь принцессы прольётся только на алтарь.

Он подошёл к берегу реки. Отворачивая лицо от сильного жара, поднял руку, прочёл заклинание, вылил кровь из ножен в пылающие волны и поспешно отступил назад. С лёгким шипением кровь истаяла в огне, река забурлила, разбрызгивая лаву, и посередине её появился мост – переправа. Кровь, смешавшись с огнём, породила землю – узкая полоса, только чтобы встать одному, легла, соединив оба берега.

– Идёмте, – магистр прицепил ножны к поясу и вложил в них меч.

– Ей не перейти, – Арефа кивнул на принцессу. Девушка тщетно пыталась унять бьющую её дрожь. От жара ей сделалось дурно.

– Перейдёт, – отрезал Арий Конрад, – дай руку мне, – велел он ей, – иди за мной и не смотри по сторонам.

Магистр первым ступил на земляной мост. По обе стороны бились огненные волны, брызгали на ноги, грозя затопить жалкую полоску суши. Принцесса покорно пошла следом. Её широко распахнутые синие глаза смотрели куда-то поверх реки, сквозь Арий Конрада, будто не видя, будто не она управляла своим сознанием. Она шла, не замечая огненных брызг, жаливших ей ноги.

Арефа бросился следом за ней, потом пошла Демира, и последним на мост ступил недовольно ворчавший Ливий.

Переправа прошла благополучно. Все были собранны и сосредоточенны, вымеряли каждый шаг, ступали осторожно и быстро миновали опасное место.

Позади осталась огненная река, в спину путникам дышала горячим воздухом, и жар её слабел, потому что пятеро уходили всё дальше. Сейчас не пески пустыни – голая каменистая степь расстилалась под ногами, и впереди серыми зубцами поднимались ввысь скалы.

– Как думаете, что это? – спросил Арий Конрад, и в глазах его заблестели искорки зловещего торжества.

Команда угрюмо молчала, разглядывая свои обожженные брызгами кипящей лавы ноги.

– Святилище Ормузда! – провозгласил магистр.

Принцесса оглянулась на сокрытую клубами дыма огненную реку, оставшуюся позади, потом посмотрела вперёд на каменные чертоги, уходящие далеко ввысь своими вершинами. Воздух был согрет горячим дыханием реки, но она дрожала, точно под студёным ветром. Девушка вздохнула, зябко передёрнула плечами, но ничего не сказала.

– Если это – святилище Ормузда, – сказал Ливий, – то где же…

– Дракон! – завизжала принцесса, прячась за спину Арий Конрада.

Плавно взмахивая крылами, блестя в багряном мареве синей чешуёй, из-за вершин скал летел огромный восьмиглавый дракон.

Не сговариваясь, воины магистра сорвали с плеч луки, натянули тетиву.

– Бейте у основания головы, – велел Арий Конрад, – это его самое слабое место.

– Откуда знаешь? – магрибский вор, как обычно, не удержался от поддёвки. – Успел его пощупать, да?

– Все вместе! – скомандовал магистр. – Стреляем под крайнюю голову слева! Готовы? Раз, два, три!

Четыре стрелы, выпущенные одновременно, ударили Синего Дракона в шею. Кровь потекла из ран, чудовище испустило страшный рык, заметалось в воздухе и стало терять высоту.

– Хорошо! – похвалил Арий Конрад. – Ещё раз стреляйте туда, но пониже! Готовы? Раз, два, три!

Вновь натянулись четыре тетивы, синхронно вылетели стрелы, пущенные уверенной рукой, страшно зарычал Синий Дракон и рухнул вниз, к подножию скал.

– А теперь рубите гаду головы! – и Арий Конрад первым бросился к поверженному чудовищу.

Дракон бил хвостом, изрыгал из пастей пламя, не давая врагам приблизиться. Песок плавился вокруг его тела. Не сговариваясь, Арефа и Демира подбежали к нему справа, Арий Конрад и Ливий – слева. Чудовище на миг оторопело от такого количества врагов, а потом ударило хвостом и смело магистра и вора, как мешки с тряпьём.

– О-ё-ёй! – простонал Ливий. Он сильно ударился головой о землю, да ещё и тяжёлое тело Арий Конрада навалилось сверху. – Вот это приложил он нас! Да слезь ты с меня, Курт! М-м-м-м, а это что такое? Ты что, так сильно возбудился?

– Ножны моего меча, болван! – пробурчал магистр, вставая. – Подходи к нему во-о-он с той стороны!

Дракон отвлёкся на юношу, плевал огнём, не давая ему приблизиться, и Демира подобралась с другой стороны и одним ударом отсекла ему голову. Зверь захлебнулся рёвом, дым повалил из ноздрей оставшихся семи голов.

– Тея! – прокричал Арефа.

Принцесса укрылась за большим валуном и оттуда с интересом наблюдала за боем.

– Этот удар я посвящаю тебе! – мальчишка подскочил к Дракону и, прикрываясь щитом от огня, снёс зверю ещё одну голову.

– Понты корявые! – фыркнул Ливий, сдувая с носа капли пота.

Они с магистром подкрались к Дракону с обеих сторон, и, пользуясь смятением раненого чудовища, атаковали одновременно, разом срубили ещё две головы. Потом вор ловко вывернулся, выкатился из-под самого брюха зверя, вскочил ему на лапу и с воплем. – Демира навеки! – срубил ещё одну голову.

– Видала, а?! – тяжело выдохнул оказавшийся рядом Арефа.

Дракон бил хвостом, рыл лапами землю и громко ревел, не давая приблизиться.

Ученик магистра атаковал неудачно, был отброшен ударом лапы в сторону, но Ливий успел подобраться сзади и снёс Дракону ещё одну голову. Оставшиеся две срубил Арий Конрад, не дав Демире отличиться в битве.

Синяя туша завалилась набок и тяжело рухнула, заливая песок чёрной кровью. Забрызганные ею же, измазанные копотью, солдаты Арий Конрада подошли к своему вожаку.

– Ну, ты даёшь, пенёк стоеросовый! – Демира приткнулась к плечу вора, обняла его одной рукой.

– А ну целуй быстро! – велел он, и воительница со смехом расцеловала его красные небритые щёки.

– Ты лучший, – уверила она.

Арий Конрад не смотрел на них. Взгляд его был устремлён вперёд, на серые скалы. Подошла и принцесса, встала рядом, глядя на него, как преданная собака. Магистр взглянул на неё, и уголки его губ тронула ироническая усмешка, так идущая его надменному облику.

– Святилище Ормузда перед вами! – он небрежно взмахнул точёной кистью руки, указав перед собою. – Идём, моя прелесть, – и, взяв принцессу за руку, повлёк её за собой.

Арефа метнул тревожный взгляд на Демиру, ища поддержки, и поразился: она улыбалась. Красивые губы воительницы искажала полная злого торжества усмешка.

– Чего вы ждёте? – процедила Демира. – Идёмте! – и пошла вперёд.

– Ой, что-то будет… – пробормотал тоном пророка Ливий и поспешил за ней.

До подножия скал дошли быстро. Столь высоки были они, что далеко надо было запрокинуть голову, чтобы увидеть их вершины. Ровной стеною стояли, и лишь в одном месте выходил вперёд широкий каменный алтарь.

Арефу начала бить дрожь. Рука легла на эфес меча и сжала рукоять так, что побелели косточки пальцев. Он взглянул на Демиру и опять увидел на её лице ту же, полную злого торжества, усмешку. Но она не двигалась, не говорила ничего, позволяя событиям идти так, как должно.

Арий Конрад повернулся к принцессе, протянул ей руку. Никакого волнения не отражалось в его лице, взгляд серых глаз был так же, как всегда, спокоен и чист. Надменные губы тронула мягкая, почти нежная улыбка.

– Иди ко мне, – позвал он.

– Думаю, нам не стоит смотреть на этот балаган, – шутка Ливия прозвучала не так весело, как хотелось бы.

Принцесса вложила в его ладонь свою руку и шагнула навстречу. Арий Конрад обнял её за талию, привлёк к себе. Кровавая развязка казалась неизбежной. Арефа выхватил меч и рванулся к магистру, но его опередила Демира, обнажив свой клинок.

Сильным ударом она отбросила магистра в сторону, схватила принцессу за плечо и швырнула её на камень алтаря. Никто не успел помешать ей. Демира стиснула в руке ладонь девушки, раскрыла её, резанула по ней лезвием меча, и тряхнула, окропив брызгами крови серый камень.

Страшный грохот оглушил, заполонил собою всё пространство. Демира едва успела стащить с алтаря принцессу и отпрыгнуть в сторону. Серые скалы над алтарём содрогнулись и, расколовшись пополам, стали медленно расходиться в стороны. Путь к храму Ормузда, к которому шли так долго, был открыт.

– Кровь девственницы, окропив камень, откроет вход в святилище! – сквозь грохот движущихся скал прокричала Демира. – О том, как она попадёт на алтарь, в священных книгах не сказано ни слова!

– Боги всесильные! – с восторгом воскликнул Ливий. – Курт, каким же это дурнем надо быть, чтобы додуматься любить девку на этой скале?!

Арефа, отрезав лоскут от своей рубашки, перевязывал им рану на руке принцессы, что-то шептал ей, успокаивая, гладил по волосам. Она молчала, зябко поводила плечами и прятала взгляд. Демира и Ливий заходились хохотом, тыкали друг друга в живот, хлопали по плечам, показывая на открывшийся вход в сокровищницу, и снова сгибались в припадке безудержного смеха. Арий Конрад стоял истуканом и смотрел во тьму разверзшихся перед ним скал. Выражение его лица не поддавалось никакому описанию.

– Ну что же ты, Конрад? – в голосе Демиры звучали литавры триумфатора и лёгкость, чистота освобождения от тяжёлого груза души. – Ведь ты столько лет ждал этого мига! Войди же в скалу и обрети Бессмертие!

Глава шестнадцатаяОбретение

Арий Конрад не был бы магистром Ордена Сов, если бы позволил Демире трубить победу и далее. Плеснул в неё холодом серых глаз, тронул язвительной усмешкой губ.

– Благодарю тебя за находчивость, – произнёс, – за то, что не пришлось тратить энергию, которой я так дорожу, – и вошёл во тьму, открывшуюся в скалах.

– Пошли? – кивнул Ливий, и последовал за магистром. – Да тут же всюду темно, как у негра в жопе! – послышался его недовольный голос.

Арефа, поддерживая принцессу, вошёл следом, а за ними ступила в святилище Демира. Юноша обернулся, нашёл в темноте её руку и сжал в своей.

– Как ты догадалась? – спросил он.

– Я не была уверена, что это сработает, – усмехнулась воительница.

– Но сработало! И ты…

– И я сберегла для тебя твою принцессу. Не благодари, а действуй! – велела Демира.

Ослепительный свет залил всё вокруг, и они увидели, что находятся в огромном зале. Пол покрывали груды золотых слитков, монет, драгоценных камней, ожерелий, корон ушедших в лету правителей. Пещера уходила далеко вглубь, и сокровищ в ней было так много, будто их собирали сюда с момента рождения мира. Ливий только успел восхищённо ахнуть, едва наклонился, чтобы загрести золото, как свет сильнее, таким нестерпимо-ярким, что пришлось зажмуриться, закрыть рукою глаза.

– Аллард! – громовой голос пронёсся под каменными сводами. – Я вынужден признать твою силу! Я уважаю достойных противников и восхищён твёрдостью духа твоего, мужеством и бесстрашием! Золотая Книга Бессмертия по праву твоя! Прими и владей!

Арий Конрад прошёл вглубь пещеры, приблизился к алтарю, покрытому богатым покровом, и медленно, словно не веря, возложил ладони на лежащую на нём тяжёлую книгу в золотом переплёте. А голос, наполненный тяжёлой потусторонней силой, продолжал:

– Пусть твои спутники возьмут свою награду. Поклянись, что после вы покинете пещеру и не пойдёте далее, в недра святилища моего!

– Водами реки Стикс и именем Аримана клянусь! – Арий Конрад приложил руку к сердцу и почтительно склонил голову.

Ослепительный свет стал гаснуть, приутих, и зал теперь освещался ровно, будто днём. Магистр повернулся к своим спутникам.

– Берите всё, что сочтёте наградой за ваш путь. Поторопитесь, ибо скалы сомкнутся, и тогда мы останемся здесь навек. Моя магия бессильна в святилище Ангела Света.

– Зная об этом, ты шёл до конца? – Демира оглядывала огромный зал. – Ведь Ангел Света мог и не быть столь благосклонным.

– Не мог! – отрезал Арий Конрад. – Я выполнил все условия, а слово его священно.

Воительница смотрела на груду шлемов и щитов, что была навалена у левой стены. Над ними на крючьях, вбитых в камень, висели мечи и сабли, секиры и кинжалы, ятаганы и морские кортики – оружие, что создавалось искусством войны с начала мироздания. В сильном волнении, оглушённая биением своего сердца, Демира смотрела на один из мечей. Он был непритязателен с виду, в кованых ножнах чернёного серебра, с серебряной рукоятью, но мощная сила исходила от него. Воительница ощущала в своей руке вибрацию силы той, будто уже держала его в руке. Она робко шагнула вперёд и сняла меч со стены.

– Конрад, это он? – пересохшими губами прошептала Демира.

Магистр смотрел на неё, любовался в молчаливом восхищении, в который раз говоря себе: она лучшая, и он не ошибся.

– Да, – ответил Арий Конрад, – Разящий Без Промаха Меч, закалённый в пламени Ада. Ты узнала его из тысячи, и тебе владеть им. Он будет послушен и верен руке твоей.

Демира вынула из ножен длинный, тяжёлый, тускло блеснувший стальной силою клинок, взметнула его над головой. Её тело будто копьём пронзило, изогнуло, бросило назад, так, что она едва устояла на ногах. Мощная сила ударила из рукояти меча в правую руку её, дошла до самого сердца, и воительница осознала, каким овладела сокровищем.

– Я буду достойна! – поклялась она.

Между тем, Ливий отыскал большой кожаный мешок и самозабвенно набивал его золотыми слитками и драгоценными камнями, выбирая, конечно же, покрупнее. Принцесса Тея Ирис равнодушно смотрела на несметные богатства. Не манили они её.

– Возьми что-нибудь, – предложил Арефа, – зеркальце в золотой оправе, смарагдовое ожерелье…

Она грустно покачала головой.

– Я хочу домой.

Тогда юноша наклонился, выбрал в куче сокровищ алмазное кольцо и надел его принцессе на безымянный палец правой руки.

– Нет-нет! – воскликнула Тея Ирис, хотела снять кольцо, но Арефа сжал её ладонь в своих руках, погладил нежно.

– Да, – сказал он, – я – судьба твоя. Ты – жизнь моя. Навеки. В радости и горе.

Будто сам Рок повлёк принцессу по заранее заведанной тропе. Она почувствовала, что слова Арефы написаны где-то на полях книги Вселенной, отвечающей за ход судьбы нашей, и уже начинают сбываться. Девушка не осмелилась противиться столь грозной силе, покорно вздохнула, когда ученик магистра привлёк её к себе, прижалась лицом к его груди и закрыла глаза.

– Пора идти, – окликнул их Арий Конрад, – долее здесь оставаться нельзя.

Ливий попробовал взвалить мешок на плечо, но смог едва поднять его.

– Пуп не надорви, – посоветовала Демира.

– Завидуй молча, – беззлобно огрызнулся вор и потащил мешок волоком.

Демира подошла, подхватила сбоку, и кое-как вдвоём они вытащили его из пещеры.

– Ты ж не допрёшь его, – воительница с сомнением покачала головой.

– Чё не допру-то? – возразил Ливий. – Своя ноша не тянет.

Его слова потонули в страшном рёве смыкающихся скал. Сокрылся вход в святилище Ангела Света. Вновь ровной стала серая каменная поверхность, и лишь алтарь выступал из неё холодным ложем.

Демира обернулась, оглядела громаду тверди святилища. Она так и держала в руке обнаженный Меч, что бил Без Промаха, лишь ножны прицепила к поясу. Арий Конрад смотрел на неё. Тихая нежность таяла в его глазах, смешанная с острой горечью. Он оглядел Демиру, задержал взгляд на её разорванной, грязной от крови и копоти рубахе. Тонкие пальцы помнили огонь её тела, тепло сильных ладоней.

Магистр перевёл взгляд на Книгу Бессмертия, которую держал в руке. Выбор сделан, жребий брошен, но почему так трудно принять и следовать ему?

Демира смотрела на него, открыто и честно, и он знал, если позовёт, она пойдёт с ним и будет рядом до конца, и обнажит меч в угоду любой прихоти его честолюбия. И молча, ничего не требуя, без слёз и упрёков, пойдёт своей дорогой, если он так пожелает.

Арий Конраду открывалась вечная жизнь, но он знал, что на перепутье бесконечных лет не встретит женщину, которая могла бы любить его так, как Демира. Ещё миг, и он сгорел бы в живом огне этих чёрных глаз, бросился бы к ней, сжал в своих объятиях…

Демира, о, Демира! Останься со мной! Перечитай, пересмотри, переиграй! Время назад, я стану волком, стражем снов твоих! Пой свою песнь о злобном тролле, я буду рядом, смотреть и слушать тебя, Демира! Что значит – время, что – пространство? Не нужна вечность, где нет тебя!

Единым порывом движимые, они шагнули друг другу и остановились, отрезвлённые. Холод рукояти Меча ожёг ладонь Демиры, тяжесть Книги Бессмертия сдавила руку магистра. Получив желаемое, они теряли друг друга, и только такой жертвой решалось обретение. Пропасть легла меж ними. Возврата к прошлому не было. Вместе не быть им, не идти одной дорогой.

– Арий! – тихо окликнула принцесса. – Как же теперь? Снова идти обратно через эту ужасную огненную реку?

– Нет, дитя моё, – магистр улыбнулся, подошёл к ней и взял за руку, – мытарства наши кончились, и ты будешь дома быстрее, чем думаешь. Идём, – и кивнул своим спутникам, – идёмте же.

Всего несколько шагов сделали они, а вокруг всё чудесным образом изменилось. Исчезла каменистая равнина, исчезли чертоги Ангела Света. Они находились в редком перелеске, освещаемом закатным осенним солнцем. Свет его лучей играл пожелтевшей, но не опавшей ещё листвой, расцвечивая её золотом.

А позади стремительно несла свои тяжёлые воды река. Вода с рёвом мчалась по острым камням и, пенясь, устремлялась за скалистый поворот.

– Конрад, да это же… – у Демиры от волнения перехватило дыхание.

– Та самая река, которую ты держал за шиворот, чтобы мы проехали по дну, забодай меня комар! – закончил изумлённый Ливий.

– О, да, – согласно кивнул магистр, – та самая река. Мы у первого своего перевала. Завтра будем ночевать в степи у колодца, где стоит каменная баба. А следующим днём вступим в Лемурию.

– Домой! – принцесса подпрыгнула и захлопала в ладоши.

– Вот это да! – восхитился вор. – А когда вперёд шли, нельзя было так сделать?

– Нельзя, – улыбнулся Арий Конрад, – это магия Ормузда – перевести отряд обратно, к первому перевалу. Чтобы путь к его святилищу скрылся из вашей памяти.

Все почему-то повернулись и посмотрели на Ливия.

– Что? – окрысился он. – Чего вы на меня все выпялились? Думаете, сдалось мне туда ещё раз топать? Да не пойду ни за что! В этом году…

Демира смотрела на воды бурной реки и улыбалась своим воспоминаниям, а Арий Конрад смотрел на неё, стараясь запечатлеть в памяти каждую чёрточку её лица. Они расстанутся и больше не встретятся, и нужно запомнить, сохранить в сердце её светлый образ.

– Давайте становиться на ночлег, – предложил Ливий, – я наловлю рыбки. Вы двое, – обратился он к Арефе и принцессе, – побродите по лесу, покуда не стемнело, может, яблочек каких или орехов найдёте. А вы двое, – кивнул он магистру и Демире, – разведите костёр и навес какой сплетите али шалашик, чтобы дождик нас не промочил.

– Как скажешь, государь! – склонилась в пояс воительница.

– Ниже кланяйся-то! – велел вор. – Чать, не переломишься! Курт! – окликнул он магистра. – А река нам мстить не будет?

– Не беспокойся, – ответил Арий Конрад, – река чувствует мою силу и не полезет на рожон.

– До чего ж ты у нас крутой! – Ливий похлопал его по плечу и пошёл к берегу, выбрать удилище. А Демира и магистр принялись ломать ветки и городить шалаш.

Хозяйственный вор удачно порыбачил, рыбу испекли над угольями на прутиках, Арефа и принцесса принесли горсти три мелких лесных орешков, дополнили скудную трапезу. Заварили брусничный лист, попили чаю. Потом юноша позвал Тею Ирис «поговорить наедине», она с неохотою встала и пошла с ним.

У костра остались Арий Конрад, Демира и Ливий. Взволнованные предстоящим возвращением, они не спешили ложиться спать, но разговор между ними не клеился. Каждый был погружён в свои мысли.

– Что делать будешь, став бессмертным, Конрад? – осмелилась спросить Демира.

– Не знаю, – задумчиво ответил магистр, – я так долго шёл к этому, что сейчас, обретя желаемое, стою на новой вехе своей жизни в некоторой растерянности… А ты? – в свою очередь спросил он. – Решила, какое королевство ты назовёшь своим?

– Руану, – ответила Демира.

– Руану? – приподнял брови магистр. – Но ведь там идёт война. Пиар, тупой и жадный владыка острова Глетчер, осадил стены Сенота, её столицы.

– Я сниму осаду с Сенота, и буду провозглашена королевой, – заявила, не колеблясь, воительница.

– А король? – вспомнил Ливий. – У Руаны же есть свой король! Вирджил Великий, прозванный так из-за своего роста и недюжей силы! Я один раз видел его на городском празднестве. Тогда украл у одного руанского торговца золотой ларец с во-о-от такими,– он развёл пальцы и показал, – гранатами! Э-эх, – он лёг у костра, блаженно потянулся, радуясь воспоминаниям, – богатющая страна – Руана была до войны. Хоть всю жизнь воруй, а всего не украдёшь. Но Вирджил Великий следит за порядком! Стражи там – немерено!

– Король – да, – согласно кивнула Демира, – но править Руаной буду я. Если владеть, то лучшим, верно?

– Знаешь, душа моя, – Ливий перевернулся на пузо, оглядел свою боевую подругу, – поеду я с тобой. Подсоблю осаду снять и с королём разобраться. А ты за это сделаешь меня министром финансов. Сделаешь?

– Вора – министром финансов? – фыркнула Демира.

– А чё? – не смутился Ливий. – Самая по мне должность. Больше, чем мне надо, из казны не украду. Но зато! Скраду на червонец, прибыли принесу на сотню! – пообещал он.

– Руана, – раздумчиво произнёс Арий Конрад, глядя на огонь, – хороший выбор. Чем труднее достичь цели, тем дороже результат. Удачи тебе, Демира.

И воительница только теперь со всей ясностью осознала: он отпускает её из своей жизни, он прощается с ней навсегда, и нет ни малейшей надежды, сблизиться с ним вновь. Она знала это и не ждала, но почему же при его словах внутри всё сжало болью, так что слёзы выступили на глазах? Демира тяжело вздохнула, давя рыдание в горле, и встала.

– Я иду спать, – сказала она тихо, – доброй вам ночи.

Арий Конрад и Ливий ещё какое-то время сидели у костра, потом вор захотел напиться, сказал, что «рыба воды просит» и пошёл к реке.

А на берегу он неожиданно застал за выяснением отношений Арефу и принцессу. Со стороны ученика магистра только что последовало бурное объяснение, а принцесса тщетно пыталась высвободить из его рук свои и мягко убеждала:

– Ты сам подумай, ну кто ты есть, кто? Что ты имеешь, чтобы просить руки дочери лемурийского царя? Безродный!

– А Арий Конрад смотрелся бы в твоих глазах более выгодно? – поддел её Арефа.

– О, ну конечно же! – простодушно ответила принцесса. – Могущественный магистр древнего Ордена! Равный по силе богам, бессмертный! К тому же, он сказочно богат, в этом я не сомневаюсь!

– Да не в богатстве дело! – вздохнул юноша. – Ты не любишь меня, Тея. О боги, чем же заслужить мне любовь сердца твоего?

Магрибский вор, случайно узревший столь бурно кипящие страсти, поспешил уйти и вернуться обратно к костру.

– Курт, – обратился он к сидящему в задумчивости магистру, – а ты можешь сделать так, чтобы один человек полюбил другого?

– Любовный приворот? – уточнил Арий Конрад. – Легко. А тебе зачем? Хочешь влюбиться в Демиру?

– Да тьфу ты, боги с тобой! – отмахнулся Ливий. – Мне-то зачем? Демиру я и так люблю… по-своему… как умею… Сделай так, чтобы наша принцесса влюбилась в Арефу! Жалко прямо мальчишку! Извёлся весь, дурак.

– А она его и так любит, – ответил магистр, – просто не понимает ещё этого.

– Ну, так сделай, чтобы поняла! Ускорь течение! Чего тебе стоит, а, Курт? Дай Арефе награду за этот Поход!

Арий Конрад закрыл глаза, вытянул перед собой руки ладонями вверх, сжал их в кулаки и мысленно послал в пространство мощный сигнал, который, подпитавшись от полей Вселенной, вошёл в сознание Теи Ирис.

Девушка почувствовала острую боль, кольнувшую в сердце, и будто что-то, прежде незаметное, неведомое, открылось ей.

– Постой, Арефа! – она бросилась за юношей, который, ни на что уже не надеясь, оставил её и пошёл к костру. – Не уходи, останься, – принцесса взяла его за руку, прижала к сердцу, – я боюсь ошибиться… – прошептала она, – я не всё понимаю… но и терять тебя я не хочу тоже!

Арефа схватил её в объятия, желтеющие травы мягко расступились, принимая их в своё лоно. Ветер стих, остерегаясь потревожить мгновения их сокровенной близости, и воды бурной реки умерили свой пыл, тихо плескались о камни. Глубокая ночь стояла над лесом, когда Арий Конрад встал и сказал Ливию:

– Пойдём спать. Тех двоих ждать не стоит.

«Те двое» вернулись только утром. Бросив взгляд на разрумянившуюся принцессу, Демира только улыбнулась. Ливий усмехнулся в бороду, подмигнул заговорщически Арефе. Арий Конрад, оказавшись рядом с ним, негромко спросил, чтобы не слышали остальные:

– Ну?.. И как это?..

– А ты сам попробуй! – фыркнул Арефа, показывая взглядом на Демиру.

Он себя победителем чувствовал, и оно понятно! Он столько добивался любви этой девушки, и теперь, встречаясь с её смущённым взглядом, переполнялся нежностью к ней и ощущением бесконечного счастья. Путешествие не прошло для них даром. Они обрели много больше, чем золото сокровищниц Ормузда.

После скудного завтрака Арий Конрад отворил дверь в иное измерение и вывел наружу коней, которых спрятал там перед входом в Серые Скалы. Демира обрадовалась встрече с Карфаксом, да и остальные воспряли духом – верхом путь домой станет ближе.

Весь день провели в седле и на ночь стали в степи у того памятного кургана, подле которого был вырыт колодец и вросла в землю неуклюжая каменная баба. Арефа и принцесса из лагеря ушли, а вернулись только к рассвету, невыспавшиеся, но счастливые.

– Что теперь, руки её у отца просить будешь? – спросил Ливий.

– Буду, – не смутился мальчишка.

И попросил. Во дворце лемурийского царя воины Кир Кризана было взяли их под стражу, но принцесса велела убрать оружие. Арий Конрад хранил гордое достоинство, не препятствовал солдатам, не снисходил до объяснений. Молва людская уже дошла до владыки Лемурии, трубила о Походе Последнего из Ордена Сов, об обретении им Бессмертия, а спутницей его – Меча, что Бьёт Без Промаха.

Глубокая тяжёлая складка залегла у переносья царя, виски стали совсем седыми – год минул с пропажи его единственной дочери. И теперь она вернулась и требовала воли для своих похитителей. Кир Кризан слушал рассказ её, с интересом глядя на суровое бесстрастное лицо Арий Конрада, на чернокосую воительницу, которая столь хороша собой была, что в тронном зале бы ей блистать в дорогих нарядах, а не в окровавленных доспехах среди выжженной степи.

– Осмелившийся коснуться моей дочери будет рад быстрой смерти, – вымолвил Кир Кризан, в упор глядя на Арий Конрада.

– Я не причинил вреда принцессе, – ответил магистр, – я только исполнил условия Ангела Света Ормузда ради обретения нами самого желанного.

– И чего же желала ты, дитя моё? – спросил, ещё боле хмурясь, царь. – Чего недоставало тебе в родном доме?

– Я обрела любовь, отец, – краснея, призналась Тея Ирис и спрятала смущённое лицо на груди Арефы.

– Замуж, значит, собралась? – процедил Кир Кризан.

– Он уже муж мне, отец, – созналась тихо принцесса.

– Уже муж?! – лицо лемурийского царя потемнело, и складка у переносья обозначилась ещё глубже. – Что ж… бери тогда её в жёны, киммериец, но приданого… – он сложил пальцы руки в крепкий кукиш и показал Арефе.

– В том нет нужды, – раздался низкий звучный голос магистра, – кнес Арейский богаче тебя, царь.

– Это кто – кнес Арейский? – не понял Кир Кризан.

– Это… – Арефа взглянул на безмятежное лицо Арий Конрада, в уголках глаз которого затаились смешинки, – это я?

– Если он насыплет курган из золота в рост дочери твоей и другой курган – из самоцветов, ты будешь доволен, царь? – добил его Арий Конрад.

Кир Кризан, позабыв о дворцовых приличиях, выдохнул:

– Врёшь, чародей!

– Водами Стикса клянусь! – ответил магистр

Звенящая тишина заполнила тронный зал. Потрясённые богатством и титулом посватавшегося к царской дочери юноши, молчали придворные, молчал и царь. Демира улыбалась, Ливий довольно пощипывал бороду. Арефа шагнул к трону государя и опустился на колено.

– Я люблю её, царь, – нарушил тишину его полный сильного чувства голос, – я ради неё пойду в самое пекло Ада и для её счастья не постою ни перед чем. Отдай мне её!

– А ты что же? – Кир Кризан взглянул на дочь.

– Я… – принцесса подбежала к Арефе и встала рядом, – я на край света за ним! Не позволишь стать женой его, жить не буду!

Суровая складка у переносья царя разгладилась, улыбка заискрилась в морщинках у глаз.

– Быть тому, – Кир Кризан встал с трона, подошёл к дочери и ученику магистра и возложил тяжёлые руки на их склонённые головы, – да хранит вас Кронос и сонм богов. Ступайте, готовьтесь к свадьбе.

Свадьба была пышной и весёлой. Демира и Ливий много пили, танцевали до упаду, веселились всласть после своего Великого Похода. Арий Конрад восседал рядом с Кир Кризаном, полными кубками пили вино и вели неспешную беседу.

Втайне лемурийский царь ожидал от Последнего из Ордена Сов каких-то чудес, но магистр чудесами по горло был сыт, и никаким колдовством царя не потешил. Пожелал молодым счастья и отбыл в опочивальню, когда свадьба ещё гуляла в полном разгаре. Впрочем, к тому времени Ливий и Демира уже перепились и по старой дружбе опять завалились вместе в одну постель.

Арий Конраду досталась для ночлега смежная с ними комната, и всю ночь он слушал весёлую любовную возню, недвусмысленные стоны и пьяную похвальбу Демиры мужским способностям её полюбовника.

Ближе к рассвету старинные друзья вроде бы приутихли, и только магистр стал проваливаться в сон, как раздался страшный грохот и треск, бычий рык Ливия и полный сладкого облегчения глубокий стон Демиры.

Арий Конрад рывком сел на постели. Да, он выбрал сам. Да, он отрёкся от неё сам. Да, она живая, огонь и плоть. Но боги всесильные, так терзать его душу! Ни смертный, ни бессмертный не заслужил таких мук! И, будто нарочно, будто, чтобы ещё больнее сделать, он услышал за стеной её счастливый голос:

– Край света, до чего хорошо-то!

– Говорил тебе, можно так! – удовлетворённо отозвался Ливий. – А ты: помру, помру!

Арий Конрад встал. Он задыхался, сердце громко колотилось, кровь толчками била в виски. Рванул ворот рубахи, отворил дверь и вышел на балкон. Стал, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух, глядя на звёзды, слушая долетавшие сюда отголоски свадебного гуляния.

Он долго стоял так, смотрел на ночной город, и успокоил было бешено стучащее сердце, и хотел вернуться в комнату, но скрипнула соседняя балконная дверь, и Ливий и Демира, полураздетые, разгорячённые, с кубками вина вышли освежиться. Магистр поспешно отступил под тень тяжёлой портьеры. Ему было хорошо видно и слышно их. Воительница потянулась навстречу полной луне, гибкая, стройная, крутнулась вокруг себя и со смехом упала в объятия вора.

– Что, душа моя? – спросил он довольно. – Хорошо?

– Ох, хорошо! – вздохнула Демира.

– Любила бы ты меня ещё, как своего Арий Конрада! – фыркнул Ливий, но без сожаления.

– А ты – меня, как я – Арий Конрада! – отозвалась она и замолчала. – Э-эх! – Демира залпом осушила кубок. – Не напоминай! Кончено с Конрадом! Всё. Кончено! У нас впереди новый путь.

– Пройдёт, Демира, – вор крепко обнял её, – перегорит. Только ты никого уже так любить не сможешь. Дотла на нём выгоришь.

– И хорошо! – решительно согласилась она. – Пойдём спать, золотой мой?

Утром, пожелав счастья молодым и простившись с царём, отбыли. Демира и Ливий направлялись к северу, где стонала охваченная войной Руана, а Арий Конрад возвращался в свою скалу. Караван мулов, данный Кир Кризаном, следовал за ним, чтобы увезти сокровища, обещанные калымом за Тею Ирис.

Какое-то время им было по пути, и ехали вместе. Демира всё отмела от своего сердца и думала только о предстоящей битве, о том, как снять осаду с Сенота и – хоть и короля имела страна – а всё-таки надеть корону Руаны.

– Истина, – вдруг промолвил Арий Конрад, будто отвечая своим мыслям, – есть женщины, созданные для любви, а есть – их мало – вроде тебя, Демира, созданные для войны.

– Ты что же, думаешь, меня нельзя любить? – вспыхнула она.

– Тот в здравой памяти не проживёт и дня, кто влюблён в тебя будет, – с горечью отозвался магистр.

Демира по-своему истолковала его слова, не услышала боли в них, не поняла, как трудно было ему расстаться с нею. Глубоко уязвлённая, она бросилась в атаку.

– И есть мужчины, – негромко проговорила она, и каждое слово её било наотмашь, – которые силой своей любви заставят забыть родной дом и отца, даже если отец – царь страны! А есть – их мало – вроде тебя, Арий Конрад, подделки!

– Что-о?! – магистр резко осадил коня.

Демира тоже остановилась.

– Что, Конрад? – кусая губы, процедила она. – Никак, вспомнил о клятве?

– Я ни на миг не забывал о ней! – серые глаза полыхнули кипящим серебром.

– Так чего мы ждём? – Демира спрыгнула наземь и сбросила плащ.

Арий Конрад немедля спешился тоже.

– Стойте! – Ливий бросился к ним. – Остановитесь, безумцы!

– Прочь! – топнула ногой воительница. Никогда прежде магрибский вор не видел её в такой ярости. – Отойди и отведи караван!

– Что ты делаешь? – Ливий схватил её за плечо. – Одумайся, безумная!

– Мы будем биться! – прозвучал властный голос магистра. – Отойди и отведи караван!

– О боги… – вор в бессилии отступил назад перед пламенем его глаз, – Демира…

– Прочь с дороги! – широким плавным взмахом Демира вынула из ножен тускло блестевший Меч, что Разил Без Промаха. Арий Конрад обнажил лезвие своего чёрного меча.

Они бились ожесточённо, приказав себе идти до конца и отступить лишь тогда, когда один из двоих будет повержен. Клинок, закалённый в пламени Ада, не мог поразить противника, под полотняной рубахой которого лежала золотая Книга Бессмертия. Силы их уравнялись. Волшебный Меч в руках Демиры против Арий Конрада был обычным оружием, и она нападала и отражала удары, как в сотнях прожитых ею битв.

Ристались молча, выкладывая себя без остатка. Бледные, с горящим взглядом, закусив губы. Ливий видел, как летели искры, когда скрещивались клинки, как тяжело, будто в землю вросши, стояли насмерть те, для которых не было никого в мире дороже друг друга.

Клинки сошлись совсем близко, у рукоятей. Руки поединщиков дрожали от напряжения. А потом – Ливий глазам своим не поверил – Арий Конрад качнулся вперёд, преодолев короткое расстояние, что отделяло его от Демиры, и его прохладные губы накрыли её, плотно сжатые.

И руки их, державшие рукояти мечей, медленно пошли вниз под нежной и неистовой силой этого поцелуя, и опустились. Разжалась ладонь Демиры, и клинок глухо брякнул о землю, и в миг, когда она осталась безоружна, Арий Конрад отстранился от неё, посмотрел, вобрав взглядом в себя, провёл прохладной ладонью по её щеке и негромко сказал:

– Прощай, Демира. Правь достойно. Дорогу к моей скале укажешь каравану, – и, не успела воительница осознать, что надежда её, собравшись воскреснуть, вновь обратилась в прах, как Арий Конрад вскочил в седло и пришпорил Инзара так, что только клубы пыли взметнулись из-под копыт.

– Стой! – заорала, давясь слезами, Демира. – Вернись, лихоплёт! Вернись, гадюка подколодная! Я с тобой не закончила!

Но ветер только донёс в ответ еле слышное и лёгкое, как само дуновение его, признание:

– Я свободен!

– Стерва! Пустобрёх! Змей! – ругалась Демира, рыдая в голос.

Всё было кончено. Теперь навсегда. И никогда больше она не увидит надменного взгляда его серых глаз. Никогда.

Придавленная горечью потери, она не могла осознать, чего стоило ему прощание с нею. Арий Конрад не только простил ей оскорбление – немыслимо! – попрал то, что считалось вопросом чести, но и вышел из поединка, унося на своих губах тепло и сладость её губ.

Ливий молча стоял рядом и ждал, пока она проплачется. Наконец, слёзы иссякли в ней, Демира отёрла глаза, подняла меч, вложила в ножны и села на коня.

– Поехали, – сказала, – я знаю дорогу.

Молча довела она караван до жилища магистра. У подножия скалы их ожидали сказочные богатства – два кургана в рост лемурийской принцессы насыпаны были – один из слитков золота, другой – из каменьев драгоценных. Скала, вросши в землю, безмолвствовала. И входа в неё больше не было.

Вечер опускался на землю. К северу ехали Демира и Ливий. Закатное солнце светило навстречу, золотило гривы коней. Невольно слёзы набегали на глаза. Путь воительницы с Арий Конрадом был завершён, любовь выжгла и опустошила её и осталась навсегда погребённой в глубинах сердца под серой коркой пепла. Она не знала, что предпримет завтра, ступив на территорию опалённой войной Руаны, но о стремя её бился Разящий Без Промаха Меч, и Демира верила – Завтра будет для неё: непокорное, свободное, прекрасное.

Конец первой книги.