В древнегреческой мифологии первым ступавшим по земле «роботом» был бронзовый великан по имени Талос.

Талос охранял остров Крит. Он явился одним из трех чудесных подарков, созданных руками Гефеста, бога кузнецов и покровителя изобретательства и технологий. Эти подарки Гефесту заказал Зевс для своего сына Миноса, легендарного первого царя Крита. Два других подарка – золотой колчан с похожими на дроны стрелами, всегда достигавшими цели, и золотой пес Лелап, никогда не упускавший добычи. Бронзовому автоматону Талосу полагалось защищать Крит от пиратов [1].

Талос патрулировал королевство Миноса, обходя обширный остров трижды в день. Поскольку этот двигающийся металлический механизм, внешне похожий на человека, был способен выполнять свойственные человеку сложные действия, о Талосе можно говорить как о роботе-андроиде, автоматоне, «сконструированном для самостоятельного движения» [2]. Гефест сконструировал и собрал его для отражения вторжений, поэтому Талос был «запрограммирован», чтобы обнаруживать посторонних, подбирать с земли и бросать валуны, топить чужие корабли, подходившие к берегам Крита. У Талоса имелась еще одна способность, смоделированная по образцу человеческого поведения. В ближнем бою механический великан применял жуткую разновидность универсального выражения человеческой сердечности – он умел обниматься. Талос обычно прижимал жертвы к груди, раскалял свое бронзовое тело докрасна и сжигал их заживо.

Наиболее памятное появление этого автоматона в мифологии происходит ближе к концу эпической поэмы Аполлония Родосского «Аргонавтика», где описываются приключения древнегреческого героя Ясона и аргонавтов в поисках золотого руна.

На сегодняшний день эпизод с Талосом известен многим благодаря незабвенной покадровой анимации бронзового робота, со-зданной Рэем Харрихаузеном для культового фильма «Ясон и аргонавты» (1963; на илл. 1.1 показана бронзовая отливка оригинальной формы) [3].

ИЛЛ. 1.1. Талос. Бронзовая отливка с разрушающейся оригинальной формы, созданная Рэем Харрихаузеном для фильма «Ясон и аргонавты» (1963). Работа 2014 года художника Саймона Фернхамма (Simon Fearnhamm, Raven Armoury, Dunmow Road, Thaxted, Essex, England)

Сочиняя в III веке до н.  э. свою эпическую поэму «Аргонавтика», Аполлоний Родосский опирался на значительно более древние устные и письменные варианты мифов о Ясоне, Медее и Талосе. Эти истории были уже хорошо известны аудитории Аполлония. Античное сочинение написано в подчеркнуто архаичном стиле, и в какой-то момент Аполлоний относит Талоса к реликтам «эры бронзовых людей». Это служило искусной ссылкой на метафору в образном фрагменте по поводу далекого прошлого из поэмы Гесиода «Труды и дни» (750–650 гг. до н.  э.) [4]. Однако в «Аргонавтике» и других вариантах этого мифа Талос описывался как технологичное изделие в виде бронзового автоматона, созданного Гефестом и отправленного на остров Крит выполнять определенную работу. Возможности Талоса обеспечивала внутренняя система, наполненная божественным ихором, «кровью» бессмертных богов. Это обстоятельство порождало вопросы: был ли Талос бессмертным? являлся ли он бездушной машиной или разумным существом? Сомнения будут иметь ключевое значение для аргонавтов, хотя ответы на вопросы остаются неоднозначными.

В заключительной книге «Аргонавтики» Ясон и аргонавты с золотым руном направляются домой. Их корабль «Арго» попадает в штиль. Уставшие от гребли в безветренную погоду на протяжении нескольких дней, аргонавты у острова Крит заходят в тихую бухту между двумя высокими скалами. Талос сразу замечает чужой корабль. Огромный бронзовый воин начинает отламывать камни со скал и бросает их в «Арго». Как аргонавтам избежать объятий гигантского андроида? Моряки в панике отчаянно пытаются скрыться от страшного колосса, нависающего над скалистой бухтой.

На помощь аргонавтам приходит волшебница Медея.

Прекрасная царевна из Колхиды на Черном море, земли золотого руна, Медея была обворожительной роковой женщиной с личной коллекцией легендарных приключений. Она обладала ключами к молодости и старости, жизни и смерти. Она умела гипнотизировать людей и животных, знала заклинания и могла готовить действенные снадобья. Медея понимала, как защищаться от пламени, ей были подвластны секреты неугасимого «жидкого огня», известного как «масло Медеи» – отсылка к летучей нафте из природных нефтяных источников на берегах Каспийского моря. В трагедии Сенеки «Медея» (строки 820–830, написанные в I в.  н.  э.) чародейка хранит этот «волшебный огонь» в герметичной золотой шкатулке и рассказывает, что сам Прометей научил ее сохранять силу пламени [5].

До появления аргонавтов на Крите Медея помогла Ясону получить золотое руно. Отец Медеи, царь Эет, обещал отдать Ясону руно, если тот сможет выполнить невероятное, смертельно опасное задание. Эет владел парой гигантских бронзовых быков, сделанных Гефестом. Царь Колхиды велел Ясону запрячь огнедышащих бронзовых животных, вспахать поле и засеять землю зубами дракона, из которых вырастет целая армия солдат-андроидов. Медея решила спасти прекрасного героя от неминуемой смерти, она и Ясон полюбили друг друга (полную историю того, как Ясон справился с быками-роботами и армией из зубов дракона, см. в главе 4) [6].

Влюбленным пришлось бежать от разъяренного царя Эета. Медея (ее собственную золотую колесницу тянула пара ручных драконов) привезла Ясона к логову грозного дракона, охранявшего золотое руно. Благодаря проницательному уму, мощным pharmaka («снадобьям») и technai («техническим средствам») Медея победила дракона [7]. Бормоча заклинания, прибегая к запасам экзотических растений и редких субстанций, собранных на труднодоступных скалах и лугах кавказских гор, Медея погрузила дракона в глубокий сон и забрала золотое руно для Ясона. Медея и Ясон бежали с добычей на «Арго», и царевна отправилась с аргонавтами в обратный путь на их родину.

Теперь, столкнувшись с угрозой, что бронзовый автоматон преградит им путь, Медея снова берет командование на себя. «Стойте! – велит она испуганным морякам Ясона. – Пусть тело Талоса из бронзы, но нет уверенности, что он бессмертен. Думаю, я смогу одолеть его».

Медея (др.-греч. Μήεια – «хитрость», от medos – «план, замысел») готовится сломать Талоса. В тексте «Аргонавтики» Медея применяет техники контроля сознания и особые познания о физиологии автоматона. Ей известно, что бог-кузнец Гефест сконструировал Талоса с единственной внутренней артерией (трубкой), по которой ихор, легкая жизненная жидкость богов, циркулирует от его головы к ступням. Жизнеподобную «кровеносную систему» Талоса закупоривал бронзовый гвоздь (задвижка) на лодыжке. Медея понимает, что лодыжка робота является местом его физической уязвимости [8].

Аполлоний пишет, что Ясон и аргонавты замерли с трепетом, наблюдая эпическую дуэль между могущественной волшебницей и ужасающим роботом. Произнося заклинания для вызова злых духов, скрипя зубами от ярости, Медея пронизывает взглядом Талоса, смотрит ему в глаза. Волшебница излучает своего рода пагубную «телепатию», дезориентирующую гиганта. Поднимая очередной валун, Талос спотыкается. Острый камень отскакивает и задевает лодыжку, открывая единственную вену робота. Жизненная сила вытекает из него, «как расплавленный свинец», и Талос начинает шататься подобно подрубленной сосне. Со страшным грохотом могучий бронзовый гигант валится на берег.

Интересно проанализировать описание сцены гибели Талоса в «Аргонавтике». Повлияло ли на красочность изображения сенсационное разрушение реальной грандиозной бронзовой статуи? Ученые предполагают, что Аполлоний, живший на Родосе, вспоминал величественного Колосса Родосского, возведенного в 280 году до н.  э. с применением сложных инженерных техник, включая составной внутренний каркас и внешнее бронзовое покрытие. Это одно из семи чудес света Древнего мира в высоту достигало около 32 метров, примерно как статуя Свободы в Нью-Йорке. В отличие от мифического Талоса, проводившего дни в постоянном движении, огромная фигура Гелиоса (бога солнца) не имела подвижных частей, а служила в качестве маяка и ворот к острову. Колосс был разрушен мощным землетрясением при жизни Аполлония Родосского, в 226 году до н.  э. Громадная бронзовая статуя сломалась в коленях и рухнула в море [9].

Автор мог иметь в виду и другие примеры. Аполлоний создал свое творение в III веке до н.  э., когда в египетской Александрии, оживленном центре технических новинок, изготавливали и демонстрировали разнообразные самодвижущиеся машины и автоматоны. Уроженец Александрии Аполлоний Родосский руководил большой библиотекой (P. Oxy. 12.41). Его описания автоматона Талоса (и подобного дрону орла, см. глава 6) свидетельствуют о знакомстве автора со знаменитыми движущимися статуями и механическими аппаратами Александрии (глава 9).

В более древних версиях истории о Талосе технология и психология выступают еще заметнее – и неоднозначнее. Лишает ли искусственное происхождение Талоса всего человеческого? Примечательно, что мифы никогда не дают окончательного ответа на вопрос о том, может ли Талос испытывать какие-либо чувства. Несмотря на то что он «создан, а не рожден», Талос так или иначе воспринимается как человек, даже герой, оказавшись хитростью сраженным при исполнении своих обязанностей. В других, более подробных описаниях его гибели Медея подавляет бронзового великана своими волшебными pharmaka, потом применяет силу внушения, вызвав у Талоса жуткую галлюцинацию о его насильственной смерти. Затем Медея играет на «чувствах» автоматона. В этих версиях Талос изображается подверженным человеческим страхам и надеждам, имеющим некоторую волю и рассудок. Медея уверяет Талоса, что она может сделать его бессмертным, но для этого нужно убрать бронзовую заклепку на его лодыжке. Талос соглашается. Когда пломба на его лодыжке удалена, ихор выливается наружу, как расплавленный свинец, и «жизнь» автоматона угасает.

Современным читателям медленная гибель робота может напомнить каноническую сцену из фильма Стэнли Кубрика «Космическая одиссея 2001» (1968). Когда банки памяти обреченного компьютера HAL выходят из строя, он начинает рассказывать историю своего «рождения». Однако HAL был создан, а не рожден, и его «рождение»  – лишь вымысел, заложенный его разработчиками. Подобные живые эмоциональные воспоминания созданы и заложены также в репликантов в фильмах «Бегущий по лезвию» (1982, 2017). Современные исследования взаимодействий человека с роботом показывают, что люди склонны очеловечивать роботов и искусственный интеллект, если аппараты «ведут себя подобно» человеку, имеют имя и личную «историю». Роботы не наделены сознанием и не имеют личных чувств, тем не менее мы приписываем самодвижущимся объектам человеческое поведение с эмоциями и способностью страдать, испытываем к ним сочувствие, когда они сломаны или разрушены. В фильме «Ясон и аргонавты», несмотря на бесстрастное лицо монолитного бронзового автоматона, великолепная анимация Харрихаузена придает Талосу признаки личности и разума. В горькой сцене «смерти», когда из него вытекает жизненная жидкость, огромный робот с трудом дышит, беспомощно хватается за горло, а его бронзовое тело скрежещет и разваливается. Современные зрители сострадают «обессилевшему великану и огорчаются, что он стал жертвой нечестной» хитрости Медеи [10].

В V веке до н.  э. Талос стал персонажем греческой трагедии Софокла (497–406 гг. до н.  э.)[11]. К сожалению, произведение до нас не дошло, однако легко себе представить, что судьба Талоса могла вызывать сострадание и в античные времена. Можно предположить, что устные повествования и трагедии обычно порождали сочувствие к Талосу, в частности, потому что он вел себя человеческим образом, а его имя и предыстория были хорошо известны. Более того, существует масса свидетельств, что древние вазописцы очеловечивали Талоса, изображая его гибель.

До наших дней сохранились лишь фрагменты большинства историй о критском роботе, существовавших в Античности, а некоторые варианты и вовсе не дошли до нас. Изображения на вазах и монетах помогают дополнить картину, отдельные художественные композиции с Талосом содержат детали, которых нет в известной нам литературе. Яркий пример – монеты города Фест, одного из трех крупнейших поселений минойской цивилизации на Крите бронзового века. Фест увековечил Талоса, бронзового стража царя Миноса, на серебряных монетах примерно с 350 до 280 года до н.  э. На этих монетах грозный Талос изображен в фас и в профиль, бросающим камни. Ни в одном из сохранившихся античных источников не говорится о том, что у Талоса были крылья и он умел летать, но на монетах из Феста у Талоса крылья есть. Возможно, крылья имели символическое значение, указывая на статус автоматона или сверхчеловеческую скорость, с которой он обегал остров (по отдельным подсчетам скорость должна была превышать 240 км/ч). На оборотной стороне некоторых монет Феста вместе с Талосом изображен золотой пес Лелап, второй из трех технических чудес, изготовленных Гефестом для царя Миноса. Этот чудо-пес имеет собственный корпус древних легенд (глава 7)[12].

Примерно за два столетия до того, как Аполлоний Родосский написал «Аргонавтику», Талос появился в росписях краснофигурных греческих ваз (ок. 430–400 гг. до н.  э.). Росписи некоторых ваз демонстрируют, что внутренняя «биоструктура» Талоса, наполненная ихором «кровеносная система», запечатанная заклепкой на лодыжке, была общеизвестным фактом уже в V веке до н.  э.

Сходство и общий стиль изображений наводят на мысль, что росписи на вазах могут быть миниатюрными копиями больших публичных фресок Полигнота и Микона, известных афинских художников V века до н.  э. Древнегреческий писатель-географ Павсаний (8.11.3) рассказывает нам, что Микон писал эпизоды из эпоса о Ясоне и золотом руне в храме, посвященном Кастору и Полидевку (близнецов Диоскуров почитали в Анакейоне, см. глава 2).

ИЛЛ. 1.2. Бросающий камни Талос на монетах критского города Фест. Слева – серебряный статер. IV в. до н. э. (на оборотной стороне изображен бык). Theodora Wilbur Fund in memory of Zoe Wilbur, 65.1291. Справа – Талос в профиль. Бронзовая монета. III в. до н. э. (на оборотной стороне изображен Золотой пес). Gift of Mr. and Mrs. Cornelius C. Vermeule III, 1998.616. Photographs © 2018 Museum of Fine Arts, Boston

Фрески, которыми восхищался Павсаний во II веке, утрачены, но сохранившиеся росписи на вазах изображают Талоса в классическую эпоху. Художники представляют Талоса полумашиной-получеловеком – чтобы его уничтожить, требуется технология. Кроме того, изображения передают чувство сострадания к его гибели. Например, в драматичной сцене на замечательной «Вазе Талоса», большом сосуде для вина, сделанном в Афинах примерно в 410–400 гг. до н.  э., показано, как Медея гипнотизирует огромного человека из бронзы (илл. 1.3 и 1.4).

С чашей снадобья в руках Медея внимательно наблюдает, как Талос оседает в руки Кастора и Полидевка. В древнегреческом мифе близнецы Диоскуры присоединились к аргонавтам, но ни в одной из дошедших до наших дней историй они не фигурируют в сцене гибели Талоса, таким образом, эта роспись указывает на утраченный вариант мифа. Художник изображает Талоса с атлетичным металлическим телом; его торс выглядит как реалистичный, с идеальной мускулатурой бронзовый нагрудный доспех, который носили древнегреческие воины (глава 7, илл. 7.3).

Пользуясь той же техникой, в которой изображают воинов в бронзовых «анатомических доспехах», художник покрыл все тело Талоса желтоватой краской, чтобы отличить бронзовое покрытие от человеческой плоти. Однако, несмотря на металлическую форму робота, поза Талоса и его лицо очеловечены, чтобы вызвать сопереживание. Один специалист по античной филологии даже обнаруживает «слезу… стекающую из правого глаза Талоса», хотя эта линия может быть молдингом или швом, как другие красноватые контуры, очерчивающие анатомию робота [13].

Более ранняя (440–430 гг. до н.  э.) вазопись на аттическом кратере, обнаруженном в Южной Италии, изображает Талоса высоким и бородатым. Теряя равновесие, он вновь сражается с Кастором и Полидевком (илл. 1.5, 1.6; цветная иллюстрация 2).

ИЛЛ. 1.3. Гибель Талоса. Металлический робот Талос оседает в руки Кастора и Полидевка, а Медея держит чашу со снадобьями и злобно глядит на гиганта. Краснофигурный кратер с волютами. V в. до н. э. Вазописец Талоса, из Руво, Museo Jatta, Ruvo di Puglia. Album / Art Resource, NY

ИЛЛ. 1.4 (цветная иллюстрация 1). Гибель Талоса. Фрагмент вазы из Руво. Album / Art Resource, NY

В этой композиции несколько ярких деталей подтверждают технический характер системы жизнеобеспечения и разрушения Талоса. Заметно, что Ясон присел у правой ноги робота и с помощью инструмента принялся удалять маленькую круглую заклепку на лодыжке Талоса. Нависающая над Ясоном Медея держит чашу со снадобьями. Небольшая крылатая фигура Танатоса (Смерти) хватает и удерживает ногу Талоса. Поза Смерти, стоящей на одной ноге с другой, подвернутой назад, похоже, воплощает смертные муки Талоса.

ИЛЛ. 1.5. Медея наблюдает, как Ясон удаляет заклепку из лодыжки Талоса инструментом, который поддерживает небольшая фигурка Смерти с крыльями. Талос падает в руки Кастора и Полидевка. Краснофигурный кратер (450-400 гг. до н. э.), найденный в городе Монтесаркьо, Италия. Museo Archeologico del Sannio Caudino, Montesarchio, per gentile concessione del Ministero dei Beni e delle Attivita Culturali e del Turismo, fototeca del Polo Museale della Campania

ИЛЛ. 1.6. Фрагмент росписи на кратере из Монтесаркьо, где Ясон при помощи инструмента удаляет заклепку из лодыжки Талоса. Рисунок Мишель Энджел

Сходная сцена с использованием инструмента появляется на фрагменте аттической вазы примерно 400 года до н.  э., обнаруженном в Спине, этрусском порту на Адриатическом море. Талоса опять держат Кастор и Полидевк. Медея находится у ног Талоса, на коленях у нее шкатулка, а в правой руке она держит клинок, готовая вынуть заклепку на его лодыжке. Крошечная крылатая фигура Смерти указывает на ноги Талоса, усиливая напряжение сцены [14].

В древнегреческом мифе о Ясоне и аргонавтах бронзовый колосс служил грозным препятствием, которое требовалось уничтожить. Однако для царя Крита Миноса Талос являлся благом, системой раннего предупреждения и первой линией обороны его мощных военно-морских сил. Этруски, господствовавшие в северной Италии примерно с 700 до 500 года до н.  э., тоже считали защитника Талоса героической фигурой. Греческие мифы были излюбленными темами этрусков, которые целыми кораблями завозили к себе аттические вазы, расписанные знакомыми сценами и персонажами из мифологии. Однако этруски нередко придавали эллинским историям местный колорит, отраженный в их собственных произведениях искусства. Талос появляется на гравированных этрусских бронзовых зеркалах примерно 500–400 года до н. э., когда Этрурии угрожала нарастающая мощь Рима.

На этрусском зеркале, хранящемся в Британском музее, Талоса опознали по его этрусскому имени – Чалучазу. Он сражается с двумя аргонавтами, судя по надписям на этрусском языке, это Кастор и Полидевк. Женщина наклоняется, чтобы открыть небольшой ящик, и тянется к стопе Талоса. Сцена повторяет действия Медеи на росписи афинской вазы, однако женщина поименована «Туран». Это этрусское имя богини любви Афродиты, что говорит о существовании иной, неизвестной нам версии греческого мифа.

На других этрусских бронзовых зеркалах изображен победоносный Талос/Чалучазу, повергающий своих противников. Сюжет, возможно, воспроизводит его способность сжигать жертв, прижимая их к своей раскаленной груди. Ученые делают вывод, что местное итальянское предание прославляло Талоса, подчеркивая изначальную цель бронзового робота защищать берега острова Крит.

Эти зеркала доказывают, что этруски считали Талоса/Чалучазу положительной героической фигурой, чья «несокрушимость помогала вытеснять захватчиков [и] чужаков» в то время, когда этруски сталкивались с вторжениями Рима на их собственную территорию [15].

Сколько лет истории о Талосе? Неизвестно. Но Талос появляется в произведениях искусства в начале V века до н. э. Рассказы о других живых статуях и самодвижущихся механизмах, обслуживавших богов на Олимпе, встречаются в архаических устных преданиях, затем появляются в письменных источниках примерно в 750 году до н.  э., в «Илиаде» Гомера, эпической поэме о легендарной Троянской войне в эпоху бронзы (ок. 1150 г. до н.  э.) [16]. В классической Античности считалось, что царь Минос Критский правил за три поколения до Троянской войны. Миноса, известного законотворчеством и мощным флотом, который он создал для подавления пиратства, в V веке до н.  э. почитали реальным правителем историки Геродот (3.122) и Фукидид (1.4), а позже, кроме других, Диодор Сицилийский (4.60.3), Плутарх (Тесей, 16) и Павсаний (3.2.4). Современные археологи назвали цивилизацию 3000–1100 гг. до н.  э. минойской, в честь легендарного царя Миноса.

На критских печатях минойского периода изображаются разные странные чудовища и демоны, вероятно, служившие защитниками городов и талисманами. На некоторых печатях появляется человек с головой быка, Минотавр. Один из оттисков позднего минойского периода под названием «Оттиск владыки» (1450–1400 гг. до н.  э.) особенно удивителен. Он показывает укрепленный город на холме над каменистым берегом моря (соответствующий топографии холма Кастелли в Кидонии, в современном порту Ханья на Крите, где и обнаружили оттиск). Над высшей точкой города видна неизвестная гигантская мужская фигура «необычно крепкого телосложения». Загадочная фигура не представляет Талоса из древнегреческого мифа. Однако если эта и подобные ей печати существовали в греческом мире периода Античности, возможно, такая сцена (гигант, по всей видимости, охраняющий минойский город) повлияла на устные предания о Талосе, защищавшем остров Крит для царя Миноса. Это, разумеется, предположение, и в отсутствие каких-либо письменных свидетельств смысл картины на минойской печати по-прежнему остается загадкой [17].

ИЛЛ. 1.7. Талос прижимает Кастора и По- лидевка к своей груди, а женщина открывает ящик и тянется к лодыжке Талоса. Этрусское бронзовое зеркало. Ок. 460 г. до н. э. Рисунок. 1859. 0301.30. © The Trustees of the British Museum. Обратная сторона: Талос тянет к себе двух мужчин. Этрусское бронзовое зеркало. 30480 Antikensammlung Staatliche Museen, Berlin, фотограф Sailko (Francesko Bini). 2014

Царь Минос фигурирует и в других древних технических преданиях, связанных с легендарным мастером Дедалом, работы которого иной раз объединяли с творениями изобретателя бога Гефеста (главы 4 и 5). Совершенно очевидно, что бронзовый критский автоматон Талос был хорошо известен в древнегреческой поэзии и культуре задолго до того, как Аполлоний Родосский написал свою «Аргонавтику» в III веке до н.  э. Неизвестно, какими источниками о Талосе, кроме сочинений Пиндара (Пифийские оды, 4, ок. 462 г. до н.  э.), располагал Аполлоний Родосский, однако многие ученые полагают, что эпические предания о путешествии «Арго» древнее легенд о Троянской войне [18]. Соответственно, история о Талосе действительно может быть очень древней.

Талос появлялся в утраченной трагедии Софокла «Дедал» V века до н. э. Однако самое раннее письменное описание Талоса содержится в поэме Симонида (556–468 гг. до н.  э.). Симонид называет Талоса phylax empsychos, «живым стражем», выкованным богом Гефестом. К тому же Симонид говорит, что до того, как огромный бронзовый воин приступил к охране острова Крит, он на Сардинии убил массу солдат, прижимая их к своей раскаленной груди. Сардиния, большой остров на западе Италии, в Античности славилась выплавкой меди, свинца и бронзы.

Крит имел с Сардинией давние связи еще со времен бронзового века, этруски торговали и селились на Сардинии уже в IX веке до н.  э. [19]. В период расцвета на Сардинии нурагической культуры (950–700 гг. до н.  э.) кузне-цы создавали разнообразные бронзовые фигуры, пользуясь техникой литья по выплавляемым моделям. Скульпторы нурагической культуры использовали удивительно сложные инструменты, чтобы создать фалангу гигантских каменных изваяний, которые несли вах-ту на Сардинии (см. также главу 5). Грандиозные каменные фигуры высотой от 2 до 2,4 метров сосредоточены в Монте-Прама на западном побережье острова. Эти поразительные нурагические статуи – древнейшие крупные антропоморфные скульптуры в Средиземноморье после колоссов Египта.

ИЛЛ. 1.8. Древний каменный гигант из Монте-Прама на Сардинии. Нурагическая культура. Ок. 900–700 гг. до н. э. Национальный археологический музей, Кальяри, Сардиния

У таинственных гигантов Сардинии своеобразые лица: глаза обозначены большими концентрическими кругами, а рты – узкими прорезями. Легко понять, почему эти простые черты лица иронично обыгрывались при создании типичного облика роботов в научно-популярной литературе, например, андроида C-3PO в фильмах «Звездные войны» (1977–2017). При раскопках в Монте-Парма на Сардинии начиная с 1974 года было обнаружено 44 каменных воина. Считается, что гиганты служили в качестве священных стражей. Если так, то они, по всей видимости, выполняли в Античности те же функции, что Талос и другие статуи, охранявшие границы.

Не связано ли каким-то образом утверждение поэта Пиндара, что огромный автоматон Талос некогда защищал Сардинию, с наблюдениями древних греков или рассказами о возвышающихся на Сардинии каменных гигантах? Любопытно, что остров, охраняемый метающими камни гигантами, лестригонами, появляется в «Одиссее» Гомера (10.82, 23.318). Их название, «лестригоны», звучит очень похоже на название племени, населявшего северо-запад Сардинии – «лестриконы». Есть предположение, что история Гомера о гигантах, защищающих свой остров метанием камней, могла восходить к рассказам моряков об огромных фигурах на Сардинии [20]. Сходство с действиями Талоса здесь совершенно очевидно.

Некоторые современные исследователи автоматонов неверно понимают Талоса как неживую материю, в которую боги по волшебству вдохнули жизнь. Например, Минсу Кан в своей истории европейских автоматонов подразделяет описанные в античные времена образцы на четыре категории: (1) мифические существа, похожие на современных роботов только внешне; (2) мифологические объекты, созданные человеком и оживленные посредством волшебства; (3) исторические предметы, созданные человеком; и (4) предполагаемые автоматоны в теоретических исследованиях моральных аспектов. Кан относит Талоса в свою первую категорию «мифологических существ», которые выглядят как роботы, но были созданы при помощи «сверхъестественных сил и не имеют отношения к техническому искусству». «Предполагаемое значение» таких автоматонов, как Талос, «до Нового времени мало соотносится с механистическими идеями», – утверждает Кан, заявляющий, что Талос был «не механическим аппаратом, а практически живым существом» [21]. Однако древние источники описывают Талоса «созданным, а не рожденным». Очевидно, внутренняя анатомия Талоса и его движения объяснялись посредством понятий механики, и это отражено в художественных изображениях древности. У какого живого существа имелось металлическое тело и некровеносная циркуляционная система, запечатанная заклепкой? Кроме того, мифы и произведения искусства V века до н.  э., повествующие о гибели Талоса, гласят, что его кончина потребовала технического вмешательства, а именно – удаления заклепки.

Точное определение термина «робот» является предметом обсуждения, однако основным его условиям Талос отвечает: самодвижущийся андроид с источником энергии, «запрограммированный» «понимать» обстоятельства, в которых находится, имеющий своего рода «разум» или способ анализировать информацию, чтобы «определять», как именно следует взаимодействовать с окружением, выполнять действия и поставленные ему задачи. Представление Кана, что древние технологические идеи не играли какой-либо роли в мифе о Талосе, основано, во-первых, на необоснованном сравнении изготовления Талоса с божественным сотворением Адама из земного праха в Ветхом Завете и, во-вторых, на поверхностном прочтении одного фрагмента в «Аргонавтике» (4.1638-42), где о Талосе говорится как о последнем из «народа бронзового века», что является стилизованным под старину поэтическим тропом [22].

Исследователь философии науки Сильвия Берримен утверждает, что в древнегреческих мифах не говорится об использовании олимпийскими богами технологий – созданные Гефестом механизмы оживляются не ремеслом. Но изготовившего Талоса Гефеста, бога металлургии, изобретательства и технологий, обычно изображали за работой с инструментами, а его изделия представлялись задуманными и исполненными с помощью орудий и мастерства. С точки зрения Сильвии Берримен, Талос не может быть «технически изготовленным работающим артефактом», поскольку у него нет «физических оснований, благодаря которым он работает» [23]. Однако Талос отличается от остальных искусственных существ в мифах, потому что древние литераторы и художники изображают Талоса как автоматон, «самодвижущуюся» бронзовую статую, которой дает жизнь «внутренний механизм», в данном случае единственная трубка или сосуд, содержащий особую жидкость, то есть систему, которую описывали биологическими, медицинскими и техническими терминами.

Историк Античности Клара Босак-Шредер справедливо предупреждает, что современным людям не следует «переносить наши технические познания в прошлое». Она предполагает, что греки периода эллинизма могли точно так же привносить свои познания о механизмах в собственные древние мифы. Вслед за Каном и Сильвией Берримен, Босак-Шредер допускает, что в мифах все примеры «автоматонов изначально мыслились как чисто сверхъестественные», и утверждает, что «позже появление передовой механики… заставило греков в эллинистический и римский периоды воспринимать сверхъестественные автоматоны как механические». Однако аргумент, что некий вариант «относительного осовременивания» привел древних греков к переносу известных им технологий на придуманные автоматоны в своих мифах и легендах, не применим в случае Талоса и других представителей искусственной жизни в мифах, описанных Гесиодом, Гомером, Пиндаром и иными античными авторами [24]. Как видно в главе 9, некоторые исторические самодвижущиеся механизмы появились уже в IV веке до н.  э. Кроме того, характеристики Талоса невозможно интерпретировать как перенос в древний сюжет знаний эллинистического периода, поскольку даже в древнейших вариантах мифа и художественных произведениях Талоса уже считали конструкцией, «самодвижущимся и самостоятельным искусственным объектом, [который] создан по подобию живой формы», а это фактически типичное определение робота [25].

Более значимым и тонким подходом к Талосу и другим «живым» статуям Античности было бы положение о том, что «мифология размывает различия между технологией и божественной силой» [26]. Существует разница между историями о богах, высказавших пожелание или приказ неживой материи ожить, как в случае с библейским Адамом или в мифе о статуе, созданной Пигмалионом (см. главу 6), и о богах, использовавших лучшие технологические формы при создании искусственной жизни, даже если внутреннее устройство механизмов не описывается. Как подчеркивают многочисленные ученые, в мифах об изготовленных существах типа Талоса и Пандоры, они рассматриваются как продукты божественной работы, а не просто божественной воли. Действительно, «мистические и технологические подходы в создании искусственной жизни не так определенны», как многие считают, утверждает Э. Р. Труитт, историк средневековых роботов. Труитт объясняет, что перспектива развития технологий, таких как металлообработка, «предполагала возможность превзойти» обычные ограничения, существовавшие для людей и их мастерства [27].

Во многих древнегреческих мифах и легендах, представленных в данной книге, искусственные существа создаются из тех же материалов и теми же способами, какими ремесленники обычно пользуются при производстве орудий труда, оружия, статуй, зданий, механизмов и произведений искусства, но удивительные результаты говорят о божественном мастерстве. Талос и подобные ему создания – примеры искусственных существ, созданных не просто при помощи магических заклинаний или по воле богов, как полагают многие историки и философы науки и технологии, а в результате того, что древние греки назвали бы biotechne, от bios («жизнь») и techne («сделанных посредством искусства или науки») [28].

Гефест, бог-кузнец, изобретатель, изготовил Талоса в своей небесной литейной, которая представлялась похожей на реальные бронзовые литейные на земле, но в значительной степени превосходящей их – с гораздо более совершенными технологиями, способными воспроизвести «живые» и самодвижущиеся механизмы (глава 7). Бронза, сплав меди и олова, являлась самым твердым, наиболее прочным материалом, созданным руками человека. Она дала название бронзовому веку. В последующем железном веке и сама загадочная бронза, и технологии ее выплавления сохраняли ореол сверхъественного в представлениях простого народа. Народные предрассудки приписывали бронзовым фигуркам магические свойства и способность защищать от зла. Бронзовые статуи стражей нередко ставили на границах, мостах, у ворот и в гаванях [29]. Возможно, предполагалось, что сами бронзовые формы мифического Талоса Критского и исторического Колосса Родосского окажут магический защитный эффект, но они оба были сконструированы со сложной внутренней структурой.

Со времен Античности до Средневековья бронза оставалась излюбленным материалом для создания «живых машин» и автоматонов. Литье из бронзы требовало знания «профессиональных секретов», а также особых умений, и при этом позволяло воспроизводить в металле человека и животных с чрезвычайной реалистичностью. Вероятно, именно поэтому древнегреческие кузнецы «почитались волшебниками», отмечает в своей истории металлургии Сандра Блэйкли. Однако, как продолжает Блэйкли, «такое отношение к ремесленнику могло быть просто высшей похвалой его техническим навыкам», особенно если «артефакты казались живыми». При литье по выплавляемым моделям, описанном ниже, могло казаться, что сходство с человеком или животным появляется по волшебству. Как гласит знаменитый Третий закон писателя-фантаста Артура Чарльза Кларка: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». Создавая сверхъестественную имитацию живого существа, изобретательный бог (или человек) может также «стремиться повторить оживление» этой вещи [30]. В логике магического мышления сверхъестественная реалистичность бронзовой копии жизни наводит на мысль, что она может, кроме прочего, включать в себя самостоятельность движений и действий [31].

Сандра Блэйкли отмечает, что приписывание металлургии магического компонента могло к тому же свидетельствовать о переносе в металлообработку наблюдений, накопленных естествознанием. Согласно древнегреческой легенде, обычай заливать расплавленный металл в литейные тигли появился после лесных пожаров в горах. «Сильный жар плавил скрытые в земле руды», а так как расплавленные руды стекали вниз по горе, то заполняли пустоты горной поверхности, точно принимая их очертания [32].

Рассмотрев описания биотехнологии Талоса (запечатанный пломбой единственный канал, идущий от головы к стопам) и тот факт, что, когда пломбу сняли, ихор вылился, как расплавленный свинец, специалист по Античности Артур Кук предложил любопытную теоретическую схему античной металлургии. Кук предполагает, что характерная физиология Талоса, вероятно, символически изображает или указывает на литье по выплавляемой модели в бронзовом веке. Как и другие бронзовые статуэтки и крупные бронзовые статуи, сам Талос, судя по всему, был изготовлен именно таким способом [33].

Великолепно детализированная роспись краснофигурного кубка начала V века до н. э. из Берлинского музея («Литейная ваза») изображает ремесленников за работой над двумя реалистичными бронзовыми статуями, а также разнообразные инструменты и техники, включая сложный метод литья по выплавляемым моделям. Статуя атлета показана в процессе изготовления, части тела еще не соединены (илл. 1.9, цветная иллюстрация 3; ср. с изображениями Прометея, создающего первого человека по частям). На другой стороне сосуда мы видим ремесленников, они завершают работу над реалистичной статуей воина, которая больше натуральной величины.

Мы совсем ничего не знаем о древней технологии литья по выплавляемым моделям, однако один из методов подразумевает подготовку черновой глиняной модели или деревянного каркаса, которые покрывали пчелиным воском. Затем скульптор в воске делал форму, вырезая более мелкие детали. Эту восковую форму покрывали тонким слоем жидкой глины, толщину последующих слоев постепенно увеличивали, чтобы сделать литейную форму.

Сердцевину теперь бесформенной массы протыкали полым бронзовым стержнем сверху донизу. Такой канал позволял плавящемуся воску вылиться снизу, когда форму помещали в раскаленный горн. Затем расплавленную бронзу (со свинцом, добавленным для пластичности и ускорения потока) заливали между внутренней и внешней моделью туда, где раньше находился воск, чтобы получить полую статую. Примечательно, что Талос, согласно поэту Симониду, раскалял свое тело, прыгая в огонь, а ихор вытек из его ноги [34].

В мифах об искусственной жизни, изложенных народным языком, магия и загадочная биомеханика явно переплетаются. Однако в разнообразных повествованиях о Талосе физиология бронзового автоматона описана мифо-техническими терминами, указывающими на медицинские и научные понятия, существовавшие в античные времена [35].

К примеру, в мифах словом «ихор» обозначали «кровь» богов. Однако в древних медицинских и научных текстах ихором называлась желтоватая сыворотка крови млекопитающих. Кроме того, в «Аргонавтике» автор, описывая необходимый для жизни сосуд, составлявший циркуляционную систему бронзового гиганта, использовал специальный термин, которым в древнегреческих медицинских трактатах обозначали кровеносные сосуды. Воображаемое объединение живых и искусственных компонентов, сочетание биологии с металлургической «механикой», превращает Талоса в своего рода древнего биомеханического киборга [36].

Талос, как андроид, созданный в небесной литейной Гефеста и оживляемый ихором, по всей видимости, должен был служить вечно. В мифе Талос, похоже, проявляет признаки самосознания и «инстинкт» самосохранения: он уступает аргументам Медеи, выказывая свободу действия и волю. Однако Талос не знает о своем происхождении и не понимает собственную физиологию. Да и как следует понимать его природу? Согласно утраченной трагедии Софокла, Талосу было «суждено погибнуть». Как предположила Медея, Талос не был бессмертным – даже если считалось, что ихор дарует бессмертие. Миф ставит сложный вопрос: Талос – нечто вроде полубога, «человек», покрытый бронзой, или живая статуя?

ИЛЛ. 1.9. Сцена в литейной мастерской: ремесленники работают над реалистичной бронзовой статуей атлета, части статуи лежат в окружении кузнечных инструментов. Аттический краснофигурный килик из Вульчи. Ок. 490-480 гг. до н. э. Литейный вазописец. Bpk Bildagentur / Фотограф Johannes Laurentius / Antikensammlung, Staatliche Museen, Berlin / Art Resource, NY

ИЛЛ. 1.10. Сцена в литейной мастерской: ремесленники завершают работу над статуей воина. Аттический краснофигурный килик из Вульчи. Ок. 490-480 гг. до н. э. Литейный вазописец. Bpk Bildagentur / Фотограф Johannes Laurentius / Antikensammlung, Staatliche Museen, Berlin / Art Resource, NY

В древнегреческой мифологии в венах богов вместо крови тек золотистый ихор, потому что они питались амброзией и нектаром. Ихор делал богов вечно молодыми и бессмертными (о попытках придать эти божественные свойства людям см. главы 3 и 4). Бессмертные боги и богини могли получить неглубокие раны и потерять несколько капель ихора, но не умирали, потому что их тела быстро восстанавливались (Гомер, Илиада, 5.364–82; ср. с судьбой Прометея, глава 3). Медея рассудила, что, даже если в Талосе течет ихор бессмертия, в случае полной потери ихора бронзовый великан погибнет [37].

Обращает на себя внимание, что расположение слабого места робота биологически обоснованно. Согласно трудам Гиппократа 410–400 гг. до н.  э. о процедурах кровопускания, предпочтительным местом при этой лечебной операции у пациентов была большая вена на лодыжке. В работе примерно 345 года до н.  э. Аристотель цитировал медицинские сочинения Полиба об основных кровеносных сосудах человека, идущих от головы до лодыжки, где хирурги делают надрезы, чтобы пустить кровь. Как одно из характерных свойств живых существ Аристотель отмечал, что их кровь должна содержаться в сосудах до конца жизни; если теряется достаточное количество крови, они падают в обморок, а при слишком большой потере крови умирают. Уже в V веке до н.  э. мифографы и художники помещали заклепку, закрывавшую «кровеносный сосуд» Талоса на самое логичное с точки зрения анатомии место, соответствующее расположению вены человека, в которой кровь струится наиболее свободно, поэтому, когда Медея вскроет заклепку, робот погибнет от кровопотери, как это случилось бы с человеком [38].

Представление, что Медея могла лишить жизни при помощи «дурного глаза», было широко распространено в Античности. Согласно физическим теориям некоторых естествоиспытателей и писателей, определенные злые люди могут посылать из своих глаз убийственные лучи, как нематериальные волны, в других людей, причиняя им вред, несчастья и даже смерть. Плутарх, например, описывал этот феномен как «огненный луч» злобы, исходящий от пристального взгляда. В «Аргонавтике» взгляд Медеи не один раз называют опасным для людей. Своим «дурным глазом» Медея внушала Талосу жуткие галлюцинации (deikela). Слушая этот миф, люди в античные времена обычно представляли себе глаза Талоса вполне живыми, как у древнегреческих статуй, которые они видели: эти статуи были реалистично раскрашенными, их глаза инкрустировали слоновой костью, серебром, мрамором и драгоценными камнями, прекрасные ресницы делались из серебра [39]. Однако «дурной глаз» должен был действовать на живых существ. Допущение о злобных «лучах», чтобы дезориентировать или разрушить машину, ставит вновь нерешенный вопрос об истинной природе Талоса. Предполагалось, что сделанный из бронзы страж имеет сверхъестественную защитную силу. Будет ли металлический объект, не испытывающий чувств, поддаваться «дурному глазу»? Тот факт, что Медея смогла чарами «дурного глаза» дезориентировать Талоса, является еще одним признаком того, что он представлял собой нечто большее, чем неодушевленный бронзовый механизм.

За тысячи лет до киборга-полицейского из голливудского фильма «Робокоп» (1987), бионических убийц и охранников в серии фильмов «Терминатор» (1984–2015) и других киборгов огромной силы в научной фантастике древние греки смогли вообразить роботизированных стражей, созданных при помощи супертехнологии, имитирующей природу, biotechne. Талос, подобно современным киборгам и древним автоматонам, созданным божественным мастерством, мыслился как гибрид живых и искусственных частей. Более того, при помощи таких мифов древние люди могли размышлять, является ли «созданное, а не рожденное» существо просто бездумной машиной или самостоятельным разумным организмом. В мифе о Талосе волшебница Медея подняла вопросы, которые стали темами научной фантастики от «Франкенштейна» Мэри Шелли (1818) до «Бегущего по лезвию» Ридли Скотта (1982), «Бегущего по лезвию 2049» Дени Вильнева (2017), «Она» Спайка Джонса (2013) и «Ex Machina» Алекса Гарланда (2014). Миф о Талосе стал первым подходом к мысли, что автоматоны могут захотеть быть настоящими людьми. Медея интуитивно догадалась, что Талос может бояться умереть и жаждет бессмертия.

История Талоса, кроме прочего, показывает, как древние греки представляли себе инженерный талант Гефеста, бога-кузнеца, изобретателя и механика. Миф доказывает, что уже в глубокой древности люди могли задумать создание бронзового андроида с заложенными инструкциями для выполнения сложных действий, требующих сверхчеловеческой силы: Талос был в состоянии распознать и выследить незваных гостей, он мог выбирать и поднимать валуны, а затем прицеливаться и метать свой снаряд издалека. Он также умел давить и сжигать врагов, которые находились в пределах его досягаемости. К тому же Талоса можно было поколебать внушением, раскрывая его гибридную живую/искусственную натуру, сверхъестественную «промежуточность», которая является неизменным признаком автоматонов. Миф о Талосе содержит в себе вековые вопросы: «Что значит быть человеком?» и «В чем заключается свобода?» [40].

Некоторые поставленные в истории о Талосе вопросы обратили на себя внимание создателей современных видеоигр. Например, созданная в 2014 году философская сюжетная головоломка проникает в сложные проблемы искусственного интеллекта, свободы воли и «трансгуманизма», концепции, предполагающей, что достижения технологий могут усовершенствовать физиологию, психологию и умственные способности человека. Эта игра называется «Принцип Талоса» (The Talos Principle). Единственный игрок выступает в роли робота с искусственным интеллектом, который имеет зачатки человеческого разума и самостоятельности. Продвигаясь в сложном мире, изобилующем древними руинами и реликтами погибшей современной антиутопии, игрок преодолевает препятствия, решает головоломки и делает выбор, чтобы разрешить метафизические дилеммы [41].

Более 2500 лет назад история о Талосе подняла для древних трудные вопросы о том, как управлять автоматонами, предзнаменовавшие современные моральные сомнения по поводу наших роботов с искусственным интеллектом. Примерно 400 лет назад, в 1596 году, поэт Эдмунд Спенсер в поэме «Королева фей» (The Faerie Queene) использовал похожую на Талоса фигуру (механического андроида он назвал Талусом), чтобы обратиться к этическим аспектам роботов. Возможно ли автоматизировать моральные ценности? Могут ли машины понимать справедливость или сочувствовать? В аллегорической эпической поэме Спенсера сделанный из железа автоматизированный оруженосец послан помогать добродетельному рыцарю сэру Артегаллу в его приключениях, чтобы воздать должное злодеям.

Непобедимый и беспощадный Железный рыцарь Талус понимает свою задачу буквально. Став жестокой, безжалостной машиной для убийства, Талус превратился в символ бесчеловечной, непреклонной формы правосудия, которую не интересуют смягчающие обстоятельства грешников, их мотивы и предыстории. Вопросы о том, нельзя ли «запрограммировать» автоматонам моральные ценности (чтобы они стали «искусственными моральными агентами», как формулируют в современной робототехнической литературе) или могут ли автоматоны испытывать эмоции и иметь «интуицию», поднимались в античных и средневековых мифах много раньше, чем стремительное развитие технологий сделало их совершенно безотлагательными [42].

Неплохо иметь систему безопасности, которая отправляет созданных высшим разумом охранников или сотрудников автоматически выполнять заранее предусмотренные действия, которые запускаются конкретными обстоятельствами. Но что, если ситуация меняется или появляется необходимость прекратить автоматическую реакцию? Каким образом люди могут проконтролировать, повредить или разрушить мощную неудержимую машину? Как вывести из строя автоматический организм, который уже начал свою работу?

В древнем мифе о Талосе поединок Медеи с Талосом развернулся в двух направлениях. Знание волшебницы о внутреннем устройстве робота предоставило ей возможность использовать его физическую уязвимость. Кроме того, она предположила, что андроид может испытывать похожие на человеческие «эмоции», например, страх смерти. Вооруженная двумя догадками, Медея придумала уловку и убедила Талоса позволить ей произвести технически-хирургическую операцию на его теле, которая на самом деле уничтожит его вместо того, чтобы исполнить врожденное «желание» жить вечно.

Разрушение Талоса было не единственным случаем, когда подготовленная в техническом плане волшебница Медея пользуется собственным пониманием искусственной жизни, чтобы уничтожить противника через обещание обмануть смерть.

ИЛЛ. 1.11. Сэр Артегалл и его оруженосец-автоматон, Железный рыцарь Талус. Эдмунд Спенсер. Королева фей (1596). Гравюра на дереве работы Агнес Миллер Паркер (1953)