«Спала[47], 9 октября 1912 года.

…Сегодня особенно часто вспоминаю вас и ясно представляю, что должны вы были почувствовать, увидав в газетах мое имя под бюллетенем о состоянии здоровья нашего ненаглядного Алексея Николаевича… Я не в силах передать вам, что я переживаю… Я ничего не в состоянии делать, кроме как ходить около него… Ни о чем не в состоянии думать, кроме как о нем, о его родителях… Молитесь, мои детки, молитесь ежедневно, горячо за нашего драгоценного наследника…»

«Спала, 14 октября 1912 года.

…Ему лучше, нашему бесценному больному. Бог услышал горячие молитвы, столькими к Нему возносимые, и наследнику положительно стало получше, слава Тебе, Господи. Но что это были за дни… Как годы легли они на душу… И сейчас она еще не может вполне расправиться, – так долго бедному наследнику еще нужно будет поправляться, и столько еще случайностей может быть на пути…»

«Спала, 19 октября 1912 года.

…Нашему драгоценному больному, слава Богу, значительно лучше… Но писать я все-таки еще не успеваю: целый день около него. По ночам тоже еще дежурим…»

«Спала, 22 октября 1912 года.

…Нашему драгоценному наследнику, правда, и несомненно, и значительно лучше, но он еще требует большого ухода, и я целый день около него, за очень малыми исключениями (трапезы и т. п.), и каждую ночь дежурил – ту или другую половину. Теперь мне будут давать через две ночи в третью отдых. Сегодня дежурил первую половину, иззяб, как всегда, и совершенно не в силах был писать, благо, наш золотой больной спал, и я сам уселся в кресло и вздремнул…»