На следующий день посыльный Селесты принёс записку: совет клуба перенёс встречу на три недели. К аукциону добавили закрытый лот, и устроителям понадобилось время, чтобы доставить его в город и заткнуть рты тем, кто слишком много спрашивает.

Освободившиеся дни сложились в распорядок, и распорядок этот мне нравился.

Утро начиналось со сквера Непокорённых Демонов. Многоглазый сосед Багрота, выторговавший себе такие же ветвистые рога, плёл аватаров без устали, аватары убивали меня десятками способов, а я воскресал, запоминал каждый приём и умирал уже подороже. К полутора сотням смертей «Багряный Разлом» впервые оставил на демоническом аватаре след, который отказался затягиваться: техника брала свою плату и без живой крови. Серая плита в Звёздном Море после каждого боя раздавалась вширь и набирала толщину.

К третьей неделе по её краю пошли выступы: из камня поднимались стены, пока по колено, но с ровными гранями и углами, будто их вели по замыслу, до которого меня не допустили. Что за постройку закладывает во мне тотем, я представлял себе не лучше, чем вкус блюда по одному запаху дыма.

К полудню я спускался в доки.

Артель заработала на третий день. Гарольд гонял людей по прикормочным точкам, и они слушались его с полуслова. Старая команда держала основу, шестеро новичков залатали латали испорченное и теперь ходили в лодках под присмотром, помалу возвращая долг из своей доли. Вылов рос от выхода к выходу, а у ворот с утра топталась очередь желающих вступить: слух разошёлся по причалам за сутки. Седой старшина «ночных гостей» теперь здоровался первым и глядел прямо.

После причалов меня ждал третий ангар.

Каталина обжила его за два дня, и началось то, ради чего она сюда и ехала. Первое занятие мы простояли у чана с ножами в руках. Я разделывал рыбу вдоль каналов, объяснял, почему поперечный рез убивает восемь десятых силы, и снимал пену ровно тогда, когда бульон переставал её отдавать. Каталина требовала точные цифры: сколько минут, какая температура, какой вес закладки.

— У повара нет градусника, — сказал я. — Есть глаза и время. Смотри на пузырь. Мелкий и частый, значит рано. Неторопливый и крупный, значит пора.

— Мне нужен протокол, а не поэзия.

— Тогда составляй протокол сама. Я показываю, ты записываешь.

Так и повелось. Она завела журнал и переводила мои «до первой волны» в свои градусы и склянки, ворча, что кулинария это алхимия для тех, кто ленится считать. К концу второй недели приготовленная ею основа дошла до того же уровня, что моя перед последним шагом, и ворчать Каталина перестала.

Мою «Концентрацию» повторить она не смогла: технику Игнис передал мне из рук в руки, и разбрасываться ею я права не имел. Но Каталина и не пыталась вытянуть чужой секрет. Вместо этого собрала на кубе собственный стабилизирующий контур из трёх кристаллических узлов и заставила состав уплотняться прямо во время варки. Первая самостоятельная партия уступила моей примерно на десятую долю, зато куб выдал сразу целый чан без моего участия. Полную силу можно оставить Битве алхимиков, а торговый дом и ресторан наконец получили массовый продукт, который не требовал моих двух рук у каждого котла.

Дальше пошли задачи посложнее. Обе туши василиска я разделал сам, не торопясь. Сердце ушло в ледник Каталины целым, до последнего грамма, под такими формациями, что туда опасался заглядывать даже Морган, спинное мясо отправилось на кухню, и коронное блюдо вернулось в меню тем же вечером, к великому счастью постоянных гостей, что чуть не передрались за дневные порции. А обе сферы миража я убрал в личный запас: без них закалка разума топталась на месте, а навёрстывать простой всё равно мне.

Заодно мы взялись переводить её опыты с жира мега-крокодила на обычный рыбий: крокодилий запас конечен, а рыбьего мои доки давали бочками. Она спорила, дважды обозвала меня сопляком, потом молча переписала формулу. Редкий человек умеет проигрывать спор с таким азартом.

А в дальнем углу ангара встала её контрольная серия: три десятка клеток с бирками, каждая со своей стадией. Каталина обходила их дважды в день и вписывала в журнал дозы, а за ворота, как и договаривались, не ушло ни одной склянки. Одиннадцать лет человек гнался за лекарством, а теперь выверял его с терпением повара, ставящего бульон.

Вечера доставались торговле. Ресторан работал на полную, пивоварня встала на две варки в неделю, Морган открыл в городе ещё три точки: вяленая рыба, рыбная соломка, жирные брюшки и пенное. Очереди у прилавков выстраивались с открытия, а количество денег и духовных кристаллов от стремительно увеличивалось поднимая мне настроение.

И поверх всего этого шло главное: способ спрятать родословную. Осторожные вопросы Селесте, два визита в артефактные лавки под видом скучающего покупателя, вечер над трактатами из сундука Каталины, расспросы о гильдейских архивах. Результат к сожалению выходил тощим. Амулеты глушили ауру практика, а про скрытие крови предков торговцы разводили руками: такого товара у них не бывает. Ответ Амелии ушёл с почтовой птицей в первый же день, слова я подбирал так, чтобы казнь за молчание заменили условным сроком. До Битвы алхимиков оставалась неделя.

Оставался аукцион. Закрытый клуб, наследники старых домов, гости из чужих земель: если вещь, способная прикрыть сияние родословной, где-то и всплывёт, то либо на таких торгах, либо в чьём-то семейном сундуке. А про сундук мне сперва надо узнать от хозяина.

В день встречи клуба у дома Дайлов остановилась карета Холмсов. Селеста в тёмно-вишнёвом платье, оглядев меня с ног до головы, осталась довольна. Я сел напротив, и карета тронулась к верхнему ярусу.

— Кстати, — Селеста расправила складку на платье, — тот самый закрытый лот уже доставили в клуб. О нём молчат даже устроители, а отец говорит, вслед за ним в город съехались практики из соседних городов и сект. Говорят, там что-то действительно уникальное, что может продвинуть в культивации. Как думаешь, что это? Может быть это тайная техника или духовное сокровище?

— Скажу через пару часов, — отозвался я. — Гадать о содержимом кастрюли, стоя у закрытой крышки, дело неблагодарное.

Селеста фыркнула и отвернулась к окну, а я принялся раскладывать предстоящий вечер по полкам.

Ставить всё на закрытый лот было бы глупо. Вещь, которую три недели везли в город под охраной и о которой молчат даже устроители, почти наверняка окажется чем-то громким и мне совершенно бесполезным: техника прорыва, пилюля ступени, древний клинок с именем. И драться за неё будут кошельки старых домов и целых сект. Меряться с ними деньгами дело гиблое: у меня доки, ресторан и пивоварня, у них рудники, поля и по три поколения накоплений в подвалах.

Хорошо, что аукцион это не один лот.

Перед главным блюдом всегда идут закуски, и самое интересное прячется как раз в них. Пара десятков позиций из разорившихся домов и опустевших сект: артефакты без опознавательных знаков, обрывки старых техник, ингредиенты, о которых продавец знает разве что вес.

Нужная мне вещь вовсе не обязана называться «покров крови» и лежать под бархатом на подиуме. Сгодится и трава, из которой Каталина потом соберёт состав, и амулет глушения ауры, который можно перебрать под другую задачу. Три недели по лавкам мне отвечали, что такого товара не бывает. Значит, смотреть надо там, где товар на прилавок не выкладывают.

А самое ценное на подобных вечерах вообще не уходит с молотка.

Люди. Наследники домов, старейшины, коллекционеры, скучающие патриархи, у которых в семейных хранилищах пыль лежит слоем в палец. Того, чего нет в продаже, всегда полно у кого-то в сундуке. Мне и не нужно покупать это сегодня. Мне нужно выяснить, у кого оно есть, и дать человеку причину захотеть иметь со мной дело.

Причина имелась. Концентраты, которых нет больше нигде, ресторан, куда стоит очередь из тех же патриархов, сердца василисков в леднике и алхимик, способный превратить их в то, за что кафедры Гильдии передерутся между собой. Деньгами клан или секту мне не переиграть никогда, силой тем более. Зато сеть нужных людей обходится дешевле армии и работает тоньше: один разговор в правильном углу зала порой закрывает вопрос, на который не хватило бы всех моих кристаллов.

На банкете ведь важно не то, что стоит на столах. Важно, кто с кем за ними сидит. Блюда съедят и забудут к утру, а знакомства кормят годами.

Так что уходить оттуда с пустыми руками я не собирался. Возьму то, что подвернётся на торгах, послушаю, о чём говорят между ставками, и заведу пару разговоров, которые принесут куда больше выгоды.

Смущало только одно.

Практики из соседних городов и сект. Съехались, едва в город привезли уникальный лот. Именно так и выглядит толпа, в которой удобнее всего затеряться вежливым людям четвёртой ступени со слишком простыми именами. Тем самым, что ходят по сектам и спрашивают архивы приёмных испытаний. Тем, кто ищет пробуждённую кровь Огня.

Поэтому идти туда придётся как смотр: с уверенным лицом, тихим голосом и полным пониманием, что в зале сидят и те, кому я сегодня продам мечту, и те, кто с удовольствием увидел бы меня в гробу.

Карета миновала ворота верхнего яруса, и впереди вспыхнули огни клуба «Звёздный Дракон».

Оставалось выяснить одну мелочь: все ли гости приехали сегодня за лотом. Или кто-то из них — за мной…