Марьяна

Из моего окна виднелся Битцевский лесопарк.

Еще два дня назад я бежала по нему, не задумываясь о том, что уже сегодня буду бояться снова окунуться в это, казалось бы, привычное занятие. Храбрилась. Вчера даже оделась соответствующим образом, пытаясь быть сильной, но из дома так и не вышла.

Струсила.

Впервые за семь лет.

Все потому, что расслабилась. В себя поверила. А еще потому, что против лома нет приема. Именно его ко мне и применили.

Вечер субботы. Осенние сумерки.

Тело мерно и довольно гудело от нагрузки. За спиной остались два часа наедине с собой, а ноги "съели" почти двадцать километров. Но мне нравилось. Я обожала бегать, слушать, как стучит в груди мое сердце, как овевает воздух раскрасневшиеся щеки и как кипит в венах кровь от адреналина.

Но выходе из парка перешла на шаг и чуть замешкалась, пытаясь проверить потайной кармашек на легинсах, где обычно прятала ключ от дома. Улыбнулась, когда поняла, что он на месте. А затем вздрогнула, когда ко мне обратился незнакомый парень.

Я думала, что это просто прохожий, который заблудился в безразмерном лесу.

— Простите, девушка, а вы мне не подскажете?

— Да? — кивнула я и подступила ближе.

— Мне нужно выйти к Соловьиному проезду.

— А так это вам на другую сторону парка надо, — и я рукой указала в нужном направлении.

— Блин…, — замялся парнишка и закрутил головой, — а если выйти здесь и на метро? Я просто не местный…

— Будет гораздо дольше.

— Может, проводите? А то я опять заплутаю, — сделал он ко мне резкий шаг ближе, но я лишь легко от него отступила, отрицательно качая головой.

— Не получится.

— Но я все же настаиваю, — белозубая улыбка сверкнула на лице, наполовину скрытым от меня надвинутым на глаза капюшоном и обступившей нас темноты, рассеиваемой лишь тусклым светом мигающего фонаря.

— Простите, но мне пора…, — легко пожала я плечами, не чувствуя никакой для себя опасности.

И уже сделала было решительный шаг в сторону, как в этот самый момент на мою голову опустился мешок, а руки, пользуясь секундой шока, связали за спиной. Сбили с ног и быстро куда-то потащили, зажимая через ткань мне рот и нос, чтобы я не привлекала к себе излишнего внимания нечаянных прохожих.

Это было позавчера…

А сегодня я коснулась кончиками пальцев ранки на нижней губе, выхватывая приступ фантомной боли и резкий удар обиды в солнечное сплетение, заставивший меня задохнуться и до предела стиснуть зубы.

Сволочи…

— Дочь, ты готова? Водитель приедет уже через пять минут, — заглянула в мою комнату мама и ласково улыбнулась.

— Да, готова, — кивнула я и подхватила со стула свой почти пустой рюкзак.

В институте, в отличие от школы, не нужно было таскать с собой целую гору увесистых учебников. Здесь достаточно было взять в библиотеке методичку или нужное пособие. А еще, прямо как в кино, у каждого студента был свой шкафчик, в котором можно было хранить необходимую канцелярию и сменку для физкультуры.

— Отлично выглядишь, кстати, — подмигнула мне родительница.

— Как всегда, — пожала я плечами.

— И губа почти зажила, да? Вот же! Как же ты так упала? — я подошла ближе, и мама тепло меня обняла, а затем потрепала по макушке и заговорщически прошептала. — Марьяш, установку помнишь, да?

— Так точно, капитан! — залихватски отдала я ей под козырек, а затем четко отрапортовала. — Есть, никого не бить на новом месте учебы! Так точно, никого не притеснять! Вести себя тише воды, ниже травы!

— Вот и здорово! Вот и славно! — радостно похлопала в ладоши женщина, даже не подозревая, что мой мир был намного более суров и жесток, чем она это себе представляла.

Еще со второго класса мне приходилось выкручиваться и нагло врать, чтобы скрыть от мамы настоящую причину того, почему меня вдруг начали травить в школе. Начиналось все банально и вроде бы даже безобидно, но детская жестокость — это бомба замедленно действия.

Моя рванула тогда, когда я впервые заплакала перед клумбой голодных до отрицательных эмоций "цветов жизни".

И все — чеку сорвало. Меня пинали все кому не лень. Тыркали. Буцкали. Унижали. Мелочно гадили. А я даже пожаловаться никому не могла, потому что, черт возьми, боялась. И не за себя.

За единственного человека, который был дорог.

Так все и продолжалось до тех пор, пока я не научилась давать сдачи. Сильно. Жестко. И била. Била! Снова и снова. Точно так же равнодушно и от души, как когда-то били и меня.

Я как-то очень быстро поняла, что агрессора можно заткнуть лишь ответной агрессией. Расквашенным в хлам носом. Или вывернутой до предела рукой. Так, чтобы еще долго на уроках сидеть и с довольными прищуром смотреть на то, как твой обидчик потирает травмированную конечность.

И нет, я не превратилась в садиста. Но, так уж вышло, что как раз только таких и боятся. А вот добрых и милых девочек — нет.

Конечно, от подобного разворота на сто восемьдесят градусов мама недолго оставалась в восторге. И вскоре начала плакать. Меняла школы. Трижды. Но лишь еще больше усугубляла дело. Потому что на старом месте у меня уже была соответствующая репутация и никто не обманывался моим хрупким фасадом.

А вот на новом начинался очередной круг ада. И погнали…

Мать начала водить меня по психологам. Напрасно. Бездарный слив денег, сил и времени в унитаз. Ведь я бы и под дулом пистолета не призналась, что дело не во мне. А в ней…

Вот и в институте все повторилось, как под копирку.

— Ах, Марьяш, что я спросить-то у тебя хотела…, — уже на выходе тормознула меня родительница, заискивающе улыбаясь.

— Да?

— У тебя мальчик появился, верно? — выдохнула она и закусила нижнюю губу.

— С чего ты взяла? — вытянулась я по стойке смирно и недоуменно нахмурилась.

— Ну, я просто нашла в кладовке мужскую кожаную куртку, пахнущую так, будто бы ее носил какой-то красивый парнишка с лучезарной улыбкой. Или что-то типа того…

Черт!

— Ах, это, пф-ф-ф…, — закатила я глаза и отмахнулась, но критически затроила, понимая, что не рассчитывала на такое скорое разоблачение.

Когда я позавчера приехала домой, то мама еще была на работе и не заметила того, что ее дочь вовремя не вернулась с пробежки. А потом все гнала гадкие мысли прочь. И вот зря, как оказалось. А теперь, что говорить и не знала.

— Чья она, Марьяша?

Царская вещица. Вот только Царь не настоящий!

— Мам, я вечером тебе все объясню, ладно? А то опоздаю.

— Договорились…

— И ничего себе не придумывай лишнего, ок? Это просто куртка. И она ничего не значит.

— Так точно, кэп, — рассмеялась мама, а я подмигнула ей и наконец-то закрыла дверь.

А дальше поторопилась скорее выбраться из подъезда и юркнуть в кожаный салон автомобиля, что уже терпеливо дожидался меня под окнами. И в путь.

Пятьдесят минут по таймингу.

И вот уже мы притормозили аккурат напротив величественного здания одного из самого престижного вуза столицы, но выйти я не поторопилась. Наоборот, лишь сильнее вжалась в обивку сидения и чуть втянула голову в плечи.

И все потому, что аккурат напротив меня стоял ОН.

В компании своей свиты…

Засада!

Марьяна

— Приехали, — настойчиво ворвался в мой мир голос водителя, а я закатила глаза.

Спасибо, кэп! От души! Такое добро! Что бы я без тебя делала, а? Наверное, так бы до пенсии и сидела в этой дорогой гробовозке, покрываясь тленом и не ведая, что мы наконец-то достигли пункта назначения.

— Сейчас, — буркнула я, — только шнурки завяжу.

У меня их не было, конечно же, но зачем водителю об этом знать, верно? Я просто решила еще чуток посидеть, душевные силы аккумулировать перед встречей с неизбежным. А затем с высоко поднятой головой пойти на пары, да так, чтобы никто не усомнился, что мне все нипочем.

Скрывать не стану — было страшно.

Тело потряхивало от передозировки адреналином.

Потому что, как бы я ни была научена горьким опытом, привыкнуть к травле было невозможно. А то, что она продолжится и в стенах института, сомневаться не приходилось.

Но когда спустя пару минут я все же покинула салон автомобиля и двинула в сторону парадного входа, то стайка мелких небожителей уже была увлечена рассматриванием в телефоне какого-то занимательного видео.

Хохотали все дружно и весело. Кто-то даже, как гиена глумливо повизгивал.

Царь улыбался, медленно водя туда-сюда кончиком языка по белоснежному оскалу.

А затем вдруг, будто бы почувствовав мой пренебрежительный взгляд, поднял глаза. Я же в последний момент успела отвернуться и ускориться, торопясь пройти мимо мажористых шакалов с минимальными для себя потерями.

И справилась с этим на пятерку, тут же забывая про рассадник "золотой" молодежи, что остался за спиной. Перепрыгивая через ступеньку, взлетела на крыльцо. А там уж целенаправленно двинула в гардеробную.

И почти тут же замерла, видя, как, возомнившие себя голубых кровей, обижают простых смертных. Ни за что. Просто так. Потому что могут и потому что только так они, по всей видимости, способны были почувствовать себя хоть кем-то более значимым, чем шлепок коровьего дерьма на асфальте.

— Застегни! Живо! — выставила чуть вперед свою стройную ногу, обутую в лаковую туфлю, знакомая мне девчонка. Она училась в параллельной группе, передвигалась по институту исключительно "свиньей", окруженная свитой прихлебательниц.

Объективно красивая, вопросов нет — глазищи, губищи, деньжищи. Темно-каштановые густые и блестящие волосы до талии. Фигуристая. Высокая. Не каланча, а в самый раз. И держалась, как царица египетская: спина прямая, поднятый до небес подборок и неторопливые движения с отчетливым заносчивым флером. Короче, обертка — что надо. Но внутри конфета давно уже была поедена червями.

Я не помнила, как ее звали. Да и слава богу! К чему мне такая бесполезная для жизни информация?

— Ты меня не слышала, что ли? — рявкнула нетерпеливо девчонка и зло пнула ту, что сидела перед ней на лавке, словно забитый, скукоженный воробышек. Глазки смиренно потупила и ручонки худенькие протянула, чтобы сделать так, как ей велели.

Вот же гадство!

— Прости, Лола, я сейчас, — застегнула замочек на туфле своего агрессора и голову покорно склонила, ожидая дальнейших приказов.

М-да…

Мы вроде бы растем. Школы сменяются институтами, а вот контингент радует меня все тот же. Как говорится, те же яйца, только в профиль. Аж тошно…

— Молодец, возьми с полки пирожок, — довольно улыбнулась королевишна, а затем подняла руку и пощелкала пальцами, давая понять, чтобы ее фрейлины, виляя хвостом от призрачного счастья, побежали вслед за своей путеводной звездой.

Проплыла мимо меня, облив равнодушным взглядом, как ведром прокисших помоев, и скрылась, веря в то, что мир вращается вокруг ее венценосной персоны. А меня бомбануло.

Подошла к той, что до сих пор затравленно жалась на лавке и задала конкретный вопрос в лоб:

— Ну и чего ты тут раскорячилась?

— А какой у меня есть выбор? — пробурчала одногруппница, поднимая на меня глаза, полные тотальной беспомощности.

— В задницу их послать, нет? — развела я руками.

— Мне тогда эти девочки вообще жизни не дадут.

— А-а, — потянула я, — вот это, по-твоему, жизнь, да, Юль? И по выходным вы вместе устраиваете пижамные вечеринки, объедаясь мороженым?

— Марьяна, ты с этими девочками не училась, а я да. И я вот, что тебе скажу: Лоле Толмачевой лучше не переходить дорогу. Ее папа — один из главных спонсоров предуниверсария*, который мы вместе закончили. Она стала лидером мнений и тут. Если она захочет, то ты моргнуть не успеешь, как тебя вышвырнут отсюда вверх тормашками, словно мешок с мусором. И это в лучшем случае.

— А в худшем?

— Превратят твою жизнь в ад.

— Это просто злые подростки, Юля. Все равно, что животные. Пни посильнее в ответ — и они отстанут, — пожала я плечами, хотя сама уже понимала, что глубоко заблуждаюсь.

Злые подростки не воруют на глазах у праздных зевак людей. Не везут их в роскошные загородные дома. Не заставляют делать разные мерзкие вещи, безбоязненно снимая все "подвиги" на камеру. И они не откупаются от своей жертвы сотнями тысяч рублей, на бегу снятыми в первом попавшемся банкомате.

Это сволочи, которые не знают, что значит слово "нельзя".

Это — звери.

— Не отстанут, Марьяна, — подтвердила мои мысли одногруппница. — Они кормятся нашими страхами. Мне проще оставить их голодными и молча терпеть временные трудности. А теперь пошли на занятие, скоро звонок прозвенит.

Девушка подхватила свой рюкзак с пола и, не дожидаясь меня, побрела в нужную аудиторию.

А я внутри прямо бурлила. Я ведь не была тупой антилопой, жующей травку и радующейся тому, что сегодня львы меня не сожрали. Я понимала, что все уродливые тайны моей семьи уже вырвались на свободу и скоро они, словно лесной пожар, распространятся повсюду.

А дальше я стану аутом. Неизбежно!

И мне снова придется пройти весь этот путь от начала и до самого конца. В одиночку.

А пока мне оставалось лишь сидеть и ждать, когда же мне снова прилетит по шапке. То, что это случится, я даже не сомневалась. Я видела, как многозначительно, насмешливо и со злобным прищуром глядели на меня одногруппники, которые были мной опознаны на той самой вечеринке. Еще несколько дней назад они с пеной у рта и наперебой звали меня на свидание.

А теперь, словно стервятники, выжидали.

И помощи мне было ждать неоткуда. Отец — табуированная тема. Я сама — шестерка против этих козырных тузов. Я целая и невредимая. И, по существу, предъявить мне им нечего. Да и правильно сказал их грозный предводитель: мне никто не поверит.

Но я все равно ждала пинка судьбы. Как всегда подлого. Исподтишка. Она ведь иначе не умеет.

И, кажется, дождалась.

Все началось на большой перемене, на которой я, как обычно, сидела в компании все той же Юльки, что в миру звали Рюмкой за ее лилипутские размеры и ее брата Юрика, что учился на втором курсе и откликался исключительно на кличку Сифон.

Я была полностью сосредоточена на еде. Ребята же вовсю между собой переговаривались:

— Царь все-таки вышел на учебу.

— Ага…

— Слушай, мне кажется, или он в нашу сторону все косится?

— Не кажется. Он Марьяну палит.

— Серьезно?

— Блин, да…

— Прямо в цвет. Смотри!

— Ну, все понятно…

А я не дослушала все эти причитания с придыханием вокруг первого парня на деревне. Извинилась, сославшись на какую-то ерунду, и сделала из столовой ноги. Смысл сидеть? Все равно кусок в горло не лезет.

Остаток учебного дня ходила в состоянии выдернутой чеки, грозясь рвануть в любой момент в ответ на очередную пакость со стороны своих обидчиков. А выдохнула спокойно лишь тогда, когда пары закончились.

Вот только сразу покинуть кабинет я не могла. Задержалась. Преподаватель попросила меня стать координатором групповой работы. Отказать я не смогла, наслышанная о ее исключительной суровости. И теперь мне требовалось заполнить протокол практического занятия, чтобы сдать его сразу и не затягивать с этим.

Закончила достаточно быстро. И уж было поторопилась покинуть кабинет, но замерла…

Понимая совершенно четко, что в кабинете я больше не одна.

______

* прим. автора—предуниверсарий—в школьном образовании — это профильные классы (обычно 10–11), которые, по сути, становятся частью вуза: школа или лицей выступает его структурным подразделением. Например, такие классы есть у НИУ ВШЭ, МГУ, МФТИ, МГТУ им. Баумана и др.