— Светлого дня тебе, почтенная Мирна! — поздоровался я, ставя на стол коробку миндального печенья.

А что делать? Враждовать с семьёй учителя мне уж точно ни к чему, вот и приходится слегка так подлизываться.

— Здравствуй, Тим, — ответила она, посмотрев на меня без особого тепла, но и без враждебности. — Хотя ты сейчас вроде Артём?

— Артём Бобров, — кивнул я. — Это моё настоящее имя. У нас с Арной было непростое путешествие, вот и приходилось называться разными именами. Хотя нас всё равно каким-то образом выслеживали.

— Так по настоящему имени и выслеживали, — пожала плечами она. — Или ты считаешь, что другим именем назвался и всё, спрятался?

— Ну вообще-то, именно так я и считал, — озадаченно ответил я. — А что, это не так?

Она снисходительно усмехнулась и перевела разговор на другое:

— Ты знаешь, что Сиги опять подрался?

— Нет, не видел его ещё, — покачал я головой. — Что-то он слишком резко взялся.

— Ты не одобряешь, что ли? — удивилась она.

— Так вот сразу сложно сказать. Если вообще, то не одобряю, но надо его расспросить — может, без этого было никак. Ситуации разные бывают.

— Неожиданно, — хмыкнула она. — Мне казалось, что ты предпочитаешь решать вопросы кулаками.

— Ты поняла совершенно неверно, — категорически отказался я. — Как раз наоборот, я считаю, что чем чаще решаешь вопросы кулаками, тем меньше у тебя остаётся мозгов. Предпочитаю решать все вопросы мирно. Просто не всегда есть возможность решить мирно, и к этому нужно быть готовым. Если тебя подкараулили разбойники, ты же не станешь объяснять им, что они поступают некрасиво?

— Могу и объяснить, — проворчала она.

— Кто выживет, тот всё поймёт, да? — засмеялся я.

Она тоже не сдержала улыбки, и я почувствовал, что её отношение ко мне заметно смягчилось.

— Ладно, — уже совсем добродушно сказала она. — Может, и прав отец, что я слишком Сиги опекаю. Чай будешь?

— С удовольствием, — кивнул я.

— Неси печенье в столовую, я отца позову.

В маленькой столовой ничего не изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз, ещё до инициации. Я пересыпал печенье в вазочку и достал чистые чашки из буфета. Едва успел собрать на стол, как дверь распахнулась, и в комнату вошёл Дельгадо, а за ним и Мирна.

— Доброго дня, учитель, — я поклонился.

— Здравствуй, Артём, — кивнул он мне, слегка усмехнувшись. — Вежливый ты, этого у тебя не отнять. Если бы сидел, так и встал бы, наверное?

Интересный вопрос, и непонятно зачем заданный. Может, он ни с чем не связан, но я бы поставил на то, что Варик, наш препод формаций, подробно доложил Дельгадо обо всём происходившем на занятии. А если ему докладывают даже такие мелочи про меня, стало быть, Дельгадо отслеживает абсолютно всё, что я говорю и делаю.

— Конечно, встал бы, — подтвердил я. — Это знак уважения ученика к учителю. Только здесь это почему-то не принято.

— К своему научному руководителю, который прокатил тебя с защитой, ты так же относишься? — с любопытством спросил Дельгадо.

Он что, всё ещё занимается построением моего психологического портрета? Неужели до сих пор не уверен, что я ему подхожу? У меня мелькнула мысль как-нибудь представить себя с лучшей стороны, но я выбросил её из головы. Вряд ли у меня получится его обмануть — скорее всего, сделаю только хуже. Лучше уж вести себя естественно и надеяться, что он всё-таки не станет меня списывать как неподходящего.

— Да, так же отношусь, — подтвердил я. — Не он же это решал. На самом деле он даже пытался за меня заступиться, но его мнение никого там не интересовало. Да если бы даже и не заступался — он очень многое мне дал, жаль только, что мне эти знания не особо пригодились. И уже никогда не пригодятся, наверное, но это опять же не его вина.

— Обидно пять лет отучиться напрасно?

— Да здесь никакая наша специальность не пригодилась бы, — пожал я плечами. — А образование — вещь вообще полезная. Прививает определённую широту мышления.

Дельгадо улыбнулся и кивнул. Похоже, я прошёл очередной тест.

— Как тебе занятия? — он резко сменил тему.

— У нас только вводное занятие по формациям было, — ответил я. — Рано судить, но мне этот предмет показался очень интересным. А потом у группы были практики медитации, но для нас с Арной они почему-то закрыты.

— Практики медитации — это для слабаков, — махнул рукой Дельгадо. — Это для раскачки источника. Вам с княжной нужна другая медитация. Я тебе давал методичку, начинайте понемногу по ней заниматься, но не усердствуйте — на первое время час в день, не больше.

— А нам раскачка источника разве не нужна? — осторожно спросил я.

— Нет же никаких источников — что там раскачивать?

Я вытаращил глаза, а Мирна захохотала, на меня глядя.

— Да объясни ему как-нибудь понятнее, папа, — сквозь смех произнесла она. — Он же теорию магии даже на школьном уровне не знает.

— Я вообще не слышал, что у магии есть какая-то теория, — хмуро подтвердил я. — У нас в школе совсем другие предметы были.

— Верно, не подумал, — признал Дельгадо. — В общем, есть несколько объяснений, откуда у магика появляется энергия. Для начинающих предлагается концепция источника, который непрерывно производит энергию. Превращает свободную энергию извне в личную энергию, которой магик может пользоваться. На самом деле это чепуха — есть просто воля магика, которая не производится и не расходуется, она просто есть. Но для слабых магиков с этим слишком трудно работать, поэтому для них придумали вот эту концепцию источника, который можно определёнными упражнениями раскачивать. Эти упражнения тренируют волю, и постепенно магик начинает осознавать ограниченность модели и приходит к концепции личной воли. Или не приходит — тогда так и остаётся слабаком.

— Понятно, — озадаченно сказал я. — А нам, стало быть, концепция источника не нужна?

— Она вам уже ничего не даст, — объяснил Дельгадо.

Я так и не понял, почему она нам ничего не даст, но спрашивать не стал. Просто потому, что не мог сформулировать ясный и конкретный вопрос, а общий и неконкретный ответ уже получил.

— А вот ещё интересно: почему у нас закрыты занятия по истории Дельфора? — спросил я. — Не то чтобы я так уж хотел, просто непонятно.

— А что ты о них думаешь? — ответил он вопросом на вопрос. — У твоей княжны были вводные занятия по истории, она же наверняка тебе о них рассказывала.

— Ну, судя по её рассказам, — я замялся, подбирая нейтральные выражения, — у меня сложилось впечатление, что там имел место несколько односторонний взгляд.

— Дипломат, — иронически хмыкнул Дельгадо. — Скажи прямо: там имела место совершенно бессовестная пропаганда. Ты действительно хочешь эту пропаганду слушать?

— Да не особенно, — слегка растерянно ответил я. — Скорее нет, чем да.

Вопрос, за какие заслуги нас от этой пропаганды освободили, так и остался без ответа, и задавать его снова я уже не решился.

* * *

С высокоэнергетическими преобразованиями были связаны малиновые оттенки — я уже начал понемногу постигать систему указателей Обители. Возможно, когда-нибудь она мне покажется понятной и логичной, но пока что она выглядела для меня продуктом больного ума. Впрочем, я же пока ненастоящий магик, так что судить рано. Посмотрим, что останется от моего ума, когда стану настоящим.

Малиновые аудитории располагались в плоском одноэтажном здании — причудливо изогнутые наружные стены наводили на мысль, что его не построили таким, а просто расплющили после постройки. Тем не менее радовало уже то, что не придётся путаться в психоделических лестницах. Радость, однако, оказалась несколько преждевременной — психоделические коридоры оказались вполне достойной заменой лестницам, и терракотовый оттенок малинового мы нашли далеко не сразу.

До начала занятия было ещё пятнадцать минут, но все наши были уже там.

— Привет всем, — жизнерадостно сказал я. — А мы-то думали, что первыми придём.

— Да мы с большим запасом выходим, — смутился Эман. — Слишком уж легко здесь заблудиться. Нам родители очень советовали не опаздывать.

— А что будет, если опоздаешь? — заинтересовался я.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Родители говорили, что вариантов много, и все неприятные. Кстати, а почему вас не было на практиках медитации?

— Нам закрыли их посещение, — несколько туманно объяснил я.

— Вам не раскачивают источник? — поразился Эман.

— Ну, мы дома занимаемся по методичке.

— Уверен, что вы догоните, — сочувственно сказал он. — Обязательно догоните. Главное, не бросайте заниматься, и в следующем семестре вас допустят.

Сольси всё это время презрительно ухмылялся — не понимаю, почему он так против нас настроился. Даже если он решил, что мы из холопов, это всё равно не объясняет такого неприятия. Холопами здесь называют по большей части свободных арендаторов и отношение к ним не особо отличается от нашего отношения к крестьянам. Деревенские и деревенские, этим всё сказано. Они и сами к городским относятся примерно так же. Есть у меня подозрение, что Сольси просто запал на Арну, как тот стражник, вот я ему и не нравлюсь.

— У нас тут появилась идея, — сменил тему Эман. — Давайте встретимся, посидим, познакомимся поближе.

Как-то не особенно меня тянет знакомиться поближе, и вообще давать о нас с Арной информации больше абсолютно необходимого минимума. С другой стороны, непонятно, как можно отказаться, не испортив отношения с группой. Я посмотрел на Арну, и она незаметно дёрнула плечом — мол, решай сам.

— Мы не против, — согласился я. — Давайте встретимся.

— Надо только решить, где встречаться, — Эман воспринял наше согласие как должное. — Мы с Сольси в общаге живём, у нас в комнате ещё двое парней.

— Разве здесь есть общаги? — удивился я. — Нам в приёмной комиссии сказали, что жильё не предоставляют.

— Общаги только для дельфорских, — пояснил он. — Приезжих в Обители не очень любят — вы же по большей части заканчиваете и сваливаете обратно к себе, а мы в Дельфоре остаёмся. Ну, в общем, встречаться у нас в комнате не вариант.

Не уверен, что комнату на четыре человека можно назвать таким уж преимуществом для граждан Дельфора. Наш дом, конечно, обходится не так уж дёшево, а общага у них, скорее всего, бесплатная, но всё же.

— Мы с сестрой снимаем каморку на чердаке, — сказала Леста. — Хозяева предупреждали, чтобы никаких гостей. Да и сложно будет нам всем там поместиться.

— У нас, в принципе, достаточно большой дом, — вынужденно признался я, — но там тоже встретиться не получится. Нам его сдали с условием, что гостей не водим и празднований не устраиваем. Хозяйка из-за прошлых жильцов получила предостережение от квартального комитета, вообще никому сдавать не хотела, пришлось её долго уламывать. Да и соседи к нам присматриваются — чуть что, сразу начнут возмущаться.

Хорошо, что есть возможность отговориться. Марусю мне показывать не хочется, да и вообще там сразу возникнет вопрос, не слишком ли мы комфортно живём для вчерашних холопов. А потом и другие вопросы обязательно последуют. Пусть уж лучше нас в самом деле считают холопами и слабыми одарёнными.

— Давайте встретимся в каком-нибудь кафе, — предложил я. — Вот только мы не знаем здешних заведений, в основном дома готовим. А раз вы в общаге живёте, то наверняка лучше нас знаете, где здесь можно недорого и хорошо поесть. И нормально посидеть вечер.

— Знаем, конечно, — кивнул Эман. — После занятий тогда все туда и пойдём.

* * *

Преподавателем высокоэнергетических преобразований оказался тощий индивид с вечно недовольным выражением лица. Впрочем, первое впечатление слишком часто бывает неверным, так что я не стал делать выводов. Может, у нас с ним как раз наоборот, всё замечательно сложится.

— Моё имя Хеми Кирин, — объявил он, открывая журнал.

Я почувствовал, что вся группа, включая Арну, при этом развеселилась, хотя лица все удержали невозмутимыми. Надо будет спросить потом Арну, что их всех так развеселило. Тем временем препод начал перекличку — с пятью студентами много времени она не заняла, и на мне закончилась. Препод на моём имени слегка запнулся, с сомнением на меня посмотрел, но ничего говорить не стал.

— Сразу хочу вам сказать, что предмет у нас исключительно практический, — голос у него был недовольным, под стать физиономии. — Теории у нас почти не будет, поэтому не надейтесь выучить всё за два дня до экзамена. Практические навыки нужно нарабатывать постоянно, перед экзаменом их наработать невозможно! Впрочем, ваши практические навыки я буду контролировать в течение семестра постоянно, и студент с неудовлетворительными навыками до экзамена допущен не будет.

Он обвёл нас строгим взглядом. Студенты сидели тихо, как мышки, остро ощущая недостаточность своих практических навыков.

— Хотя это относится к любому предмету, — уже мягче продолжал он. — Если отбросить словесную шелуху, вся теория сводится к трём словам: «Магия — это воля». Однако вам до понимания этого настолько далеко, что говорить с вами об этом бесполезно. Это и не всякий состоявшийся магик понимает. Но вернёмся к моему предмету: кто может сказать, что такое высокоэнергетические преобразования?

После некоторого колебания Сольси нерешительно поднял руку.

— Так, студент Марр изъявил желание нас просветить. Ну что же, отвечайте.

— Это когда изменяется материал, чтобы придать ему другие свойства.

— Неверно. Вы говорите о метаморфизме, а он относится к низкоэнергетическим преобразованиям. В дальнейшем запомните, что я ожидаю от студентов знаний, а не попыток угадать. Поднимайте руку только в том случае, когда вам действительно известно то, что вы хотите сказать.

Сольси с мрачным видом опустил глаза, но препод больше не обращал на него внимания.

— Есть ещё желающие? Нет? Вот и правильно, этого вы знать не можете. Мы обычно не преподаём этот предмет первокурсникам, но ректор решил в качестве эксперимента попробовать преподать вашей группе вводный курс. Вам следует это ценить, потому что курс высокоэнергетических преобразований является весьма дорогостоящим и мало кому доступным.

Кажется, я догадываюсь, благодаря кому этот курс всунули нашей группе.

— Разумеется, вы получите лишь некоторые базовые навыки, — продолжал Хеми, — однако при надлежащем старании вполне сможете развить их до чего-нибудь серьёзного. Так что же такое высокоэнергетические преобразования? Вы все, конечно, знаете, что в нашем мире всё, включая нас самих, создано из свободной энергии. Или, если вам угодно, из дыхания Великой Матери — довольно наивное представление, но общепринятое в недостаточно развитых секторалях. Если задуматься над этим, то возникает очевидный вопрос: раз уж у нас, магиков, есть своя энергия, то нельзя ли из неё тоже что-нибудь создать? Так вот, ответом будет: да, можно. Именно создание материальных вещей своей волей мы и будем изучать. Разумеется, вам это будет доступно в ограниченной форме — в крайне ограниченной, я бы сказал! — такие преобразования не зря называют высокоэнергетическими, а с личной энергией дело у вас пока обстоит печально. Тем не менее, как я уже сказал, вы получите основу и со временем сможете пойти дальше.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что до нас дошли перспективы. И в самом деле дошли — даже наши дельфорские одногруппники выглядели слегка ошарашенными. Похоже, творение чего-то из ничего было действительно мало кому доступным. Надеюсь, Дельгадо здраво оценивал наши возможности, когда приказал ввести этот курс в программу для начинающих.

— Магик, на высоком уровне владеющий высокоэнергетическими преобразованиями — кстати, студенты для краткости называют этот предмет ВЭП, да и преподаватели так называют, мы ведь тоже были когда-то студентами, — так вот, такой магик является поистине независимым. Он может создать себе еду и питьё — впрочем, такой магик не особенно нуждается в еде и питье. Он может создать себе одежду и дом. Мне довелось своими глазами видеть, как великий Форим создавал одно из зданий Обители, и должен сказать, я до сих пор под впечатлением. Понятно, что вам до такого очень и очень далеко, но тем не менее каждый из вас способен этого достичь.

На лицах студентов отразилось сомнение. Перспектива, конечно, потрясала воображение, однако здравый смысл подсказывал, что достичь подобного могущества будет очень и очень непросто.

— Экзаменационным требованием для вас будет создание металлической иголки, — объявил препод. — Создание маленького предмета простой формы из однородного вещества — это самая лёгкая задача из всех возможных. Тем не менее это полноценный акт творения, на основе которого вы сможете расширять свои возможности далее. Но до этого вы дойдёте ещё нескоро, а для начала мы с вами будем учиться создавать выброс силы с формированием полустабильного комка энергии. Этот навык, кстати, очень пригодится вам на занятиях по атакующей магии. Итак, внимательно смотрите, что я делаю.

До самого конца занятия мы тужились, пытаясь создать этот самый полустабильный комок. Особенных успехов никто, впрочем, не достиг.

— Занимайтесь дома, — в конце распорядился Хеми. — И занимайтесь как следует. К следующему занятию я хочу увидеть что-нибудь получше, чем то убожество, что вы мне всё это время демонстрировали. Группа может быть свободна, Артём и Арна, задержитесь на пару минут.

Эман и Леста посмотрели на нас с сочувствием. Сольси, выходя, презрительно ухмыльнулся.

— Я полагаю, вы поняли, из-за кого мой предмет ввели в программу первого курса? — осведомился Хеми.

Судя по всему, он совсем не жаждал что-то преподавать первокурсникам.

— Мы поняли, почтенный, — очень вежливо ответил я. — В своё оправдание можем сказать лишь то, что мы об этом не просили. Мы сожалеем о доставленном неудобстве.

— Неудобство было не столь уж велико, — уже гораздо мягче сказал он. — Хотя преподавание первокурсникам определённо не доставляет мне удовольствия. Однако я хотел сказать другое. Ваши товарищи получат оценку в любом случае — просто потому, что нельзя всерьёз ожидать владения такими преобразованиями от начинающего магика. Однако для вас требования будут другими. От вас я ожидаю достаточных успехов. Умение создавать металлическую иголку успехом считаться не будет.

— Мы приложим все усилия, почтенный, — со вздохом ответил я. — Тем более, ваш предмет действительно выглядит невероятно увлекательным.

Он кивнул, явно смягчившись окончательно, и даже слегка улыбнулся. И здесь мне пришла в голову мысль: а не поднял ли я сейчас требования ещё выше вот этой своей фразой об увлекательности его предмета?

— Ну что же, я вижу, что мы с вами поняли друг друга, — подвёл итог Хеми. — Больше не задерживаю.

Мы вежливо поклонились и направились к выходу.

— Что скажешь? — спросил я Арну, когда он уже не мог нас услышать.

— Скажу, что экзамен у нас простым не будет, — усмехнулась она. — Но предмет и в самом деле интересный, особенно если у нас получится освоить что-то посложнее создания иголки.

— А кстати, чем вас всех развеселило его имя? — вдруг вспомнил я.

— Как чем? — удивилась она. — Хеми — это женское имя.

— Вот как? — тоже удивился я. — А Сиги тогда какое?

— Сиги мужское, конечно.

— А чем они отличаются? — задал я вопрос, который мне самому показался тупым.

— Чем отличается Артём от Арны? Вот и Хеми от Сиги тем же самым.

Я молча закатил глаза и удовлетворился объяснением. За сегодня я таких объяснений получил вполне достаточно, и мне уже хватило.