– А ДАВАЙТЕ все наденем черные толстовки, а потом скинем их, а у нас на спинах боди-арт!

– И какой смысл?

– А что сразу смысл? Прикольно же!

– Тогда давайте сразу без толстовок.

– И без штанов!

– Фу, Ренат, скажешь тоже! – Виля состроила гримасу и повернулась к Вероничке, надеясь на поддержку. Но Вероничка задумчиво накручивала на палец каштановый локон и смотрела куда-то за окно.

Ребята сидели полукругом в каморке. Тася и Ренат устроились в обнимку в кресле-мешке. Милена и Федор – напротив, на старых скрипучих стульях. Вероничка, Петя и остальные – на полу, прислонившись спиной к стене.

После снежной жижи Милена неделю болела, кашель до сих пор остался, но до фестиваля оставалось чуть больше месяца, стоило поторопиться, и Федор собрал их для обсуждения.

– Какая-то концепция нужна, – он обвел всех взглядом.

– Да-да, обязательно! – энергично закивала Вероничка.

– Концепция не волк, в лес не убежит! – хохотнул Ренат.

Только длинный Егор в неизменной черной толстовке ответил ему смешком. В комнате повисла тишина. Стало слышно, как между рамами жужжит первая весенняя муха. Федор встал, открыл форточку, выпустил ее на волю.

– А какие в перформансах уже были концепции? – осторожно спросила Милена. – Раньше?

Вероничка закатила глаза:

– Да какая разница? Если они уже были! Раньше!

– Вероник, перестань! – оборвал ее Федор. – Это, вообще-то, нормально – узнать, что до тебя сделали.

– Как она в помрежи-то попала, если не знает? – злобно спросила Вероничка, но ее замечание осталось без внимания.

Милена держала спину прямой, чувствуя, как сильно хочется скукожиться, спрятаться от уничижительного тона. Едва Федор предложил помогать ему с перформансом, она поняла, что, согласившись, поставит себя под огонь Вероничкиного негодования. Во-первых, Вероника, как и Федор, с самого открытия занималась в студии, во-вторых, она тоже помогала Анжеле с постановками, а в-третьих, ей просто невыносима была мысль, что кто-то может обскакать ее.

– У Марины Абрáмович крутые перформансы, – подал голос великан Петя. – Помните, тот, в котором она и Улай шли навстречу друг другу по Великой Китайской стене, чтобы расстаться? Анжела фотки показывала.

– А потом в «Присутствии художника» он снова появился! – воскликнула Виля. – Через двадцать лет заходит такой!

– Да, круто было! – Федор посмотрел на Милену и пояснил: – Это был перформанс, когда художница Марина Абрамович сидела в музее с утра до вечера, а любой желающий мог сесть напротив и посмотреть ей в глаза.

– И ее бывший, Улай, тоже пришел, – добавила Виля. – Неожиданно для нее. Видео сохранилось.

– Красиво! – улыбнулась Милена.

– Пфф! Ну и какая в этом концепция? – фыркнула Вероничка. – Какой смысл?

– У Абрамович как раз все хорошо со смыслами, – оживился Петя. – В повседневной жизни людям не хватает времени и… э-э-э… смелости смотреть друг другу в глаза, да? А здесь каждый мог… соприкоснуться с миром другого. Ну, с ее миром.

– Многие плакали, прикинь? – сказала Виля.

– Что плакали, еще ни о чем не говорит! – проворчала Вероничка. – Может, у них аллергия на художников?

– А что, если повторить какой-нибудь перформанс Абрамович? – предложила Тася.

– Реперформанс, что ли? – пожал плечами Петя.

Федор смотрел в одну точку, как бывало, когда он задумывался. Милена любила оказываться рядом в такие моменты. Он зависал на минуту, а потом выдавал совершенно неожиданное решение. Но сейчас взгляд Федора не успел затуманиться.

– Да! Реперформанс! – Тася вскочила с мешка. – Если посыл актуальный, почему его не повторить?

– Да ну, – протянула Вероничка. – Это разве не плагиат?

– Формально – нет, – задумчиво произнес Петя. – Сама Абрамович делала реперформансы. Ну, работы других художников повторяла. Договариваться, конечно, придется. Не знаю, наверное, реально. Только это… мы куда-то не туда, мне кажется.

– Ваще не туда! – заявил Егор. – Вы еще презентацию сделайте.

– Перформанс – это ж для куража, для смеха! – добавил Ренат.

– С чего это? – насупился Федор. – Перформанс – серьезный жанр.

– Блин, Федя, я не говорю, что не серьезный. Я говорю, что всегда прикалывались, когда сочиняли, а тут развели нудятину.

– Ясно, – сухо ответил Федор.

Его лицо было спокойным, даже равнодушным, но Милене казалось, что воздух в комнате вибрирует. Федор явно злился. Интересно, как он представлял себе эту встречу? Он ведь писал что-то в блокноте, готовился… Самым дурацким было то, что, кажется, именно она стала причиной напряжения. Если бы она хоть посмотрела видео заранее! Милене казалось, перформансы – это что-то незамысловатое, вроде флешмоба, когда актеры вместе делают нечто странное, но интересное.

На арт-фестивале она как-то видела, как художница плескала краску из ведер на холст. Постепенно ее белое платье тоже покрывалось разноцветными брызгами. Прошло все это быстро, минут за десять. Кажется, потом какой-то мужчина купил эту картину. Кто же знал, что перформанс – это целый жанр, у которого есть мастера и правила?

– По-любому современные технологии надо использовать, – сказал Егор. – Дополненную реальность там. Я могу виар-очки принести.

– И будем их зрителям по кругу передавать? – съязвила Вероничка. – Как в музее?

– Ну а если несколько найдем? Так-то интересно! – Виля взмахнула ресницами. – Мы по сцене ходим, а зрители видят волшебников среди скал.

– А мы разве на сцене? – спросила Тася. – Анжела говорила, можем работать в любом пространстве ДК!

– Разве?

– Надо уточнить…

– А чего она сама не пришла? Гриппует еще?

– У Анжелы и без нас дел хватает, – хмуро сказал Федор. – Смотрите, други, нам бы понять, зачем нужен перформанс.

Федор обвел ребят взглядом. Все закивали. Только Вероничка рассматривала маникюр. Федор продолжил:

– По плану перформанс будет открывать фестиваль. Основная цель – представить театр. Кто-то уже видел наши спектакли, другие – нет. Важно сразу заявить о ценностях студии, показать, какие мы.

– А какие мы? – спросила Милена.

– Вот в этом и вопрос! Чем мы отличаемся от остальных молодежных студий?

– Каждое лето на остров ездим! – расплылся в улыбке Ренат.

– Экспериментируем много! – Вероничка строго посмотрела на него. – И всегда так было, с самого первого года.

– Не только готовые пьесы ставим. У нас этюдных спектаклей полно, – сказал Петя.

– Так! Еще!

– Не знаю, – Петя развел большими, как у горного тролля, руками. – А сам-то что думаешь?

Федор покачал головой. В каморке снова стало тихо. Егор нервно тряс ногой. Тася и Ренат, сдерживая смех, толкали друг друга в бока. Остальные смотрели в пол.

– Знаете что? Чтобы найти концепцию, нам важно понять, что для нас важно. Ой… – Милена почувствовала, что краснеет.

– Важно то, что важно, – осклабилась Вероничка. – Угу.

– Поясни, Мил! – попросил Федор.

– Ну, смотри… Наверное, для Абрамович была важна тема открытости, раз она сделала про это перформанс. И нам нужно исходить из самого главного. Вот тебе, Петя, что хочется донести людям?

Петя пожал плечами.

– О, знаю! – сказал Егор. – Чтобы отец перестал думать, что я тупой, раз играю в «Майнкрафт». А то без конца: что там у вас в мозгах? Башка скоро квадратная будет!

– Да, это тема, – кивнул Петя. – Только как ее раскрыть-то?

– Как раскрыть, потом решим! Сейчас главное идею найти! – сказал Федор. – Какие еще мысли?

Милена почувствовала, что улыбается. Кажется, ему понравилось ее предложение! Словно в подтверждение этих мыслей, Федор подмигнул ей.