ЕСЛИ бы Федора спросили, что для него значит Ежиный остров, он ответил бы не задумываясь. Каждое лето с одиннадцати – четыре года подряд, получается, – он ездил на Ежиный. Сначала – участником театральной лаборатории. Тему заезда, тренинги, спектакль придумывали Анжела и старшие ребята. А они, младшие, бродили по Ежиному, искали тайные места, мастерили обереги, учились фехтовать и устраивали музыкальные баттлы. Первую половину лета он ждал лабораторию, а вторую, вернувшись в город, повторял ее во дворе. Прошлым летом он оказался одним из «старших» и помогал Анжеле проводить тренинги. И гордился, что она доверяет ему и по-настоящему ценит. Федор собирался стать режиссером, а весь этот опыт пригодится ему при поступлении.

Каждый год Ежиный открывался ему с новой стороны. Сначала остров был неизведанной чащей с буреломом, солнечными пригорками и бескрайними полянами спелой черники. Потом – кораблем, терпящим бедствие посреди океана: в тот год им совершенно не повезло с погодой. Ливни обрушились на остров, по тропинкам бежали ручьи, вещи не успевали просохнуть. Затем было лето, когда Ежиный впору было переименовать в Осиный остров. Каждая трухлявая береза стала прибежищем ос, и все участники лаборатории были покусаны. А потом наступило лето, когда он встретил Милену.

Планируя ту лабораторию, они с Анжелой долго спорили. Он предлагал сделать историю в духе сериала «Очень странные дела», с потусторонней жутью, исчезновениями и пришельцами. А она уговорила его на муми-троллей Туве Янссон. Потом Мила рассказала, что ее именно муми-тролли заинтересовали. На странные дела она не подписалась бы.

Поначалу Милена вообще не прониклась островом – палаточной романтикой, бликами костра, возможностью делить кусок хлеба с муравьями. Удивительно, потому что, когда он ее увидел, подумал, что она совершенно островная, будто тот кусочек, которого Ежиному всегда не хватало, только остров не знал об этом. И Федор не знал, остров всегда казался ему полнокровным. Но теперь без Милены он стал бы печальным и одиноким.

Майя, его первая подружка, так никогда и не съездила на Ежиный. В последний момент уезжала то на дачу, то в речной круиз. Хотя Анжела всегда сообщала о лабораториях заранее, и при желании можно было спланировать и дачу, и круиз. Похоже, Майя просто не хотела жить в палатке и мыться в озере. По сравнению с ней Милена была настоящим амбассадором острова. За прошедшие месяцы они раз двести обсуждали, как поедут на Ежиный следующим летом.

Лишь бы его новые планы не помешали. Почему непременно нужно заботиться о будущем, когда тебе только пятнадцать лет? Почему нельзя просто ездить на остров, год за годом смотреть, как тянутся вверх тонкие осины, как вода то уходит, то прибывает, как разрастаются черничные полянки? Почему вместо этого нужно думать об институте и поступлении?

Федор подошел к палево-розовому зданию с белыми колоннами и взбежал по ступенькам. Когда Милена ушла, не доев пиццу, Тася напустилась на него:

– Ну ты даешь, Федя! Мог бы как-то поддержать ее!

– А я что делал?

– Ты? – Тася фыркнула. – Воспитывал. Придирался. Как угодно это можно назвать, но только не поддержкой. Мила старается изо всех сил, а Анжела ее даже не замечает.

– И что я должен сделать? Попросить для нее главную роль?!

На секунду за столиком воцарилась тишина. А потом Тася хлопнула ладонью по столу:

– Отличная идея!

– А что? – сказал Ренат. – Она все-таки твоя девушка!

И вот теперь Тася и Ренат гуляли по Плотинке, а ему предстоял разговор с Анжелой. Нет, он, конечно, ни о чем таком не будет просить. Наверняка Миле это не понравилось бы. Он вспомнил, как тогда, в пиццерии, ее взгляд свернулся, спрятался внутрь, как она расправляла плечи, пробираясь к выходу, а они все опускались вниз под тяжестью ее папки-рюкзака. Он обидел ее, наверное. Но, вообще-то, она сама выбрала обижаться! Могла воспринять его слова как конструктивную критику!

Он завис посреди лестницы, а потом повернул назад. Нет, не станет он говорить с Анжелой. Мила взрослый человек и вполне может разобраться сама. Правда, Анжела действительно не обращала на нее внимание. На днях на занятии читали стихотворения современной поэтессы. Мила отлично прочла, он был уверен, что Анжела ее как-то отметит. Но та ни слова про нее не сказала, зато расхваливала Вероничку и Тасю. Вероничка – понятно, всегда впереди. А Тася у них, похоже, восходящая звезда. Артистичная, гибкая, как обезьянка, и хохочет – невозможно не присоединиться. Анжела уже ввела ее в один из спектаклей, специально добавила комического персонажа, которого там никогда не было. Ей если кто понравится, будет играть везде и всюду. Вот о чем он поговорит с Анжелой! О любимчиках и непризнанных талантах. Интересно, а если бы Мила оказалась в числе любимчиков, он завел бы этот разговор?

Честно говоря, Федор не очень понимал, почему Милена решила прийти в студию. Не было в ней того актерского жара, который корежит тебя и беспрестанно требует выхода. Федор чувствовал его сам, замечал у других театралов, видел сейчас в Тасе. Но если уж она хочет играть…

Он поднялся на второй этаж и остановился у каморки. За дверью стоял равномерный гул, что-то тяжелое упало на пол, а следом раздался взрыв хохота. Федор коснулся фитнес-браслета. 16:03. Занятие у младшей группы только через полчаса. Чего так рано явились?

Пиликнул телефон. Муми-тролль… До чего смешнючая! Если он быстренько поговорит с Анжелой, к пяти успеет на пруд. Мимо него проскочили две девочки. Федор шагнул в открывшуюся дверь. Казалось, воздух в каморке вибрировал. Младшеклассники галдели и кружили по комнате, как чайки, увидевшие чужаков у своих гнезд.

– О, Федор! Слушай, разомни их, раз пришел! У нас репетиция сдвинулась. – Анжела, размахивая длинными руками, подошла к нему. – Я за кофейком.

– Погоди! Я с тобой поговорить хочу!

– Ну, Федор, будь человеком, я с утра без кофе! – Анжела выскользнула за дверь.

Федор вздохнул, снял рюкзак, разулся и вышел на середину комнаты. Двадцать минут на разминку, пять – на разговор с Анжелой. Вполне успевает.

– Привет! Все переоделись? Сегодня я за педагога.

Ребята затихли, выстроились в шахматном порядке и уставились на Федора. Когда они смотрели вот так, ему хотелось взять и поставить собственный спектакль. Все роли в нем будут играть дети. Они построят на сцене огромный корабль, будут перепрыгивать с мачты на мачту и петь.

– Начнем! Лезем вверх по канату! Лезем, лезем, лезем!

Федор шагал, широко выкидывая колени, и перебирал в воздухе невидимую веревку. Дети увлеченно повторяли за ним.

– А теперь отпускаем канат и прыгаем! И снова! Лезем, лезем, лезем!

Анжела пришла только к концу разминки, когда они успели набрать воображаемых звезд, сразиться с морскими пиратами и три раза проговорить: «Тридцать три корабля лавировали, лавировали, лавировали, да не вылавировали».

– А теперь «Зеркало»! – сказал Федор.

Он дождался, пока ребята разобьются на пары и начнут повторять движения друг друга, и пошел к Анжеле. Ну и что он ей скажет? Попросит, чтобы она давала Милене больше возможностей проявить себя? Чушь какая-то! Анжела наблюдала за младшими, прислонясь к стене и потягивая кофе из картонного стаканчика. Выглядела она неважно.

– Не кофе, а бурда какая-то, – сказала Анжела и поставила стаканчик на стеллаж у входа. – Спасибо, Федь, выручил. Что-то я в запарке в последнее время.

– Хм… В последнее?

Анжела усмехнулась:

– Ну да, ну да, в точку.

– Давай я возьму на себя перформанс? – неожиданно для самого себя спросил Федор.

– В смысле?

– Ну, у тебя «Твоя подруга», детский спектакль, фестиваль. Я могу перформанс взять на себя.

– Так ты вчера уверял: в школе забыли, как ты выглядишь!

– Вроде помнят, – усмехнулся Федор.

– А ты успеешь и фестиваль курировать, и перформанс поставить?

– А когда я тебя подводил?

Анжела хмыкнула. Наверное, вспомнила старую историю с Майей.

– Это был форс-мажор! – заявил Федор.

– Ладно-ладно, – кивнула Анжела. – Уговорил. Только возьми в помощники Вилю. Или Вероничку. Пете не предлагай, а то уйдете в философию да там и останетесь. Кого-то креативного нужно, легкого. Понятно, да?

– Я Милу хочу позвать.

– Милу? Ну, Федор, скажешь тоже! Она еще не понимает ни чер… – Анжела глянула на детей, – ничего. Какой из нее помреж?

Федор не ответил. Он затеял все это, чтобы сделать Милену помощником режиссера. Но Анжела права, наверное. От Вили или Веронички будет больше толку.

– Анжела! – позвал кто-то из детей. – Посмотри, какое у меня зеркало!

– Супер! – отозвалась Анжела. – Только он правую ногу отставил. А ты какую должен?

– Ой, точно, левую!

– Ладно, – сказала Анжела Федору. – Отвечаете с Миленой за перформанс. И, слушай, сможешь провести репетицию?

– Мне идти надо.

– Эх. Вообще никак? Очень меня выручишь. Голова просто чугунная. Грипп, что ли, начинается? – Анжела звонко чихнула.