Нетрудно представить себе отчаяние Конгра, Карканта и остальных пиратов. Только было вышли в море, и вдруг новое препятствие!.. А через четыре или пять дней в Эльгорскую бухту могло прийти рассыльное судно! Если бы пробоины были менее серьезны, Конгр выбрал бы другую стоянку, например в бухте Сан-Хуан, по ту сторону мыса, на северном берегу острова. Но при настоящем состоянии судна предпринимать такой дальний переход было бы безумием. Шхуна на полдороге пошла бы ко дну. При кормовом ветре и боковой качке она непременно зачерпнула бы воды. В лучшем случае пришлось бы потерять весь груз.

Таким образом, возвращение в бухту маяка было неизбежным и, решив вернуться, Конгр поступил вполне благоразумно.

Никто не спал в эту ночь на шхуне. Часовые стояли на вахте. Ведь можно ожидать и нового нападения. Возможно, что недавно на острове высадился целый полк. В Буэнос-Айресе могли узнать о шайке пиратов, и аргентинское правительство, может быть, выслало отряд для их поимки.

Обо всем этом рассуждали Конгр и Каркант, сидя на корме. Вернее, впрочем, говорил один Каркант; Конгр был мрачен и задумчив и отвечал односложно.

Карканту первому пришла мысль о возможной высадке на Острове Штатов солдат – для преследования шайки Конгра. Однако едва ли регулярное войско поступило бы таким образом. Оно открыто атаковало бы пиратов на острове или, если бы не сумело этого сделать, выслало ко входу в бухту несколько судов, которые взяли бы в тот же вечер шхуну на абордаж или повредили ее настолько, что она не в состоянии была бы продолжать путь. Во всяком случае, оно не ограничилось бы одной стычкой, как этот неведомый враг, чрезмерная осторожность которого служила признаком слабости.

Поэтому Каркант нашел свое первое предположение малоправдоподобным и склонился скорее к мысли Варгаса, думавшего, что единственной целью неприятеля было желание помешать шхуне уйти. Вероятнее всего, что несколько человек из экипажа «Столетия» спаслись и встретили на острове сторожа, который сообщил им об отплытии шхуны и скором прибытии «Санта-Фе». Пушка найдена была ими среди обломков корабля.

– Рассыльное судно еще не пришло, – сказал Конгр, задыхаясь от гнева. – Шхуна успеет уйти до его прибытия.

Действительно, трудно было ожидать, что в такую бурю с погибшего «Столетия» спаслось больше трех человек. Если к ним присоединить еще и сторожа маяка, то, конечно, этой горстке людей не справиться с целой шайкой хорошо вооруженных пиратов. После починки шхуны надо будет держаться вдали от берега, идти посередине бухты; тогда покушение не повторится.

Вопрос в том только, сколько дней продлится исправление пробоин.

Ночь прошла спокойно, а утром экипаж принялся за работу.

Прежде всего перенесли груз из трюма на палубу, к левому борту. На это употребили половину дня. Разгружать шхуну и отводить ее оказалось излишним. Так как пробоины находились немного выше ватерлинии, то их можно было чинить со шлюпки, причаленной к шхуне. К счастью, корабельный набор вовсе не пострадал от снарядов.

Конгр спустился с плотниками в трюм, и вот что он увидел.

Оба ядра пробили только обшивку. Переместив груз, нашли две пробоины почти на одной высоте. Шпангоуты оказались лишь слегка задетыми. Края расположенных на расстоянии около метра одна от другой пробоин были ровные, словно выпиленные, так что их можно было легко заделать, прикрепив к ним деревянные доски и прикрыв металлической обшивкой.

В общем, повреждения были пустячные. Корпус уцелел, а пробоины можно было быстро зачинить.

– Когда все будет готово? – спросил Конгр.

– Я положу поперечные брусы для скрепления сегодня вечером, – отвечал Варгас.

– А затычки?

– Приготовлю завтра утром; к вечеру вся работа будет окончена.

– Так что вечером можно будет перенести груз в трюм, а послезавтра сняться с якоря?

– Непременно, – отвечал плотник.

Таким образом, на исправление пробоин должно было пойти всего шестьдесят часов, и шхуна «Каркант» могла отплыть лишь двумя днями позже, чем предполагалось.

Каркант спросил Конгра, не соберется ли он утром или днем на мыс Сан-Хуан узнать, что там происходит?

– К чему? – отвечал Конгр. – Мы не знаем своего врага. Нам пришлось бы ехать на берег десятерым и оставить только двух-трех человек для охраны шхуны, а между тем, кто знает, что может случиться в наше отсутствие…

– Правда, – согласился Каркант, – да и какая выгода? Пусть кто-нибудь другой взыщет с тех, кто в нас стрелял. Нам теперь нужно как можно скорее покинуть остров.

– Послезавтра мы выйдем в море, – сказал Конгр.

Таким образом, все шансы были за то, что рассыльное судно, которое должно прийти через несколько дней, все же не застанет шхуну в бухте.

Впрочем, если бы Конгр с товарищами пришли на мыс Сан-Хуан, они не нашли бы там больше и следа Васкеса и Джона Дэвиса.

Вот что произошло.

Накануне они до самого вечера были заняты приготовлениями. Пушку, по предложению Джона Дэвиса, поставили на самый угол прибрежного утеса. Лафет Джон Дэвис и Васкес установили без труда, но орудие оказалось очень тяжелым. Тащить его сначала по прибрежному песку, а затем через скалы было нелегко. Понадобились рычаги, так что на это ушло немало времени.

Около шести часов вечера каронада уже стояла на лафете, и ее можно было навести на вход в гавань.

Тогда Джон Дэвис принялся заряжать пушку, вложил сильный заряд, забил его пыжом из сухих водорослей, а сверху положил ядро. Теперь оставалось только зажечь фитиль и выстрелить.

– Я хорошо обдумал план действий, – сказал Дэвис Васкесу. – Топить шхуну нам невыгодно: пираты выберутся на берег, и нам тогда не спастись. Достаточно повредить ее настолько, чтобы она возвратилась в бухту и простояла там некоторое время для починки повреждений.

– Конечно, – согласился Васкес. – Но ведь сделанную ядром пробоину можно починить в один день.

– Не так скоро, потому что им придется разгружать судно. На это потребуется не меньше двух суток, а между тем сегодня уже 28 февраля.

– А что, если рассыльное судно придет только через неделю? – сказал Васкес. – Уж не лучше ли выстрелить не в корпус, а в рангоут?

– Это было бы, конечно, лучше, Васкес. Лишившись фок– или грот-мачты, шхуна осталась бы в бухте, потому что этих мачт нечем заменить. Но в мачту труднее попасть, чем в корпус, а мы не можем давать промаха при стрельбе.

– Правда твоя, – отвечал Васкес, – тем более что, если эти негодяи выйдут из гавани с вечерним отливом, как это очень вероятно, то будет уже темно. Итак, поступайте как хотите, Дэвис.

Все было готово. Васкес и его товарищ стояли рядом с орудием и выжидали момента, когда шхуна пройдет мимо.

Оставалось только зажечь фитиль и выстрелить.

Мы уже знаем, каковы были результаты стрельбы и при каких условиях шхуна «Каркант» вынуждена была возвратиться на свою старую якорную стоянку. Джон Дэвис и Васкес оставались на том месте, откуда стреляли, пока не убедились, что шхуна вернулась в бухту.

Из предосторожности необходимо было спрятаться в какой-нибудь другой части острова.

Васкес был прав. Конгр мог явиться на остров с частью своей банды для преследования стрелявших в шхуну.

Друзья решили оставить грот, в котором было приютились, и приискать себе в одной или двух милях расстояния новое жилище, расположенное так, чтобы видно было каждое приближающееся с севера судно. Лишь только вдали покажется «Санта-Фе», они поспешат на мыс Сан-Хуан и станут подавать сигналы. Командир Лафайет вышлет за ними шлюпку, примет их на крейсер, и они расскажут ему о положении дела, если только шхуна еще будет в бухте. К несчастью, шхуна к тому времени могла и уйти.

– Только бы она не ушла! – твердили в волнении Джон Дэвис и Васкес.

Ночью они забрали съестные припасы, оружие, порох и пошли по берегу. Они прошли около шести миль, миновали бухту Сан-Хуан и наконец нашли на противоположной стороне залива пещеру, в которой можно было укрыться до возвращения рассыльного судна.

Если бы шхуна ушла до прибытия «Санта-Фе», они могли бы возвратиться в грот.

Васкес и Джон Дэвис целый день не сводили глаз со шхуны. Пока продолжался прилив, они знали, что шхуна не может сняться с якоря, и не беспокоились. Но когда начался отлив, их стало мучить опасение, что разбойникам удастся заделать пробоины в течение одной ночи. Как только повреждения будут исправлены, Конгр не станет медлить ни часу. Ведь если Васкес и Дэвис с нетерпением ожидают прибытия «Санта-Фе», то пираты должны думать о нем с ужасом.

С своей стороны Конгр и Каркант наблюдали за побережьем, но сами на берег не выходили. Они решили, что не стоит терять времени на поиски, которые к тому же могут оказаться бесполезными. Главное, надо было спешить починить судно. Деревянные клинья уже были вбиты плотником Варгасом в набор корабля, а наутро пробоины должны были быть заложены затычками и окончательно заделаны.

Таким образом, ничто не нарушило покоя Васкеса и Джона Дэвиса в течение 1 марта – дня, показавшегося им мучительно долгим.

Вечером они еще раз убедились, что шхуна стоит на якоре, и пошли в пещеру отдохнуть. Сон был им необходим.

Наутро они проснулись чуть свет, и первой их мыслью было взглянуть на море. Ни «Санта-Фе», ни какого-либо другого судна они, однако, не увидели.

Выйдет ли шхуна в море с утренним отливом, который уже начался? Если она воспользуется отливом, то через час она уже обогнет мыс Сан-Хуан.

Нечего было и думать повторить вчерашнее нападение на шхуну. Конгр наверно примет меры, чтобы ядра не достигли судна.

Легко понять чувства, которые волновали Джона Дэвиса и Васкеса до самого конца отлива.

Наконец, около семи часов вечера начался прилив. Теперь шхуна не могла выйти до следующего дня. День был ясный. Дул легкий северо-восточный ветер. Море успокоилось после недавней бури. Солнце сияло между туч, стоявших почти неподвижно, так как в верхних слоях атмосферы вовсе не было ветра.

Опять день показался Джону Дэвису и Васкесу нестерпимо длинным, но, как и накануне, он прошел без тревоги. Все пираты оставались в бухточке, и казалось маловероятным, чтобы кто-нибудь из них отлучился со шхуны утром или после полудня.

– Очевидно, негодяи не на шутку принялись за починку! – ворчал Васкес.

– Да, торопятся, – отвечал Джон Дэвис. – Вот заделают пробоины, и тогда ничто не удержит их больше в бухте.

– Может быть, они пустятся в путь еще сегодня вечером! – продолжал Васкес. – Правда, будет темно, но они хорошо знают бухту и найдут дорогу без огня. Вошли же они в бухту вчера ночью, ночью же могут и уйти. Ужасно жаль, что мы не сорвали со шхуны мачты!

– Мы сделали что могли, Васкес, – отвечал Дэвис.

Джон Дэвис задумался. Устремив взор на север, он молча ходил взад и вперед по берегу. Но на горизонте не было ничего.

Вдруг он подошел к товарищу.

– Васкес, – сказал он, – не сходить ли нам туда посмотреть, что они делают?

– В глубине бухты, Дэвис?

– Да, надо узнать, готова ли шхуна к отплытию.

– Какая нам от этого польза?

– Это нужно сделать, Васкес! – вскричал Джон Дэвис. – Я больше не могу оставаться в неведении, я сгораю от нетерпения!

Старший офицер «Столетия» действительно начинал терять самообладание.

– Далеко ли отсюда до маяка, Васкес? – спросил он.

– Мили три, не больше, если идти прямой дорогой, через холмы.

– Так часа в четыре я пойду, Васкес. К шести часам я буду там и постараюсь подойти поближе. Будет еще светло, и я все увижу, а меня никто не заметит!

Васкес не пытался отговаривать Джона Дэвиса; это было бы бесполезно.

– Оставайтесь здесь и наблюдайте, а я пойду один и вернусь сегодня же вечером, – продолжал Дэвис.

– Я тоже пойду с вами, – отвечал Васкес, у которого, по-видимому, были свои соображения. – Я тоже не прочь пройтись в сторону маяка.

Прежде чем пуститься в путь, Васкес оставил товарища на берегу, а сам пошел в пещеру и занялся там какими-то таинственными приготовлениями.

Когда старший офицер «Столетия» входил в грот, он застал его один раз оттачивающим большой нож, а в другой раз – разрывающим рубашку; он рвал ее на полоски, а затем сплетал из них веревки.

На вопросы Дэвиса Васкес отвечал уклончиво, говоря, что объяснит все вечером. Джон Дэвис не стал настаивать.

В четыре часа они съели по сухарю и по куску солонины и, захватив с собой револьверы, отправились.

Пройдя по узкой лощине, они довольно легко достигли гребня холмов.

Там взорам их представилось обширное плоскогорье, на котором не было никакой растительности, кроме кустов барбариса. Нигде ни деревца. Стаи крикливых морских птиц неслись на юг.

Относительно дороги к Эльгорской бухте не могло быть никакого сомнения.

– Вот куда надо идти! – указывал Васкес на возвышавшийся в расстоянии двух миль маяк.

– Пойдем! – отвечал Джон Дэвис.

До самой бухты незачем было принимать мер предосторожности. Васкес и Дэвис шли скорым шагом. Через полчаса они остановились, запыхавшись от быстрой ходьбы, но совсем не усталые.

До маяка оставалось еще полмили. Надо было поостеречься на случай, если Конгр или кто-нибудь из его шайки стоит на верхней галерее. На таком близком расстоянии они могли заметить приближающихся.

День был ясный, и можно было различить, что на галерее никого нет. Но кто-нибудь из пиратов мог наблюдать из дежурной комнаты маяка, узкие оконца которой выходили на все четыре стороны и позволяли видеть всю окрестную часть острова.

Джон Дэвис и Васкес начали прятаться за разбросанные всюду в беспорядке скалы, перебегали от одной к другой, по открытой местности прокрадывались даже ползком и продвигались теперь гораздо медленнее.

В шесть часов они достигли последних отрогов обрамлявших бухту холмов.

Здесь их никто не мог видеть, если только кто-нибудь из пиратов не перешел через холм. Даже с вышки маяка их трудно было бы заметить среди окружающих скал.

Они взглянули вниз. Шхуна по-прежнему покачивалась на якоре. Ее мачты, реи, снасти были в исправности. Экипаж был занят уборкой груза в трюм. Шлюпка привязана была у кормы, а не стояла у левого борта – признак, что работа окончена и пробоины заделаны.

– Они уже исправили повреждения! – прошептал Джон Дэвис, едва сдерживая душивший его гнев.

– И пожалуй, снимутся до отлива, часа через два-три.

– А мы не можем им помешать! – с отчаяньем прошептал Джон Дэвис.

Плотник Варгас действительно сдержал свое слово. Повреждения были окончательно исправлены всего в каких-нибудь два дня. Груз с палубы был водворен на свое место в трюм. «Каркант» мог смело выйти в море.

Однако время все шло да шло. Солнце склонилось к горизонту. Уже вечерело. А шхуна все еще стояла на якоре. Васкес и Джон Дэвис, притаившись, прислушивались к малейшему шороху на шхуне. Оттуда доносились смех, крики, ругань, шум перетаскиваемых по палубе тюков.

Около десяти часов вечера они услышали, как были захлопнуты люки, потом все замолкло.

Сердца Васкеса и Джона Дэвиса сжались. Вероятно, на шхуне все было готово, и она сейчас должна была сняться с якоря. Но нет, шхуна по-прежнему покачивалась на якоре, а паруса были взяты на гитовы.

Так прошел час. Старший офицер «Столетия» схватил Васкеса за руку.

– Начинается прилив, – сказал он.

– Не уйдут они!

– Не сегодня, так завтра, но уйдут!

Шхуна по-прежнему покачивалась на якоре.

– Ни сегодня, ни завтра – никогда! – отвечал Васкес. – Пойдем! – И он увлек за собой товарища из ущелья, в котором они притаились.

Заинтересованный Дэвис последовал за медленно продвигавшимся к маяку Васкесом. Через несколько минут они были у подножия башни. Васкес поискал что-то, потом ухватился за обломок скалы и сдвинул его без особенного труда.

– Полезайте туда, – указал он Дэвису под скалу. – Я открыл это местечко случайно, когда жил на маяке. В то время я не подозревал, что оно когда-нибудь пригодится мне. Это не пещера, а просто углубление, в котором мы с трудом поместимся вдвоем. Но зато люди могут тысячу раз пройти мимо нашей двери, не зная, что жилье занято.

Дэвис повиновался и влез в углубление. Васкес последовал за ним. Тесно прижавшись друг к другу, они вполголоса разговаривали между собой.

– Вот что я придумал, – говорил Васкес. – Вы подождете меня здесь.

– Ждать? Зачем? – спросил Дэвис.

– Подождите, а я проберусь на шхуну.

– На шхуну? – удивился Дэвис.

– Да, я решил, что эти мерзавцы не уйдут! – твердо сказал Васкес.

Он вытащил из своей куртки два сверточка и нож.

– Вот приготовленный мной из пороха и лоскута рубашки заряд. Из остального пороха и другого лоскута я сделал вот этот фитиль. Я положу то и другое себе на голову и доберусь до шхуны вплавь. Там, держась за руль, я просверлю ножом отверстие между рулем и ахтерштевнем, вложу туда заряд, подожгу фитиль, а сам уберусь обратно. Ничто на свете не в силах удержать меня от этого предприятия.

– Это великолепно! – восторженно воскликнул Джон Дэвис. – Но я не пущу вас одного. Я пойду с вами.

– К чему? – отвечал Васкес. – Для того чтобы исполнить мой замысел, достаточно и одного человека. Одному и пробраться легче.

Напрасно настаивал Дэвис, Васкес не уступил. Замысел принадлежал ему, он один и хотел привести его в исполнение. Дэвису пришлось покориться.

Когда совсем стемнело, Васкес разделся, вылез из засады и пополз к подошве холма. Добравшись до моря, он бросился в воду и поплыл к тихо покачивавшейся в одном кабельтове от берега шхуне.

По мере приближения шхуна выступала из темноты черной, внушительных размеров массой. На шхуне было тихо, но пловец увидел силуэт сидевшего на баке и свесившего ноги над водой часового. Матрос насвистывал какую-то песенку, и звуки ее отчетливо раздавались в ночной тишине.

Васкес поплыл к кормовой части шхуны. Никто не заметил его в густом мраке ночи. Он подплыл под самый руль. Ценой невероятных усилий, цепляясь за оковку, он поднялся по шпилю руля и уселся верхом на его ребро, как всадник на коне. Освободив руки, он снял с головы сверток и, держа в зубах, стал разбирать его содержимое. Прежде всего он вынул нож и принялся сверлить им. Дыра между ребром руля и ахтерштевнем становилась все больше и глубже. Через час он просверлил дыру насквозь. Васкес положил в это отверстие заряд и фитиль и стал искать огниво.

Вдруг уставшие ноги его ослабели. Он почувствовал, что скользит и падает. Это было ужасно. Стоило ему свалиться в воду и намочить огниво, чтобы все дело пропало: огня негде будет добыть.

Стараясь сохранить равновесие, Васкес сделал неосторожное движение и уронил мешочек вместе с его содержимым в воду. Сверток упал с плеском, брызги так и полетели во все стороны.

Песня часового внезапно оборвалась. Васкес слышал, как матрос спустился с бака, прошел по палубе, поднялся на ют. Он видел отражение его в море. Наклонившись над гакабортом, матрос старался открыть причину неожиданного шума, который привлек его внимание. Долго стоял и прислушивался часовой, а Васкес, ни жив ни мертв, сидел, судорожно сжимая руль коленями и вцепившись в него ногтями, чувствуя, что силы начинают ему изменять.

Видя, что все спокойно, матрос наконец ушел на бак и снова запел свою песню.

Васкес вынул огниво и начал высекать из кремня огонь. Посыпались искорки, и фитиль с треском загорелся.

Тогда, спустившись по скользкому рулю, Васкес снова бросился в воду и поплыл обратно к берегу.

Оставшемуся в своей засаде Джону Дэвису казалось, что время тянется мучительно долго. Прошло полчаса, три четверти часа, час. Дэвис не мог выдержать больше. Он вышел из засады и пошел посмотреть на море. Что случилось с Васкесом? Удался ли его замысел? Во всяком случае, его не заметили, так как на шхуне по-прежнему царила тишина.

Вдруг в ночном безмолвии раздался глухой звук взрыва. Эхо холмов повторило его. На шхуне неистово забегали, закричали. Несколько минут спустя Дэвиса почти сшиб с ног подбежавший к нему мокрый и грязный Васкес. Он быстро забрался вместе с Дэвисом в углубление и задвинул вход в него камнем. Вслед за ним с криком пробежали какие-то люди. Слышен был стук толстых подошв по скалам и громкие крики:

– Держи, держи его! – кричал один.

– Я видел его, как вижу тебя! Он один!..

– Он всего в ста метрах впереди нас!

– Ах, негодяй! Попадется он нам в руки.

Шум утих. Пираты скрылись из виду.

– Удалось? – шепотом спросил Дэвис.

– Да, – отвечал Васкес.

Утром на шхуне застучали молотки. Это еще больше убедило Джона Дэвиса и его товарища, что замысел удался. На шхуне работают, значит есть повреждение. Неизвестно только, насколько оно серьезно.

– Я хотел бы, чтобы повреждения были достаточно велики, чтобы удержать шхуну в бухте на целый месяц! – воскликнул Дэвис, забывая, что, если его желание исполнится, то ему с товарищем придется умереть с голода в их логовище.

– Тише! – прошептал Васкес, хватая его за руку.

Дело в том, что подходила группа пиратов. Может быть, это возвращались те же, которые преследовали Васкеса и не нашли его. На этот раз они шли молча. Слышен был только шум их шагов.

Целое утро бродили они вокруг тайника, где спрятались друзья. Они искали бесследно исчезнувшего неприятеля и наконец утомились. Все замолкло вокруг.

Вдруг около полудня три или четыре пирата остановились у самой засады Васкеса и Дэвиса.

– Положительно, точно в землю провалился! – сказал один из них, усаживаясь на каменную глыбу, которая заграждала вход в тайник.

– Нечего и искать! – отвечал другой. – Товарищи наши давно уже вернулись на шхуну.

– Да и нам ничего другого не остается. К счастью, негодяй не причинил шхуне большого вреда.

Васкес и Дэвис вздрогнули при этих словах и еще больше насторожились.

– Да, – подтвердил четвертый собеседник. – Шутка сказать, хотел испортить руль!

– Нанести шхуне удар в самое сердце!

– Хорошо бы теперь было наше положение, если бы это ему удалось!

– На наше счастье, его снаряд отдал при взрыве в правый и левый борт. Попорчен только кормовой подзор, да местами сорвана оковка. Самый руль почти не пострадал.

– Все будет приведено в порядок сегодня же, – сказал первый из говоривших. – А вечером мы будем в шпиле, молодцы! А тот мерзавец пусть остается здесь – все равно подохнет с голоду.

– Ну, Лопес, отдохнул? – прервал говорившего чей-то грубый голос. – Нечего тут болтать. Пойдем-ка лучше!

– Пойдем! – откликнулись остальные и пошли дальше.

Опечаленные тем, что они слышали, Васкес и Дэвис молча смотрели друг на друга.

Две крупные слезы навернулись на глаза Васкеса и упали с его ресниц. Суровый моряк нисколько не стыдился и даже не пробовал скрыть своего отчаяния от товарища. Так вот каков жалкий до смешного результат его героической попытки! Повреждение так незначительно, что задержит пиратов в бухте всего на двенадцать часов. К вечеру повреждение будет уже исправлено, шхуна выйдет в море и исчезнет за горизонтом.

Доносившийся с берега оживленный стук молотков свидетельствовал о том, что пираты спешат починить шхуну. Около пяти часов вечера, к великому огорчению Васкеса и Дэвиса, стук прекратился. Они поняли, что работа окончена. Несколько минут спустя, подтверждая их предположение, в клюзах зазвенела цепь. Конгр поднимал якорь. Приближался момент отплытия.

Васкес не мог оставаться на месте. Отвалив камень от входа, он осторожно выглянул из засады.

Солнце садилось за цепью гор, преграждавших горизонт на западе. До полного заката оставалось не больше часа.

С противоположной стороны в бухте по-прежнему покачивалась на якоре шхуна. Недавнего повреждения как не бывало. Все было в исправности. Вертикальное положение цепи показывало, что незначительного усилия было достаточно, чтобы поднять якорь, как только понадобится.

Забыв всякую осторожность, Васкес наполовину высунулся из отверстия. Дэвис прижался к его плечу. Оба смотрели, порывисто дыша.

Почти все пираты были уже на судне. На берегу оставались лишь немногие, но между ними Васкес увидел Карканта и Конгра. Они ходили взад и вперед на площадке перед маяком.

Минут через пять они расстались. Каркант подошел к двери жилища сторожей.

– Будем осторожны, – заметил Васкес, – кажется, он собирается подняться на маяк.

Дэвис и Васкес спрятались в свое логовище.

Действительно, Каркант в последний раз поднялся на маяк, чтобы посмотреть, не приближается ли к острову какое-нибудь судно.

Ночь обещала быть спокойной. К вечеру ветер стих, и все предвещало наутро великолепный восход солнца.

Джон Дэвис и Васкес прекрасно видели поднявшегося на галерею Карканта. Он обошел вокруг башни, направляя зрительную трубу во все стороны.

Вдруг у Карканта вырвался не крик, а рев. Конгр и остальные подняли голову.

– Рассыльное судно! – не своим голосом заревел Каркант.