На Таити Омай был встречен с равнодушием. Никто не обращал на него внимания. О-Ту, прибыв на корабль, едва с ним поздоровался. Одна только сестра Омая, бедная женщина, обременённая множеством детей, прослезилась, увидев своего брата, объехавшего весь свет.

И Омай пал духом. Он ожидал совсем другого приёма.

– Не огорчайся, – говорил ему Кук. – Мы заставим их тебя уважать. Они ведь ещё не знают, как ты богат.

На другой день они вместе поехали к О-Ту. Омай положил перед королём дюжину топоров, несколько шляп с перьями, несколько красных камзолов и ящик гвоздей. О-Ту был потрясён таким щедрым подарком, полученным от своего подданного.

– Это для него пустяки, – сказал Кук. – Он теперь так богат, что мог бы купить всю вашу страну, и то не обеднел бы.

И отношение к Омаю переменилось. За ним ходили целыми толпами и подобострастно глядели ему в глаза. И, что хуже всего, у него вдруг нашлось очень много приятелей, каких-то забулдыг, которые спаивали его кавой и выпрашивали у него топоры, ткани и разные заморские диковинки.

Омай действительно был очень богат. В Англии каждый дарил ему какую-нибудь безделицу. А Кук дал ему множество полезных в хозяйстве вещей, надеясь, что он научит таитян, как обращаться с ними.

Но Омай был легкомыслен и простодушен. Он верил льстецам и ничего не жалел для них. И сокровища его быстро таяли.

Кук решил спасти Омая от разорения. Он позвал его в каюту и долго с ним говорил. Но, чувствуя, что из этого ничего не выйдет, он предложил ему поселиться на маленьком островке Гюагейне, расположенном в нескольких милях от Таити.

«Там мало народу, – думал Кук, – и грабить его будет некому».

Омай согласился. Он считал Кука мудрейшим человеком в мире и привык уважать и слушаться его.

Незадолго до отъезда с Таити Кук гулял по берегу вместе с О-Ту и вдруг увидел дом.

Это был настоящий дом. Не бамбуковая таитянская хижина, а деревянный европейский дом с четырьмя застеклёнными окнами, с дверью на железных петлях, с черепичной крышей. Чистенький, новенький, с каменным крылечком, он казался таким обыкновенным, как будто стоял не на далёком острове, а где-нибудь на окраине большого европейского города.

Кук распахнул дверь и вошёл.

Никого. Пусто. Деревянная кровать без матраца, на ней старая шляпа, медный чайник, а в углу большой крест.

Кук подошёл к кресту. На горизонтальной перекладине было написано по-латыни:

«Christus vincit» – «Христос побеждает».

А на вертикальной сверху вниз:

«Carolus III imperat, 1774» – «Карл III повелевает, 1774».

Здесь, несомненно, побывали испанцы. Испания была старинной соперницей Англии, постоянно враждовавшей с ней из-за колоний. Испанцы всюду, где могли, покоряли жителей отдалённых стран, обращали их в рабство и увозили их в свои южноамериканские колонии.

Расспросив О-Ту, Кук выяснил, что у берегов Таити побывал испанский корабль. Командовал этим кораблем капитан Орада. Таитяне приняли испанцев ласково, так как Кук приучил их без опаски относиться к европейцам. Лес для постройки домика испанцы привезли с собой из-за моря. В домике поселился человек в чёрном одеянии до пят и с круглой лысиной на голове – католический патер. Он что-то говорил таитянам, размахивая крестом, но они ни слова не поняли из его речей. Впрочем, корабль скоро ушёл, увезя с собой и человека в чёрном.

– Они, кажется, были добрые люди, – заметил О-Ту. – Мне они подарили большой кусок синей материи.

Кук не стал разуверять его. Но уступать Таити испанцам он не собирался. На обратной стороне креста он приказал вырезать:

«Капитан Кук, 1769, 73, 74 и 77».

На прощание Кук подарил О-Ту барана и трёх овец. О-Ту очень обрадовался, велел выстроить для них специальную загородку, из собственных рук кормил их сеном и даже сам их доил. Кук чувствовал, что его овцы здесь не погибнут.

29 сентября 1777 года «Решение» и «Открытие» снялись с якорей и отправились к острову Гюагейне. Вождь этого островка был вассалом О-Ту и принял Кука дружелюбно. Омай преподнёс ему ценный подарок, и тот так обрадовался, что даже расцеловал богача-таитянина. Кук объяснил, что Омай хочет навсегда остаться на Гюагейне, и попросил отвести ему участок земли. Кук велел матросам выстроить для него дом в три комнаты. Рядом с домом был воздвигнут хлев, так как Кук решил подарить Омаю всех оставшихся овец, – он знал, что Омай от природы хороший хозяин и овцы у него расплодятся, если он только не раздарит их кому-нибудь. Для хранения заморских сокровищ он дал Омаю три дубовых сундука с замками. У Омая было уже ружьё, но он так неотступно просил у Кука ещё какого-нибудь оружия, что Кук подарил ему два пистолета и большую саблю.

С ним должны были остаться и оба новозеландских мальчика, к которым он относился с отеческой нежностью. Омай был очень доволен.

Но когда настал наконец день разлуки, Омай расплакался. Его пришлось силой оторвать от капитана.