Когда какому-нибудь судну, стоящему в доке города Стэйта, нужно выйти в море, подымается суматоха. Док всегда переполнен, корабли стоят борт о борт, сжатые извилистым каменным молом. С берега мачты кажутся непроходимым лесом – такое их там множество и такая там теснота.

Чтобы вывести одно судно из дока, надо переставить все до единого. А это нелёгкое дело.

И вот на мол взбегает служащий дока с рупором в руках.

– «Горец», вперёд! – гудит рупор. – Стань рядом с «Нептуном»! «Нептун», вперёд! Стань рядом с «Трезубцем»! «Трезубец», вперёд! Стань за «Неустрашимым»!

И всё приходит в движение.

Наконец освобождается узкая полоска чёрной воды, по которой готовое к отплытию судно выходит в море.

Так было и ясным июльским вечером 1746 года, когда из стэйтского дока вышел угольщик «Геркулес». Начинало темнеть, в небесах появились первые звёзды. Белые домики Стэйта таяли вдали, сливаясь с синей полоской берега.

«Геркулес» принадлежал торговому дому «Братья Уокер» и шёл в Дублин с грузом угля под командой капитана Джона Уокера и боцмана Генри Уокера.

Старый «Геркулес» был единственным судном «Братьев Уокер», и экономные братья, чтобы не увеличивать расходов, держали на нём всего двух матросов. Конечно, такому экипажу трудно было управлять кораблём, и многие пророчили ему скорую гибель. Но море щадило «Геркулеса», и он, всегда перегруженный, всегда грязный, продолжал плавать между Стэйтом и Дублином.

Капитан Джон Уокер был бородат, угрюм и скуп. Он нисколько не был похож на своего брата Генри Уокера, молодого, весёлого человека.

Генри Уокер любил книги о путешествиях и часто подолгу разговаривал в порту со старыми моряками, побывавшими в далёких странах.

Когда город скрылся в сумерках, Генри спустился в трюм посмотреть, хорошо ли сложены мешки с углем, не рассыплет ли их морская качка. Джон остался на палубе. Четверть часа спустя Генри вылез из трюма, ведя за руку оборванного, грязного мальчика.

Мальчику было лет четырнадцать. Сквозь лохмотья просвечивало голое тело, из рваных башмаков вылезали пальцы, жёсткие чёрные волосы торчали во все стороны. Левый глаз его был подбит и превратился в узкую, сверкающую щёлочку, зато правый смотрел смело и дерзко. Мальчик шагал с таким храбрым, независимым видом, что нельзя было решить, кто кого ведёт – он ли Генри Уокера или Генри Уокер его.

– Погляди, Джон, вот так находка! – со смехом проговорил Генри, подводя мальчика к брату. – Он вылез прямо на меня из мешка с углем и заявил, что навсегда остаётся у нас на судне. Я пригрозил выбросить его в море, но он нисколько не испугался. Он мне ответил, что уж лучше лежать на морском дне и видеть, как над тобой проходят корабли, чем вернуться назад в Стэйт к суконщику Сэндерсону. Видал ли ты когда-нибудь такого чудака? Право, он мне нравится!

Но Джон только нахмурился. С какой стати он повезёт в Ирландию бесплатного пассажира?

– Как тебя зовут? – начал он грозный допрос.

– Джеймс Кук, сэр.

– Ну, мистер Джеймс Кук, ты, я вижу, хочешь есть чужой хлеб?

– Нет, сэр, я хочу работать.

– Работать? Что же ты хочешь делать?

– Я хочу стать моряком!

– Нам нужен юнга, – вставил было Генри, но Джон так посмотрел на него, что он сейчас же прикусил язык.

– Да разве такие младенцы годятся в моряки? – ещё строже продолжал Джон. – Разве ты был когда-нибудь в море? Знаю я вас, дармоедов!

– Я не дармоед и никогда не буду дармоедом! Я всему выучусь, сэр!

Джон Уокер хотел было рассердиться, но внезапно увидел подбитый глаз мальчика, и ему стало жаль своего непрошеного пассажира.

– Кто это тебя так изукрасил? – спросил он.

– Мистер Сэндерсон, сэр, мой хозяин. Он бил меня, и я удрал от него. Я не хочу больше служить в лавке, я хочу уехать в Индию!

– В Индию? – спросил Джон Уокер.

– В Индию, – повторил мальчик. – Я пошёл в док, пролез вместе с грузчиками к вам на корабль и спрятался в трюме, среди мешков с углем. Я буду работать и днём и ночью, – умоляюще прибавил он, – я буду делать всё, что вы прикажете, только возьмите меня с собой в Индию.

Джон Уокер улыбнулся впервые. А Генри захохотал.

– Ну, Джеймс, здесь ты промахнулся, – сказал Генри. – Мы привезём тебя не в Индию, а всего только в Ирландию, в Дублин. В Индию на таких плоскодонных кастрюлях, как наша, не ходят! Правда, и «Геркулес» знавал лучшие времена – в дни своей молодости он хаживал и в Берген, и даже в Кадикс, но в Индию… нет, до Индии он не добирался.

Джеймс был огорчён. Он думал, что все корабли идут в Индию. Так сказал ему два года назад его отец, безграмотный батрак. Джеймс, впервые попавший в город, был поражён множеством кораблей, стоявших в гавани.

«Куда плывут все эти корабли?» – спросил он.

«В Индию, сынок», – не задумываясь, ответил отец.

И с тех пор мечта о путешествии в Индию на одном из таких кораблей не покидала мальчика…

Тёплый, тихий вечер спустился над морем. Генри убеждал Джона принять мальчика на службу. Угрюмый Джон молчал, и только огонёк его трубки разгорался всё ярче и ярче.

– Юнга нам необходим, – повторил Генри. – Этот мальчик – просто находка. Старый Джексон болен, где ему лазить по мачтам, а Дэвис занят у руля. И подумай, Джон, как дёшево нам будет стоить этот мальчик!

– Ладно, попробуем, – наконец сказал старший брат.

Через минуту, положив мальчику на плечо свою тяжёлую ладонь, он сказал:

– Ну, Джеймс, принимайся за работу. Видишь вот тот парус? Он называется «мунсель». За ним уже нет ничего – только небо. Взлезь на мачту и отвяжи его.

Джеймс глянул вверх, и сердце его сжалось от страха.

Мунсель – самый высокий парус на корабле. Снизу он кажется не больше носового платка. Вот-вот сбитые им с неба звёзды посыплются на палубу и засорят глаза.

Оба брата внимательно следили за мальчиком, который безмолвно смотрел вверх.

«Не полезет, где ему!» – думал Джон.

«Неужели не полезет?» – думал Генри, боясь, как бы этот мальчик, полюбившийся ему с первого взгляда, не оказался хвастуном и трусом.

Но Джеймс Кук опустил голову и сказал:

– Слушаюсь, сэр!

И полез вверх по верёвочным вантам.

Карабкаясь по вантам, Джеймс ни разу не глянул вниз, на палубу. Но когда он добрался до мунсель-реи и сел на неё верхом, он почувствовал, что у него кружится голова и пальцы рук скользят по обмазанному жиром дереву. Мальчик выпрямился и глянул по сторонам. Он ещё будет в Индии, хотя бы для этого пришлось долезть до самого неба!

Темнота скрывала от него море.

Рея, на которой сидел Джеймс, как бы летела по воздуху. Из темноты вынырнула морская птица и принялась кружить вокруг Джеймса. Когда «Геркулес» слегка менял курс, мачта так наклонялась, что Джеймс повисал в воздухе.

Наконец канат был отвязан и сам выскользнул из рук, завертев колёсико блока.

Джеймс нащупал ногой верёвочную ступеньку вант и полез вниз.

– Я говорил тебе, что он годится в моряки, – сказал брату Генри Уокер.

– Да, из него выйдет толк, – согласился Джон, выпуская дым из-под усов. – Запиши ему жалованье – шесть шиллингов в месяц.

Так Джеймс Кук, великий мореплаватель, первый раз вышел в море.