– Войско Сегюи больше не существует, – говорил Джеймс Маури. – Оно частью уничтожено, частью рассеяно, частью перешло на нашу сторону. Осталось ещё несколько шаек, которые скрываются в лесах где-то возле Восточного мыса, но мы их без всякого труда истребим в несколько недель. Наша армия становится многочисленнее и крепче с каждым днём, потому что рабы Сегюи целыми толпами бегут к нам. Большинство тех ружей, которые Сегюи привёз с собой из Англии, находятся в наших руках.

Рутерфорд и Джеймс Маури шли по берегу всё той же реки, но река здесь была гораздо шире, и издали уже доносился гул морского прибоя. Со времени победоносной битвы прошло больше двух недель, и рана на ноге Рутерфорда уже зажила. Он только слегка прихрамывал.

– Сам Сегюи тоже от нас не уйдёт, – продолжал Джеймс Маури. – Я уверен, что не сегодня завтра его нам выдадут его же собственные воины. Они не слишком его любят.

Рядом с Рутерфордом шла Эшу. За их спиной шагал Отако, который вёл большой отряд воинов. Но Джеймс Маури говорил по-английски, и никто, кроме Рутерфорда, его не понимал.

– Наконец-то Новая Зеландия будет под одной властью! – воскликнул Маури. – Все верховные вожди всех племён подчинятся Отако. Они считают себя его союзниками, но, в сущности, они все находятся в его власти. Вернее, в моей власти, потому что без моего совета Отако не сделает ни одного шага. Подумай: может ли какой-нибудь Эмаи сопротивляться мне и Отако, раз больше половины его племени истреблено и все его частоколы сожжены?

Рутерфорд и сам думал об Эмаи, который, не дождавшись даже окончательного уничтожения армии Сегюи, поспешил к пепелищу своей деревни, чтобы как можно скорее заново отстроить её. Что сделает храбрый Эмаи, когда увидит, что его племя, только что освобождённое из одного рабства, попало в другое? Рутерфорд ясно представил себе длинный ряд истребительных, опустошительных войн, которые ещё предстоят этой несчастной стране. Но он привык держать свои мысли при себе и не произнёс ни слова. А между тем Джеймс Маури продолжал говорить, всё больше и больше воодушевляясь.

– Новая Зеландия, став единой, превратится в самую могущественную империю Южного полушария. На первых порах императором будет, конечно, Отако. Но Отако стар, и у него нет сыновей. Я женат на его старшей дочери, и никто, кроме меня, не может ему наследовать. Тебе тогда будет хорошо, Рутерфорд. Ведь я тебя полюбил за эти годы. Ты будешь моим послом. Хочешь? Представитель Новой Зеландии при лондонском дворе. Как тебе это нравится, а? Английский ткач, который работал по двадцать часов в сутки, не разгибая спины из-за нескольких пенсов, – могущественный император. Английский матрос – посол, знатный вельможа, перед которым заискивают придворные дамы и шикарные кавалеры. Вот-то мы посмеёмся над ними! Впрочем, я прикажу тебе, как моему послу, объявить Англии войну. Я хочу отомстить всем этим богатым господам. Они будут знать, как отправлять бедных на каторгу.

– На каком же корабле я поеду к английскому двору? – улыбаясь, спросил Рутерфорд. – На пироге, выдолбленной из соснового ствола?

– У нас будут корабли, – ответил Джеймс Маури. – Сколько угодно кораблей! С этого дня мы будем забирать себе каждый европейский корабль, который подойдёт к берегам Новой Зеландии. Эмаи, захватив вашу «Агнессу», сжёг её. Это было очень глупо. Каждый корабль, который нам удастся захватить, мы будем беречь и холить. Лет через десять у нас наберётся целый флот. Хочешь, я сделаю тебя не послом, а адмиралом? Ты моряк, и из тебя выйдет отличный адмирал…

Сосны расступились, и перед путниками открылась широкая морская бухта. Рутерфорд, потрясённый, остановился. Он узнал это место. Вот здесь, в этой самой бухте, пять лет назад воины Эмаи разграбили бриг «Агнесса». Значит, река, по берегу которой они так долго шли, – Темза.

Да-да, он не ошибается, он всё ясно помнит. Сюда, в устье этой реки, капитан Коффайн посылал его за пресной водой. Вон мель, на которую вынесло «Агнессу» после того, как воины Эмаи перерубили якорные канаты. Вон к тому берегу привёз на пирогах Эмаи своих связанных пленников.

Но что это? Ему, вероятно, мерещится! Не сошёл ли он с ума? Рутерфорд протёр глаза. Посреди бухты, на том самом месте, где когда-то стояла «Агнесса», он ясно видел трёхмачтовый купеческий бриг, на котором суетились матросы, спуская якоря.

– Это первый корабль твоей будущей адмиральской эскадры, Рутерфорд, – сказал Маури, протянув вперёд руку. – Завтра днём мы поедем туда под предлогом продажи свиней, а через несколько минут он будет наш.