Шли месяцы. Тоска, отчаяние, безнадёжность не давали покоя пленникам. Они изобретали тысячи планов бегства, но все эти планы были одинаково неисполнимы, и они их скоро бросали. Целыми неделями лежали они на сене в своём домике, закрыв глаза и стараясь ни о чём не думать.

Особенно мучительно тосковал Джек Маллон. Он побледнел, похудел, стал ко всему равнодушен. Только голод заставлял его иногда выходить из дому и ловить верёвкой голубей. Почти каждую ночь он будил своего товарища громкими стонами.

Рутерфорда тоже мучила тоска, но он скрывал её и старался приободрить Джека. Он шутил, смеялся, пел весёлые матросские песни, придумывал разные занятия, чтобы скоротать время, но и сам в конце концов не выдерживал и угрюмо ложился на сено рядом с товарищем.

У него было только одно развлечение – охота. Эмаи часто брал его с собой в лес. Вождь относился к своему пленнику по-приятельски. Он очень любил его. Они поочерёдно стреляли из одного ружья, вместе лазили по холмам, переходили вброд болота и ручьи, пополам делили добычу. Но Рутерфорд знал, что за ним постоянно следят. Куда бы он ни шёл, его сопровождали воины, готовые пустить в ход копья, едва он попытается убежать.

Да и куда бежать? Во время охоты они часто встречали жителей других деревень. Начинались рассказы о происшествиях, случившихся в самых отдалённых частях острова. Рутерфорд жадно прислушивался к этим рассказам. А вдруг ему расскажут, что к берегу подошёл корабль белых людей и остановился в такой-то бухте? Он ждал этой вести скорее со страхом, чем с надеждой. Ведь бежать им не удастся, даже если корабль придёт.

Но месяцы шли за месяцами, а слухов о корабле не было.

Однажды рано утром Эмаи покинул деревню, взяв с собой Эшу и почти половину своих воинов. Из разговоров Рутерфорд узнал, что Эмаи отправился по окрестным деревням созывать младших вождей на войну с кровожадным Сегюи, верховным вождём соседнего племени. Уходя, Эмаи поручил управление деревней своему племяннику.

Жизнь пленников стала ещё скучнее. Они лишились даже Эшу, которая ежедневно развлекала их своей болтовнёй. И Рутерфорду не с кем было ходить на охоту.

В течение долгих недель деревня ничего не слыхала о своём вожде. Пленников совсем перестали кормить. Рутерфорд понял, что, если его не отпустят на охоту, им придётся умереть с голоду. Наконец он услышал, что племянник Эмаи собирается поохотиться вместе с несколькими воинами. Рутерфорд стал просить, чтобы и его взяли с собой. Племянник Эмаи согласился.

Охота оказалась неудачной. Эмаи захватил с собой на войну все ружья, какие были в деревне, и Рутерфорду пришлось стрелять из рогатки. Он почти ничего не убил и в унынии бродил по холмам.

А тем временем Джек Маллон лежал у себя дома на сене и старался заснуть, чтобы не думать о своей печальной участи. Вдруг дверь скрипнула и отворилась. Джек испуганно вскочил. На пороге стоял старый, сгорбленный новозеландец.

Джек Маллон не раз уже встречал на улице деревни этого новозеландца. То был старый знахарь, колдун и татуировщик. Если кто-нибудь из жителей деревни заболевал, в хижину приводили этого старика, и он лечил больного заклинаниями и надрезами на теле.

Джек робко вышел навстречу знахарю. Когда Рутерфорд уходил на охоту, Джек испытывал постоянный ужас и боялся всякого пустяка. Но гость держал себя очень дружелюбно. Он нагнул голову и потёрся своим носом о нос Джека.

– Мать Эмаи очень больна, – сказал он. – Эмаи рассердится, если, вернувшись, узнает, что она умерла. Я должен её вылечить. Я должен ей разрезать правое плечо, чтобы болезнь вышла из её тела. Но у меня нет острого ножа. А мне нужен очень острый нож. Ножи белых людей острее наших. Дай мне свой нож, и я вечером принесу его тебе обратно.

Джек не знал, как поступить. Когда не было Рутерфорда, он никогда не знал, как поступить. Если он даст свой нож знахарю, тот, пожалуй, не вернёт его. И если не даст, знахарь рассердится и мало ли что может сделать.

И он решил дать.

– На, возьми нож, – сказал он, – но непременно верни его вечером. Этот нож подарил мне Эмаи. Он рассердится, если узнает, что ты не вернул мой нож.

Знахарь взял нож и пошёл к хижине вождя, а Джек Маллон лёг на сено и закрыл глаза.

Начало уже смеркаться, когда знахарь снова появился у дома пленников. Рутерфорд всё ещё не возвращался с охоты. Маллон, услышав шаги, вышел на порог.

– Вот тебе твой заколдованный нож! – злобно крикнул старик, бросая нож на землю. – Ты вселил в него злых духов, и они убили мать вождя. Ты своим колдовством убил мать вождя. Если бы я знал, я никогда не прикоснулся бы к этому ножу. Эмаи вернётся и покарает убийцу.

Старик ушёл, погрозив на прощание Джеку кулаком. Джек плохо понял слова знахаря, но очень испугался. Он торопливо закрыл дверь на щеколду и спрятался в самый дальний угол комнаты. Так он и просидел в углу, пока не услышал за дверью голос Рутерфорда. Он отворил дверь, и Рутерфорд вошёл в дом, таща свою скудную добычу – двух попугаев и одну киви.

– Слышал новость? – спросил Рутерфорд. – Умерла мать Эмаи. Я сейчас проходил мимо хижины вождя. Там собралась вся деревня.

Джек Маллон ничего не ответил.

– А знаешь, я рад, что она умерла, – продолжал Рутерфорд. – Эта злая старуха никогда нас не любила. Она имела большое влияние на Эмаи, и я постоянно боялся, как бы она не уговорила его убить нас. О её болезни говорили ещё утром, когда я уходил на охоту. Интересно знать, отчего она умерла.

– Её зарезали моим ножом, – проговорил Джек Маллон.

Он подробно рассказал Рутерфорду о посещениях знахаря.

На следующее утро, едва рассвело, Эмаи вернулся в родную деревню. Раньше всех его приближение заметили женщины, отправлявшиеся в поле на работу. Они взбудоражили всю деревню, и через минуту вся деревня была за воротами частокола и встречала вождя.

Рутерфорд, оставив спящего Джека Маллона, тоже пошёл встречать Эмаи. Он подошёл к воротам как раз тогда, когда Эмаи входил в них, ведя за собой свой отряд. Но как изменился верховный вождь за несколько недель своего отсутствия! Он шёл, хромая на правую ногу, сгорбленный, и смотрел в землю. Перья, украшавшие его голову, были поломаны, смяты. На его постаревшем лице была широкая рана – она чернела запёкшейся кровью под левой скулой.

Воины, которых вёл за собой Эмаи, были ранены все до одного. Они еле двигались, больные, измученные, грязные. И как мало их вернулось домой! Когда они покидали родную деревню, их было втрое больше.

Последней в ворота вошла женщина. Она покачивалась, как соломинка на ветру. Босые ноги её были расцарапаны до крови, в растрёпанных волосах запутался репейник и мусор. Она низко опустила своё измождённое лицо с ввалившимися щеками и, проходя сквозь ворота, схватилась, чтобы не упасть, рукой за столб.

– Эшу! – вскрикнул Рутерфорд, поражённый видом своей подруги, и кинулся к ней.

Она молчала.

– Что с тобой, Эшу?

– Не спрашивай, – тихо ответила девушка. – Мы разбиты. Сегюи двадцать дней гнался за нами по пятам.

Она не удержалась на ногах и упала. Он поднял её и понёс вслед за встревоженной толпой.

Жёны погибших в бою воинов громко выли. Мужчины, не участвовавшие в походе, клялись убить Сегюи и стереть все его деревни с лица земли. Племянник Эмаи в ярости сломал своё копьё у себя над головой.

Рутерфорд вместе с толпой пошёл к хижине вождя и положил измученную девушку на траву перед входом. Она потеряла сознание. Обернувшись, он увидел Эмаи, который одной рукой держал за плечо старика-знахаря, а другой занёс над ним топор. Лицо Эмаи было искажено бешенством, на губах белела пена. Знахарь корчился, в ужасе глядя на топор, и прерывистым, визгливым голосом пытался что-то объяснить.

Рутерфорд сразу обо всём догадался. Эмаи только сейчас узнал о смерти своей матери. Озлобленный неудачной войной, застигнутый новым неожиданным горем, он хотел кому-нибудь немедленно отомстить за все свои несчастья. Горе тому, кто попадётся ему под руку в такую минуту. Рутерфорду стало страшно за несчастного знахаря.

– Я не виноват, Эмаи! – кричал знахарь. – Твою мать убил белый пленник, тот, который поменьше ростом. Он колдун, он лежит в своём крепком доме и колдует, призывая злых духов на всё наше племя. Твоя мать всегда знала, что он её убьёт. Она всегда его ненавидела. Помнишь, она ущипнула его за ногу, когда ты привёл обоих пленников с моря? Он заколдовал свой нож и дал его мне. Я ничего не знал, я хотел разрезать ей плечо, чтобы выпустить болезнь. Но едва нож прикоснулся к её плечу, она умерла. Отпусти меня, Эмаи, я не виноват. Приведи сюда этого белого колдуна и разбей ему голову.

Джека Маллона уже волокли к хижине вождя шестеро воинов. Он смотрел по сторонам испуганными глазами и дрожал от страха всем телом. Его поставили перед вождём.

– Убей меня вместо него! – крикнул Рутерфорд, бросаясь вперёд.

Но блеснул топор, и Джек Маллон мёртвый упал к ногам толпы.

Рутерфорда схватили сзади десятки рук. Большая жёсткая ладонь заткнула ему рот. Эмаи несколько секунд стоял неподвижно, как бы не понимая, что произошло. Потом топор блеснул ещё раз и обрушился на голову знахаря. Два трупа – белый и коричневый – лежали рядом.

– Отпустите его, – сказал Эмаи тихим, упавшим голосом, обращаясь к воинам, державшим Рутерфорда.

Рутерфорд закрыл лицо обеими руками и побрёл к своему опустевшему дому.