Моряки угрюмо сидели у себя в хижине. Молчали. Через несколько часов Джон Уотсон будет убит. Нужно что-то сделать, нужно попытаться спасти его. Но как? Им было жалко товарища и страшно за свою судьбу.

Солнце подымалось всё выше и выше. В хижине стало душно.

Вдруг Рутерфорд через дверь увидел босые девичьи ноги. Эшу! Она остановилась перед хижиной, как останавливалась каждый день, и ждала, чтобы моряки, по обыкновению, вышли поболтать с ней.

Джек Маллон направился было к двери. Но Рутерфорд остановил его.

– Подожди, Джек, – сказал он. – Эта девушка может нам пригодиться, и действовать с ней надо очень осторожно.

Джек Маллон послушно остался в хижине.

Эшу ждала у дверей. Наконец она устала стоять и села на землю. Время шло, а её белые друзья не появлялись. Она удивилась. Обычно они с такой охотой выходили поболтать с ней. Ей надоело ждать. Быть может, они не знают, что она пришла? Она нетерпеливо хлопнула несколько раз ладонью по стене хижины. Но и теперь никто не появился.

Подождав ещё немного, удивлённая и рассерженная девушка нагнулась и вошла в дверь. Рутерфорд и его товарищи даже не обернулись к ней.

– Айр-маре, – сказала она.

Ей никто не ответил.

– Айр-маре! – повторила она громко и сердито.

Моряки даже не шевельнулись.

Их молчание начало раздражать её. Она стукнула босой ногой о землю.

– Отчего ты мне не отвечаешь? – спросила она Рутерфорда. – Я пришла сюда разговаривать с тобой.

– Он никогда больше не будет разговаривать с тобой, Эшу, – сказал Джон Смит. – Твой отец хочет убить его брата, и он поэтому не скажет тебе больше ни одного слова. Уходи отсюда.

Джон Смит нарочно назвал Уотсона братом Рутерфорда. Он хотел поразить девушку.

Эшу рассердилась не на шутку.

– Нет, он будет со мной разговаривать!.. Скажи мне, будешь или нет? – обратилась она к Рутерфорду.

Но Рутерфорд молчал.

– Уходи отсюда, – спокойно повторил Джон Смит, подымаясь на ноги.

– Ты не смеешь меня выгонять! – крикнула девушка. – Я скажу отцу, и он никому не позволит выгонять меня!

– Хорошо, – проговорил Джон Смит. – Пойди и скажи отцу. Твой отец может запретить нам выгонять тебя отсюда, но он не может заставить Желтоголового сказать тебе хоть слово.

– Нет, отец заставит его со мной разговаривать!

– Он ни разу не крикнул, когда его татуировали, – торжественно произнёс Джон Смит, – и он не будет с тобой говорить, если сам не захочет.

Девушка вспомнила о мужестве Рутерфорда во время татуировки и задумалась. Нет, его действительно никто не может заставить говорить с ней. Она робко заглянула ему в лицо, надеясь, что он передумает и скажет ей что-нибудь сам, по доброй воле.

Но лицо Рутерфорда было сурово и непреклонно. Он крепко сжал губы. И, чувствуя, что другого выхода нет, Эшу решила уступить.

– Хорошо, Желтоголовый, – сказала она Рутерфорду, – я пойду к отцу и буду просить его оставить жизнь твоему брату.

И ушла.

– Молодец, Смит! – сказал Рутерфорд, когда она вышла. – Ты отлично понял мой план!

И, помолчав, прибавил:

– Эшу – хорошая девушка. Уотсон напрасно её не любил. Но послушает ли Эмаи свою дочь?

Опять медленно потянулись часы ожидания. Вся деревня волновалась – никто не пошёл на работу, на рыбную ловлю. Пленникам не принесли пищи, но Рутерфорд понял, что это произошло не по злому умыслу, а просто по беспорядочности – Эмаи, занятый Джоном Уотсоном, забыл распорядиться. Солнце уже опускалось, день клонился к вечеру. Вечером их товарищ будет убит, если, конечно, Эшу не спасёт его. Как бы узнать, что делается в хижине верховного вождя, из которой всё время вырывается гул взволнованных голосов? Неужели Эшу никогда не вернётся и не скажет, что ей ответил отец?

Но она вернулась. Солнце уже сбоку вечерним пламенем озаряло деревья и хижины, когда она, нагнувшись, снова вошла в дверь. Рутерфорд вскочил. Она сказала:

– Я долго просила отца. Старые воины, сидящие в его хижине, кричали ему, чтобы он меня не слушал. Они говорили, что твоего брата надо съесть, что, если ему оставят жизнь, он снова убежит. Отец думал. Он очень долго думал. А я его всё просила. Тогда отец решил оставить жизнь твоему брату. Он подарил его Ренгади. Старый Ренгади очень обрадовался, ему давно хотелось иметь белого раба. Воины сердились. Им придётся есть только собаку, которую убил твой брат. Но отец сказал, что мы все уходим завтра отсюда в свою родную деревню и берём вас с собой, а твоего брата оставим Ренгади. Отец говорил Ренгади: «Давай своему белому много есть, и он от тебя никуда не убежит».

Эшу замолкла. Матросы тоже молчали. Они чувствовали, что обязаны как-то отблагодарить эту девушку. Но как? Дать ей что-нибудь? Но ведь у них самих нет ничего…

– Теперь ты будешь со мной разговаривать, Желтоголовый? – спросила она вдруг, робко взглянув на Рутерфорда.

– Конечно, – ответил он.

И ласково взял её за руку.