Таинственный Китай привлекал молодых лейтенантов и мичманов «Надежды» не меньше, чем Япония. До них ни один русский корабль не посещал китайских берегов. Вся русско-китайская торговля с давних пор велась исключительно через маленький сибирский город Кяхту. Туда приезжали китайские купцы, привозили тюки с чаем, забирали русские собольи и лисьи меха и увозили их караванами в Китай.

О китайцах моряки «Надежды» знали очень мало: слышали, что Пекин самый большой город в мире, что китайцы молятся в странных храмах – па́годах, что они делают замечательную посуду из фарфора, что пишут они не слева направо, а сверху вниз, что они удивительно вежливы и что управляют ими мандарины. Всем хотелось побывать в такой занятной и неведомой стране. Прежде они с завистью смотрели на своего капитана, который был уже однажды в Макао. Теперь они скоро сами побывают там и сами увидят все чудеса.

– Не надейтесь, – разочаровывал их Крузенштерн. – Как следует познакомиться с Китаем вам не удастся. Макао – город португальский. В нём порт, несколько европейских домов, казармы, укрепления и католические монастыри, полные высланных из Португалии монахов. Правда, рядом с Макао, в том же самом заливе, расположен Кантон, большой китайский город, но туда строжайше запрещён вход европейцам…

Теперь и погода и ветер благоприятствовали плаванию. 18 ноября моряки увидели берег китайского острова Тайвань. Плыть оставалось немного. Скоро можно будет отдохнуть в удобном порту.

19-го, в пять часов дня, едва Тайвань исчез из виду, Крузенштерн заметил крохотный островок, на котором стояли два домика. От острова отделилась лодка и быстро понеслась к «Надежде». Крузенштерн приказал убавить ход, и лодка подошла к кораблю вплотную. Сверху спустили канат, и по канату на палубу взобрался пожилой китаец.

Вся команда столпилась вокруг, с любопытством разглядывая его жёлтое морщинистое лицо, бритое темя и длинную, туго заплетённую косу.

Китаец подошёл к Крузенштерну, поклонился так низко, что чуть не коснулся лбом палубы, и на сквернейшем английском языке объяснил, что он лоцман и за небольшую плату берётся вести «Надежду» в порт Макао.

Крузенштерн очень обрадовался этому предложению, потому что возле Макао много подводных мелей и рифов, не зная которые трудно вести корабль в порт.

Лодка поплыла обратно к островку, а старый китаец остался на «Надежде». Впрочем, лоцманские его обязанности должны были начаться только ночью, а пока он пошёл вниз, пообедал и улёгся на койке.

Перед самым закатом Крузенштерн увидел впереди множество четырёхугольных парусов, озарённых красными лучами низко опустившегося солнца. Солнце находилось как раз за судами и мешало их рассмотреть – видны были только тёмные силуэты парусов. Он насчитал около трёхсот кораблей, не слишком больших, но и не очень маленьких. Триста кораблей – огромный флот!

«Рыбаки», – подумал Крузенштерн.

Ему не хотелось объезжать всю флотилию кругом – это отняло бы слишком много времени, – и он повёл «Надежду» напрямик, надеясь пройти между кораблями до темноты.

Ветер дул свежий, «Надежда» шла быстро, и скоро суда с четырёхугольными парусами замелькали по обеим её сторонам. Теперь Крузенштерн уже мог рассмотреть их как следует.

Прежде всего его поразила многолюдность команд – на некоторых палубах было человек двести. Напрасно старался он заметить какие-нибудь рыбачьи принадлежности – сети или бочки для соления рыбы. Но зато он увидел, что за плечами почти у каждого из этих рыбаков висит длинное ружьё.

Это встревожило его не на шутку. Но особенно он взволновался, когда ему показалось, будто он разглядел стволы пушек, торчащие из люков.

Кто-то взошёл сзади него на капитанский мостик. Крузенштерн обернулся. Это был старик лоцман. На его жёлтых щеках появились белые пятна. Он что-то быстро-быстро бормотал себе под нос по-китайски.

– Что случилось? – спросил Крузенштерн.

Перепуганный вид китайца ещё более усилил его беспокойство.

– Да ответьте же, лоцман. Вам известно, что́ это за суда?

Но старик долго ещё продолжал бормотать. Крузенштерн понял, что китаец молится. Наконец лоцман взглянул на Крузенштерна и проговорил задыхаясь:

– Это пираты!

Пираты! Неужели это те самые китайские пираты, которых страшился ещё Лаперуз, девятнадцать лет назад плывший в Макао этим же путём?

Коверкая английские слова, лоцман рассказал Крузенштерну, что в Южном Китае налоги разоряют множество крестьян и они постоянно восстают, захватывают разные суда и уходят в море. Носясь по морям вдоль китайских берегов, они воюют со своими угнетателями и грабят проходящие корабли.

– Они нас не пощадят! – охал старик. – Они не оставят в живых ни одного человека!

И снова забормотал свои молитвы.

Но грозные пираты, казалось, и не думали вступать в бой. Суда их сторонились и давали «Надежде» дорогу. Отовсюду в полном молчании глядели на неё десятки тысяч глаз. Мало-помалу весь пиратский флот оказался позади.

– Они пропустили нас, потому что мы идём под незнакомым флагом, – сказал лоцман, облегчённо вздыхая. – Если бы флаг у нас был английский или португальский, мы не ушли бы отсюда живыми. Португальцы и англичане помогают нашему императору бороться с восставшими крестьянами, и пираты их ненавидят.

Ночью, стоя рядом с Крузенштерном на капитанском мостике и чутьём угадывая безопасный путь между рифами, лоцман рассказывал о ежегодных восстаниях в Китае. Население не в состоянии вынести гнёт правительства. Крестьяне должны отдавать одну треть своих урожаев чиновникам-мандаринам, а другую треть – помещикам. Суд судит только за деньги и всегда присуждает в пользу богатого. За малейшее непослушание бьют бамбуковыми палками по пяткам. С неплательщиков налогов живьём сдирают кожу, а потом разрезают всё тело на куски. Беднота, не имея возможности прокормить своих детей, убивает их и трупы бросает в реку. Бывают месяцы, когда реки заполнены детскими трупами. Поэтому восстания не прекращаются. Восстают целые области.

Старик лоцман в эту долгую ночь рассказал Крузенштерну о великом морском сражении, которое произошло всего несколько месяцев назад между императорским флотом и флотом повстанцев.

Командиром императорского флота был адмирал Ван Та-чжин, любимец императора. После продолжительной кровавой битвы ему удалось загнать флот повстанцев в маленький заливчик и запереть его там. Повстанцев обстреливали со всех сторон – с моря и с берегов. Чувствуя, что положение безнадёжно, повстанцы начали мирные переговоры. Предводитель повстанцев предложил адмиралу Ван Та-чжину такие условия: все повстанческие корабли передаются императорскому флоту, а повстанцы остаются офицерами и матросами на этих кораблях и получают за свою службу от казны жалованье. Эти условия привели адмирала Ван Та-чжина в восторг. Подумать только: он увеличит императорский флот на триста прекрасно вооружённых военных кораблей со множеством опытных моряков! Мир был немедленно заключён. Оба флота, объединившись, вышли из залива. Но едва повстанцы увидели простор океана, они перестали считать себя частью китайского военного флота. Бой неожиданно возобновился и на этот раз императорским кораблям пришлось бежать с большим уроном. Мало того, многие корабли императорского флота изменили и перешли на сторону повстанцев. Адмирал Ван Та-чжин едва спасся, укрывшись в порту Кантона.

С тех пор императорский флот, сильно поредевший и потрёпанный, не решается более встретиться лицом к лицу с флотом повстанцев.