Два знаменитых русских мореплавателя, Иван Крузенштерн и Юрий Лисянский, подружились ещё в морском кадетском корпусе.

В царствование Екатерины II морской кадетский корпус, где учились мальчики, из которых готовили военных моряков, находился в Кронштадте. Крузенштерн был старше Лисянского почти на три года, но эта разница в возрасте нисколько не мешала им дружить. Их объединяла одна общая мечта: они оба мечтали совершить кругосветное путешествие.

Жадно слушали они предания о славных походах отважных русских моряков – Семёна Дежнёва, Беринга, Чирикова, братьев Харитона и Дмитрия Лаптевых. В те времена русский флот был уже могущественным флотом, а русские моряки – опытными моряками. Немало замечательных открытий совершили они в Ледовитом океане, в Охотском море, в северной части Тихого океана. На протяжении XVIII века русский военный флот выиграл много сражений и в Балтийском море, и в Чёрном, и в Средиземном, но всё это были воды Северного полушария, сравнительно близкие. Ещё ни один русский корабль ни разу не пересёк экватор, не совершил плавания вокруг земного шара.

Там, в тропических и южных морях, в далёких океанских просторах, плавали корабли Англии, Голландии, Франции, Испании, Португалии, но не России. Англичане, французы, голландцы, испанцы, плавая по этим южным морям, покоряли далёкие земли, грабили их, обращали жителей в рабство и торговали рабами. Из-за этих земель они постоянно ссорились между собой и старательно оберегали их от иностранцев.

В морском корпусе ходили неясные слухи, будто императрица Екатерина собирается отправить русский корабль в кругосветное плавание. На чём основаны эти слухи и достоверны ли они, никто не знал. Однако многие утверждали, что главой этой экспедиции будет назначен отважный морской офицер Григорий Иванович Муловский, один из опытнейших моряков русского флота. И Крузенштерн с Лисянским мечтали познакомиться с Муловским и упросить его взять их с собой.

Крузенштерну скоро удалось познакомиться с Муловским, но при таких обстоятельствах, когда ни о каком кругосветном плавании нечего было и думать.

Шведский король Густав III в 1788 году объявил войну России и весь свой могучий флот направил к русским берегам. Шведы надеялись, разгромив русский флот, вернуть себе все те земли на побережье Балтийского моря, которые отнял у них Пётр I.

Русское правительство стало спешно готовить эскадру для отражения нападения шведского флота. Выяснилось, что на русских военных кораблях не хватает офицеров. И пришлось ряд воспитанников морского кадетского корпуса досрочно произвести в мичманы.

Четырнадцатилетний мичман Юрий Лисянский попал на фрегат «Подражислав», а семнадцатилетний мичман Иван Крузенштерн – на линейный корабль «Мстислав», которым командовал Григорий Иванович Муловский.

Во главе русской эскадры стоял адмирал Грейг, опытный, заслуженный моряк, отличившийся ещё в Чесменском бою, когда был сожжён турецкий флот. Обе эскадры – и русская и шведская – встретились 6 июля 1788 года в Финском заливе, в пятидесяти километрах к западу от высокого скалистого острова Гогланд.

Силы были равные. Погода стояла жаркая, почти безветренная, и это очень затрудняло движение кораблей. Эскадры построились двумя линиями – одна против другой. Грянули пушки, и началось ожесточённейшее сражение, вошедшее в историю под именем Гогландского боя.

Много часов длился этот бой, и, несмотря на равные силы, победа досталась русским. Один из крупнейших шведских кораблей, «Принц Густав», сдался в плен, а остальные корабли шведской эскадры, едва стемнело, обратились в бегство. Но и русским недёшево досталась эта славная победа. Они потеряли в Гогландском бою более трёхсот человек убитыми и более шестисот ранеными. И одним из самых пострадавших кораблей был «Мстислав», на котором служил мичман Крузенштерн.

Адмирал Грейг в своём донесении особо отметил мужество команды «Мстислава». Искалеченный ядрами шведских пушек, еле управляемый, «Мстислав» до конца не вышел из боя. Палубы его были залиты кровью, вода сквозь пробоины хлынула в трюмы, и всё же он шёл за адмиральским кораблём и принял участие в преследовании шведской эскадры, попытавшейся скрыться. Потом повсюду долго повторяли слова, сказанные командиром «Мстислава» Муловским: «Пока мой корабль держится на воде, он не отстанет от своего адмирала».

На «Мстиславе» были убиты и ранены почти все офицеры, и самый младший из офицеров, мичман Крузенштерн, сделался помощником командира корабля. Спасаясь от преследования, шведская эскадра укрылась в морскую крепость Свеаборг. Адмирал Грейг решил запереть её в Свеаборге, не дать ей оттуда выйти. Свеаборг оказался для шведов ловушкой. Русский флот до поздней осени сторожил их там, не выпуская ни одного корабля.

Во время этой долгой осады, когда «Мстислав» без конца, днём и ночью, бороздил водную ширь под Свеаборгом, Крузенштерн сблизился со своим командиром. И больше всего сблизила их всё та же мечта – совершить кругосветное плавание.

Однажды Крузенштерн спросил у Муловского:

– Говорят, Григорий Иванович, вам обещано было, что вы поведёте русский корабль вокруг света. Правда ли это?

– Правда, – ответил Муловский. – Не очень твёрдо обещали, но разговоры такие были. Быть может, если бы не помешала война, я бы уже готовился к отплытию.

– А после войны поплывёте?

– Буду добиваться. Разрешат – поплыву.

– А меня с собой возьмёте?

Муловский улыбнулся.

– Вас первого назначу к себе на корабль, – сказал он.

Гогландский бой, в сущности, решил судьбы войны. Шведам стало ясно, что победить Россию и отнять у неё прибалтийские земли – задача для них непосильная. И всё же война продолжалась ещё целых два года. «Мстиславу» пришлось участвовать ещё во многих стычках и сражениях. И в одном из этих сражений, в конце 1789 года, был убит славный командир «Мстислава» Григорий Муловский.

Крузенштерн чувствовал себя осиротевшим. Он потерял друга и руководителя.

3 августа 1790 года был наконец подписан мир. К этому времени у девятнадцатилетного Крузенштерна была уже слава опытного, заслуженного моряка. Корабли вернулись на Кронштадтский рейд. Здесь, в Кронштадте, Крузенштерн снова встретился со своим другом Юрием Лисянским, тоже побывавшим во многих сражениях, выросшим и возмужавшим.

– Не слышал ли ты, – спросил он его, – не собираются ли послать корабль в кругосветное плавание?

– Нет, не слыхал, – ответил Лисянский.

Со смертью Муловского русское правительство окончательно отказалось от этого плана. Крузенштерну предстояло до конца своих дней мирно и однообразно служить в Кронштадте.

А Крузенштерн был неукротимо любознателен. Никогда не чувствовал он себя удовлетворённым тем, что знал и видел, постоянно ему хотелось знать и видеть ещё и ещё. Он мечтал повидать весь мир, а судьба складывалась так, что ему не удавалось выйти за пределы Балтийского моря. Он любил свою родину, он любил славу русского флота и мечтал умножить её отважными подвигами на далёких морях. Он любил своё искусство моряка и хотел совершенствоваться в нём. Но чтобы совершенствоваться, нужно плавать, а всё то, чему можно было научиться на Кронштадтском рейде, он уже знал.

Но вот в 1793 году русское правительство решило отправить несколько наиболее способных молодых моряков в Англию для усовершенствования в мореходном деле. Услышав об этом, Крузенштерн подал просьбу, чтобы и его отправили вместе с ними, и получил согласие. Так попал он в Англию, в большой портовый город Гуль.

С этого дня начались его необычайные приключения.

Отправляясь в Англию, он затаил одну мечту. Он решил побывать в Индии, которая в те времена была английской колонией.

Однако скоро он убедился в том, что именно в Индию попасть труднее всего. Из всех своих заморских владений Англия больше всего дорожила Индией и старательно следила, чтобы туда не проник ни один иностранец.

Приезду молодых русских офицеров английское правительство было радо. Англия вела войну с Францией, и боевые действия происходили главным образом на морях. Русские ехали в Англию, чтобы поучиться у англичан, а англичане были счастливы, что им удастся поучиться у русских. Англичане отлично знали, что у всех этих молодых русских офицеров за плечами огромный опыт победоносной морской войны со Швецией.

Крузенштерна приняли мичманом на английский фрегат. И фрегат этот отправился вовсе не в Индию, а в Канаду: оберегать английские владения на реке Святого Лаврентия от французов и их союзников – американцев.

У берегов Канады Крузенштерн провёл почти два года, участвовал во многих сражениях и был произведён в лейтенанты. Война кончилась, и фрегат получил приказание плыть назад, в Англию. Но у берегов Соединённых Штатов он налетел на скалу и разбился.

Крузенштерна спасли американские рыбаки. Так оказался он в Соединённых Штатах Америки.

Соединённые Штаты были тогда совсем ещё молодой страной. Всего несколько лет назад стали они самостоятельным государством – после долгой и трудной войны за независимость. Американцы ненавидели англичан, от владычества которых только что избавились. Но, узнав, что Крузенштерн не англичанин, они отнеслись к нему хорошо.

Долго странствовал он по стране, из города в город, и наконец попал в Филадельфию, тогдашнюю столицу Соединённых Штатов. И Джордж Вашингтон, первый американский президент, пригласил его к себе и беседовал с ним.

Дело в том, что военный флот Соединённых Штатов в то время был мал и слаб. Соединённые Штаты для развития своего флота прежде всего нуждались в опытных моряках, но своих моряков было у них мало, а англичанам они не доверяли. Крузенштерн не был англичанином и имел большой морской и боевой опыт участника двух войн – России со Швецией и Англии с Францией. Вашингтон знал об этом и предложил ему поступить на службу в американский флот.

Крузенштерн находился в положении безвыходном: у него не было ни денег, ни возможности уехать, и ему ничего не оставалось, как согласиться. Он поставил только одно условие: пусть его назначат на такой корабль, который направляется в какое-нибудь дальнее плавание.

Американские корабли в те времена не часто совершали дальние плавания, но как раз один из них собирался идти из Бостона в Караибское море[8], к Антильским островам. Это было не особенно далеко, но давало возможность побывать в тропиках, где Крузенштерн не бывал никогда. Обласканный президентом, Крузенштерн поехал в Бостон и поступил на корабль.

Крузенштерн побывал на острове Барбадос, в Караибском море, повидал тропические леса, негров-невольников, под бичами надсмотрщиков обрабатывавших плантации сахарного тростника, и вернулся в Бостон. Служба в американском флоте ему не понравилась. Учиться ему здесь было нечему, да и в Индию на американском корабле не попадёшь.

В Индию можно было попасть только из Англии. В Бостоне как раз стоял английский военный корабль, который собирался вернуться в Англию. И капитан этого корабля согласился взять с собой Крузенштерна.

К тому времени война между Англией и Францией возобновилась. И едва они вышли из Бостона, как на них напали два французских военных корабля. Начался бой, потом артиллерийская перестрелка, которая продолжалась полтора месяца, пока все три корабля, сражаясь, не перешли через весь Атлантический океан и не добрались до английских берегов.

Корабль, на котором находился Крузенштерн, вошёл в гавань полуразрушенным – в него во время пути попало шестнадцать ядер.

В Англии Крузенштерну советовали вернуться в Россию – английское правительство больше в нём не нуждалось. Но Крузенштерн не торопился возвращаться – он ещё не побывал в Индии.

Из Англии в Индию уходило много судов, но ни одно из них не соглашалось взять Крузенштерна. Англичане считали, что русскому моряку в Индии делать нечего. Тогда Крузенштерн придумал хитрый план: поехать сначала в Южную Африку, на мыс Доброй Надежды. В те времена все корабли, отправлявшиеся из Европы в Индию, огибали Африку, и мыс Доброй Надежды находился как раз на половине пути. Расчёт Крузенштерна строился на том, что многие корабли, идущие в Индию, вынуждены у мыса Доброй Надежды пополнять свою команду, потому что во время долгих плаваний моряки часто гибнут. А в Южной Африке моряков мало, и английские капитаны волей-неволей будут сговорчивее.

Крузенштерн нанялся в Англии на торговый корабль, идущий в Южную Африку. Возле мыса Доброй Надежды был расположен город Капштадт, в те времена ещё совсем небольшой. В Капштадте Крузенштерн сошёл с корабля и стал ждать.

В гостинице он познакомился с двумя английскими офицерами, которые тоже мечтали попасть в Индию на каком-нибудь проходящем мимо судне. Через несколько дней на Капштадтском рейде появился английский фрегат «Птица». Он шёл из Ливерпуля в Индию, но у африканских берегов половина его команды умерла от малярии. Капитан решил набрать в Капштадте новых моряков. Он с радостью согласился взять не только двух английских офицеров, но и их товарища Крузенштерна, несмотря на то что тот иностранец. Крузенштерн и оба английских офицера сейчас же отвезли на фрегат свои вещи и вернулись в город погулять, потому что «Птица» отходила только на следующий день.

Утром Крузенштерн встретил возле порта обоих англичан, собиравшихся в Индию вместе с ним, и они сказали ему:

– Отказывайтесь! Это гроб, а не корабль. Мы узнали совершенно достоверно, что он едва держится на воде. Мы уже и вещи свои перевезли назад, на берег.

Крузенштерн выслушал их и поехал за своими вещами.

Капитан встретил его на фрегате и сказал:

– Я рад, что вы не оказались таким же трусом, как ваши товарищи, и решились ехать со мной.

После этих слов у Крузенштерна не хватило духу признаться капитану, что он тоже приехал за своими вещами. И он остался на фрегате.

И они совершенно благополучно доплыли до Калькутты, которая в те времена была столицей британских владений в Индии. Но когда в калькуттском доке осматривали фрегат, сбежался чуть ли не весь город. Оказалось, что в днище фрегата была пробоина. В пробоине этой застрял, как пробка, обломок скалы и спас моряков от неминуемой гибели. Обломок держался в дыре едва-едва, малейший толчок мог выбить его вон.

В Индии Крузенштерн прожил около двух месяцев. Его тянуло всё дальше и дальше. Он поступил на корабль, который направлялся в Индокитай. В Индокитае он заболел тропической лихорадкой, провалялся несколько недель на полу в малайском госпитале и еле выжил. Когда он поправился, ему посоветовали как можно скорее покинуть страну с таким вредным климатом и вернуться в Европу. Но до Европы было далеко, а до Китая близко. Не мог же он пропустить такой случай и не побывать в Китае.

Китайское правительство не пускало европейские корабли в китайские порты. Разбойничьи нравы западноевропейских держав хорошо были известны китайцам хотя бы по хозяйничанью англичан в Индии и голландцев в Индонезии. Но португальцам ещё в XVI веке удалось завладеть в Южном Китае портом Макао, возле Кантона. Макао был центром всей европейской торговли с Китаем. И Крузенштерн отправился в Макао.

В Макао он прожил целых полгода, изучая китайские нравы, присматриваясь к торговле. С каждым днём его всё больше тянуло на родину. Он чувствовал, что пора возвращаться.

Из Макао шёл в Англию корабль. У Крузенштерна была уже слава первоклассного моряка, и капитан охотно взял его к себе в помощники. Крузенштерн прибыл в Англию, а из Англии – в Россию. Была уже осень 1799 года.

Слава Крузенштерна, опередив его, достигла Кронштадта, Петербурга. Молодые русские моряки с восхищением смотрели на вернувшегося путешественника. Приключения его были так удивительны, что многие отказывались им верить. Шутка ли – одинокий молодой человек без всякой помощи со стороны правительства, без денег, из одной только любознательности, объездил Америку, Африку, Индию, Китай и благополучно вернулся на родину.

– Уж не тот ли это Иван Крузенштерн, который в Гогландской битве был на «Мстиславе» у Муловского? – спрашивали моряки постарше.

– Тот самый.

– А что он теперь собирается делать?

– Он обратился к правительству с просьбой отправить его на русском корабле в кругосветное плавание…

Слыша об этом, все с сомнением качали головой.

Пока Крузенштерн странствовал, императрица Екатерина II умерла и русским императором стал её сын Павел, угрюмый и жестокий деспот. Все знали, что он не любил никаких просьб и проектов. А к поданной в правительство просьбе Крузенштерна был приложен подробный проект организации и подготовки кругосветного путешествия. Вельможи Павла не осмелились решать сами и отнесли просьбу и проект к императору. Павел прочитал и воскликнул:

– Что за чушь!