От стартового лобби до бара идти всего пять минут, даже с учетом подъема по лестнице (перед лифтом опять ожидаемо собралась очередь), но за эти пять минут я поймал на себе взглядов больше, чем за всё время до этого. Какие-то из них были полны подозрения, какие-то — восхищения, а какие-то и вовсе — чуть ли не ненависти. Последних правда было всего двое — та самая парочка прихвостней Цезаря, через которых я прошел, чтобы попасть в капсулу, — но уже было очевидно, что обиду на меня затаили прямо лютую.

Возможно, даже более лютую, чем сам Цезарь, который из-за меня лишился рейда.

— У меня до хрена вопросов. — сказал я, когда мы миновали очередь перед лифтом и ступили на первые ступени лестницы.

— Да уж не сомневаюсь! — усмехнулся Бадабум, тяжело переваливаясь с ноги на ногу на каждой ступеньке и крепко держась за перила. — Но мы же договорились отложить всё на потом, разве нет?

— А если окно опять откроется раньше, чем я их задам? — я пожал плечами. — Опять будешь меня ориентировать прямо на ходу?

— Да мне не сложно! — улыбнулся Бадабум, на мгновение обернувшись через плечо.

— Мне зато сложно, когда под руку постоянно болтают. — я покачал головой. — Да и информация твоя может оказаться уже не актуальной к тому моменту, как ты договоришь.

— Слушай, ну потерпи ты хотя бы до конца лестницы! — взмолился он. — Я и так едва шагаю, а ты еще хочешь, чтобы я болтал без продыху⁈ Я ж сдохну через пролёт и тебе меня на себе придется тащить наверх!

Тащить Бадабума несколько этажей наверх мне совершенно не улыбалось, поэтому я закрыл рот и просто шагал следом за ним, попутно формируя в голове список вопросов, которые надо ему задать. А потом — расставляя эти вопросы в порядке приоритетности, на случай, если вдруг сразу все задать не получится.

По лестнице подниматься пришлось впятеро дольше, чем спускались. Бадабум со своей ногой под конец уже пыхтел, как старый изношенный дизель, но продолжал переставлять конечности со ступени на ступень. Так и подмывало спросить, не проще ли было потратить несколько минут на ожидание лифта, но я не стал — может, для него это важно, покорить хотя бы эту лестницу? Доказать самому себе, что он, может, и старый, но еще крепкий.

Наконец, спустя целую вечность, когда я уже дважды перепроверил итоговый список вопросов, и парочку даже выкинул, найдя на них ответ самостоятельно, мы добрались до атриума станции, а оттуда до бара Астрид и вовсе рукой подать. Даже Бадабум со своей кривой ходулей справился.

Я ожидал, что после рейда в баре будет шумного и многолюдно, что на развешанных по стенам экранах будут транслироваться лучшие моменты прошедшей высадки или хотя бы просто записи с камер участников… В общем, ожидал, что бар на станции, всё существование которой подчинено квесторству как виду спорта, тоже будет полностью подчинён квесторству как виду спорта!

Я ошибся сразу во всём. Никаких трансляция на экранах не велось, да и экранов-то самих почти не было — так, парочка, на которых крутились какие-то отвлеченные музыкальные клипы.

Да что там — тут даже людей-то почти не было! Буквально десяток человек, занявших три столика по углам, и больше никого! Даже у стойки никого не было!

— А где все? — не найдя ответа самостоятельно, спросил я у Бадабума. — Я думал, тут будет куча народа после рейда!

— Будет, еще как будет! — загадочно улыбнулся Бадабум. — Просто чуть позже. Это мы с тобой напрямую сюда пошли, а остальные пока всё обсудят со спонсорами, пока раздадут автографы, пока сделают фотографии с фанатами!.. Короче, не раньше, чем через полчаса надо ожидать гостей! А пока что бар, считай, полностью в нашем распоряжении!

После таких слов я уже ожидал, что он опять полезет на ту сторону стойки и начнет распоряжаться там, как у себя дома, но нет. Подволакивая больную ногу, Бадабум добрался до барного стула, взгромоздился на него, весело крутнулся вокруг своей оси, а потом грохнул кулаком по стойке и рявкнул:

— Ри!

Темнокожий бармен с толстым, собранным из дредов, хвостом, неодобрительно покосился на него, но ничего не сказал и продолжил молча протирать стакан — видимо, уже привык.

Но Бадабум явно и не рассчитывал на его реакцию. Его интересовало, чтобы его услышала Ри — и она услышала. Вышла из-за занавески, прикрывающей проход во внутренние помещения, и оперлась плечом о стену, сложив руки на груди:

— Пришёл признать своё… Ты⁈

Начало фразы она начала ехидно и колюче, но на последнем слове ее голос резко изменился. Это «ты» она выдохнула со смесью недоверия и недовольства, а ярко-зелёные глаза девушки при этом вцепились в меня, как утопающий — в спасательный круг.

— Он! — за меня ответил Бадабум, снова хлопнув ладонью по столу. — Я же говорил, что он вернётся с этой высадки! Ты проспорила, так что гони бутылку!

Астрид после этих слов сощурилась так, словно подозревала Бадабума во лжи, а меня — наверное, в том, что я не настоящий. Настоящему мне — ГГ, а вместо меня в баре сидит объемная голограмма, которую тронь — и руки пройдет насквозь, не встретив никакого сопротивления.

Девушка несколько секунд смотрела на нас, будто ожидала, что сейчас Бадабум вздохнет и признается, что это все шутка и оптический обман зрения, и бутылку тащить не надо, но он не признавался. Тогда Астрид приоткрыл рот и явственно вдохнула, собираясь что-то сказать…

И не сказала. Просто громко фыркнула, выражая всё, что было у неё на душе, развернулась и снова скрылась за шторкой.

— Вы на меня спорили? — я скосился на Бадабума.

— Ещё как! — радостно ответил тот. — Я тебе даже больше скажу — я на тебя ставил! Ну, в смысле, на то, что ты вернёшься, а не останешься на поверхности!

— Настолько в меня верил? — я покачал головой. — Мне же там пару раз чуть ГГ не настал.

— Там всем пару раз чуть ГГ не настал! — Бадабум махнул рукой. — Если ты не заметил, а ты точно не заметил, поскольку даже не знаешь об этом, — среди тех, кто остался на планете, почти четверть являются вполне себе опытными квесторами! Не лучшими из лучших, конечно, но теми, кто сделал это своей работой! Те, у кого за плечами не один десяток, а то и не одна сотня, рейдов, те, кто все тайминги знает как свои пять пальцев, изучил Ламинар лучше чем собственное жилище, в курсе обо всех лазейках и тайных проходах, а также о слабых местах всех тварей и самых эффективных способах их уничтожения!

— Вот именно. — я усмехнулся. — И при всём при этом ты всё равно поставил на меня?

— Да, поставил! — Бадабум тряхнул головой. — И не прогадал, заметь! И заработал более, чем прилично!

— Но ты так и не ответил на вопрос — почему ты это сделал? — я покачал головой.

— А я тебе уже отвечал на этот вопрос. — ухмыльнулся Бадабум. — Вернее, не на этот, но мой ответ от этого не изменится. Я так сделал потому, что я был на твоем месте. На меня тоже никто не ставил, ни в переносном смысле, ни тем более в буквальном. Вот я и решил исправить эту вселенскую несправедливость хотя бы сейчас.

— А еще потому, что он гребаный любитель авантюр. — под грохот поставленной на стойку бутылки, произнесла Ри. — И, чем глубже задница, в которой предстоит оказаться по итогу этой авантюры, тем охотнее он за нее возьмется!

— Эй, мы же договорились, что ты никому не расскажешь этот секрет! — притворно возмутился Бадабум, хватая бутылку и сворачивая пробку. — Выпей с нами, Ри! То, что ты мне продула, ещё не значит, что тебе не следует отпраздновать мою победу тоже!

— Нет, спасибо. — Астрид покачала головой и взглядом указала нам за спины. — Мне работать надо. Гости уже начинают подходить. А вам удачно отметить.

Она подняла вторую руку, поставила на стойку два низких граненых стакана, скосилась на меня через плечо, неожиданно улыбнулась и даже подмигнула:

— С возвращением, чемпион.

И отошла прочь, цепляя по пути полотенце и закидывая его на плечо. Я проводил взглядом ее стройную фигурку, и повернулся обратно к Бадабуму, который уже наполнил стаканы.

— Ну, за твой первый успех! — довольно сказал тот, поднимая бокал. Я тоже поднял свой, мы чокнулись, и Бадабум опрокинул напиток в себя.

— А что именно Астрид имела в виду когда говорила про авантюры? — спросил я, вертя свой стакан в руке и так и не сделав ни глотка.

— А! — Бадабум махнул рукой, одновременно подливая себе. — Да это шутка такая у неё! Чувство юмора у девочки своеобразное просто…

— Под стать самой девочке, насколько я успел её узнать. — я кивнул. — А в каждой шутке, как известно, имеется лишь только доля шутки. К тому же, ты довольно много знаешь про квесторство… Я имею в виду, ты знаешь подозрительно много для того, кто просто занимается тем, что доставляет квесторов с поверхности на станцию. Да и нога твоя…

— Слушай, тебе это точно надо? — вздохнул Бадабум, вертя в руках свой стакан и не поднимая взгляд.

— Ты был квестором? — напрямую спросил я, не давая ему спуску.

— Ну вот, началось. — выдохнул Бадабум и опрокинул в себя второй стакан. — Да, я был квестором. Дальше что?

— Когда ты говорил, что был на моем месте… Ты это имел в виду?

— Когда… — Бадабум недоуменно моргнул. — Ах, вон ты о чем… Ну, можно и так сказать, да.

— Судя по всему, это было уже давно. — заметил я, указывая взглядом на ногу Бадабума. — Ведь ты уже привык ходить именно с такой ногой.

— Да уж давненько, да. — усмехнулся тот. — Два с половиной года, если говорить совсем начистоту. Да, я был одним из самых первых, кто начал исследовать «Афину». Не самый первый, конечно — самые первые так и не вернулись, сгинули в ШТОРМе, не зная, когда он начнется, и как эвакуироваться… Но один из первых. Нас было трое, и мы высаживались всегда группой. Думали, что это поможет нам выживать, думали, что будем приглядывать друг за другом, прикрывать друг друга…

— Не вышло?

— До поры до времени выходило. — вздохнул Бадабум. — Но потом как-то однажды мы наткнулись на каватора, самыми первыми причем наткнулись.

— На кого?

— Та тварь, которую ты видел на точке эвакуации. С бронированным черепом и бивнями. Каватор. Тогда, конечно, этого названия еще не существовало, вообще никакого названия не существовало, кроме «твою мать что это за неубиваемая хрень⁈» которое возникло как-то само собой. Оружие тогда было совсем другое, сам понимаешь, и уж тем более не было никаких китов с такими удобными щитами. Поэтому бой с каватором даже боем-то назвать было трудно, мы просто ничего не могли ему сделать. Он разорвал двоих наших, а мне не осталось ничего иного, кроме как отступать…

Взгляд Бадабума слегка затуманился, а голос резко опустился на пару тонов. Передо мной уже не сидел тот Бадабум, которого я привык видеть — жизнерадостный и неунывающий, постоянно шутящий и разговаривающий таким голосом, словно пытается перекричать взлетающий челнок.

Нет, сейчас передо мной сидел тот, кем Бадабум являлся на самом деле. Довольно старый больной и глубоко травмированный не только внешне, но и внутренне, человек. Использующий самого себя как надёжную шкатулку для своего прошлого, которую не откроет никто, кроме него самого.

— Вот только тварь не собиралась меня отпускать. — продолжил Бадабум. — Я уже и так был ранен и отставал от остальных, у меня было, объективно говоря, довольно мало шансов на выживание. И тогда я решил, что раз тварь хочет меня, то она, сука, получит меня. И кое-что еще в придачу!

— Что?

— Взрывчатку, конечно. — криво ухмыльнулся Бадабум. — У меня в рюкзаке была взрывчатка. Меня же потому и прозвали Бадабумом, что я привык мыслить с позиции «Если проблема не решилась взрывом, значит, ты просто использовал слишком мало взрывчатки». Ну, я и планировал подорвать себя вместе с тварью и если не убить её, то хотя бы повредить настолько, чтобы она сдохла сразу же после меня!

— Но?.. — не отставал я.

— Но получилось то, что получилось. — Бадабум покрутил стакан в руках и снова наполнил его, прямо до края. — Тварь вместо того, чтобы схватить рюкзак, который я кинул в неё, решила схватить меня. За ногу. И пожевать её. А рюкзак в это время упал возле задней части каватора, ну а я от боли, естественно, сжал детонатор, который всё это время находился у меня в ладони. Так мы узнали, что у каватора только башка бронированная, а всё остальное — такое же уязвимое, как и у всех остальных тварей.

Бадабум несколько секунд помолчал, резко выдохнул, опрокинул в себя стакан, сморщился, сунув в нос рукав, как будто пытался защититься от какого-то ядовитого газа, и продолжил:

— Меня, конечно, только контузило знатно — я даже боль в ноге перестал чувствовать. Единственная мысль, которая оставалась в голове — то, что всё, отбегался Бадабум. Полез куда не следует и закономерно получил по башке. Даже если бы я смог подняться и сориентироваться, куда идти, я бы всё равно не дошёл — не с моей ногой. Видел бы ты её в тот момент, её как будто из мокрого картона вылепили!

Бадабум усмехнулся, и грустно продолжил:

— Но мне повезло ещё раз. Меня нашёл… один из квесторов, что высаживались вместе с нами. Тоже один из первопроходцев, тоже изучающий планету, как её изучали мы. Он помог мне добраться до точки эвакуации, и вернуться на станцию, а потом… Ну, знаешь, волшебницы Вилли у нас на тот момент ещё не было, да и медицины, основанной на инопланетных технологиях — тоже. Поэтому нога моя зажила так, как зажила, и теперь мне приходится жить с ней… такой.

И не только с ней, надо полагать. Воспоминания о тех временах тоже никуда не пропали, Бадабум просто задвинул их поглубже на задворки памяти. Спрятал в кладовке — объективно, слишком тесной для такого количества такой информации. Вот она нет-нет, да и прорывалась наружу в такие моменты, как сейчас. Алкоголь, несколько правильных вопросов — и дверь распахнута.

— Вот такие дела, братец… — негромко закончил Бадабум, глядя на бутылку, половину которой он выпил в одного. — Поэтому я всё это и знаю про квесторство. Потому что не могу больше спускаться на поверхность сам. Потому что вынужден сидеть на станции и видеть, как год за годом оно превращается в фарс и цирк, как исследования и поиски подменяются деньгами и победными очками, как появляются все эти спонсоры…

Он не договорил и застыл, сгорбившись на стуле, погруженный в собственные мысли. Я быстро обернулся — бар заполнился уже почти до отказа, а новые посетители всё прибывали и прибывали.

— Вот такие дела, братец… — снова повторил Бадабум, и неловко сполз с барного стула. — Пойду я, наверное… Нога совсем ни к чёрту, даже сидеть нормально не могу.

Я молча кивнул и указал взглядом на бутылку. Бадабум махнул рукой, прихватил и её тоже и поковылял к выходу. Посетители бара почтительно расступались перед ним, хотя сейчас он совсем не был похож на того, кому хотелось бы дать дорогу. Просто сгорбленный хромой старик с пустым взглядом и бутылкой в руке.

Я тоже не стал засиживаться. Алкоголь я так и не тронул, даже не понял, что именно Астрид нам поставила, а просто так сидеть в баре и ничего не пить — не дело. Да и не люблю я, когда вокруг много людей и шума, как оказалось…

Время едва-едва перевалило за полдень, но я прилично устал на вылазке, да ещё и ночью почти не спал, спасибо культистам, поэтому решил использовать появившуюся паузу с пользой, и направился к себе домой. Там, недолго думая, и даже не раздеваясь (благо, щит на протяжении всей вылазки защищал меня не только от опасностей, но и от банальной грязи и крови), упал на кровать и тут же уснул.

А проснулся от громкого, требовательного стука в дверь. Совсем не такого, как был ночью, да и время не то. Поздний вечер — да, но никак не ночь.

Может, это Бадабум решил поговорить ещё раз? Нет, он бы позвонил…

Не ожидая ничего хорошего, я открыл дверь, и с неудовольствием отметил, что, как всегда оказался прав.

За дверью стояла парочка крепких ребят. Настолько крепких, что они не помещались в проёме целиком, а только половина одного и половина другого.

А самое плохое — у них на поясе висели пистолеты.