Я уже знал, что меня встретит внутри этой пещеры, но всё ещё оставалась надежде, что неудачливый квестор залип не возле самого входа, и не превратился в затычку, из-за которой я не смогу продвинуться вглубь. Поэтому я, недолго думая, поднял дробовик, проверил патрон в патроннике, и нырнул во тьму.

Фонарь на поясе исправно загорелся, заставляя темноту расступиться, и я увидел то, что и ожидал увидеть. То, что должен был увидеть — каменную кишку, в стенках которой кое-где виднелись узкие боковые ходы. Один в один как тот, из которого на меня тридцать лет назад прыгнула какая-то тварь — я тогда даже не рассмотрел, какая именно. Некогда было рассматривать.

Под ногами перекатывались и хрустели камни — от мелкого щебня, до крупных, практически в мою голову, булыжников. Моментально заныло фантомной болью плечо, по которому тридцать лет назад прилетел один из таких природных снарядов.

Бадабум подозрительно молчал в гарнитуре, никак не комментируя происходящее, поэтому я обратился к нему сам:

— Дом?

Так я и думал — нет ответа. Магазин тоже сбоит, но не так как в тот раз, когда рядом начался ионный шторм, по-другому. Иконки оружия и скиллов не пропали полностью, а сильно размыты, как будто я смотрю на них через неподходящие линзы. Связь явно пропала не полностью, но в достаточной степени для того, чтобы ею нельзя было пользоваться.

Что ж, теперь понятно, почему сигнал маяка квестора-потеряшки тоже не пробивается отсюда. Первого, которого я нашёл на радужных террасах, экранировали древесные ярусы, которые, хоть и официально числились отмершими, содержали в себе какое-то количество воды, неплохо гасящей излучение. Второго тоже скрывала вода — падающая водопадом мимо пещерки, в которую он забился, да плюс ещё и скальная порода.

Этот же потеряшка спрятался под каменной тощей полностью. Хоть и неглубоко — я нашёл его буквально на первой же развилке, — но этого хватило, чтобы излучение его маяка перестал адекватно ловиться системами кораблей. Остаётся только надеяться, что усиленный маяк не постигнет та же участь, и он сможет «достучаться» до систем челнока, когда за ним прилетят.

Интересно, кстати, а что происходит с трансляцией, которая идёт с моего кита, когда я нахожусь в этой пещере? Надо будет спросить у Дома, когда вернусь. Ну, или когда выберусь из пещеры.

Налепив усиленный маяк на выползший из одного из четырёх проходов отросток ГГ, я прошёлся по каменному залу, в котором оказался ещё раз, уже более внимательно осматривая его в поисках чего-нибудь знакомого. Света фонаря было достаточно, чтобы осветить весь зал целиком, но из-за него тени заострялись, углублялись, ложились так странно, что непонятно было, где тень, а где — предмет, который её отбрасывает.

И всё же одну вещь я идентифицировал совершенно точно — в немалой степени потому, что она лежала в одиночестве, даже каменных обломков вокруг неё почти не было.

Я подошёл к небольшому, чуть длиннее ладони, цилиндру, присел возле него, и поднял с земли. Лёгкий. Конечно, лёгкий — внутри него же ничего нет, весь дымовой состав выгорел ещё тридцать лет назад. Когда я своими же руками запустил эту дымовую гранату вдоль проходов, чтобы выяснить, какой из них ведёт наружу.

Дымовые гранаты такой прямоточной системы, когда воздух для тления дымового состава затягивается с торца, при работе разогревается до огромных температур — в руках держать невозможно, раскаляется будь здоров. А раскалённый и после этого остывший металл становится хрупким и более подверженным коррозии. С учётом того, что в пещере достаточно прохладно, а воздух не кажется сухим (хотя, возможно, щит моего кита регулирует и этот фактор тоже) за тридцать лет корпус гранаты должен был превратиться в кучку рыжего порошка.

А он не превратился. И, если я что-то и понял про эту планету за то недолгое время, что высаживаюсь на её поверхность, так это факт под названием «Любая странная херня обязательно окажется связана со ШТОРМом». Судя по всему, дымовая граната, оставшаяся на планете в момент, когда её затянуло смертоносными тучами на двадцать семь лет, была воспринята ШТОРМом как часть планеты тоже. А если она — часть планеты, то значит, она оказалась «законсервирована», как и всё остальное. И даже больше — получается, если я сейчас её сдвину, или вовсе — заберу с собой, — то к следующей высадке она снова появится на своём месте. Будет лежать прямо тут же, в том же самом состоянии, а та, что я взял с собой — распадётся без излучения планеты. Возможно, даже на тот самый рыжий порошок ржавчины, которым она и должна была стать к этому моменту.

Я покрутил гранату в руках и аккуратно положил её в другое место — возле прохода, который вёл наружу, через который я сюда пришёл. Пусть ещё разок послужит для меня ориентиром, потому что прямо сейчас уходить рано. Надо проверить кое-что ещё.

Ведь граната — это не единственное, что я оставил за спиной, когда линял с планеты что есть сил.

Один из четырёх проходов, оставшихся за моей спиной, был заткнут, как пробкой, зелёном кубом ГГ. Ещё два — завалены скальной породой. И только один — свободен и открыт для прохода дальше.

Но я к нему не пошёл. Я внимательно изучил сначала один каменный завал, потом — второй, и в свете фонаря наконец нашёл то, что искал.

Из каменного завала, на высоте пояса, торчала чёрная тактическая перчатка. Вернее, половина перчатки — только та часть, что закрывала пальцы, — а всё остальное оставалось под камнями. Но того, что я видел, всё равно было достаточно для того, чтобы узнать её. Ведь я видел точно такие же перчатки миллион раз — на собственных руках, из миссии в миссию. Когда старые уставали и переставали вывозить нагрузки, я покупал новые, точно такие же — слишком уж они оказались удачными по соотношению цены и качества. По этой же причине их покупал не я один — весь наш отряд пользовался точно такими же.

Забавно… Я ведь даже не помню, как назывался «наш» отряд, чем он занимался и сколько в нём было бойцов. Всё, что я помню — как один из них бежал за мной по пятам, пока пещера рушилась нам на головы… И не добежал. И теперь его перчатка торчит из кучи камней, которые его и похоронили.

Я протянул руку, взял перчатку за один из пальцев и аккуратно, чтобы не растревожить завал, и не обрушить его на себя, потянул. Перчатка неожиданно легко выскользнула из каменного плена и осталась у меня в руке — пустая.

И под ней тоже ничего не оказалось. Даже камни почти не сдвинулись, занимая образовавшуюся пустоту — не было никакой пустоты. Потому что не было никакой руки, на которую должна была быть надета перчатка.

Сорвало при обвале? Возможно. Но вероятность этого, говоря честно, исчезающе мала — перчатка всё ещё плотно застёгнута. Намного вероятнее другая причина — приняв за часть планеты перчатку и всё остальное оставшееся под завалом снаряжение, ШТОРМ не принял органику — то есть, само тело. Точно так же как не принял не успевших эвакуироваться при первом наступлении людей и… не знаю… растворил их? Что он с ними сделал, что они просто перестали существовать?

С другой стороны — а где тогда одежда этих людей и их снаряжение? Если на «Афине» в момент наступления ШТОРМа, который закрыл поверхность на долгих три десятка лет, ещё оставалась куча людей, не успевших эвакуироваться… То где их одежда? Если ШТОРМ растворяет-уничтожает только органику, то где обувь? Где всякие там инструменты? Я обошёл уже четверть Ламинара в сумме, побывал в нескольких местах, где точно раньше жила и работала целая куча людей, но ничего подобного так и не увидел. Почему? Где всё то, что должно было от них остаться?

Не знаю. Мне и не положено знать таких вещей. Однако, у меня есть догадки, кто может знать — те, кто только и занимается что изучением таких вещей, и кто знает о таких вещах больше, чем кто-либо другой.

И, к счастью, эти самые люди даже находятся у меня в зоне досягаемости. Не прямо сейчас, конечно, а вообще, в принципе, глобально. Попасть к ним и обсудить всё, что меня интересует, вряд ли будет просто, но прорваться через этот завал, который может простираться вглубь пещеры на многие километры — явно сложнее. Тут не обойтись без тяжёлой техники, но она, во-первых, не пролезет в эти мышиные ходы, а, во-вторых, даже она не успеет раскопать завал. Даже если окажется тут через секунду после того, как откроется окно в ШТОРМе, и немедленно приступит к работе.

Странно — я близок к разгадке тайны моей памяти как никогда, но при этом почему-то не ощущаю никакого воодушевления от этого. Вообще никаких эмоций, как будто я просто выполняют очередной квест, и не больше. Интересно, почему так… Потому, что, я пока не придумал, что делать с этим завалом, а значит, и цель моя не приблизилась ни на шаг и я просто не хочу радоваться раньше времени? Или по другой причине?

Например, потому, что в глубине души подозреваю, что, даже преодолев завал, я не выясню всё то, что хочу выяснить? Потому что на самом деле всё далеко не так просто, как я себе уже нафантазировал?

Я покачал головой, положил перчатку обратно на камни, и встал с колена. Ещё раз внимательно осмотрел завал — не найдётся ли там какой-нибудь щели, хотя бы под потолком, в которую можно было бы заглянуть или ещё лучше — прокинуть диск прямого перехода, чтобы оказаться с другой стороны?

Нет, никаких щелей, никаких дыр — завал капитальный.

Но совсем без интересностей тоже не обошлось. Только сейчас, начав осматривать пещеру не на уровне колена, а выше пояса, я обнаружил то, что не видел до этого — знак, нанесённый на стену возле того самого прохода, в который мне нужно было попасть. И не просто нанесённый, а как будто бы выплавленный в толще горной породы, словно кто-то прошёлся тут ацетиленовой горелкой… Только такой мощной, что она плавила даже камень.

Линии, составляющие знак, оказались неглубокими — буквально половина миллиметра, — поэтому я и заметил их только сейчас. Да и то случайно заметил, потому что свет фонаря упал сбоку, заставив линии заостриться и стать более тёмными и явными. Я отошёл для проверки чуть в сторону — и линии, лишившись теней, тут же практически исчезли, слившись со стеной. Шаг в сторону — и картинка снова появилась, будто выплыв из глубины камня.

Довольно интересная картинка, надо признать — закольцованная змея, поедающая свой собственный хвост. Актуальная картинка, ничего не скажешь — как будто символизирует преемственность ШТОРМа и планеты в целом, её постоянное возвращение на круги своя, к тому состоянию, в котором она была ранее. Движение по вечному неразрывному кругу, у которого нет конца.

Да, картинка явно к месту, вот только… Какого хрена она тут делает? Её точно оставили не мы, не наш отряд, потому что единственное, что мы наносили на стены — это синие ярко фосфорецирующие пометки, обозначающие проходы, ведущие к выходу. И учёные, которых мы сопровождали, точно не рисовали этой картинки… И уж тем более её тут не было до того, как мы сюда попали, иначе бы яйцеголовые застряли в этом гроте на добрый час, фотографируя её со всех сторон и споря, как она тут появилась, и кто её оставил. А они этого не делали — я точно помню, что первый грот мы прошли не задерживаясь…

Стоп, я… Помню! Я действительно всё это помню! Как шёл по этим коридорам — туда, а не оттуда! — как за мной шли ещё двое из отряда, за ними — десяток учёных, несущих и катящих свои учёные приборы, и замыкающими — ещё трое из отряда. Я это действительно помню!..

Но не дальше завала. Как только мои ноги в воспоминаниях пересекают черту, за которой сейчас — лишь груда камней, — всё обрывается в темноту. Никаких больше подсказок память мне не подаёт, никаких картин в голове не возникает.

Однако, даже это — уже хорошо. По сравнению с тем, что было в моей голове ещё десять минут назад, это однозначный прорыв! Это означает, что моя память ещё не до конца потеряна, и, если я смогу каким-то образом проникнуть за этот завал, если я смогу добраться до того места, с которого всё началось…

Возможно, я вспомню, что произошло тридцать лет назад.

Но пока что всё это — лишь недостижимые планы. Завал мне не преодолеть, по крайней мере, прямо сейчас, и единственной зацепкой, которая намекает на то, что это вообще может быть возможно — это пустая оболочка от газовой гранаты и перчатка, снятая с того, чего уже нет. Я аккуратно сложил её и убрал в нагрудный карман — потом покажу, кому надо. Авось на какие-то интересные мысли наведёт.

Ну а сейчас меня ждёт ещё четвёртый потеряшка — задание никто не отменял. Поэтому я развернулся и пошёл к выходу из пещеры.