— Здравствуйте, Елена Владимировна, — сказал я в трубку.

Альфа замолкла, затаилась, пытаясь сообразить, что за игру я затеял.

— Ты не один, что ли? — наконец, спросила она, поскрипев колёсиками в голове.

— Нет, просто она лежит в больнице, поэтому не может ответить, — ответил я невпопад, но довольно ясно, чтобы можно было понять, да, я не один. — Но её завтра уже выпишут.

— Что ты несёшь, Сергей? — удивлённо воскликнула Альфа после паузы. — Ты меня впустишь или нет?

— Конечно, да. А вы где?

— Так я же говорю, у подъезда.

— Хорошо. Заходите. Но только мамы правда нет дома.

Какая у тебя квартира?

— Да я и так открою, — ответил я и подошёл к домофону. — Поднимайтесь.

— Это Альфа, что ли? — с удивлением спросила Настя.

— Да, пришла с мамой переговорить, — ответил я и пожал плечами. — Вероятно, из-за моих пропусков школы.

— А перед этим кто звонил?

— А перед этим звонила не Альфа, — нахмурился я.

Настя тоже нахмурилась, но ответить не успела. Вошла моя классная руководительница.

— Здравствуй, Серёжа, — сказала Алёна, переступая через порог. — Ой, что тут у тебя за бардак… Вы переезжаете, что ли?

— Да нет, просто порядок навожу перед маминой выпиской.

— Здравствуйте, Елена Владимировна, — елейным голоском проговорила Настя.

Альфа остолбенела, захлопала глазами, посмотрела на меня, посмотрела на Глотову, снова на меня, потом на бардак и только после этого ответила:

— Здравствуй, Настя.

— Я вот помогаю Сергею порядок навести, — сказала та.

— Ну что же, это… это очень здорово и по-товарищески… А что случилось с мамой, Серёжа?

— Мама травму получила. У неё сотрясение мозга. Но завтра её уже выпишут, будет дома долечиваться.

— Ужас, — покачала головой Альфа, —какой кошмар. Ну что же…

Она откашлялась, соображая, как выбираться из этой ситуации.

— Видишь ли, Сергей, я хотела ещё раз поговорить с твоей мамой и обратить внимание на ту ситуацию, которая сложилась в школе…

— Вы проходите, Елена Владимировна. Если хотите, про ситуацию в школе вы можете мне рассказать. А я передам маме.

Я глянул на Настю. Кажется, она восприняла эти слова, как скрытую издёвку, и теперь пыталась не рассмеяться.

— На самом деле ситуация крайне серьёзная, — более уверенно проговорила Альфа, сориентировавшись и взяв себя в руки. — И да, давай обсудим с тобой, если мамы нет. Где мы можем поговорить?

— Да вот… у меня в комнате, — сказал я, пропуская её в гостиную и в свой кабинет.

— Какой кошмар, Сергей, почему у тебя такой беспорядок?..

Альфа растерялась, встав как вкопанная посреди комнаты и ошарашенно озираясь. Вещи из шкафов валялись на полу, на столе, на подоконники, диванные подушки раскиданы. Трусы, носки, брюки, книги, тетради, ботинки, простыни, карандаши. Всё было разбросано и раскурочено. Видно было, ребята вьетнамца спешили.

— У меня обыск был, — ответил я. — В связи с вечеринкой у Назарова, помните?

У неё вытянулось лицо.

— И когда это произошло? — спросила Альфа.

— Пару дней назад, а мне всё некогда было убрать. Вот, спасибо, Настя вызвалась помочь.

— Сергей, — протянула Альфа и, закрыв дверь, оглянулась и отошла от двери к окну.

Я подошёл к ней, притянул к себе и хотел поцеловать, но она выскользнула. Я настаивать не стал и уселся на широкий и толстый подоконник, оглядывая всё то, что надо было распихать по местам. Кажется, завтра школа тоже накрывалась.

— Ты почему меня не предупредил, что не один? — тихо спросила Алёна.

— Ну я вроде намекнул, — ответил я, усмехнувшись. — Ты же слышала, что я говорил.

— Да, я даже удивилась тому, что ты невпопад… Ну извини, я тебя не поняла.

— Ну ладно, не беда. Сейчас пропесочишь меня по первое число. Отругаешь за то, что я три дня в школе не был. Да?

Я подмигнул.

— Три дня в школе не был? — изумлённо переспросила она. — А почему?

— Ну, дел было много. Сама посмотри.

— А какие у тебя могут быть дела, помимо учёбы?

— Да много каких, Елена Владимировна, — усмехнулся я, протянул руку и поправил выбившуюся из косы тонкую прядку волос, заложил за ухо.

Она вздрогнула, испугалась, отшатнулась и резко повернула голову в сторону двери.

— Что, Елена Владимировна? — усмехнулся я. — Да говори уже, что тебя так взволновало.

— Я не знаю, что мне делать, — покачала она головой и прикрыла глаза ладонью.

Ладонь при этом выгнулась, как будто она прикладывала неимоверные усилия к тому, чтобы сдержать себя.

— В каком смысле? — нахмурился я, хотя уже почти догадался, в чём там дело.

— Мне звонил Виктор… — упавшим голосом вымолвила она и покачала головой.

— Ну да, это я понял. Да и хер с ним. Ты же его послала куда подальше и сказала, что если ещё раз позвонит, я ему огромным ломом все ноги переломаю?

— Нет, зачем…

Она нахмурилась, пытаясь сосредоточиться и сделала скорбное лицо…

— Погоди, Сергей… Погоди…

Альфа снова обернулась, пристально посмотрела на дверь и покачала головой.

— Фингал, кстати, почти уже не видно, — кивнул я. — И этот тональный крем, похоже, действительно очень хороший. Просто чудо, да?

— Ну, Серёжа…

— Судя по всему, если я правильно понимаю ситуацию, — добавил я, — чем меньше следов будет оставаться на твоём лице, тем больше будет у Вити шансов на то, чтобы ты его выслушала, поняла и простила. Да?

— Сергей! Ну почему ты всё переиначиваешь? Для чего? Перекручиваешь, а ещё и насмехаешься! Это нехорошо, это неправильно.

— О как, — кивнул я. — Ну-ка, ну-ка, продолжай, это интересно.

Она помотала головой, будто металась по постели в смертельной горячке.

— Ты же должен понимать, Сергей, — с внутренним напряжением и сдерживаемым трагизмом проговорила она. — Наши с тобой отношения…

Слово «отношения» она произнесла одними губами и снова глянула на дверь.

— Ты же понимаешь, наши отношения, они… ну как бы сказать… они ведь сиюминутные. Да, у нас с самого начала возникла симпатия друг к другу, не скрою. А потом эта внезапная страсть…

Слово «страсть» она тоже не произнесла вслух, а лишь артикулировала.

— Эта страсть стала такой яркой, взрывной, будоражащей и даже всепоглощающей. Она пришла, как цунами и…

— Говори-говори, — улыбнулся я. — От этих слов я получаю прилив сил. Мужских.

— Перестань, — отмахнулась она. — Такая страсть не может длиться постоянно и быть долговечной.

— Два дня, честно говоря, совсем не долго, — пожал я плечами и попытался поймать её за руку, но она руку одёрнула.

— Серёжа!

— Мне кажется, я уже догадался. Но ты скажи, что ты хочешь сказать.

— Я хочу сказать, что ты мне очень дорог, — с мукой в голосе произнесла она. — И то чувство, которое вспыхнуло между нами… оно навсегда останется в моём сердце.

— Надеюсь, — сказал я, — не только в сердце.

— Тсс! — строгим шёпотом ответила она. — Перестань! Я говорю серьёзно!

— Слушай, как видишь, сейчас для серьёзного разговора не самая подходящая обстановка. Давай я приду к тебе часиков в одиннадцать, тут вот сейчас разгребу и подбегу. И мы спокойно обо всём поговорим.

— Да мы уже обо всём поговорили практически…

— Серьёзно? А что конкретно тебе сказал этот мудак? Что он осознал, что погорячился, что раскаялся? А ещё, что ты сама виновата, потому что его спровоцировала, но если вы оба приложите усилия, то больше такого не повторится?

Она посмотрела на меня с удивлением. Именно в этом ключе, кажется, Витя и построил разговор.

— Нет, — нахмурилась она. — Не совсем. Ну да, он сказал, что сожалеет о том, что сделал. Он сказал, что на коленях готов просить прощение.

— А ты на коленях готова его простить, да?

— Серёжа…

— Удивляюсь я, Алёна — сказал я, хотя особенно удивляться было не чему, поскольку видал я ещё и не такие кадры. — Вам что, кажется, чем гаже гад, тем лучше что ли? Всегда хотел понять.

— Кому вам-то?

— Кому? Да вечным жертвам, кому ещё? Давай так. Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся, да?

— Что-что?

— Если он тебя хоть пальцем тронет, я ему мозги вышибу.

Сказав это, я резко соскочил с подоконника и крикнул. — Пуф!

Альфа шарахнулась назад, а я руками изобразил вылетающие из головы брызги Витиных мозгов.

— Сергей! Прекрати!

— Это ты прекрати! — тихо и со злостью сказал я. — Не смей с ним разговаривать. Я тебе запрещаю. А ещё запрещаю думать и пережёвывать его слова и размышлять о том, что на самом деле он тебя любит. Ты меня поняла? Точка. А если ты понимаешь только плётку, я приду к тебе с плёткой. А теперь попрощайся с Настей и иди домой.

Она стояла и хлопала глазами. Как коровушка. Разозлила меня. Дура, честное слово. Видал я таких, как она. И таких, как Витя. Вот только не мог припомнить, чтобы подобные отношения хоть раз закончились чем-нибудь хорошим.

Я подошёл к двери и широко её распахнул.

— Я вас понял, Елена Владимировна, — громко воскликнул я. — И, конечно же, подтверждаю свои обещания. Сделаю всё, как сказал. Спасибо, что зашли.

— Маме… — пробормотала она.

— Обязательно передам.

— До свидания, Настя, — кивнула Альфа и вышла за дверь.

— Это что было? — удивлённо спросила Глотова.

— Боится, что меня из школы выгонят. Песочила. А ты, кстати, готовишься к экзамену? Уже половина четверти того, ку-ку.

— Почему мне кажется, что ты мне зубы заговариваешь?

— Потому что женское сердце не обманешь? — спросил я.

— Скорее всего.

— Нет. Просто ты, кажется, ищешь повода не продолжать уборку.

— Она что… про эти видео говорила?

— Почему?

— А про что? Почему так тихо? Даже голосов не было слышно.

— Настя. Если хочешь что-то спросить, спрашивай прямо. Не заставляй меня отгадывать, в какую сторону метнулась твоя мысль.

— Пойдём, перекусим, я там приготовила, — кивнула она и двинула на кухню.

— Ага… Пойдём.

* * *

На следующий день Князь в школу не явился и на телефонные звонки не отвечал. Мэта тоже давно никто не видел.

— Что происходит? — спросила на перемене Алиса. — Красивый, ты чувствуешь подбирающиеся к нам тлен и запустение.

— Ты тоскуешь по своему другу? От него что, никаких вестей?

— А мне, вообще-то, безразлично, где он и что он.

— То есть, когда ты говоришь про тлен, имеешь в виду, что не видела меня два дня?

— Да, — пожала она плечами. — Он, кстати, мне такой же друг, как Ангелина — тебе подруга. Съел?

— Я-то съел в своё время, а вот тебе не советую, — усмехнулся я.

— Смешно. А ты знаешь, что твою подружку… не Ангелину, другую, взяли на съёмки подростковой коллекции.

— Кого это, Настю что ли?

— Она тебе что, не рассказала? Она так радовалась, вообще-то.

— Нет, не рассказала, — нахмурился я. — Наверное сюрприз готовит.

— Не, — захохотала Алиса. — Это же подростковая коллекция, там всё скромно. Сюрпризов не будет.

— Ладно, — кивнул я, — ты посиди пока, а я скоро вернусь.

— Ты к ней что ли?

— Ага.

— Слушай, у нас тут показ будет один интересный совместно с китайцами. Хочешь сходить?

— Да, можно.

— Там очень оригинально будет. Хочешь, я могу тебе билет организовать?

— Ещё как хочу.

На самом деле, я получил сообщение от Чердынцева и вышел, чтобы позвонить и договориться о встрече. Но заодно решил уже и до Насти дойти.

— Настя, — кивнул я, заглянув в её класс. — Можно тебя на секундочку?

Она чуть смутилась, поскольку все на неё обернулись, но ждать себя не заставила.

— Чего, Красивый?

Я встал у окна, а она подошла и остановилась напротив меня.

— Мне Алиса сказала, что ты приглашение получила от модельера?

— Да, — кивнула она. — Для каталога нужно будет пофоткаться. Для тинейджеров. Так, ничего особенного.

— А это тот же самый модельер, который трусы шьёт?

— Нет. Это марка демократичной повседневной одежды для школьников.

— Верхней?

— Ой, тебе-то что? — пожала она плечами.

— Посмотреть хочу на тебя, — подмигнул я.

— Да ладно, посмотреть ты и живьём можешь. Чего это ты вдруг моими делами заинтересовался?

— Да я всегда интересовался.

— Ну-ну, смешно.

— Что за одежда? Это же одежда, я правильно понял?

— Да там ничего особенного, — махнула она рукой. — Это типа вступительного теста. Если справлюсь, может, ещё что-то предложат. И мне тоже надо посмотреть приглядеться, надо оно мне вообще или нет. Ну, и денех дадут немножко. Тоже вещь нужная.

— Я понял. У тебя всё хорошо?

— В смысле? — подняла брови она.

— Ну, какая-то ты сердитая, что ли.

— А ты можешь со мной на днюху к Наташке Тришкиной сходить? — спросила Настя.

— К Тришкиной? — неуверенно переспросил я. — А когда? У меня же тренировки.

— Сегодня у тебя тренировок нет, насколько я помню. В пять часов.

— Нет, сегодня тренировки нет, — подтвердил я. — Но блин, могут возникнуть кое-какие дела. Маму надо забрать и…

— Ладно, — не дослушав, кивнула она и, развернувшись, пошла в класс.

— Настя! — окликнул её я.

— Что? — обернулась она.

— Что с тобой?

— Ничего, — спокойно и серьёзно помотала она головой.

— Ты расстроилась что ли?

— Из-за чего? Из-за милфы твоей? Или, из-за того, что разик попросила, а у тебя возможности нет? Из-за чего, по-твоему я могла расстроиться?

— Блин, Настя! Что за шантаж. Я постараюсь, сказал же.

— Да ладно, чего стараться, — хмыкнула она. — Забей, Красивый. Считай, что меня вообще не видел сегодня. Я, короче, в класс пошла…

— Я постараюсь, — крикнул я ей вслед, но она не отреагировала.

Блин, вот эти девчачьи капризы мне вообще не нужны были. Надо было дела до ума доводить, а тут вот, Тришкины кафтаны какие-то… Короче…

Как назло, ещё и Медуза появилась. Вышла, как львица, шагая царственной походкой, и все джунгли замерли, вся живность притаилась и даже ветер стих. Образно говоря.

— Краснов! — практически пропела она. — Неужели? Наверное, сегодня снег пойдёт. Или ландыши расцветут. Посмотрите на него, решил школу осчастливить своим присутствием.

— Здравствуйте, Лидия Игоревна, — сдержанно поздоровался я.

— Здравствуй-здравствуй, друг прекрасный, — покачала она головой. — Давай-ка, после третьего урока зайди ко мне в кабинет.

— Извините, пожалуйста, мне нужно ехать маму из больницы забирать.

— Всегда у тебя уловки и отговорки! — прогремела она. — Ничего, я тебя надолго не задержу. Так что будь добр, встань передо мной, как лист перед травой. После третьего урока.

Но посетить сегодня чертоги Медузы никак не получалось. Позвонил Чердынцев и сообщил, что единственная возможность встретиться сегодня у него выпадала как раз на этот же временной промежуток.

— Александр Николаевич, тогда будем разговаривать по пути в областную больницу. Мне надо маму забрать.

Он не возражал, пообещал подъехать за мной прямо к школе и подвезти. И вот, когда я уже собрался делать ноги и покинуть здание, саванна снова замерла, потому что оперная львица и наша директриса Медуза повторно вышла на охоту.

— Так! — возопила она. — Где Краснов? Срочно его ко мне на вскрытие!

Мне пришлось проявить чудеса изворотливости, чтобы спуститься по лестнице и не попасться в лапы Медузы. Зато, спускаясь по ступеням, я натолкнулся на Князя.

— О! — состроил он кислую рожу. — Здорово, Крас. Я ведь тебя и ищу.

— Здорово, — кивнул я. — Как дела? Оклемался после вчерашнего?

— Нормально. А ты?

— Я в порядке.

— Отлично. Тогда поехали.

— Куда и когда?

— Дядя Нико тебя вызывает, — объяснил он.

— Меня? Дядя Нико? Что-то странное. Он сам-то как?

— Нормально, сам посмотришь.

— Я, кстати, у тебя в машине бабки оставлял, ты не забыл?

— Я не забыл, а вот ты забудь, — ответил он.

— Как это? Было ваше, стало наше что ли?

— А за что? — с гонором спросил Князь. — Звёзды не сложились, сделка не состоялась.

— Ку-ку, мой мальчик, — поднял я указательный палец. — Я деньги вложил. Заёмные между прочим. А вы устроили там резню. И теперь хотите меня на денежку кинуть? Хрен. Так не пойдёт. Гони мешок с деньгой. С моей деньгой!

— Поговоришь с бароном и всё уладится, — пожал Жан плечами. — Погнали.

— Сейчас я маму еду забирать из больницы. Так что приоритет такой.

Разговаривая, мы вышли из школы.

— Ничего, — гнул своё Князь. — Сейчас съездим к барону и…

— Нет, братан. Мама дороже, сам посуди, — пояснил я, а — всё остальное потом.

Я хлопнул его по плечу и направился к тачке Чердынцева. Она стояла чуть дальше остальных. Не прошёл я и десяти метров, как передо мной появились три цыгана.

— Не стоит сопротивляться, — пояснил Князь.

Чердынцев вышел из машины и наблюдал за происходящей сценой издалека.

— Жан, а ты не охренел… — начал я, но не закончил, потому что из здоровенного джипа, стоявшего тут же на обочине, выскочил Усы с двумя своими парнями и бросился в мою сторону.

— Слишком большое внимание утомляет, — покачал я головой.

— Краснов! — крикнул Усы. — В машину!