Глава 8. Трое

Ночь после нападения прошла без сна.

Леон просыпался каждые полчаса.

То просил воды, то жаловался, что тянет бок, то просто открывал глаза и несколько секунд смотрел на дверь, будто проверял, не ворвался ли кто-нибудь снова.

Я сидела рядом.

Мара несколько раз пыталась выгнать меня хотя бы на час.

Безуспешно.

— Ты завтра упадешь рядом с ним, — сказала она около трех ночи.

— Не упаду.

— Обожаю, когда люди говорят мне, что не упадут, сразу после того как двое суток почти не спали.

— Я спала вчера.

— Часа четыре.

— Значит, почти половину ночи.

Мара посмотрела на меня так, как смотрят на безнадежного больного.

— Ты ужасный пациент.

— Я не пациент.

— Вот это и есть твоя главная ошибка.

Она поправила повязку Леона и вышла.

У двери ее сменил Кайран.

Я сразу нахмурилась.

— Что?

Он остановился в коридоре.

— Ничего.

— Тогда зачем стоишь?

— Хотел узнать, как он.

— Спит.

Кайран посмотрел через мое плечо.

Леон действительно снова уснул.

— Жар?

— Небольшой.

— Рана?

— Чистая.

Он кивнул.

Уходить не спешил.

Я устало потерла лицо.

— Кайран.

— Я могу посидеть.

— Зачем?

— Чтобы ты поспала.

Я чуть не рассмеялась.

— Нет.

— Алира.

— Он проснется и увидит тебя.

— В этом проблема?

— Может быть.

Кайран помолчал.

— Можно спросить его, когда проснется.

— Сейчас три ночи.

— Тогда пока посижу в коридоре.

— Ты серьезно?

— Да.

— У тебя есть трактир.

— Есть.

— И люди во дворе.

— Трое.

— Я помню нашу торговлю.

— Тогда зачем уточняешь?

Я устало посмотрела на него.

— Ты всегда был таким раздражающим?

— По твоим словам, да.

Это было почти смешно.

Я не улыбнулась.

— Если Леон проснется и сам согласится, посидишь.

Кайран кивнул.

И действительно сел на скамью у стены.

Не спорил.

Не пытался войти.

Через двадцать минут Леон завозился.

Я сразу наклонилась.

— Воды?

Он кивнул.

Помогла приподняться.

После нескольких глотков сын заметил фигуру в коридоре.

— Он еще здесь?

Кайран услышал.

Конечно услышал.

Но не вошел.

— Да, — сказала я.

— Почему?

— Предлагает посидеть с тобой, чтобы я немного поспала.

Леон посмотрел на меня.

— Ты устала.

— Нет.

— Мама.

— Немного.

— Иди.

— Леон.

— Я не маленький.

— Именно потому, что ты маленький, я здесь.

— Мне семь.

— Ты это уже говорил.

Он недовольно вздохнул.

— Пусть сидит.

Я замерла.

— Ты уверен?

— Он умеет при обращении помогать.

— Сейчас обращения нет.

— Все равно.

Я взглянула на дверь.

Кайран не двигался.

— Хорошо. Один час.

Леон приподнял брови.

— Мне или ему?

— Обоим.

Кайран вошел только после моего кивка.

Подошел к кровати.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально.

Я закатила глаза.

— Он весь день так говорит.

— Знакомо.

Я посмотрела на Кайрана.

— Не начинай искать сходства там, где удобно.

Он принял замечание молча.

Леон переводил взгляд между нами.

— Вы всегда так разговаривали?

— Нет, — ответили мы одновременно.

Сын усмехнулся.

Я поправила одеяло.

— Если что-то заболит, зовешь меня.

— Ты будешь в соседней комнате.

— Да.

— Я знаю.

— Не геройствуй.

— Хорошо.

— Если захочешь, чтобы Кайран ушел...

— Я скажу.

— Хорошо.

Я встала.

И только в коридоре поняла, насколько тяжело мне оставить их вдвоем.

Не потому, что не доверяла Кайрану физически.

Он никогда не причинил бы Леону вреда.

В этом я была уверена.

Пугало другое.

Семь лет я была единственным взрослым, который оставался рядом с детьми всегда.

Даже Мара вошла в нашу жизнь позже.

Теперь я добровольно закрывала дверь и оставляла сына с его отцом.

На час.

Всего на час.

Но внутри это ощущалось намного крупнее.

Я легла в своей комнате.

Сон не приходил.

Сначала прислушивалась.

Тишина.

Потом услышала голос Леона.

Слов не разобрала.

Кайран ответил.

Еще через минуту Леон снова что-то сказал.

Я заставила себя не вставать.

Если сыну понадобится, он позовет.

Прошло, наверное, минут десять.

Я уснула.

Разбудил гром.

Подскочила так резко, что несколько секунд не понимала, где нахожусь.

За окном вспыхнул свет.

Через мгновение снова прогремело.

Гроза.

Осенняя, поздняя, резкая.

Я выбежала в коридор.

Дверь Леона была приоткрыта.

Кайран сидел рядом с кроватью.

Сын спал.

— Все хорошо, — тихо сказал он.

Я кивнула.

И тут услышала шаги из другой комнаты.

Марк выбежал в коридор босиком.

Лицо белое.

— Мам.

Я сразу подошла.

— Иди сюда.

Он вцепился в меня.

Еще один раскат.

Марк вздрогнул всем телом.

Кайран поднялся.

— Что случилось?

Я посмотрела на него.

— Гроза.

— Вижу.

— Он боится.

Кайран перевел взгляд на сына.

Марк заметил.

Сразу отпустил меня и попытался выпрямиться.

— Я не боюсь.

— Только что почти залез мне под руку.

— Я просто быстро пришел.

— Конечно.

Гром ударил снова.

Марк зажмурился.

Кайран выглядел растерянно.

Не потому, что не знал, что делать с грозой.

Потому что не знал, что его сын боится ее.

— Давно? — спросил он.

Марк открыл глаза.

— Что?

— Боишься грома.

— Я не боюсь.

— Хорошо. Давно не боишься грома?

Марк посмотрел на него с подозрением.

— Всегда.

Кайран перевел взгляд на меня.

Я ничего не сказала.

Он понял сам.

Еще одна вещь.

Еще один кусок жизни, которого у него не было.

— Почему? — спросил Кайран.

Марк пожал плечами.

— Громко.

— Ты оборотень?

Вопрос вырвался у Кайрана автоматически.

Я сразу напряглась.

Марк тоже.

— Нет.

Кайран понял ошибку.

— Я не это имел в виду.

— А что?

— Просто у оборотней слух чувствительнее. Я подумал...

Он замолчал.

Марк отвернулся.

— У меня нет волка.

Мне хотелось вмешаться.

Но Кайран должен был выйти из этого сам.

— Пока нет, — сказал он.

Марк снова посмотрел.

— А если никогда?

Кайран не ответил сразу.

— Тогда гроза все равно останется слишком громкой.

Марк нахмурился.

— И все?

— А что еще должно быть?

— Не знаю.

— Тогда и я не знаю.

Сын долго смотрел на него.

Потом очередной раскат заставил его снова вздрогнуть.

Кайран сел на пол возле стены.

— Хочешь знать, что мне помогало в детстве?

Марк явно заинтересовался, но старался не показывать.

— Ты тоже боялся?

— Нет.

Я фыркнула.

Кайран посмотрел на меня.

— Что?

— Ты сейчас врешь ребенку.

— Я не боялся.

— В пятнадцать лет ты однажды проснулся во время грозы и пришел в библиотеку, потому что не хотел оставаться один.

Он замер.

Марк медленно повернулся к нему.

— Правда?

— Мне было пятнадцать.

— И ты боялся.

— Я не сказал...

— Значит, боялся.

Я почти улыбнулась.

Кайран вздохнул.

— Хорошо. Один раз.

— Сколько раз была гроза?

— Марк.

— Просто спрашиваю.

Гром прокатился дальше.

Марк уже не вздрогнул так сильно.

— Что помогало? — спросил он.

— Считать расстояние.

— Как?

— Видишь молнию. Потом считаешь до грома. Чем дольше считаешь, тем дальше гроза.

— А если сразу?

— Тогда лучше сидеть в доме.

— Очень полезно.

Кайран усмехнулся.

Марк сел рядом с ним на пол.

Я смотрела на них.

И не знала, что с этим делать.

Не было ничего большого.

Никакого чудесного примирения.

Они просто сидели в коридоре и ждали молнии.

Вспышка.

— Один, два, три, четыре... — начал Марк.

Гром.

— Четыре.

— Уже дальше, — сказал Кайран.

— А раньше было сколько?

— Два.

— Значит, уходит.

— Похоже.

Марк кивнул.

Потом посмотрел на меня.

— Можешь идти спать.

Я подняла брови.

— Какое великодушие.

— Я уже не боюсь.

— Конечно.

— Кайран здесь.

Слова прозвучали совершенно естественно.

И от этого заболело сильнее, чем должно было.

Я не показала.

— Хорошо. Но если что...

— Позовем.

Вернулась в комнату.

На этот раз уснула быстрее.

Утром обнаружила Кайрана на кухне.

Перед ним стояла сковорода.

И выглядел он так, будто проигрывал ей войну.

Я остановилась в дверях.

— Что ты делаешь?

Он повернулся.

— Завтрак.

— Почему?

— Мара ушла в лечебницу. Ты спала.

— А дети?

— Леон еще спит. Марк и Лея наверху.

Я посмотрела на сковороду.

— Что там?

— Яйца.

— Они черные.

— Не все.

Я подошла ближе.

— Кайран.

— Что?

— Ты когда-нибудь готовил?

— В походах.

— Это объясняет состояние еды.

Он посмотрел на меня с легким раздражением.

Очень знакомым.

— Можно сделать заново.

— Не надо.

— Я справлюсь.

— Уже вижу.

Достала другую сковороду.

— Отойди.

— Я хотел помочь.

— Тогда режь хлеб.

— Это я умею.

— Не уверена.

Он взял нож.

Я занялась завтраком.

Через несколько минут на кухню вошла Лея.

С волосами в полном беспорядке.

Остановилась.

Посмотрела на Кайрана.

Потом на меня.

— Ты ночевал здесь?

— В лечебнице, — ответил он.

— А сейчас готовишь?

Я вмешалась:

— Пытается.

Кайран недовольно посмотрел.

Лея подошла к столу.

— Пахнет горелым.

— Это первая попытка.

— А будет вторая?

— Уже нет, — сказала я.

Она кивнула.

— Хорошо.

Села.

Кайран поставил перед ней хлеб.

— С маслом?

— Нет.

Он убрал.

— Варенье?

— Нет.

— Сыр?

— Да.

Он открыл шкаф.

Не тот.

Потом второй.

Сыр лежал в третьем.

Лея наблюдала.

— Ты ничего не знаешь.

Кайран остановился.

— О вашей кухне?

— О нас.

Я замерла возле плиты.

Лея продолжила совершенно спокойно:

— Марк ест варенье. Леон не любит сладкое утром. Я люблю сыр.

Кайран закрыл дверцу шкафа.

— Теперь знаю.

— Одну вещь.

— С чего-то надо начать.

Она приняла ответ.

— Ладно.

Марк появился минутой позже.

— Что горело?

— Кайран, — сказала Лея.

— Не я. Яйца.

— Почти одно и то же.

Он сел рядом с сестрой.

— А где варенье?

Кайран молча достал банку.

Марк заметил.

— Ты уже знаешь.

— Лея объяснила.

— Она любит объяснять.

Лея толкнула брата локтем.

Завтрак получился странным.

Но не плохим.

Леон проснулся позже.

Бледный, сонный.

Я сразу отвела его в лечебную комнату.

Рана выглядела хорошо.

Мара проверила температуру.

— Нормальная.

— Можно встать? — спросил он.

— Можно дойти до кухни и обратно.

— А во двор?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вчера ты впервые обратился, подрался со взрослым волком и получил рану.

— Это было вчера.

Мара посмотрела на меня.

— Ты слышишь?

— К сожалению.

Леон закатил глаза.

Я помогла ему одеться.

Когда мы пришли на кухню, Кайран все еще был там.

Сын остановился.

— Ты не ушел.

— Пока нет.

— Почему?

Кайран посмотрел на меня.

— Потому что мы еще не знаем, кто напал.

— И?

— Хочу быть рядом, пока не станет безопаснее.

Леон сел.

— Мама разрешила?

Кайран едва заметно улыбнулся.

— Пока не выгнала.

Я поставила перед Леоном кашу.

Он посмотрел.

— Не хочу.

— Надо поесть.

— Не кашу.

— Тогда что?

— Мясо.

Я удивилась.

— Утром?

— Да.

Кайран сразу сказал:

— После первого обращения такое бывает.

— Что именно?

— Зверь требует больше белка.

Леон посмотрел на него.

— У тебя тоже?

— Всегда.

— И сейчас?

— После полного обращения да.

Марк заинтересовался.

— Значит, оборотням можно мясо на завтрак?

— Иногда.

— Я тоже хочу волка.

— Марк, — сказала я.

— Что?

Кайран достал вчерашнюю запеченную курицу.

Я остановила:

— Холодная.

— Я разогрею.

— Ты уже готовил сегодня.

— Очень смешно.

Он действительно разогрел.

Ничего не сжег.

Леон съел почти половину.

Кайран смотрел на него.

Не слишком открыто.

Но я видела.

— Что? — наконец спросил Леон.

— Ничего.

— Все сегодня говорят "ничего", когда что-то есть.

Кайран помолчал.

— Я не знал, что ты любишь есть.

— Теперь знаешь.

— Да.

— Я люблю еще пирог с мясом.

— Леон, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Ты составляешь список?

— Он сказал, не знает.

Кайран кивнул.

— Пусть составляет.

Леон задумался.

— Рыбу не люблю.

— Совсем?

— Почти.

— А ты в детстве любил, — сказала я автоматически.

Кайран посмотрел на меня.

Я поняла, что сказала.

Леон сразу заинтересовался.

— Он любил рыбу?

— Очень.

— Люблю до сих пор, — сказал Кайран.

— Тогда мы разные.

— Бывает.

Сын кивнул.

Простая фраза.

Но в ней было что-то важное.

Кайран не пытался искать очередное сходство.

Не говорил, что Леон обязательно похож на него.

Просто принял различие.

После завтрака детей пришлось развести по разным делам.

Леон остался читать в гостиной.

Марк пошел кормить животных.

Лея принесла книги на кухню и устроилась рядом со мной.

Кайран собирался в городской дом.

— Я вернусь через пару часов, — сказал он.

Я подняла голову.

— Зачем?

— Здесь будут мои люди.

— Я не спрашивала про охрану.

Он понял.

— Оскар допрашивает нападавших.

— И?

— Один замолчал.

— Второй?

— Повторяет, что не знает заказчика.

— Удобно.

— Может быть правдой.

— Кто передал приказ?

— Человек в плаще. Не назвался.

— Где?

— В поселке к северу отсюда.

— Когда?

— Три дня назад.

Я нахмурилась.

— Три дня?

— Да.

— Но Леон обратился только вчера.

— Они знали, что пробуждение началось.

— Откуда?

— Вот это и нужно выяснить.

Лея подняла голову от книги.

— Они пришли за Леоном?

Кайран сразу замолчал.

Я закрыла глаза.

Мы слишком часто забывали, что дети слышат.

— Да, — сказала я.

— Почему?

— Не знаем.

— Потому что он серебряный?

— Они отправились раньше, чем увидели его волка.

Лея нахмурилась.

— Значит, знали заранее.

Кайран посмотрел на нее.

— Возможно.

— Тогда кто-то знает больше вас.

Я замерла.

Семилетний ребенок сформулировал то, вокруг чего мы ходили со вчерашнего дня.

Кайран медленно кивнул.

— Похоже.

Лея снова опустила глаза к книге.

— Тогда надо найти того, кто знает.

— Именно этим мы и занимаемся, — сказал он.

Она перевернула страницу.

— Медленно.

Я кашлянула, скрывая улыбку.

Кайран посмотрел на меня.

— Это твое?

— Нет.

— Уверен?

— Иди уже.

Он ушел.

В доме стало спокойнее.

Я только тогда поняла, насколько быстро привыкла к его присутствию за последние два дня.

Мысль не понравилась.

Я занялась пациентами.

После нападения людей пришло больше обычного.

Не только лечиться.

Многие хотели узнать, что произошло.

Я отвечала коротко.

Напали неизвестные оборотни.

Дети живы.

Стража занимается.

Никаких подробностей.

К полудню я устала повторять одно и то же.

Последним пришел мясник с порезанной ладонью.

Пока накладывала швы, снаружи снова загремело.

Не так сильно, как ночью.

Марк, сидевший в углу с книгой про животных, сразу замер.

Я заметила.

Кайрана рядом не было.

— Сколько? — спросила я.

Он понял.

Посмотрел в окно.

Молния.

— Один, два, три, четыре, пять...

Гром.

Марк улыбнулся.

— Пять.

— Уходит.

— Я знаю.

И продолжил читать.

Мне стало неожиданно тяжело.

Кайран пробыл рядом одну ночь.

И уже оставил в жизни сына маленькую вещь, которой раньше не было.

Не подарок.

Не обещание.

Просто способ пережить грозу.

Я закончила с пациентом.

На кухне Лея все еще читала.

— Глаза не болят?

— Нет.

— Сделай перерыв.

— Еще страницу.

— Лея.

— Полстраницы.

— Хорошо.

Она закрыла книгу через две.

Я сделала вид, что не заметила.

Леон спал на диване.

Мара сказала не будить.

Мы пообедали втроем.

Потом Марк ушел во двор.

Вернулся через минуту.

Очень тихо.

Слишком тихо.

— Мам.

Я сразу подняла голову.

— Что?

Он смотрел на свою руку.

— Что случилось?

— Не знаю.

Подошел.

Протянул пальцы.

Сначала я ничего не увидела.

Потом заметила.

Ногти стали темнее.

Совсем чуть-чуть.

Но я уже видела это.

У Леона.

За день до первого почти полного перехода.

Я взяла его руку.

— Болит?

— Нет.

— Чешется?

— Немного.

— Когда началось?

— Сейчас.

Мара вошла на кухню.

Увидела мое лицо.

— Что?

Я показала руку Марка.

Она подошла.

Посмотрела.

— Может быть обычная...

Не договорила.

Потому что ноготь на указательном пальце медленно удлинился.

На несколько миллиметров.

Марк смотрел широко раскрытыми глазами.

— Это коготь?

Я не ответила.

Он поднял взгляд.

— Мам.

— Похоже.

Улыбка появилась мгновенно.

— У меня есть волк.

— Мы пока не знаем.

— Есть.

— Марк.

— Это коготь!

Он сорвался с места.

— Леон!

Я схватила его за рубашку.

— Не буди.

— Но...

— Он спит.

— Я должен показать!

— Покажешь позже.

Марк едва мог стоять спокойно.

— А глаза?

Я посмотрела.

Обычные.

— Пока ничего.

Он подбежал к отражающему стеклу возле шкафа.

— Не видно?

— Нет.

— А зубы?

— Марк.

— Что?

— Сядь.

Он сел.

На две секунды.

Потом снова встал.

— Я не могу.

— Вижу.

Мара проверила пульс.

— Пока все спокойно.

— Когда я обращусь?

— Не знаем.

— Сегодня?

— Не знаем.

— Завтра?

— Не знаем.

— А...

— Марк, — сказала я. — Еще один вопрос "когда", и я отправлю тебя чистить весь склад лечебницы.

Он закрыл рот.

Но улыбаться не перестал.

В этот момент со второго этажа донесся голос Леи:

— Мама!

Я закрыла глаза.

Нет.

Только не сейчас.

— Что случилось?

Она не ответила.

Я побежала.

Лея стояла в своей комнате возле окна.

Держалась за подоконник.

— Что?

— Ничего.

— Ты звала.

— Я...

Она посмотрела на свои руки.

Я увидела.

Не когти.

Кожа вдоль пальцев покрылась тонкой серебристой полосой.

Будто под ней на мгновение проступил свет.

Я подошла.

— Больно?

— Нет.

— Что чувствуешь?

— Щекотно.

Серебро исчезло.

Я провела пальцами по ее руке.

Ничего.

Обычная кожа.

Лея посмотрела на меня.

— Это тоже волк?

Я не знала.

Но уже знала.

— Возможно.

Марк влетел в комнату.

— У меня коготь!

Лея посмотрела.

— Один?

— Пока один.

— У меня было серебро.

— Где?

Она показала руку.

— Уже нет.

— Это нечестно.

— Почему?

— У Леона серебряный волк. У тебя серебро. А у меня один коготь.

Я не выдержала.

— Вы оба замолчите.

Они посмотрели на меня.

— Что?

— Сейчас вы сядете. Спокойно. Никто не бегает. Никто ничего не проверяет. Никто не пытается специально вызвать волка.

Марк медленно убрал руку за спину.

Слишком медленно.

— Что ты собирался делать?

— Ничего.

— Марк.

— Рыкнуть.

Лея закатила глаза.

— Он идиот.

— Я хотел проверить.

— Никаких проверок.

— Хорошо.

— Обещай.

— Обещаю.

Я спустилась за Марой.

Она уже шла наверх.

— Оба?

— Оба.

Мы смотрели друг на друга.

— Значит, трое, — сказала она.

Слова прозвучали тихо.

Трое.

Не один ребенок с поздним пробуждением.

Не случайность.

Все трое.

В одну неделю.

После семи лет абсолютной тишины.

Я почувствовала, как внутри поднимается тот самый страх, который пыталась не замечать.

— Кайран должен узнать.

Мара удивилась.

Еще несколько дней назад я сама бы удивилась сильнее всех.

— Да, — сказала я. — Должен.

Он вернулся раньше, чем мы успели отправить человека.

Вошел во двор вместе с Оскаром.

Я уже ждала на крыльце.

Кайран сразу понял.

— Что случилось?

— Марк.

Его лицо изменилось.

— Началось?

— Да.

— Что именно?

— Коготь. Зуд. Пока без боли.

Он посмотрел на окно.

— А Лея?

— Тоже.

Кайран застыл.

— Что?

— У нее серебристый след под кожей. Исчез через несколько секунд.

Оскар медленно выругался.

Кайран ничего не сказал.

— Теперь трое, — продолжила я.

Он смотрел на меня так, будто все остальные звуки исчезли.

— Одновременно.

— Почти.

— Алира...

— Не говори, что это невозможно.

— Не собирался.

— Тогда что?

Кайран повернулся к Оскару.

— Возвращайся в Серый Хребет.

Я сразу напряглась.

— Зачем?

— Не за детьми.

— Тогда за чем?

Он посмотрел на меня.

— За архивами.

Оскар нахмурился.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Доеду только через два дня.

— Меня не интересует скорость, которая невозможна. Меня интересует, чтобы ты добрался.

— Что искать?

Кайран задумался.

— Все случаи позднего пробуждения в правящем роду. Тройные рождения. Серебряных волков. Нарушения родовой связи после рождения наследников.

Оскар кивнул.

Я вспомнила Ровена.

— И волка под тремя лунами.

Они оба посмотрели на меня.

— Краст говорил про рисунок.

— Верно, — сказал Кайран. — Найди.

Оскар уже собирался идти.

Я остановила:

— И еще.

— Что?

— Ищи не только последние книги.

— Насколько глубоко?

— Насколько возможно.

Кайран кивнул.

— Самые старые записи хранятся отдельно.

— У кого доступ?

Оскар ответил:

— У Альфы, хранителя родовых книг и нескольких членов Совета.

Хранительница.

Велара.

Имя всплыло в памяти неприятно быстро.

Я не видела ее семь лет.

Не хотела видеть еще столько же.

— Кто сейчас хранитель?

Оскар замялся.

Я уже знала.

— Велара, — сказал Кайран.

Внутри все стало холоднее.

— Твоя тетка до сих пор?

— Да.

— Значит, она узнает, что вы ищете.

— Возможно.

— Не возможно. Точно.

Кайран посмотрел на Оскара.

— Тогда не говори ей.

— Как я попаду в закрытый архив?

— Через мой кабинет есть второй вход.

Оскар поднял брови.

— И ты только сейчас мне об этом рассказываешь?

— Потому что раньше ты туда не лез.

— Очень доверительные отношения.

— Оскар.

— Все, понял.

Он ушел собираться.

Кайран остался.

— Покажи детей.

— Они наверху.

— Все вместе?

— Да.

— Хорошо.

Я посмотрела на него.

— Почему хорошо?

— Если признаки начнутся одновременно, лучше видеть всех.

— Ты говоришь как наставник.

— Сейчас я и пытаюсь им быть.

— Только наставником?

Кайран понял вопрос.

— Сейчас да.

Я кивнула.

Поднялись наверх.

Дети сидели на полу в комнате Леона.

Он уже проснулся.

Марк рассказывал про коготь с таким восторгом, будто получил награду.

Лея выглядела спокойнее.

Увидев Кайрана, Марк сразу протянул руку.

— Смотри.

Когтя уже не было.

Он замер.

— Был.

— Верю.

— Правда был.

— Я верю.

— Большой.

Лея сказала:

— Маленький.

— Для первого раза большой.

Кайран присел.

— Зуд остался?

— Немного.

— Покажи пальцы.

Марк дал руку.

Кайран проверил кожу.

Потом посмотрел на Лею.

— А у тебя?

Она протянула обе руки.

— Тут было серебро.

— Только на одной?

— Сначала на правой. Потом немного на левой.

Я удивилась.

— Ты не говорила про левую.

— Оно быстро было.

Кайран нахмурился.

— Жар?

— Нет.

— Слух изменился?

Лея задумалась.

— Не знаю.

— Запахи?

— Нет.

— Что-нибудь внутри?

Она снова подумала.

— Иногда как будто кто-то ходит.

Я похолодела.

— Где?

Лея приложила ладонь к груди.

— Там.

Леон поднял голову.

— У меня тоже так было.

Марк замер.

— И у меня.

Мы все повернулись к нему.

— Когда? — спросила я.

— Вчера ночью.

— Почему не сказал?

Он пожал плечами.

— Думал, живот.

Лея закатила глаза.

— Как можно перепутать волка с животом?

— Я не знал, что это волк.

Кайран сел прямо на пол.

Напротив троих детей.

— Хорошо. Теперь слушайте внимательно.

Они замолчали.

— Если чувствуете что-то новое, говорите сразу. Даже если кажется глупостью. Даже если думаете, что это живот, плохой сон или просто шум.

Марк поднял руку.

— А если нос чешется?

— Если необычно — говори.

— А если просто чешется?

— Тогда почеши.

Леон усмехнулся.

— Не усложняй.

Марк опустил руку.

Кайран продолжил:

— Никаких попыток вызвать обращение специально.

Я посмотрела на Марка.

Он отвел глаза.

— Никаких прогулок в лес без взрослых.

Лея кивнула.

— Никаких драк.

Марк возмутился:

— Я не дерусь.

Леон посмотрел на него.

— Вчера с Томом.

— Это не драка. Он меня толкнул.

— Ты толкнул обратно.

— Это ответ.

— Неважно, — сказал Кайран. — Пока звери пробуждаются, сильная злость может ускорить переход.

Марк сразу стал серьезным.

— Прямо в школе?

— Может.

— Я больше не дерусь.

Лея фыркнула.

— Посмотрим.

— Я серьезно.

— Хорошо.

Кайран посмотрел на всех троих.

— И последнее. Если начинается боль, сразу зовете взрослого.

Леон спросил:

— Даже если терпимо?

— Особенно если терпимо. Потому что потом может стать хуже очень быстро.

Сын кивнул.

Я стояла у двери.

Наблюдала.

Кайран говорил с ними спокойно.

Без власти.

Без приказов Альфы.

Но дети слушали.

Потому что сейчас он знал то, чего не знали мы.

Это было правильно.

И неприятно.

Не из-за него.

Из-за того, что впервые появилась область, где я была не единственным главным человеком для детей.

Я сама хотела, чтобы они получили помощь.

И сама же чувствовала, как трудно делить место рядом с ними.

Наверное, проблема была не только в доверии к Кайрану.

Семь лет я привыкала отвечать за все.

Теперь даже полезная помощь казалась вторжением.

Я вышла в коридор.

Через несколько минут Кайран появился следом.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять говоришь "ничего".

— Это заразно.

Он прислонился к стене.

— Они действительно все трое чувствуют зверя.

— Да.

— Так не бывает.

Я подняла взгляд.

— Ты обещал не говорить.

— Я сказал, что не буду говорить "невозможно". Но это очень редкое совпадение.

— Трое детей родились одновременно.

— И одновременно семь лет молчали.

— Да.

— Потом один пробудился.

— И следом двое.

Кайран задумался.

— Это связано.

— Очевидно.

— Не просто общей кровью.

— Что ты имеешь в виду?

— Леон мог запустить что-то у остальных.

— Как?

— Не знаю.

Я устало выдохнула.

— Мы слишком часто говорим эти слова.

— Поэтому Оскар едет в архив.

— Велара узнает.

— Рано или поздно.

— Я ей не доверяю.

Кайран посмотрел внимательнее.

— Почему?

Я усмехнулась.

— Потому что семь лет назад она пришла ко мне первой и сказала, что камень не ответил. Потому что именно она стояла рядом и объясняла, насколько все серьезно. Потому что она хранительница книг и при этом никто не вспомнил ни про серебряных волков, ни про позднее пробуждение.

— Ты думаешь, она знала?

— Я думаю, что слишком много людей тогда были уверены в вещах, которых сейчас не понимают.

Кайран помолчал.

— Справедливо.

— И если Оскар найдет что-то, я хочу увидеть копию.

— Увидишь.

— Не пересказ.

— Копию.

— Полную.

— Полную.

— Даже если Совету не понравится.

— Даже если.

Я кивнула.

Он собирался уйти.

Из комнаты выглянул Марк.

— Кайран.

Тот обернулся.

— Что?

— Ты сегодня в трактире?

— Да.

Марк помедлил.

— Если ночью снова будет гроза...

Я почувствовала, как сердце сжалось.

Кайран не улыбнулся.

Не сделал момент больше, чем он был.

— Я буду недалеко.

— Хорошо.

Марк исчез обратно.

Кайран долго смотрел на пустой дверной проем.

Потом тихо сказал:

— Я не знал.

— Что?

— Что он боится грозы.

Я молчала.

— Не знал, что Лея любит сыр. Что Леон не любит рыбу. Что Марк полезет спасать любую больную зверушку, даже если она его укусит.

— Он полезет.

— Уже понял.

— И это малая часть.

— Знаю.

Он провел рукой по лицу.

— Иногда мне кажется, что семь лет — просто число.

Я сразу напряглась.

Кайран продолжил:

— А потом за один завтрак узнаю пять вещей, которые должен был знать давно.

Я не смягчилась.

Но и бить словами не стала.

Не требовалось.

Он уже понял.

— Семь лет не вернуть, — сказала я.

— Знаю.

— Даже если дети однажды тебя примут.

— Знаю.

— Ты все равно пропустил их первые слова. Первые шаги. Болезни. Ссадины. Все.

— Знаю.

В этот раз в его голосе не было защиты.

И это лишило меня привычного гнева.

Оставило только усталость.

Кайран выпрямился.

— Я пойду.

— Хорошо.

— Если что-нибудь изменится...

— Я пошлю человека.

Он кивнул.

Спустился.

Я осталась в коридоре.

За дверью дети спорили.

— У меня первый был коготь, — говорил Марк.

— У Леона целый волк, — ответила Лея.

— Я не с ним сравниваю.

— Тогда с кем?

— С тобой.

— У меня серебро.

— Это не коготь.

— Зато красивее.

— Откуда знаешь? Ты не видела мой коготь.

Леон тяжело вздохнул.

— Может, вы перестанете соревноваться, кто страннее?

Тишина.

Потом Марк сказал:

— Ты пока выигрываешь.

Лея засмеялась.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Трое.

Все трое.

Семь лет назад их назвали детьми без зверя.

Теперь один уже стал серебряным волком.

Второй выпустил первый коготь.

У третьей под кожей проступило серебро.

И где-то по дороге к Серому Хребту Оскар ехал к старым книгам, которые, возможно, знали о моих детях больше, чем мы сами.

Впервые я ждала вестей из стаи не со страхом, что она снова что-то у нас отнимет.

Я хотела узнать, что именно семь лет назад они не сумели увидеть.