Кафе «Солнышко»

Просыпаюсь от болезненного тычка в бедро. Не открывая глаз, ловлю падающего с кроватки Антошу: он проснулся раньше и решил пойти поиграть, но не сумел перелезть через меня.

— Мам, больно? Прости! — пугается сын.

— Переживу, — отмахиваюсь как от безделицы. — А вот тебе было бы больно, если бы сейчас упал и ударился!

— Я не хотел…

— Знаю…

Смотрю на часы и быстро поднимаюсь:

— Ой! Опаздываем! Сейчас дядя Максим придет, а мы не собраны! Бегом вниз одеваться!

Вместе с Антошей сбегаем по лестнице. Я хватаюсь за неразобранный чемодан, сын — за свои машинки.

Вываливаю вещи на пол: потом соберу. Сейчас главное — одеться поприличнее самой и успеть переодеть сына.

Платьев, подходящих для выхода в кафе, у меня всего два. Одно — синее, вязаное, облегающее, длиной до середины икры. Второе — светлое, похожее на сарафан: с открытыми плечами и юбкой-солнышком. Его я носила еще до беременности, и Максим его наверняка помнит.

Надевать его стыдно: Максим сразу поймет, что за пять лет мой гардероб почти не пополнился. Да и утюжить это платье некогда. Придется взять вязаное. Подбираю под него белье. Достаю босоножки на плоской подошве. Сын с машинкой нарезает вокруг меня круги.

Вдруг раздается щелчок дверного замка, твердые уверенные шаги и голос Максима:

— Вы не готовы.

Это не вопрос. Это — констатация факта.

Максим стоит в дверях — в черных джинсах, в футболке, с бумажным пакетом в руках. От пакета вкусно пахнет свежей теплой выпечкой.

— Как ты… — начинаю я и замолкаю. Глупо спрашивать, как хозяин вошел в свою квартиру: конечно, у него есть ключи! — Мне не нравится, что ты вошел без звонка, без стука. Будет правильно, если ты отдашь мне вторую связку ключей, Максим!

Я бросаю платье поверх комплекта нижнего белья, ногой заталкиваю под диван вывалившиеся из пакета чулки. Жду обвинений в том, что я неряха, распустеха и вообще плохая мать, не способная вовремя собрать ребенка на прогулку.

— Я зашел пораньше, чтобы помочь, — вместо этого произносит Максим, ставит пакет на стол, извлекает из него коробочку с пончиками и пару стаканчиков с кофе. — Ключи не отдам. У кого-то, кроме тебя, должен быть запасной комплект. Но обещаю, что в следующий раз позвоню в дверь.

— Не уверена, что мне это нравится. — Я наблюдаю, как сын с машинкой в руках робко приближается к Максиму. Мнется в двух шагах, не смея заговорить.

Максим переводит взгляд на него.

— Ты чего еще не собрался, Антош? — спрашивает приветливо.

— Мы проспали! — с детской непосредственностью сдает нас обоих сын.

— Тогда пойдем умоемся, пока мама одевается?

— Ура! — Антон бросает машинку на диван, берется за протянутую ему руку. — Дядя Максим, а у вас есть гель для волос? Как у папы?

Я вздрагиваю. «Папа» — это Николай. Максим замечает мою реакцию, но только поднимает бровь.

— Есть. И зубная паста со вкусом жвачки.

Они уходят в ванную, а я остаюсь среди хаоса, стиснув зубы. Белый что, решил сыграть в идеальную семью?

Бегу наверх, быстро натягиваю платье — синее, простое, но хоть не мнущееся. Причесываю волосы, мажу губы блеском. В зеркале — бледное лицо, синяки под глазами.

Когда возвращаюсь в гостиную, Максим уже вытирает Антону лицо полотенцем.

— Красивая, — бросает он через плечо, обводя мужским взглядом мою фигуру.

Я замираю, прикусываю губу. Это не комплимент — это констатация факта. Без намека, без игры.

— Спасибо, — бормочу неловко.

Я отвыкла — от похвал, от комплиментов, вообще от мыслей о том, как получше преподнести себя и оттенить свою внешность. Рядом с Николаем привлекать внимание было опасно: и других мужчин, и его собственное. Жду продолжения: наверное, Максим тоже сейчас скажет, что могла бы одеться поскромнее.

Но Белый отворачивается к Антону, который уже засунул ноги в кроссовки, и теперь болтает ими в воздухе.

— Ты уже обулся? — спрашивает у него Максим.

— Шнурки, — показывает на свисающие хвосты Антоша. — Надо завязать.

Максим опускается на колени, берет шнурок. Его пальцы двигаются уверенно, без суеты. Антон смотрит на него, как на фокусника.

— Вот так, — Максим затягивает узел. — Крепко.

Я вижу его лицо в этот момент. Он счастлив. Будто завязать шнурки сыну для него награда.

— Я тебя научу в другой раз, — обещает Белый сыну. — У меня свой особенный способ. Я его сам придумал, когда был таким же маленьким, как ты.

Сын мгновенно соглашается:

— Хорошо!

* * *

В кафе Антон прилипает носом к меню.

— Мам, а что это? — тычет он пальцем то в одно блюдо, то в другое.