Обед с привкусом прошлого

Ресторан «Элегия» впечатляет — и ценами, и интерьером. Максим кладет руку мне на талию — ровно на том уровне, где дозволено правилами этикета. Но его большой палец пару раз легонько поглаживает мою спину. Это можно посчитать намеком, а можно сделать вид, что его жест остался незамеченным. Я выбираю второе.

Максим ведет меня к угловому столику у окна, на котором стоит табличка «Зарезервировано». Разумеется, он и тут ВИП-клиент! Усаживает на узкий диванчик и устраивается рядом. Наши бедра почти соприкасаются. От его тела идет жар, и я начинаю плавиться от этого тепла — когда-то желанного и родного.

Пока ждем официанта, успеваю немного оглядеться: стеклянные стены с видом на Москву, белоснежные скатерти, слишком громкое тиканье хрустальных часов за стойкой… Почти пафосно, но все же по-деловому. Очень соответствует месту и посетителям. В том числе — Максиму Белому. Но не мне.

— Что вам предложить? — Милая девушка в стандартном наряде «белый верх, черный низ» подает нам папки с меню.

Максим, даже не глядя в него, уверенно начинает диктовать:

— Воду с лимоном, утиную грудку с вишневым соусом, картофельное пюре…

Каждое его слово все глубже окунает меня в прошлое. Начинает казаться, что и не было этих пяти лет разлуки. Не было неудачного брака, бегства от мужа-тирана…

Кровь отливает от лица, в ушах шумит от невыносимо острых эмоций. Максим помнит все: мою нелюбовь к сокам, наше первое свидание, когда он уговорил меня попробовать утку. И теперь он внимательно следит за мной. За тем, как мои подрагивающие руки пытаются удержать выскальзывающее из немеющих пальцев меню.

Я снова не смею поднять на него взгляд, встретиться с ним глазами.

— Что будет дама? — смотрит на меня официантка.

— Суп-пюре из брокколи, — выбираю то, что никогда не заказала бы в прошлой жизни, хотя ничего против брокколи не имею. — Равиоли с творогом и шпинатом. И… воду с лимоном.

Заставить себя пить соки — выше моих сил, даже если это выдаст меня с головой.

— Вы разлюбили утку, Милана? Раньше вы… — Максим обрывает себя на полуслове.

— Я — вегетарианка, — лгу, не поморщившись.

На самом деле, у Антоши аллергия на мясо птицы, так что я навсегда исключила этот продукт из нашего с ним рациона.

— Может, бокал вина? — предлагает Максим.

Я не знаю, чем является этот вопрос: проверкой? Простой данью вежливости? Искренним желанием побаловать меня и немного снять напряжение между нами?

— Мне еще возвращаться в офис… — качаю головой.

— Вы поедете на такси, Милана. К тому же, я попрошу принести нам самое легкое вино, от которого вы вряд ли всерьез опьянеете, — продолжает настаивать Максим.

— Тогда полбокала, — уступаю я.

Официантка, получив заказ, уходит, но очень скоро возвращается с уже наполненными бокалами и тарелкой с сырно-фруктовой нарезкой.

— Комплимент от заведения, — поясняет в ответ на мой недоумевающий взгляд.

Как только она уходит, Максим берет свой бокал и смотрит через него на свет.

— Знаете, Милана, в Москве есть один винный бар… Не из тех, что в справочниках для туристов, — задумчиво тянет он. — Под аркой на Солянке. Там до сих пор подают грузинское «Саперави» 2010 года — того самого, что пенилось в стаканах у фонтана на Патриарших…

— Там больше нет фонтана. Его снесли в… — резко замолкаю, осознав свою ошибку: Милана, недавно прибывшая в Москву, не может знать таких тонкостей.

Хватаюсь за стакан с водой, делаю небольшой глоток.

Максим медленно кивает, глядя на мои губы и след помады на стекле.

— Можно? — протягивает руку, забирает стакан, подносит к своему рту так, чтобы прикоснуться к следу моих губ. Тоже отпивает глоток.

Теперь кровь, разогревшись от пары глотков вина на пустой желудок, возвращается приливом к щекам. Я чувствую ее жар и догадываюсь, что выгляжу красной, как вареный рак.

Объяснений для своей осведомленности не нахожу. Но Максим и не требует.

— Попробуйте свой суп, Милана, — предлагает он, кивая на супницу, которую ставит передо мной официант.

Беру ложку, приступаю к еде. Вспоминаю прилипчивую рекламу с призывом жевать, а не говорить. Думаю о том, что в моем случае лучше было бы совсем онеметь: слишком легко я ведусь на провокации Белого. Слишком часто выдаю себя. Он, похоже, уже почти уверен, что я не Милана, а Аксинья, но отчего-то медлит с разоблачением, ведет непонятную игру.

Ему приносят утиную грудку, мне — равиоли.

— Может, все же попробуете кусочек? Вдруг я сумею убедить вас, что отказ от мяса — не самое удачное решение для молодой женщины, ведущей активный образ жизни? — Максим отрезает кусочек грудки, обмакивает ее в вишневый соус и подносит вилку к моему лицу. Не вплотную, но так, чтобы я без труда могла дотянуться.

— Спасибо, нет. — На этот раз отвечаю твердо: я обязана показать Белому границы, которые не следует переступать. А его жест — он слишком… интимный. Предполагает близость, которой между нами давно нет и больше не будет.