Глава 5. Захар

Восемь лет — это много или мало?

Для кого-то это целая жизнь.

Для меня — бесконечный список командировок, пыльных дорог и запаха оружейной смазки и нагретого металла, который въелся в кожу так, что не отмоешь никаким мылом.

После того как Лиса исчезла из Академии, оставив после себя только пустоту и гребаное заявление на отчисление, я словно сорвался с цепи. Рвал жилы, шел напролом, напрашивался в самые “горячие” точки. Отец сначала пытался давить, но в конце концов махнул рукой. Даже ему стало ясно, что я сломался изнутри.

Ничего не осталось кроме службы.

Но служба… этого разве мало?

Мало просто защищать людей? Гипотетически хороших. Своих. Не конкретно например свою красивую жену. А вот просто чьих-то жён.

Для того, у кого совести много, этого точно достаточно.

А для меня?

Последние полгода на юге были адом. Пыль, солончаки и постоянное ожидание прилета. Мы работали в серой зоне, там, где нет имен, а есть только позывные и приказ. Когда нас накрыло в пригороде, и я тащил Кабана на себе два километра под минометным обстрелом, я не думал о медалях. Я думал о том, что если сдохну здесь, в этой выжженной степи, то так и не узнаю: почему?

Почему она тогда ушла? Без объяснений. Без единого слова. Просто вырвала мне сердце и аккуратно положила на плац Академии.

Выходит, я всё-таки не ради чьих-то гипотетических жён сражался.

Всегда она. Она перед глазами. Под веками. Под рёбрами.

Застряла.

Осколочным.

Не вытащить.

И вот я выжил. Вернулся. Получил майора и этот чертов шрам на скуле, который теперь ноет периодически. Приехал домой, чтобы зализать раны и подготовить своих ребят к новому выходу. Чтобы подготовиться к новой опасности.

И в первый же день встретил её.

“Громова”.

И почему мне хочется разнести этот город по кирпичику?

— Командир, ну ты чего? Праздник же! — прокричал Тоха, хлопая меня по плечу.

Я сидел в углу, спиной к стене — старая привычка, от которой теперь уже не избавиться. В баре было дымно, пахло пивом и жареным мясом. Типичный мужской гадюшник, где мы привыкли сбрасывать напряжение после службы. Парни ржали, вспоминая учебку, Саня уже прилично захмелел, а я всё крутил в руках стакан с виски, глядя на свое отражение в мутном стекле.

Я знал, что она придет. Знал.

Михалыч из “Атланта” — хороший мужик, но он старый болтун, он обязательно напел ей, где меня искать.

И я ждал.

Я был не прав. Понимал это. И когда она придёт, я собирался отказаться от этой идеи — забрать у неё зал. В конце концов, это просто не по-офицерски — заставлять женщину унижаться, просить за эти дурацкие “танцульки”.

А она женщина.

Красивая.

Чужая.

Чисто гипотетически она чужая.

Это пока не доказано, но чисто гипотетически у неё есть Громов.

Я допил виски залпом.

Входная дверь хлопнула, впуская порцию морозного воздуха. И гул в зале как-то споткнулся и стих.

Я усмехнулся и медленно поднял голову.

Она стояла на пороге, и это была не та замученная Алиса, которую я видел днем. Чёрное платье. Закрытое, строгое, но облепившее её так, что... Танцовщица, мать её... Каждое движение — как выстрел в упор.

Я почувствовал, как по её изгибам поползли липкие мужские взгляды. У стойки двое новобранцев чуть шеи не свернули, Саня за моим столом присвистнул, а Тоха и вовсе замер с открытым ртом. Они смотрели на её бедра, на то, как платье подчеркивает грудь, на её распущенные волосы...

Внутри меня проснулся зверь. Дикий, первобытный, который заставлял меня вгрызаться в глотку врагу.

И сейчас он рычал: моя!

Я шумно выдохнул.

Нет. Не моя.

Громова.

— Ого, Захар... — выдохнул Саня, пытаясь расправить плечи. — Смотри, какая краля к нам забрела. Неужели к тебе?

— Заткнись, — бросил я, не оборачиваясь. Голос прозвучал как лязг затвора.

Алиса шла через зал, и я видел, как она сжимает в руках бутылку в подарочной упаковке. Коньяк. Решила “замаслить” майора? Наивная.

Она остановилась напротив меня.

— Добрый вечер, — её голос прозвучал ровно, но я видел, как подрагивают её пальцы.

— Решила подкупить следствие, Громова? — я не встал, лишь откинулся на спинку стула, впиваясь взглядом в её лицо.

Красивая, бледная правда. Совсем себя не бережёт.

Эта мысль разозлила.

Алиса стояла прямо, не шелохнувшись, и в этом было столько вызова, что внутри у меня всё её больше натянулось до звона.

А ещё, я кожей чувствовал, как Тоха и Саня замерли, продолжая раздевать её глазами.

— Это… — она запнулась, покрепче перехватив коробку. — Михалыч из “Атланта” подсказал, что у вас праздник. Я подумала, что это прекрасная возможность обсудить график аренды зала.

— Прекраснее некуда, — я криво усмехнулся и медленно поднялся.

Я был на голову выше, шире в плечах, и видел, как она невольно сжала губы, но взгляд не отвела. Танцовщица. Гордячка.

— У нас действительно праздник, — я шагнул к ней вплотную, нарушая все мыслимые и немыслимые границы. — У Сани сегодня день рождения. Ему тридцать два, из которых последние пять он провел в таких дырах, где твоего коньяка даже во сне не видели.

Я протянул руку и, вместо того чтобы взять подарок, накрыл её ладони своими. Тонкие, ледяные пальцы. Дрожат.

Внутри всё зарычало от этого прикосновения, но я заставил себя действовать жестко. Я развернул её за плечи к столу, почти прижимая к себе спиной. Чувствовал грудью как напряжены её лопатки, как она рвано дышит.

— Парни, смотрите, какой сюрприз, — мой голос прозвучал издевательски громко на весь бар. — Алиса Сергеевна пришла поздравить именинника. Лично.

Саня вскочил, вытирая ладони о штаны.

— Давай, Громова, — я наклонился к самому её уху. — Не стой истуканом. Вручай. Поздравляй героя. Ты же всегда ценила силу и статус, верно?

Она окаменела в моих руках. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце под этим черным трикотажем. Алиса медленно, словно через силу, протянула коробку Сане.

— С днем рождения, — голос её был тихим, но твердым. — Желаю вам… спокойной службы. И чтобы дома всегда ждали те, кто дорог.

Я скрипнул зубами.

Она обо мне справки навела? Знает, что меня никто не ждёт? Или совпадение?

Саня принял коньяк так, будто это была неразорвавшаяся граната.

— Спасибо, Алиса… Сергеевна! Очень неожиданно.

— Она вообще мастер неожиданностей, — отрезал я, не выпуская её из объятий.

Объятий. Бляяять. Как так получилось, что она в моих руках?

Моя… лисичка. Пахнет вкусно, что хочется зарыться носом в волосы, во всю неё. Полностью.

— Парни, освободите стол на пять минут. Нам с гражданкой Громовой нужно обсудить условия её капитуляции.

— Да ладно, Захар, мы только…

— ВЫШЛИ! — рявкнул я.

Она вздрогнула в моих руках.

Я сжал зубы.

Сослуживцы ретировались к бару. Мы с ней остались одни в полумраке угла.

— Ты издеваешься? — Алиса резко обернулась ко мне, в её глазах вспыхнули злые искры. — Я пришла по-человечески!

— Зачем ты его надела, Алиса? — я перебил её, перехватывая за талию и осматривая фигуру в обтягивающем платье.

— Руки убрал! — ощетинилась Лисичка.

— Чтобы твой Громов оценил, как на его бабу пускает слюни всё управление?

— Уймись, Корсаков! — она уперлась ладонями мне в грудь.

Снова испугалась.

Не хотелось мне, чтобы она меня боялась.

Ну как есть. По-другому пока не получается.

С кривой ухмылкой я всё же поднял руки, будто сдаюсь. Хрентасдва я сдамся. Она мне всё выложит. И начнёт прямо сейчас.

Я молча смотрел на неё.

Три.

Два.

Один…

— Мне нужен этот зал! — вспыхнула Лисичка. — Нам с Даней нужны деньги, мне нужно…

— Кто такой Даня? — прищурился я. — Сын? Или тот, чью фамилию ты?..

Я ждал ответа, как команды “огонь”. Но вместо ответа она просто смотрела на меня — со смесью ненависти и той самой боли, которую я сам носил под рёбрами все эти годы.

— Это тебя не касается, майор, — выдохнула она.

— Касается, Алиса. Всё, что происходит на моей территории, меня касается, — я не повышал голоса, только навис сильнее, заставляя её вжаться спиной в край дубового стола.

— Я не… — она попыталась отвернуться, но я заблокировал её руками, упершись в столешницу по обе стороны от её бедер.

— Садись, — приказал я, кивнув на стул. — Разговор будет долгим.