Глава 48. Захар

Старший придержал меня перед самым выходом. Жёстко перехватил за локоть, отвёл на два шага к машинам, в тень.

— По тебе информация пришла.

По его лицу я сразу понял: новости дерьмовые.

— Заказали тебя.

Секунду я тупо переваривал смысл слов, а потом выдохнул:

— Знаю.

— Знаешь? — Старший удивлённо качнул головой. — И молчал?

— А смысл шуметь, — я равнодушно повёл плечом, хотя внутри всё же мазнуло холодом. — До последнего надеялся, что старик не решится. Надеялся, что ума хватит.

Ну, Сергей Павлович. Ну, удружил, драгоценный тесть.

— И заказчика знаешь?

— Лучше б не знал.

— И кто это у нас такой щедрый?

Я усмехнулся.

— Тесть.

Старший долго вглядывался в моё лицо, пытаясь разглядеть блеф.

— Ты сейчас пошутил так?

— Какие уж тут шутки.

— А исполнителя тоже знаешь?

— Нет.

— И я не знаю, — Старший помрачнел ещё сильнее. — Паршиво это.

— Откуда инфа? — я нахмурился.

— Ночью по гражданским каналам предупредили. Кто — не твоё дело. Да и не моё тоже.

Я молчал, ожидая главного.

— Самое ублюдочное, Танк… Взял тебя кто-то из наших, — Старший сплюнул под колесо. — Понимаешь? Свой, блять. Не враг какой-нибудь из-за бугра, а кто-то с нашей стороны.

Я отвёл взгляд и посмотрел на парней.

Кабан лениво тянул сигарету, выпуская дым в сырой воздух, Тоха над чем-то ржал, а Саня опять потерял перчатки и исступлённо выворачивал карманы в поисках.

Обычные парни. Товарищи мои. Боем проверенные. А ещё радостями, и временем. Всем на свете проверенные.

— Мои чистые, — отрезал я. Голос даже не дрогнул. — За каждого зубами отвечу.

Старший долго молчал, глядя на парней, а потом жёстко выдал:

— Отменяю тебе выход. Сдашь группу Громову.

— Кому, блять? — я аж чуть не поперхнулся.

— Громов. Командир допников. Такой же майор, как и ты. Справится.

— Нет, — отрезал я.

Это судьба, не иначе. Скалилась мне в лицо и намекала, что сдавать назад сейчас нельзя.

Никаких нахер Громовых больше. Хватит с меня.

— Танк, это приказ.

— Я сказал — нет, — я без спроса вытянул сигарету у него из пачки. Вообще-то бросил два года назад. Но сейчас было надо. — Отменишь выход — и мы никогда не узнаем, какая крыса греется у нас под боком.

— Ты женился неделю назад. У тебя пацан растёт.

— Вот именно.

Я чиркнул зажигалкой. Затянулся.

Какая же гадость! Как он вообще эту солому курит?

— Я вернусь к ней, — сказал я упрямо.

— Смерти ищешь?

— Жизни, — я усмехнулся, глядя на тлеющий огонёк. — Ради Лисы и вернусь. И мелкого. Мне теперь точно есть куда возвращаться.

Старший покачал головой. Хлопнул меня по плечу так, что зубы клацнули.

— Дурак ты, Танк.

— Так точно.

Он развернулся и пошёл в штаб.

Я докурил чужую сигарету до самого фильтра.

Свой.

Слово-то какое мерзкое в этом контексте.

Кто из них?

Кабан, которого я на себе два километра из-под миномётного обстрела тащил? Тоха? Саня, у которого близнецы родились месяц назад? Я ему выплаты свои за два месяца подарил на рождение. Он ещё отказывался, но потом всё-таки принял. Благодарил.

Да не. Исключено. За этих я жизнь отдам не раздумывая.

Значит, кто-то из допников. Те, кого нам прикомандировали недавно.

Что ж. Посмотрим, у кого первым дрогнет рука.

По дороге Саня привычно трепался про близнецов, перекрикивая гул:

— Один орёт, второй спит, потом они меняются, понял? И так по ёбаному кругу! Мы с Машкой уже забыли, как это — спать, блять!

Тоха лениво гундел, что жрать хочет.

Кабан молчал.

А допников было четверо. Вроде нормальные ребята, на слаживании всё ровно прошло. Сейчас сидели тихо, а я разглядывал их по очереди, будто это могло что-то дать.

Нихрена оно не давало.

Лица как лица. И ни у кого на лбу не было бегущей строки, на которой написано “Я крыса”.

Один — молодой совсем. Позывной Скиф. Держал автомат между колен и смотрел в пол.

Все они смотрели в пол. Нормально это перед выходом. Так и надо.

Работа у нас сегодня была по птичникам.

Гнездо засекли в заброшенном доме на окраине крошечного СНТ.

Трёхэтажный такой брошенный недострой. Видно, кто-то себе замок строил, да сил не хватило на полпути — шифер съехал, окна выбиты давно.

А соседи дали наводку — жужжит, мол, в замке этом брошенном.

Народец тут тихий, живут, никого не трогают, но дети… им же интересно. Они полезли посмотреть до того, как наши отреагировали. Вот малявок эти сволочи и сгребли. За ними мать, за ней сосед.

Итого в заложниках женщина, двое пацанов, старик, девчонка.

Переговоры зашли в тупик.

Команда “штурм”.

Разложил я всех быстро.

Кабан с Саней и с двумя допниками — сверху. По стене, через крышу, в мансардное. Кабан комплекцией со шкаф, а по стенам ходит, как человек-паук. Хрен пойми как у него это получается.

Снайперы перекрыли окна. Кто высунется — уже не наша забота.

А по лестнице пошли мы: я, Тоха и Скиф. Те, кто в ближнем бою лучший.

Лестница в таких недостроях — дрянь. Голый бетон, без перил, простреливается снизу доверху — стреляй не хочу. Идти по ней первым — чистая дурь.

Мы и не шли. Ждали, когда наверху начнётся замес.

Стояли в темноте, втроём, слушали собственное дыхание.

И вот тут я его и поймал.

Скиф стоял у меня за спиной. Ну, стоял и стоял, лестница узкая, куда ему деться.

Я чуть сместился вправо — проверить угол проёма.

Он сместился следом, шаг в шаг.

Я передвинулся ещё — так, чтоб контролировать его боковым зрением.

Он опять плавно ушёл мне в мёртвую зону.

Три раза.

Три раза боец, которому в этом коридоре было полно места для манёвра, оказывался ровно там, где я его не видел.

Между лопаток зачесалось так, что спину прошибло ледяным потом.

Ну, здравствуй.

Вот тебе, майор, и бегущая строка.

Двадцать пять лет пацану. Совсем зелёный.

Я лихорадочно соображал. Отправить его вниз? Под каким соусом? “Иди, милый, погуляй, ты мне что-то не нравишься”? А если я ошибся? Выкину бойца перед штурмом, группа просядет, и наверху из-за этого кто-нибудь ляжет.

Взять его прямо тут? На чём?

А наверху пять человек. И заложники. Дети.

Времени было — секунды.

Я чуть повернул голову назад, якобы проверяя фланг, и негромко спросил:

— Тоха. Помнишь, как мы на юге двое суток шли?

Тоха не переспросил. Не удивился.

Он вообще соображал мгновенно: если командир перед штурмом несёт чушь, значит, это не чушь.

Нас тогда свои же “коллеги” под шумок прикопать пытались.

— В оазисе. Помнишь?

— Помню, — глухо отозвался Тоха.

И взглянул на Скифа. Ствол тохиного автомата едва заметно, будто случайно, качнулся в сторону парня.

Я кивнул.

Пускай ничего не изменилось в его лице, но я был уверен, что он понял меня правильно. Не один год вместе работали.

Наверху грохнуло — это Кабан вошёл через мансарду, за ним наверняка Саня и допники. Хороший момент.

— Пошли! — дал я команду.

Скиф пошёл третьим. За мной.

Ну конечно за мной. Куда ж ещё.

Хорошая у нас была тройка, не зря поставил: я, Скиф и Тоха. Если бы один из нас не был крысой, то цены бы этой тройке не было.

Первого сняли прямо с площадки. Сам виноват — вылетел прямо под ствол.

Скиф работал чисто. Отработал и опять ушёл мне за спину. Сучёныш.

Второй вывалился из комнаты слева. Тоха его быстро срезал.

Осталось ещё трое сверху. Ещё бы спину от чужого взгляда не жгло, вообще классный был бы счёт.

— Заложники в отдельном помещении, — отрапортовал Саня.

— Тогда “зарю” давай! — гаркнул я в гарнитуру.

Взорвалась светошумовая граната с пластиковым корпусом. Мы такие используем, чтобы дезориентировать противника.

Но один из них так дезориентировался, что начал палить во все стороны без разбора. А стены в этом недострое — дешёвые блоки да штукатурка. А за ними заложники.

И вся ответственность на мне.

Вот тут у меня аж сил прибавилось, рванул первым вперёд.

А сзади — Скиф. И я это чувствовал каждым позвонком, мать его. Ну и похер, впереди дети, которых надо вытащить.

Снял ещё одного. Противников осталось двое, и один из них всё ещё палил во все стороны.

Тут справа меня так крепко приложило.

Развернуло, повело в стену, и я секунды две не понимал вообще ничего — ни где я, ни что я.

Оглянулся.

И увидел Тоху.

Он стоял над Скифом.

Скиф уже лежал, а Тоха сверху, коленом в спину ему вдавливал. В бетон. Так, что у пацана голова набок.

Ну вот и всё, парниша. Доигрался за дополнительные бонусы.

Я кивнул Тохе, он кивнул мне.

— Он в тебя стрелял, — сказал, — если бы ты не предупредил, я бы не заметил, мало ли здесь шальных. А так — следил.

Значит, всё.

— Живой?

— Дышит, сука.

Тоха наручники парню надел. И для верности в морду дал.

— Работаем дальше.

Сейчас было не до Скифа.

Ранил всё-таки! Я сжал зубы. Позже посмотрю, дышать могу, значит всё не так серьёзно.

У нас два противника осталось, один всё ещё отстреливался, но вот к окну сунулся на мгновение… последнее мгновение. Его снайпер с улицы подхватил.

Выстрелы прекратились. Наконец-то.

— Остался один. Где? Обход!

Тоха ушёл вправо, вдоль стены.

— Последний в дальней! — это Саня прохрипел.

Дальняя. Это где заложники. Вот же подлец, спрятался, когда заварушка началась. Людьми прикрыться решил.

— Не работать! — заорал я в гарнитуру. — Никто не работает! Там дети!

Мы ему ответить не можем.

А он нам может. Ему всё равно. Ему уже вообще всё равно.

Стены — блоки да штукатурка. Крошево в лицо, пыль такая, что дышать нечем.

— Кабан! Сверху достанешь?

— Не пройду!

— Саня!

— Работаю! Через торцевое захожу!

Долгие три секунды.

Стук — это Саня вошёл в окно.

Одиночный выстрел.

— Снял.

Тишина.

Такая, что зазвенело.

— Чисто! — Саня отрапортовал. — Все живы!

Ну главное все живы.

Осталось заложников вывести.

И… зашиться надо похоже.

Я зашёл в комнату с заложниками. Надо было убедиться.

Женщина сидела на корточках в углу, спиной к двери, и загораживала собой обоих пацанов и девчонку, вжимала их в бетон, руки над головами, и не обернулась даже — ей всё равно было, кто вошёл, свои, не свои, ей главное, чтоб детей не трогали.

Так и Алиска моя восемь лет сына защищала.

Из-под руки женщины на меня вытаращились глаза пацанёнка. Взгляд исподлобья, как у Дани прямо, особенно, когда я ему сказал, что он настоящий мотоцикл только ближе к двенадцати получит, если мы Алиску на это уговорим.

Бок зажгло уже всерьёз.

Я привалился к стене и сунул руку под броню. Ладонь оказалась красной.

Бронежилет закрывает грудь и спину — там плиты. Бока прикрывают отдельные секции, на липучках. Я их сроду не носил, неудобно же. И Скиф это знал.

Вот в этот голый бок мне и прилетело.

— Командир! — Тоха уже был рядом. — Ты чего молчал?!

— Некогда было.

— Док! Дока сюда!

Я сел на пол.

Мне надо вернуться.

К Алиске. К Даньку.

В мою точку сбора.

Надо вернуться.