Глава 22

Прошло семь дней.

Я не работала. Сидела дома, смотрела в потолок и пыталась убедить себя, что все вернулось на круги своя. Прежняя жизнь — переводы на фрилансе, готовка, уборка, дети. Та самая жизнь, которую я вела до «Атона» и которая теперь казалась мне чужой. Как старое пальто, из которого давно вырос.

Дни тянулись медленно и пусто. Я бралась за переводы, но буквы расплывались перед глазами. Принималась готовить, но еда пригорала. Пыталась читать, но мысли уползали в сторону. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху за дверью. К шагам на лестничной клетке. К звонку телефона. Ждала. Сама не зная чего. Может быть, звонка. Может быть, стука в дверь. Может быть, его голоса.

Ничего не было. Семь дней тишины.

В среду вечером я сидела на кухне и листала блокнот. Перечитывала старые записи. Пролистала до последней страницы и дописала: «Он не звонит. Я сама так хотела. Тогда почему так пусто?» Захлопнула блокнот и убрала в ящик. Встала, налила чай, села обратно. Чай остыл, а я так и не сделала ни глотка.

В пятницу вечером Артем подошел ко мне сам. Я сидела на диване, бессмысленно переключая каналы. Он сел рядом, молча, как садился всегда, когда хотел поговорить о чем-то важном. Я выключила телевизор.

— Мам, — сказал он, глядя не на меня, а куда-то в стену. — Тот мужик из «Атона». Александр. Он кто вообще?

Я дернулась, как от удара током.

— Никто. Просто… бывший начальник.

Артем повернул голову и посмотрел на меня. Слишком взрослым, слишком понимающим взглядом для четырнадцатилетнего пацана.

— Ага. А чего ты тогда плачешь по ночам?

Я замерла.

— Я не плачу.

— Плачешь. Я слышал. — Он пожал плечами. — Из-за папы ты так не плакала.

Я не знала, что ответить. Просто сидела и смотрела на сына, а он смотрел на меня. Мой мальчик. Мой упрямый, колючий, вечно огрызающийся мальчик. Когда он успел так вырасти? Когда научился видеть меня насквозь?

Артем взял пульт и снова включил телевизор. На экране замелькали какие-то гонки. Он сделал звук потише и добавил, не глядя на меня:

— Он звонит нам, кстати.

Я нахмурилась.

— Кому — вам?

— Ну, мне и Саше. Почти каждый день. Спрашивает, как дела. Как ты. Говорит, чтобы мы следили, чтобы мама нормально питалась. Что тебе нужно поправляться. И чтобы звонили ему по любому вопросу. Вообще по любому.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. Внутри все перевернулось. Александр звонил моим детям каждый день. Спрашивал, как я… Сказал звонить по любому вопросу… Он не исчез. Не бросил. Не забыл.

— Артем, — сказала я тихо. — Что еще он говорил?

— Ничего особенного. — Артем пожал плечами. — Что он не давит. Что если мама захочет — она знает, где его найти. И что ты всегда можешь вернуться.

Я отвернулась, чтобы он не заметил, как у меня защипало в глазах.

— Когда он звонил в последний раз?

— Вчера. Спросил, поела ли ты. Я сказал, что ты опять забыла пообедать. Он ругнулся. Смешно так — не по-русски, а на каком-то другом языке. Сказал, чтобы я положил перед тобой тарелку и не уходил, пока не съешь.

Я нервно рассмеялась. Смех вышел сдавленным, похожим на всхлип. Артем покосился на меня, но ничего не сказал.

— Мам, — произнес он после паузы. — Когда папа ушел, ты стала как робот. Есть, спать, работать. А когда появился этот мужик, ты ожила. Я не знаю, что у вас там случилось, и не лезу. Но если ты из-за нас перестала с ним общаться — не надо. Мы не маленькие. Мы справимся. А ты иди и разберись уже со своей жизнью.

Он встал и вышел из комнаты, а я осталась сидеть на диване, глядя в одну точку. По щекам текли слезы, но я не вытирала их. Я думала о том, что мой сын оказался мудрее меня. О том, что Александр не бросил. Он звонил. Каждый день. Моим детям. Следил, чтобы я ела. Чтобы поправлялась. Чтобы была в порядке. Ничего не просил взамен. Не давил. Просто был рядом — единственным доступным ему способом.