Глава 16 Под старой печью

Эдита разрешила мне встать только после двух обследований.

Первое провела сразу после рассвета, когда я еще не успела умыться и пыталась убедить ее, что чувствую себя достаточно хорошо. Второе — через час, после завтрака, настоя и короткой прогулки по комнате.

Результаты отличались незначительно.

Мой источник восстановился меньше чем наполовину. Дар снова отзывался на простые вещества, но глубокое разделение оставалось запрещено. Пальцы различали температуру, поверхность стекла и слабые магические следы. Этого хватало, чтобы проверить минерал. Не хватало, чтобы безопасно отделять серый пепел от живого тела.

— Вы спускаетесь только как специалист по определению основы, — сказала Эдита, закрепляя пластину у меня на запястье. — Не лечите, не разделяете, не пытаетесь удерживать чужие контуры.

— Там не будет пациентов.

— С вами идет Северин.

Он стоял у окна в соседней комнате и слышал каждое слово.

После потери связи с драконьей формой его состояние перестало ухудшаться, но не стало хорошим. Сердечный огонь сохранялся внутри источника, однако тело почти не принимало силу. Северин не мог покрыть кожу чешуей, создать пламя или принять драконий облик.

Впервые с рождения он оставался только человеком.

— Я не нуждаюсь в лечении во время спуска, — сказал он.

Эдита даже не повернула головы.

— Каждый пациент говорит это перед тем, как нарушить назначение.

— Я не пациент.

Я посмотрела на него.

Северин помолчал.

— Формально пациент.

— Фактически тоже, — ответила Эдита. — Вы не чувствуете половину изменений собственного источника. Вчера не заметили повышение температуры. Позавчера скрыли онемение. Сегодня утром попытались проверить огонь без свидетеля.

Я повернулась к нему.

— Что вы сделали?

— Ничего не произошло.

— Это не ответ.

— Попытался вызвать чешую на пальцах.

— Зачем?

— Хотел понять, вернулась ли связь.

— И не сообщили.

— Потому что связь не вернулась.

Я встала.

Слабость сразу напомнила о себе. Пол под ногами не качнулся, но мышцы отозвались неприятной пустотой.

— Наш договор требует сообщать о любой попытке использования огня.

— В договоре запрещено использование, а не попытка.

— Не ищите лазейки.

— Я не использовал магию.

— Потому что не смогли.

Северин выдержал мой взгляд.

— Да.

Одно короткое слово погасило спор быстрее любого оправдания.

Он не выглядел оскорбленным собственной слабостью. Скорее раздраженным тем, что тело перестало подчиняться привычному приказу.

Эдита передала мне узкий браслет с диагностическим кристаллом.

— Если свет станет серым, вы немедленно прекращаете любую работу. Если погаснет полностью — садитесь и ждете помощи. Никаких попыток доказать, что способны пройти еще десять шагов.

— Я поняла.

— Повторите.

— При сером свете прекращаю работу. При полном угасании кристалла сажусь и жду.

— Хорошо.

Она повернулась к Северину.

— Вы не поднимаете груз тяжелее десяти мер, не остаетесь один и сообщаете Мирелле или инженеру о боли, холоде возле шрама, онемении и головокружении.

— Я знаю.

— Повторите.

Он посмотрел на меня так, словно я была виновата в ее требованиях.

— Не поднимаю тяжелые предметы. Не ухожу один. Сообщаю о любых изменениях.

— И не используете источник.

— Он все равно не отзывается.

— Именно поэтому запрет особенно важен. Повторная попытка может направить внутренний огонь в поврежденный канал.

Северин кивнул.

Эдита закрыла медицинский журнал.

— Я считаю эту поездку рискованной.

— Но разрешаете, — сказала я.

— Разрешаю потому, что без чистого минерала мы не сможем приготовить противоядие, а человек, способный точно определить основу, пока один.

— Беатриса тоже умела.

— Беатриса мертва.

Фраза прозвучала жестко.

Но в ней не было желания причинить боль.

Эдита напоминала: опыт тети сохранился только в записях. Принимать решения придется мне.

Внизу уже ждали остальные.

Городского инженера звали Илар Тессен. Ему было около сорока, он носил короткую бороду и темный рабочий плащ с множеством внутренних карманов. На ремне висели измерительные пластины, складной молоток, компас для магических линий и связка ключей.

За последний час Илар успел трижды сообщить, что старую печь закрыли не из прихоти.

— Нижняя часть системы построена до современного Совета, — объяснял он, расстилая схему на прилавке аптеки. — Камень старый, часть опор просела, водные каналы размыли западную стену. Последний полный осмотр проводили двадцать восемь лет назад.

— Почему не позже? — спросила Тея.

— Потому что после того осмотра два человека не вернулись.

Она посмотрела на меня.

— Вы все еще хотите туда?

— Нет.

Илар поднял голову.

— Тогда…

— Но идти нужно.

Он нахмурился.

— Очень ободряющий ответ.

Кроме инженера с нами отправлялись двое городских стражников. Старшего я уже знала — Бран Хольт сопровождал нас в районе красильщиков. Второго звали Керн Ладер. Он был моложе, говорил мало и постоянно проверял крепление фонаря на поясе.

Тея хотела идти тоже.

Я отказала.

— Вы берете Северина без драконьей формы, инженера, двух стражников и себя после истощения, но я недостаточно подготовлена?

— Именно поэтому ты остаешься.

— Потому что кто-то должен быть здоровым, если вы все вернетесь ранеными?

— Потому что здесь остаются пациенты, лаборатория и подготовка основы для противоядия.

— Другие ведьмы могут…

— Они не знают записи Беатрисы так хорошо, как ты.

Тея посмотрела на раскрытую книгу.

На отдельном листе я отметила состав, который следовало приготовить к нашему возвращению: очищающий раствор без минеральной основы, нейтрализующая соль и три контрольные чаши.

— Ты начнешь с обычных компонентов, — продолжила я. — Ничего не смешиваешь с минералом, пока я не проверю его лично.

— Я понимаю.

— И отвечаешь за журнал.

— Вы уже сказали.

— Тогда выполни.

Она сжала губы.

— Вернитесь до темноты.

— Постараемся.

— Это не обещание.

Я вспомнила Финна.

— Нет.

Тея отвела взгляд к столу.

— Тогда хотя бы не заставляйте меня угадывать, где искать ваши тела.

— Очень поддерживающе, — заметил Илар.

Она повернулась к нему.

— Вы инженер. Ваша задача сделать так, чтобы тел не было.

— Теперь чувствую ответственность.

Северин взял со стола карту.

— Вход здесь?

Илар указал на точку возле старой городской стены.

— Под заброшенной насосной башней. Главный проход обрушился много лет назад. Спустимся через ремонтную шахту, затем пройдем вдоль сухого канала.

— Расстояние?

— Около часа до центрального зала, если дорога свободна.

— Если нет?

— Вернемся.

Северин посмотрел на меня.

— Если минерал находится за поврежденным участком?

— Оценим на месте.

— Не полезем через обрушение, — сказал Илар.

— Именно, — ответила я.

Северин сложил карту.

Он не возразил.

У входа в аптеку нас ожидал обычный городской экипаж.

Я была благодарна, что Северин не прислал герцогскую карету. Сегодня нам требовалось добраться до старой печи незаметно. Кассиан исчез, а следы его людей находили возле склада, архива и моего дома. Нет причин сообщать ему, куда направляется группа с инженером и специалистом по серому пеплу.

Северин сел напротив меня.

Бран и Керн разместились возле дверей. Илар занял место у окна, продолжая изучать схему.

Первые минуты ехали молча.

Я смотрела на улицы.

Пепельная лихорадка изменила Астеру быстрее, чем любое распоряжение Совета.

У лечебных домов стояли очереди. На дверях аптек появились объявления о проверке препаратов. Возле фонтанов дежурили стражники, запрещая пользоваться общей посудой. Через окна было видно людей с серыми повязками на руках — так отмечали тех, у кого обнаружили примесь, но пока не появились тяжелые симптомы.

Драконов в небе не было.

Обычно над Верхним городом проходили патрули. Медные, черные и серебристые силуэты двигались между башнями, следили за дорогами и защитным куполом.

Теперь небо оставалось пустым.

Астера впервые выглядела городом, который лишился привычной защиты и только начинал понимать, насколько зависел от нее.

Северин тоже смотрел в окно.

— Что произойдет, если на город нападут сейчас? — спросила я.

— Стража закроет ворота. Защитные башни еще работают на накопленной силе. Арбалетные расчеты усилены.

— Надолго хватит купола?

— Если не использовать полный режим — на несколько дней.

— А потом?

— Надеюсь, к тому времени найдем решение.

Он не говорил: «Я решу».

Говорил: «Найдем».

Изменение было маленьким, но я замечала подобные вещи.

Экипаж свернул к западной стене.

Здесь дома становились ниже, а улицы — пустыннее. Старая насосная башня стояла между закрытой кузницей и складом камня. Ее давно не использовали. Верхняя часть разрушилась, окна заложили кирпичом, а двор зарос жесткой травой.

На воротах висела новая городская печать.

Илар показал служебный знак дежурному стражнику.

Тот открыл замок и сразу запер ворота за нами.

— Никого внутрь до возвращения группы, — приказал Бран. — Если появятся люди коллегии или Совета, требуйте письменное распоряжение городской следственной палаты.

— Понял.

Внутри башни пахло сырой землей.

Илар зажег три фонаря. Четвертый передал Керну.

— Ни одного открытого огня, — сказал он. — Внизу могут сохраниться старые газовые карманы. Только холодные кристаллы.

Мы надели защитные маски на шею, пока не закрывая лица.

В центре помещения находился круглый металлический люк.

Илар вставил два ключа одновременно и повернул.

Механизм не двигался.

— Заржавел? — спросил Бран.

— Магическая скоба не отзывается.

— Почему?

Илар приложил проверочную пластину.

— Контур отключен.

— Давно? — спросила я.

— Нет.

Он показал на тонкий след возле замка.

Металл был поцарапан.

Кто-то открывал люк недавно.

Не ломал.

Использовал правильный ключ или его копию.

— Кассиан? — спросил Керн.

— Или Дорен, — сказала я. — Он отвечал за внутренний склад и мог иметь доступ к старым каналам.

Северин присел возле скобы.

— Дом Аркхарт раньше участвовал в обслуживании печи. Моя печать может открыть резервный замок.

— Без огня? — спросила я.

— Это механическая печать.

Он достал кольцо главы дома.

На внутренней стороне находился выступ, которого я раньше не замечала.

Северин вставил его в узкую щель возле основного замка.

Металл щелкнул.

Люк открылся.

Илар внимательно посмотрел на кольцо.

— О таком ключе нет в современных схемах.

— Потому что его передают только главе дома.

— Очень удобно строить городскую систему на семейных тайнах.

— Согласен.

Инженер явно не ожидал этого ответа.

Под люком начиналась узкая лестница.

Илар спустился первым.

За ним Бран.

Потом я.

Северин шел сразу позади, Керн замыкал группу.

Воздух становился холоднее. Стены были влажными, на ступенях лежал песок. Где-то далеко капала вода.

Через двадцать шагов дневной свет исчез.

Остались только белые фонари.

Лестница закончилась в низком каменном коридоре. По полу проходили две металлические полосы — остатки путей для вагонеток. Между ними лежала серая пыль.

Я присела.

— Не касайтесь, — предупредил Северин.

— Я и не собиралась.

Провела над пылью диагностической пластиной.

Отклика не было.

Обычный старый камень.

Но поверх него виднелись следы сапог.

Несколько человек прошли здесь недавно. Один тащил тяжелый предмет: между отпечатками тянулась прерывистая борозда.

— В сторону печи? — спросил Бран.

Илар посветил вперед.

— Да.

— Обратные следы есть?

Мы осмотрели пол.

Часть отпечатков вела назад.

Но борозда только внутрь.

Что-то тяжелое доставили к старой печи и не вынесли обратно.

— Идем осторожно, — сказал Бран. — Оружие не убирать.

Я не носила оружия.

В аптечной сумке находились нож, щипцы и небольшой флакон с ослепляющей солью. Против человека с клинком этого было недостаточно.

Северин заметил, как я проверила карман.

— Держитесь между мной и Браном.

— Вы без драконьей формы.

— Но не без навыков.

— А я не беспомощна.

— Я этого не говорил.

— Тогда не распределяйте людей без разговора.

Он помолчал.

— Где вам удобнее идти?

Вопрос застал меня врасплох.

— За Иларом. Мне нужно видеть стены и следы минерала.

— Хорошо. Я останусь позади вас.

Мы двинулись дальше.

Коридор постепенно расширялся.

На стенах появились старые знаки. Не гербы драконьих домов и не символы современной Гильдии. Простые рисунки: чаша, пламя, открытая ладонь и камень, разделенный на две равные части.

— Ведьмы и драконы строили систему вместе, — сказала я.

Илар провел фонарем по стене.

— В старых документах указаны только инженерные артели.

— Эти знаки аптечные. Чаша означает очищение, ладонь — добровольную передачу силы, разделенный камень — основу, которая не удерживает лишнюю связь.

— А пламя?

— Драконий огонь.

Северин остановился рядом.

— Почему ладонь обозначает добровольность?

— Потому что старая ведьмина магия различала полученную и отнятую силу. Состав, созданный для защиты, не должен был работать через принуждение.

— Современная печь принимает огонь по наследственной обязанности.

— Значит, кто-то изменил не только конструкцию.

Мы прошли еще несколько шагов.

На следующем участке стена сохранилась лучше. В камне была вырезана последовательность действий.

Белый минерал измельчали.

Смешивали с очищенной водой и ведьминой солью.

Дракон добровольно добавлял слабый огненный импульс.

Полученный состав распределяли по каналам, чтобы пламя проходило через камень без повреждения живого источника.

— Это первая защитная основа, — сказала я. — Не топливо.

— Носитель, — уточнил Илар. — Материал помогал передавать огонь между башнями.

— И не удерживал его внутри.

Я вспомнила формулу Р-17.

Кассиан взял белый минерал, который создавали для свободного прохождения магии.

Добавил пепел драконьей кости и соль накопления.

Превратил проводник в ловушку.

— Серый пепел основан на этом составе, — сказала я.

Северин подошел ближе к рисунку.

— Почему Беатриса не написала прямо?

— Возможно, не успела найти старую формулу. В ее записи сказано только, что обработка меняет назначение основы.

Илар сжал губы.

— Если современную печь строили поверх старой системы, часть материала могла сохраниться в нижних каналах.

— Именно поэтому Кассиан использовал их. Здесь было все необходимое для производства.

— Кроме драконьей кости.

— Ее в коллегии достаточно. Они работают с останками после медицинских процедур и военных госпиталей.

Керн поморщился.

— Вы хотите сказать, они делали яд из костей умерших драконов?

— Из пепла, — ответила я. — И не весь пепел обязательно принадлежал умершим. Небольшие части костной ткани удаляют после тяжелых ранений.

Северин коснулся места под ключицей.

Во время войны из его раны тоже извлекали поврежденный осколок.

— Ваш препарат мог содержать часть материала, связанного с другим драконом, — сказала я.

— Или со мной.

Я посмотрела на него.

— Кассиан имел доступ к удаленной ткани после операции?

— Он не проводил ее. Но коллегия хранила образцы.

Если в «Рекорде-четыре» использовали пепел собственной кости Северина, вещество закреплялось возле старого ранения не случайно.

Связь была подготовлена заранее.

— Это объясняет, почему ваш серый пепел держится глубже, чем у других пациентов, — сказала я.

— И почему препарат всегда назначали именно для этого шрама.

Бран оглянулся.

— Продолжаем разговор на ходу. Не нравится мне тишина.

Он был прав.

В старых туннелях не слышалось ни воды, ни крыс, ни движения воздуха. Только наши шаги.

Через несколько минут путь разделился.

Левый коридор уходил вниз. Правый — к центральному залу по схеме.

Следы сапог вели направо.

Борозда тоже.

— Минерал где? — спросил Бран.

Илар сверился с картой.

— Чистое хранилище должно находиться слева. Центральная печь — справа.

— Значит, сначала хранилище, — сказала я.

Северин посмотрел на следы.

— Если Кассиан или его люди находятся справа, они могут перекрыть выход.

— Поэтому оставим знак у развилки и проверим хранилище быстро, — ответил Бран. — Керн останется здесь.

— Один? — спросила я.

— Он будет видеть оба прохода и предупредит сигналом.

Керн закрепил на стене красную пластину.

— Один удар — движение справа. Два — опасность. Три — отступаем к выходу.

Мы свернули налево.

Коридор стал ниже. Приходилось наклонять голову. На стенах появились белые прожилки.

Я чувствовала их даже без полного дара.

Чистый минерал не тянул магию к себе.

Наоборот, создавал вокруг слабое свободное пространство, где чужие связи становились заметнее.

Браслет Эдиты светился ровно.

— Здесь, — сказала я.

Илар остановился.

Впереди находилась небольшая выработка. Часть стены обрушилась, открывая слой белого камня. Он не блестел, не создавал красивого света и не выглядел редким сокровищем.

Обычная светлая порода с тонкими серо-зелеными прожилками.

Возле нее лежали новые инструменты.

Кирка.

Два металлических ящика.

Пустой мешок с печатью коллегии.

— Они уже добывали минерал, — сказал Бран.

— Недавно, — добавил Илар. — На металле нет ржавчины.

Я подошла к стене.

— Не трогайте инструменты. Сначала проверю породу.

Достала три пластины.

Первая показывала магическую активность.

Вторая — способность удерживать связь.

Третья — наличие обработанного серого пепла.

Приложила их к камню.

Первая дала слабый белый отклик.

Вторая осталась чистой.

Третья не изменилась.

— Это он, — сказала я.

— Сколько нужно? — спросил Илар.

— Для первых опытов — несколько мер. Для городского противоядия значительно больше.

— Выработка маленькая.

— Нам не нужно сейчас добывать все. Берем чистые образцы, возвращаемся и проверяем формулу.

Илар достал собственные инструменты.

— Отойдите. Стена нестабильна.

Он выбрал участок возле края, где камень уже отделился естественной трещиной. Несколько точных ударов освободили кусок размером с ладонь.

Я проверила его повторно.

Чистый.

Бран положил минерал в защитную коробку.

Второй образец взяли глубже.

Он тоже оказался безопасным.

Третий лежал возле следов недавней добычи.

Диагностическая пластина сразу потемнела.

— Не брать, — сказала я.

Илар остановил руку.

— Почему?

— Здесь есть обработанная связь.

Я приблизила фонарь.

На белом камне лежал почти незаметный серый налет. Кто-то пролил на стену готовую основу или пытался обработать минерал прямо в туннеле.

— Они смешивали серый пепел здесь, — сказал Северин.

— Или проверяли реакцию.

Возле пола я нашла разбитый стеклянный сосуд. На краях сохранился красный воск коллегии.

Бран завернул осколки.

— Это пойдет следователям.

— Если выберемся, — тихо сказал Илар.

Он смотрел на потолок.

По камню прошла тонкая трещина.

Сначала едва заметная.

Потом сверху посыпался песок.

— Все к выходу, — приказал инженер. — Быстро, но без бега.

Мы забрали две коробки с минералом и осколки.

Третий образец оставили.

Когда вернулись к развилке, Керн ждал с оружием в руке.

— Справа движение.

— Сколько? — спросил Бран.

— Не знаю. Слышал металл и шаги. Потом тихо.

— Могут ждать.

Илар посмотрел на карту.

— Обратный путь только один.

Северин достал короткий клинок, который носил под плащом.

— Я пойду первым.

— Нет, — сказал Бран. — У вас нет брони и магии.

— Зато знаю устройство печи.

— Это не остановит стрелу.

— Прекратите, — сказала я. — Бран идет первым как старший стражник. Северин за ним. Я после Северина. Илар с образцами. Керн замыкает.

Северин посмотрел на меня.

— Вы хотели идти за инженером.

— Теперь обстоятельства изменились.

— Хорошо.

Мы двинулись в правый коридор.

Центральный зал находился дальше, чем показывала старая схема. Несколько участков пришлось обходить из-за обрушенных плит. Следы становились свежее.

На одной из стен остался отпечаток ладони в серой пыли.

Человек опирался на камень.

Рядом лежал кусок ткани от белого медицинского плаща.

— Коллегия, — сказал Керн.

— Или тот, кто хочет, чтобы мы так думали, — ответила я.

Бран поднял руку.

Впереди мелькнул свет.

Не наш белый фонарь.

Желтый.

Обычный огонь.

— Там могут быть газы, — прошептал Илар.

— Значит, человек либо не знает, либо уверен, что канал чист, — ответил Бран.

Мы погасили один фонарь и пошли медленнее.

Коридор вывел нас в огромный круглый зал.

Старая печь занимала центр. Ее каменный корпус потрескался, металлические кольца покрылись ржавчиной. В верхней части зиял провал. Через него внутрь падал слабый свет из технической шахты.

Возле печи стояла вагонетка.

Именно ее тащили по коридору.

Внутри лежали мешки с белым минералом.

Часть уже обработали. На ткани проступили серые пятна.

Желтый свет шел от небольшого фонаря на полу.

Людей не было.

— Ушли недавно, — сказал Бран. — Фонарь теплый.

Илар проверил путь вокруг печи.

— Есть второй выход.

— На схеме его нет, — заметил Северин.

— Это новый проход. Стену пробили изнутри.

Мы подошли.

За проломом начинался узкий канал, уходивший вверх к центральной части города.

На полу лежали пустые флаконы, мешки с солью накопления и деревянные ящики с печатью коллегии.

Кассиан использовал старую печь как скрытое производство.

Не только хранил минерал.

Смешивал основу прямо под городом и выводил ее по техническим каналам.

— Берем документы и уходим, — сказал Бран.

— Здесь нет документов, — ответила я.

— Тогда образцы.

Илар осматривал корпус печи.

— Нам нужно понять, куда идет новый канал.

— Не сегодня, — сказала я.

— Но он может вести к Центральной печи.

— Именно поэтому мы не полезем без полной группы и карты.

Северин подошел к вагонетке.

— Эти мешки можно опечатать.

— Можно, но не выносить сейчас, — сказал Бран. — Слишком тяжело.

— Оставим городской знак.

Керн начал закреплять печать на проломе.

Я подошла к старому корпусу печи.

На камне сохранилась та же последовательность знаков: чаша, ладонь, пламя, разделенный камень.

Только в центре добавлен еще один символ.

Пять линий сходились к одному кругу.

Пять драконьих домов.

Общий узел.

Я провела по рисунку пластиной.

Слабый отклик прошел по залу.

Не активная магия.

Память материала.

Когда-то здесь ведьмы и драконы создавали защитный состав вместе. Не подчиняли один источник другому. Каждый участник добровольно отдавал часть силы, а белый минерал позволял ей пройти по системе и вернуться без потери.

Современная Центральная печь сохранила форму связи.

Но добровольность исчезла.

Родовой огонь стал обязанностью.

А Кассиан использовал общий узел, чтобы разбудить яд сразу в сотнях тел.

— Мирелла, — позвал Северин.

Я повернулась.

Он стоял возле стены, положив ладонь на камень.

— Что вы делаете?

— Ничего. Только почувствовал отклик.

— Уберите руку.

Он выполнил.

На коже не появилось чешуи.

Но лицо стало бледнее.

— Боль?

— Нет.

— Холод?

— Возле шрама.

Я подошла и проверила пульс.

— Садитесь.

— Мы уходим.

— Сначала сядьте на минуту.

— В зале может появиться кто-то из людей Кассиана.

— Тогда тем более вы не должны потерять сознание на обратном пути.

Бран поддержал:

— Минуту можем дать. Керн следит за проходом.

Северин сел на низкий каменный выступ.

Я дала ему теплую воду с солью.

— Источник отозвался на старый узел, — сказал он.

— Потому что дом Аркхарт связан с системой.

— Даже без выхода огня.

— Связь осталась внутри. Серый пепел блокирует тело, а не сам источник.

— Значит, я все еще могу быть проводником.

— Не начинайте.

— Я только устанавливаю факт.

— Устанавливать факты будете после обследования.

Он выпил воду.

— Хорошо.

Илар закончил ставить отметки на схеме.

— Уходим тем же путем. Новый канал не трогаем.

Мы покинули зал.

Первые двадцать минут прошли спокойно.

Керн замыкал группу и время от времени оглядывался. Преследования не было.

Когда мы дошли до участка с низким потолком, Илар остановился.

— Быстрее.

— Что? — спросил Бран.

— Вода.

Сначала я ничего не слышала.

Потом из глубины туннеля донесся глухой шум.

Старые каналы начали заполняться.

— Кто-то открыл затвор, — сказал инженер. — Или наш проход нарушил давление.

— Уровень поднимется? — спросила я.

— В нижнем коридоре — да. Нужно пройти развилку до воды.

Мы ускорились.

Не побежали, но шаги стали короче и чаще.

Шум приближался.

Холодный поток появился на полу внезапно. Сначала тонкая линия между металлическими полосами. Через минуту вода доходила до щиколоток.

— Не касаться стен, — предупредил Илар. — Опоры размыты.

Коробку с минералом нес Бран.

Вторую — Керн.

Я шла между Северином и инженером.

У развилки вода стала сильнее.

Поток ударял в ноги и тянул назад.

Илар закрепил веревку на старом кольце в стене.

— Переходим по одному. Бран первый с образцом. Потом Мирелла. Северин. Я. Керн последний.

— Я пойду перед Миреллой, — сказал Северин.

— Почему? — спросила я.

— Проверю опору.

— Вы не инженер.

— Но тяжелее вас. Если камень выдержит меня, выдержит и вас.

Илар оценил плиту.

— В этом есть смысл.

Северин перешел первым.

Вода доходила ему почти до колен. Он держался за веревку правой рукой, левую старался не напрягать.

На середине остановился.

— Что? — спросила я.

— Плита двигается.

Илар посветил.

Камень под водой действительно просел.

— Наступайте ближе к стене, — сказал он. — Там старая опора.

Северин дошел до другой стороны.

Повернулся ко мне.

— Идите по моим следам.

Я взялась за веревку.

Первый шаг.

Второй.

Вода была ледяной и тяжелой. Платье намокло до колен, мешая двигаться. Я шла ближе к стене, как показал Илар.

На середине браслет Эдиты стал серым.

— Стойте! — крикнул Северин.

— Я вижу.

— Возвращайтесь.

— Назад дальше.

Кристалл не погас.

Я прекратила использовать дар, хотя даже не замечала, что продолжала чувствовать минерал через защитную коробку Брана. Закрыла магическое восприятие.

Свет браслета начал восстанавливаться.

— Продолжаю, — сказала я.

— Медленно.

Я сделала еще шаг.

Плита под ногой ушла вниз.

Вода ударила в бедро.

Я потеряла равновесие.

Веревка выскользнула из пальцев.

Северин прыгнул в поток.

Он поймал меня за запястье и дернул к себе.

В тот же момент сверху раздался треск.

— К стене! — крикнул Илар.

Каменная плита потолка рухнула на место, где я стояла секунду назад.

Северин прижал меня к внутренней арке и закрыл собой.

Удар пришелся по его спине и правому плечу.

Он не использовал чешую.

Не мог.

Тело осталось человеческим.

Северин только сильнее согнулся, принимая вес падающих камней на собственные плечи.

Бран и Керн попытались пробраться к нам, но новый обвал перекрыл проход.

Пыль смешалась с водой.

Я почти не слышала голосов.

— Северин!

Он не ответил сразу.

Потом выдохнул:

— Я здесь.

— Отойдите.

— Сначала проверь, не падает ли еще.

Илар кричал с другой стороны завала:

— Не двигайтесь! Арка держится на боковых опорах!

Я подняла фонарь.

Северин стоял, упираясь руками в стену по обе стороны от меня. На правом плече темнела кровь. Камень рассек ткань и кожу. Лицо было бледным, дыхание неровным.

— Вы ранены.

— Царапина.

— Не говорите так пациенту-аптекарю.

— Тогда неглубокая рана с сильным кровотечением.

— Уже точнее.

Мы оказались в узком кармане между стеной и обвалом. Вода доходила до щиколоток и понемногу поднималась.

С другой стороны слышались удары инструментов.

Илар и стражники разбирали камни.

— Сколько времени? — крикнула я.

— Не знаю! Основная плита тяжелая. Ищем обход!

Северин опустил руки.

Сразу пошатнулся.

Я подхватила его.

— Сядьте.

— Здесь вода.

— На выступ.

У стены находился узкий каменный бортик.

Он сел.

Я открыла аптечную сумку.

Половина содержимого намокла, но перевязочная ткань была в герметичном пакете. Очищающий раствор тоже уцелел.

Разрезала рубашку возле плеча.

Рана оказалась длинной, но кость не была повреждена. Камень содрал кожу и рассек мышцу по касательной.

— Двигайте рукой.

Северин поднял ее до уровня груди и остановился.

— Больно.

— Это нормально. Онемение?

— Нет.

— Пальцы?

Он пошевелил.

— Чувствую.

Я промыла рану.

Он даже не поморщился.

— Не изображайте бесчувственность.

— Я не изображаю.

— Тогда почему молчите?

— Потому что ты работаешь.

Раньше Северин тоже умел не мешать мне во время лечения.

Но редко позволял лечить себя полностью. Всегда держал часть боли отдельно, будто признание слабости уменьшало его способность защищать остальных.

Теперь защищать огнем он не мог.

И все равно закрыл меня собственным телом.

— Вы могли оттолкнуть меня под арку и отойти, — сказала я.

— Не успел бы.

— Могли попытаться.

— Тогда плита попала бы в тебя.

— А попала в вас.

— Я тяжелее и выше. Удар распределился по плечу.

— Вы рассчитали это за секунду?

— Нет.

Я закрепила повязку.

— Тогда зачем?

Северин посмотрел на меня.

— Потому что увидел, что камень падает на тебя.

Ответ не требовал сложного объяснения.

Он действовал не как герцог и не как дракон.

Просто как человек, который не позволил мне остаться под плитой.

Я затянула узел.

— Повязка временная. После выхода понадобится осмотр.

— Хорошо.

Кристалл на моем браслете снова светился белым.

Вода поднималась медленно.

Снаружи продолжали разбирать завал.

— Они найдут проход, — сказал Северин.

— Илар знает систему.

— Да.

Несколько минут мы молчали.

В тесном пространстве каждый звук становился отчетливым: капли с потолка, наше дыхание, редкие удары инструментов за камнями.

Я сидела рядом с Северином на узком выступе.

Плечи соприкасались через мокрую ткань.

Я могла отодвинуться.

Не сделала этого.

Не из-за близости.

Воды стало больше, а камень оставался скользким.

По крайней мере, так я объяснила себе сначала.

— Мирелла, — сказал Северин.

— Что?

— Я все еще люблю тебя.

Я закрыла глаза.

Не потому, что слова были неожиданными.

Потому что сейчас, в темном туннеле, после обвала и его человеческой крови на моих руках, они звучали слишком просто.

Без Совета.

Без договора.

Без зрителей.

— Не нужно, — сказала я.

— Я не прошу ответа.

— Тогда зачем говорите?

— Потому что раньше использовал молчание как способ управлять тем, что ты знаешь. Сейчас не хочу скрывать правду только потому, что она может быть неудобной.

Я смотрела на воду.

— Ваша любовь не помешала вам расторгнуть брак.

— Нет.

— Не помешала назвать его ошибкой.

— Нет.

— Не заставила поговорить со мной.

— Нет.

Каждый ответ был спокойным.

Он не пытался сделать чувства оправданием.

— Тогда что меняют эти слова? — спросила я.

— Ничего сами по себе.

Я повернулась к нему.

— Вы понимаете это?

— Начинаю.

— Любовь не восстанавливает доверие.

— Знаю.

— Нельзя сказать «я люблю» и ожидать, что все произошедшее станет менее важным.

— Не ожидаю.

— Нельзя защищать меня от падающего камня и считать, что теперь я обязана забыть Совет.

— Не считаю.

— Тогда чего хотите?

Северин опустил взгляд на перевязанное плечо.

— Сейчас? Чтобы ты знала правду. И чтобы мы выбрались отсюда.

— А потом?

Он подумал.

— Потом буду выполнять обещания, даже если ты никогда не вернешься.

— Зачем, если результата может не быть?

— Потому что правильный поступок не становится бессмысленным из-за отсутствия награды.

Это были почти мои слова.

Только теперь он произнес их сам.

— Вы изменились за неделю? — спросила я.

— Нет.

Ответ удивил.

— Тогда что происходит?

— Я начал видеть то, что раньше считал своими достоинствами. Решительность. Контроль. Способность принимать тяжелые решения. Все это удобно, пока цену платят другие.

— И теперь перестанете принимать решения?

— Нет. Я командир. Иногда обязан решать быстро. Но больше не стану называть любое свое решение защитой и требовать благодарности за последствия.

Он говорил без красивых клятв.

Без обещания никогда не ошибаться.

— Я не знаю, смогу ли снова вам доверять, — сказала я.

— Я знаю.

— Нет. Вы слышите слова. Знать будете, если однажды я откажу вам в чем-то важном, а вы не попытаетесь обойти отказ ради моего же блага.

Северин кивнул.

— Тогда буду учиться.

За завалом раздался голос Илара:

— Нашли боковой проход! Еще десять минут!

— Мы целы! — крикнула я.

— Вода быстро поднимается?

— Медленно. До щиколоток.

— Не двигайтесь от арки!

Северин попытался встать.

— Сидите.

— Нужно проверить проход.

— Илар проверит.

— Если появится вода с другой стороны…

— Вы не инженер.

Он посмотрел на меня.

— Твоя фраза.

— Полезная.

Северин остался сидеть.

Я почувствовала, как дрожат собственные руки.

Не от дара.

От холода и пережитого падения.

Северин заметил.

Снял с плеча сухую часть плаща и протянул мне.

— Надень.

— Вам тоже холодно.

— Я больше.

— Это не делает вас теплее.

— Но позволяет потерять больше тепла без последствий.

— Сомнительное медицинское утверждение.

— Можешь проверить.

Я взяла плащ.

Не потому, что хотела принять заботу.

Потому что замерзла, а отказ ради принципа был бы глупостью.

Накинула ткань на плечи.

— Спасибо.

Северин ничего не сказал.

Через несколько минут в стене справа появился свет.

Керн пролез первым через узкий технический проход.

— Живы?

— Да. У Северина рана плеча.

— Носилки не пройдут. Идти сможете?

— Смогу, — ответил он.

Я проверила его еще раз.

Кровь не проходила через повязку, сознание оставалось ясным.

— Медленно. Правой рукой держитесь за стену. Левую не напрягать.

— Хорошо.

Технический проход был настолько узким, что идти можно было только боком. Илар вытащил коробку с минералом вперед. Бран прикрывал с другой стороны.

Северин пропустил меня первой.

На одном участке пол уходил вниз. Нужно было переступить через разлом, держась за металлическое кольцо.

Я протянула руку.

Северин посмотрел на нее.

Раньше я бы сказала, что это только помощь пациенту.

Теперь понимала: могу попросить Брана или Керна.

Но руку протянула Северину.

— Держитесь.

Он взял меня за пальцы правой рукой.

Не сжал сильнее необходимого.

Не потянул к себе.

Просто принял поддержку и переступил через провал.

Я не убрала руку сразу.

Следующий участок тоже был скользким.

Мы прошли его вместе.

Это не было прощением.

Не обещанием.

Не возвращением к тому, что существовало раньше.

Только добровольным прикосновением, которое я могла прекратить в любую секунду.

И Северин не пытался превратить его во что-то большее.

К основному коридору мы вышли через четверть часа.

Обратный путь до башни занял почти два часа. Несколько раз останавливались из-за плеча Северина и моего браслета. Он дважды стал серым, но после отдыха возвращался к белому свету.

Никто не спорил с остановками.

Когда мы поднялись на поверхность, уже начинало темнеть.

Тея ждала во дворе насосной башни вместе с лечебным экипажем.

Увидев разорванную рубашку Северина и грязь на моем платье, она закрыла глаза.

— Я просила вернуться без тел.

— Мы вернулись, — сказала я.

— Это очень низкая планка.

Эдита осмотрела нас прямо в экипаже.

Северину наложили новую повязку и запретили двигать плечом два дня. Мне назначили горячий настой, еду и сон.

Илар передал коробки с минералом лично Иваре. На каждой поставили городскую и гильдейскую печати.

Осколки флакона коллегии отправили следователям.

В аптеку мы вернулись после заката.

Торговый зал работал.

Люди сидели вдоль стен, ведьмы готовили чистые заменяющие составы, Финн уже пытался спустить ноги с кушетки. Марта тут же заставила его лечь обратно.

Селин заполняла журнал пациентов.

Она подняла голову.

— Нашли?

Илар поставил коробку на лабораторный стол.

— Чистый минерал.

Тея начала раскладывать подготовленные компоненты.

Несмотря на усталость, я не могла лечь, пока не проверю основу.

Эдита позволила провести только обычную реакцию без дара.

Мы измельчили маленький кусок минерала, смешали с очищенной водой и ведьминой солью по старой формуле. Добавили контрольную искру из кристалла.

Магия свободно прошла через состав и вернулась в чашу.

Ничего не удержалось внутри.

Затем в отдельный образец добавили каплю раствора с серым пеплом.

Белый минерал начал медленно отделять вредную связь от магии.

Не разрушал вещество полностью.

Возвращал ему исходное состояние, в котором серый пепел переставал цепляться за живую силу.

— Работает, — прошептала Тея.

— На лабораторном образце.

— Но работает.

Я не стала поправлять.

Мы подготовили малую пробу для дальнейших испытаний.

Илар развернул схему старой системы. Северин стоял рядом, придерживая перевязанную руку.

— Сколько минерала осталось под печью? — спросила Леона.

— Для отдельных пациентов хватит, — ответил инженер. — Для всего города придется открыть выработку и укрепить проход.

— Противоядие можно распределить через воду? — спросила Селин.

— Нет, — сказала я. — Серый пепел связан не только с кровью. После утреннего импульса он отзывается на общую драконью систему.

Я взяла записи Беатрисы.

На последней странице формулы очищения была схема.

Пять родовых линий сходились в Центральной печи.

Рядом стояла ведьмина чаша.

Под ней Беатриса написала:

«Очищение отдельного источника возможно без общего контура. Для разрушения городской привязки состав должен пройти через живой узел одного из старших домов».

Леона прочитала вслух.

— Что значит живой узел?

Илар посмотрел на Северина.

— Дракон, чья наследственная связь с Центральной печью остается активной.

— Но все старшие дома отравлены, — сказала Селин.

— Связь не исчезла, — ответил Северин. — Только тело перестало проводить огонь.

— Значит, подойдет любой глава дома? — спросила Тея.

Я проверила схему.

Возле четырех линий стояли короткие отметки.

Возле пятой — полный знак проводника.

Медная ветвь.

Герб дома Аркхарт.

— Нет, — сказала я. — Современная система построена вокруг главного узла.

Все посмотрели на Северина.

Его лицо осталось спокойным.

Слишком спокойным.

— Дом Аркхарт, — произнес он.

Я закрыла книгу.

— Пока у нас есть только расчет Беатрисы.

— И старый отклик под печью.

— Вы не будете ничего проводить через собственный источник, пока мы не проверим противоядие на безопасном образце.

— Согласен.

Ответ прозвучал сразу.

Но я уже знала Северина достаточно хорошо, чтобы заметить разницу между согласием и отказом от решения.

Он не собирался спорить сейчас.

Просто принял факт: если городское очищение потребует живого узла дома Аркхарт, другого человека вместо него не будет.