Глава 21

Я быстро пролистала страницы, с грустью вспоминая свой телефон. Сейчас бы сделать снимки в хорошем качестве, а уже после разобраться кто из них, кто. Секунду поколебавшись, я быстро переписала наиболее повторяющиеся имена и спрятала лист в лифе платья.

Закрыв ящик, подошла к шкафу, и кристалл в моей руке вдруг стал ощутимо теплее. Тут явно какое-то охранное заклинание. Дотронешься неправильно и сработает сигнализация или что похуже. Похоже, чтобы обойти защиту, мне нужен ключ.

Внезапно в коридоре послышались уверенные шаги и голоса. Один из них принадлежал лорду Каэлену.

Ледяная паника ударила в виски. Я окинула взглядом комнату. Нужно срочно спрятаться. Но только где: под столом, за портьерой?

Шаги приближались, и оставались секунды.

И тут мой взгляд упал на камин. Без раздумий я метнулась к нему и втиснулась в нишу. Притянула на место чугунную заслонку.

Дверь кабинета открылась, и в комнату вошли лорд Каэлен и ещё один человек. Я не видела его лица, только слышала низкий, глухой, голос с лёгким шипящим акцентом.

— Лорд Хауард необходимо ускориться. Ваши просчёты с девчонкой ставят под удар всё дело. Эльф копает и скоро дойдёт и до финансовых потоков.

— Он ничего не найдёт, — холодно ответил дядя. — Помолвка будет официально объявлена в скором времени.

— А что «Лунной Слезой»? Вы уверены, что артефакта нет среди вещей её матери?

— Ничего. Думаю, она спрятала его где-то вне дома, или передала кому-то на хранение.

Они отошли к столу, их голоса стали приглушёнными. Я навострила ушки, прижимая платок к носу, чтобы ненароком чихнуть, и ловила каждое слово.

Они проговорили около двадцати минут. Потом незнакомец ушёл. Лорд Каэлен ещё некоторое время посидел за столом, что-то записывая. Затем встал и подошёл к шкафу. Я затаила дыхание. Он достал из кармана маленький серебряный ключ, раздался тихий щелчок. Открыв шкаф, он достал оттуда небольшой железный ящик, что-то пересчитал, положил обратно, закрыл и запер.

Наконец, он вышел, закрыв дверь на ключ.

Я вылезла из камина и пошла к двери шаркающими шагами, чтобы подошва не оставляла чёткие следы.

Выскользнув из кабинета, заперла дверь с помощью отмычек и побежала, направляясь к жилым комнатам. Примерно на середине пути, сняла обувь, немного отряхнула и приподняла полы платья. Только после этого поспешила к себе. Мне необходимо срочно скрыть все возможные следы своего пребывания в кабинете дяди, то есть переодеться и умыться.

* * *

Вода в кувшине была холодной. Я тёрла руки грубой тканью, пока кожа не покраснела.

Значит, у дяди есть на меня план, включающий мою смерть и получение за меня наследство. Вот, кстати, очень интересно, а зачем им моё наследство? Что именно мне оставили, раз все так хотят это получить? Раз все хотят, получается и мне надо.

Я взглянула на своё отражение в потускневшем зеркале. Бледное лицо, огромные глаза с тёмными кругами. Они думают, что играют с хрупкой куклой? Придётся преподнести им сюрприз.

Спрятав грязное платье и приведя себя в порядок, я уже собиралась продумать следующий шаг, как в окно что-то бесшумно упало. Маленький, туго свёрнутый цилиндр пергамента.

Сердце, только-только успокоившееся, снова ёкнуло. Подняв записку, развернула и посмотрела на знакомый почерк.

«Улица Ткачей, дом семь. Заказ срочный, цена — тройная».

Я поморщилась, но сейчас уже не до душевных метаний. Один раз я пошла напролом, а в итоге меня сразу убили. Нет, тут необходимо действовать тоньше. Для начала обезопасить себя. А в идеале — исчезнуть. А ещё необходимо узнать, что такое «Лунная слеза». Если Изабелла оставила его не в этом доме, то, возможно, есть тайник в доме Лансер? Должны же родители были где-то жить.

Но для начала дело. Скомкав записку, спрятала в потайной карман.

Одевшись в самое тёмное и невзрачное, вышла через потайную дверь в зимнем саду. Маршрут стражи Элиона я успела выучить. Дождавшись, когда они пройдут мимо, досчитала до двадцати и быстро перебежала улицу, спрятавшись в тени дома напротив.

* * *

Улица Ткачей оказалась в респектабельном, но не пафосном районе. Дома здесь были узкими, высокими, с небольшими, ухоженными садиками позади. Дом номер семь выделялся лишь особой аккуратностью фасада. Калитка, ведущая в сад, была приоткрыта.

Сад был крошечным, аккуратные дорожки, несколько кустов роз, скамейка. И в центре, небольшой фонтан в виде дельфина, из пасти которого тонкой струйкой стекала вода. Теперь она была розоватой.

У фонтана, в неестественной позе, закинув голову на каменный бортик, лежал мужчина. Немолодой, с седеющими висками, в дорогом, но растрёпанном камзоле. Лицо было багровым, рот приоткрыт. Пустой взгляд уставленных в небо глаз. Рядом валялась фляжка. Из неё вылилось последнее содержимое, образовав на камнях тёмное пятно.

«Сердечный приступ на фоне опьянения» — первая, очевидная версия. Но маман не стала бы вызывать меня ради такого. Значит, было что-то ещё.

Из тени под аркой, ведущей в дом, вышла маман. На ней был тёмный плащ с капюшоном, но не было и намёка на нервозность.

— Он не должен был умирать здесь, — сказала она без предисловий, указывая на тело подбородком. — Это Пирс. Член городского совета по торговым лицензиям. Очень любил женское общество, но такое… чтобы побывать в этом обществе первым.

— В доме есть мужчины? — уточнила, чтобы понять, к чему готовиться.

— Отец семейства в отъезде. В доме только две барышни на выданье и старая няня, что уже видит десятый сон.

«Насильник», — поняла я и посмотрела на мёртвого с отвращением.

— И что случилось? — спросила я, приближаясь к телу.

— По версии девиц, он пришёл, но до дома дойти не успел, поскользнулся и ударился головой о фонтан. Утонул в трёх дюймах воды. Няня спит как убитая. Девицы в истерике. Репутация дома, их будущее, всё повисло на волоске. Если это станет известно, как смерть в доме незамужних девушек, — их сожрут. А наш покойный друг имел влиятельных друзей. Его смерть вызовет расследование, шум и ненужное внимание.

Я наклонилась над телом и приоткрыла ему веки. Точечное кровоизлияние. Но на шее ни следов рук, ни верёвки. Но успокоиться не давал странный оттенок кожи на висках, лёгкая асимметрия лица. Я осторожно повернула голову, чтобы осмотреть затылок. Под влажными волосами нащупала упругую, нехарактерную для простого ушиба припухлость.

Явно колотая рана очень тонким предметом в основание черепа или шейные позвонки.

— Он не поскользнулся, — тихо сказала я. — Его ударили шпилькой или длинной иглой, а потом инсценировали падение.

Маман молча кивнула, как будто ожидала именно этого.

— В доме кто-то есть, кроме девиц и няни?

— Только они. Служанка ушла вечером к родне. Девицы клянутся, что никого не видели.

Значит, он всё-таки дошёл до дома, но встретив отказ, не смог его принять. Девушкам пришлось защищаться, но сейчас важно было не «кто», а «как скрыть».

— Нужно переместить тело, — сказала я, окидывая взглядом сад. — Создать другую картину. Он ушёл из дома пьяным, забрёл в другое место, туда, где подобные смерти не вызывают удивления.

— Берег реки у доков, — мгновенно предложила маман. — Там каждую неделю находят парочку.

— Слишком очевидно и слишком далеко. Нет, — мой взгляд упал на каменную ограду, на узкую щель между домами. — Он решил справить нужду в переулке. Поскользнулся в грязи, упал, ударился затылком о выступающий камень.

Маман оценивающе посмотрела на забор.

— Узко. Придётся протаскивать. Оставим следы.

— Так и должно быть. Следы борьбы с самим собой. Создадим иллюзию падения. А здесь… — я указала на фонтан, — нужно убрать все следы его присутствия. Воду слить, промыть. Надеюсь, никого не посетит чувство вины.

— Шутишь?

Я хмыкнула и присела рядом с телом, чтобы осмотреть всё более внимательно и ничего не упустить.

Для начала необходимо убрать тело. Для этого подошла старая тележка для перевозки горшков, пылившаяся в сарае. Вместе, без лишних усилий, взвалили на неё тело Пирса, накрыли мешковиной. Затем я осторожно собрала все осколки стекла, тщательно проверила, что не оставила ни нитки, ни волоска, после чего посмотрела на фонтан. Вода — самая сложная проблема. Необходимых реагентов у меня просто нет. Придётся действовать: «Мы тут плитку помыли, а что такого?».

Я сделала то, единственное, что могла. Найдя на кухне мыло, развела крутой мыльный настой, настрогав мыло ножом, и щедро окропила им все потёки на фонтане и дорожке. Тщательно протёрла щёткой, добившись густой пены, и включила подачу воды.

Повторить пришлось несколько раз, прежде чем чистая вода, унесла в кусты все остатки мыльного раствора. К этому моменту я была сама взмылена, а подол платья намок и потемнел.

Мы выкатили тележку через калитку. Ночь была нашей союзницей, густой туман стелился по мостовой, поглощая звук. До нужного переулка всего несколько метров. Каждый скрип колеса отдавался в висках грохотом.

Поэтому я выдохнула, когда мы достигли нужного места. Переведя дух, я выглянула, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей. И тут же увидела знакомую фигуру в конце улицы.

Элион шёл к нам.