Сегодняшний день, как и многие предыдущие, начался задолго до того, как желтый кристалл на вершине королевской пирамиды разгорелся в полную силу. Я поднялся еще в серых предрассветных сумерках, когда небо над Аргонисом только начинало наливаться бледной голубизной, а редкие звезды еще мерцали, словно нехотя уступая место новому дню. Умывание, завтрак. Затем потопал до мастерской.

В кузне уже было тепло: людоящер Гракх раздувал меха, и горн дышал ровным, глубоким жаром. Полуорк Ург Варг, огромный, с бугристыми мышцами и сероватой кожей, проверял инструменты, раскладывая молоты и клещи на дубовой лавке с той методичностью, которую я успел ему привить за последние недели. Хобгоблинша Скарлетт с рубиновыми глазами, которые всегда горели любопытством, подготавливала заготовки: сортировала железные прутья и полосы меди под руководство старших, которые мы закупили на внешнем рынке еще в прошлый рыночный день.

Заказов было много. Рутинных, но оттого не менее важных. Мы работали вчетвером, как слаженный механизм, и я чувствовал, что мои помощники медленно, но верно действительно становятся командой. Гракх, с его чешуйчатой шкурой, которая отливала болотной зеленью в свете горна, уже неплохо освоил ковку простых изделий: гвоздей, скоб, подков. Его длинные когтистые пальцы, казалось бы, не приспособленные для тонкой работы, на удивление ловко управлялись с молотом, а его хладнокровная натура позволяла ему сохранять спокойствие даже в самые жаркие моменты. Ург Варг, напротив, был воплощением грубой силы, но и он учился контролировать свои удары, чтобы не расплющивать заготовки в лепешку. Его глубоко посаженные глаза под тяжелыми надбровными дугами внимательно следили за каждым моим движением, а когда я поправлял его хватку, он кивал и повторял снова, пока не получалось правильно. Скарлетт же оказалась прирожденным помощником: она быстро схватывала суть задач, будь то заточка лезвий, полировка или сборка мелких деталей. Ее острые уши чуть подрагивали, когда она сосредотачивалась, а ее маленькие, но сильные руки работали с точностью, которой я не ожидал от хобгоблина.

К обеду, когда последний заказ (партия дверных петель для местного плотника) был готов, я отпустил их отдыхать. Через открытые ворота кузни в помещение вливался прохладный воздух.

После обеда последовали селенитовые батареи. Мне требовались пару-тройку таких же накопителей на тысячу единиц духа: аналогичные тому, что стоял в углу моей кузни. Я достал из сундука у дальней стены запасы селенита. Камни были необработанными, с тусклой, словно восковой поверхностью, но внутри каждого, если поднести его к свету, угадывалось то самое бежевое мерцание. Я разложил их на верстаке, пересчитал: двадцать три штуки, разных размеров, от мелких, с ноготь большого пальца, до крупных, почти с кулак. Для батареи на тысячу единиц духа мне нужно было не просто вставить селенит в оправу, но и создать правильную внутреннюю структуру: сеть из медных жил и контактов, которая позволит камню накапливать и отдавать ману.

Процесс отливки я начал с подготовки форм. Глина для литья у меня была припасена заранее. Я замесил ее с водой и мелким речным песком до нужной консистенции, а затем вылепил цилиндрические формы с внутренними полостями, куда позже залью расплавленную бронзу. Каждая форма была размером с мою ладонь, с аккуратными желобками для будущих контактов. Я работал медленно, тщательно. Когда формы были готовы, я оставил их сохнуть на краю горна, а сам приступил к плавке.

Бронзу я взял из своих запасов лома: старые, не подлежащие ремонту детали от повозок, обломки подсвечников, купленные по дешевке у старьевщика на рынке. Все это пошло в тигель, который я поместил в самое сердце печи. Угли, которые Гракх заготовил еще утром, горели ровно, и он поддувал меха до тех пор, пока металл не начал плавиться, превращаясь в ослепительно-оранжевую, тягучую жидкость. Жар стоял такой, что пот катился с меня градом, и кожаный фартук, казалось, вот-вот задымится. Но я не отвлекался, следя за температурой по цвету металла и по тому, как он тек, когда я пробовал его длинным железным прутом. Когда бронза стала похожа на густой мед, я, обмотав руки мокрыми тряпками, аккуратно вылил ее в подготовленные глиняные формы. Металл зашипел, заполняя пустоты, и по кузне разнесся знакомый запах горячей глины и остывающего металла.

Затем наступила время заключительной части: сборка и зачарование. Когда бронзовые корпуса остыли настолько, что их можно было брать руками, я выбил их из форм и тщательно зачистил напильником, убирая все заусенцы и неровности. Каждый корпус представлял собой цилиндр с открытым верхом, его я после закрою бронзовым кружочком (пластиной). Ещё я сделал несколько нитей бронзы — тонкие, почти как волос, но прочные. Их нужно было уложить в пазы так, чтобы получилась спираль, жёстко охватывающая селенитовый камень, вложенный по центру, со всех сторон и соединяющую её с цилиндром. Это было похоже на плетение, и мои пальцы, привыкшие к грубой работе, двигались с непривычной осторожностью.

Когда первая батарея была собрана, я вставил в нее крупный селенитовый камень, предварительно обточенный до формы цилиндра. Камень вошел в корпус плотно, с легким трением, и я закрыл верх своим кружочком, намертво приварив его магией огня. Затем, после зачарования, взяв батарею в руки, я подсоединил к общей цепи кузни. К следующему утру селенит внутри вспыхнул бежевым светом, который пробивался сквозь щели в бронзовом «фонаре», создавая вокруг батареи мягкое еле заметное сияние. Это было завораживающе.

Этим же вечером я сотворил ещё парочку таких аккумуляторов. Время в кузне текло незаметно, и когда я закончил последнюю, четвертую (в общей сумме) батарею, за окном уже стояла глубокая ночь. Небо над Аргонисом было усыпано голубыми звездами, а желтый кристалл на вершине пирамиды почти погас, отбрасывая на город лишь слабое сияние, похожее на свет далекого голубого фонаря или Луны. Я сложил готовые и, чувствуя приятную усталость во всем теле, отправился в дом.

…

На следующее утро, едва рассвело, я снова был на ногах. Заказы не ждали, и мы с командой быстро разобрали утреннюю партию: Гракх ковал гвозди, Ург Варг помогал мне с обручами для бочек, которые заказал местный пивовар, а Скарлетт занималась заточкой серпов для одного из фермеров с окраины. Параллельно мы отливали бронзовые колечки новой модели с мелкими кварцевыми камнями. Мановые зелья, изготовленные Аней, сильно выручали. К полудню все было готово, и я, отпустив их на обед, сам перекусил на скорую руку.

После обеда я приступил к еще одной необходимой детали нашего с Василием проекта. Вчерашние батареи были лишь первым шагом. Мне нужна была зарядная платформа — устройство, которое позволит заряжать сразу несколько колечек одновременно. Я достал чертежи, которые набросал углем на куске пергамента еще пару дней назад, и разложил их на верстаке. Платформа должна была быть бронзовой, с универсальными ложами для колец. Двадцать лож, расположенных в четыре ряда.

Работа закипела. Я снова разжег горн, на этот раз один. Бронзу я взял из вчерашних остатков, добавив ещё немного олова с медью. Я изготовил большую глиняную форму, диаметром в локоть, с углублениями для будущих лож. В центре формы я сделал отверстие для накопителя — съемной селенитовой батареи.

Когда бронза была готова, я залил ее в форму и стал ждать. Остывание заняло около часа, и я использовал это время, чтобы проверить кольца, что мы сделали еще утром. Каждое из двадцати колечек я протер, проверил контакты и выровнял те, что слегка погнулись. Кольца были сделаны из той же бронзы с мелкими кварцами различных оттенков в зависимости от их бафа, в тонкой медной оправе, и каждое вмещало около пятидесяти единиц духа, а значит «Эхо Магии» при помощи нашего зарядного устройства за день сможет зарядить как минимум 20 таких колечек, а на самом деле все 40. Когда платформа остыла, я выбил ее из формы и принялся за шлифовку. Напильником, а затем и мелким наждаком, я довел поверхность до зеркального блеска.

Когда платформа была зачарована, я не удержался и тут же опробовал ее. Подключил селенитовую батарею, вставил одно из колец в ближайшее гнездо и начал наблюдать через лупу. Оно тут же засветилось, впитывая заряд. Работало! Я убрал ее на полку, накрыв куском холста, и, довольный, отправился спать.

…

Так и сложился мой новый режим. Утро — рутинные заказы с помощниками. После обеда — мои собственные проекты и эксперименты. Лавка тем временем работала своим чередом. Аня, моя верная подруга и опора, на время взяла на себя роль главной в лавке. Она встречала покупателей, вела записи в толстом гроссбухе, который я купил у писца на рынке, и следила за тем, чтобы деньги не утекали сквозь пальцы. Ее мелодичный голос часто звучал в передней части мастерской, когда она объясняла заказчикам сроки или принимала новые заказы.

Но у нее давно появился помощник — голубокожий лизард Атль Яш-Ха. Он оказался на удивление способным. Его длинные, тонкие пальцы, которые, казалось, были созданы для ловли рыбы в речных затонах, быстро освоили перо. Он учился грамоте с той же жадностью, с какой голодный путник набрасывается на еду, и уже через неделю мог записать простой заказ, вывести цену и даже посчитать сдачу. Его чешуя, отливающая голубым и бирюзовым, часто мелькала за прилавком, а его глаза внимательно следили за каждым посетителем. Скарлетт иногда помогала им. Она сновала между полками, протирала выставленные товары (ножи, подковы, замки) и раскладывала их так, чтобы они блестели и привлекали взгляд.

…

Это утро выдалось ясным и прохладным. За окном клубился легкий туман, стелясь по земле и цепляясь за нижние ветви деревьев. Быстро позавтракав и одевшись, я натянул свою привычную дорожную куртку и вышел во двор, где уже стояли Сергей и Егор Захарьин с его женщиной-телохранителем, Гликерией Савельевной. Сергей, мой верный людоволк, был, как всегда, спокоен и собран: его серые волчьи уши чуть подрагивали, ловя утренние звуки, а медные глаза внимательно осматривали окрестности. Егор, молодой парень с русыми волосами и открытым лицом, поправлял упряжь на своей лошади — гнедой кобыле по имени Искра. Мы с Сергеем погрузили в нашу повозку, запряженную Бурей, всё необходимое: зарядное устройство, которое я изготовил накануне, и одну полностью заряженную селенитовую батарею на тысячу единиц духа. Батарея была уложена в деревянный ящик, выстланный соломой, чтобы не разбиться в дороге. И отправились вслед за лошадью Егора с его сопровождающей.

Путь до Аргониса занял около часа. Дорога вилась среди полей и перелесков, и чем ближе мы подъезжали к столице, тем оживленнее становилось вокруг. Крестьянские телеги, груженные овощами и зерном, обгоняли нас; всадники в легких доспехах проносились мимо, поднимая клубы пыли; где-то вдалеке слышался перезвон колоколов городских храмов. Вскоре показались высокие каменные стены Аргониса, серо-белые и мшистые, с массивными воротами, которые были распахнуты настежь. Стража у ворот, узнав Егора, лишь кивнула и пропустила нас почти без досмотра. Мы въехали в город, и тут же нас окутал привычный шум: крики торговцев, грохот кузнечных молотов, скрип тележных колес по булыжной мостовой.

«Эхо Магии» располагалось в средних уровнях города, в квартале, где обосновались гильдии магов и лавки с магическими товарами, на углу Швейной улицы и переулка Трёх Фонарей. Узкие улочки здесь были вымощены гладким серым камнем, а стены некоторых домов украшены рунами и магическими светильниками. Лавка «Эхо Магии» представляла собой двухэтажное здание с вывеской, на которой позолоченными буквами было выведено название. На сей раз витрина была заставлена флаконами с зельями, амулетами и свитками. Нас встретил администратор магазина — Фадей Ильич Суханов, мужчина с седыми волосами, аккуратно зачесанными назад, и в очках в тонкой золотой оправе. Он носил строгий тёмно-зелёный сюртук добротного сукна, а на шее у него висел серебряный медальон с каким-то символом. Его движения были неторопливыми, а голос — спокойным и размеренным.

— Доброе утро, господа, — произнес он, слегка поклонившись. — Прошу за мной, я покажу место для устройства.

Мы прошли через торговый зал, где на полках стояли ряды книг и склянок, а за прилавком суетился молодой маг-ученик, и спустились по узкой лестнице в подвал. Кладовая оказалась просторным помещением с каменными стенами, на которых висели полки с различными магическими ингредиентами: сушеными травами, пучками перьев, банками с заспиртованными существами. В углу стоял массивный дубовый стол, а над ним тускло горел магический светильник. Фадей Ильич указал на дальнюю стену, где был установлен железный кронштейн, явно подготовленный заранее.

— Вот здесь, — сказал он. — Мы укрепили стену и провели защитные контуры.

Я кивнул и вместе с Сергеем принялся за установку. Зарядное устройство, которое я изготовил, было бронзовым с двадцатью универсальными ложами для колечек, и весило изрядно. Мы аккуратно закрепили его на кронштейне, проверили крепления, а затем снизу подключили селенитовую батарею. Фадей Ильич, наблюдавший за процессом, одобрительно хмыкнул:

— Впечатляюще. И сколько же колец можно зарядить одновременно?

— По меньшей мере двадцать, — ответил я. — Но на практике батареи хватит и на большее количество зарядов. Главное — вовремя менять аккумулятор. Как я понял, Егор будет приезжать каждый день и привозить заряженные.

— Да, — подтвердил Егор. — Утром, ещё задолго до открытия, я буду забирать пустую батарею и позже привозить полную.

Фадей Ильич улыбнулся в усы и поправил очки.

— Что ж, схема простая, но, надеюсь, надежная. Мы пока попробуем так, а там видно будет. Возможно, со временем закажем еще одно устройство.

Мы также оставили для них одну из моих луп-индикаторов заряда, быстро показав, как оно работает прямо на этом устройстве, что сейчас светилось через магическое стекло голубо-бирюзовым, а точнее светилась сама полностью заряженная селенитовая батарея. Фадей Ильич остался доволен и попрощался с нами, пожелав удачи. Мы вышли из лавки, и я почувствовал приятную усталость от хорошо сделанной работы.

После этого мы с Сергеем отправились на рынок. Внешний рынок Аргониса располагался недалеко от городских стен, на большой площади, замощенной грубым булыжником. Здесь царил настоящий хаос: сотни лотков и палаток, крики зазывал, запахи специй, кожи, рыбы и свежей выпечки. Я купил кое-какие припасы: мешок муки, связку вяленого мяса, головку сыра и немного свежих овощей. Сергей тем временем приценивался к кожаным ремням для упряжи, долго торговался с суровым дварфом-шорником и в итоге купил два отличных ремня по сходной цене. Мы погрузили покупки в повозку и, не задерживаясь больше, отправились домой.

Обратная дорога прошла спокойно. Буря, наша ломовая лошадь, бодро цокала копытами по укатанной дороге, а мы с Сергеем сидели на облучке и молчали, каждый думая о своем. Я размышлял о том, как хорошо, что кузня теперь работает даже без моего постоянного присутствия. Гракх, людоящер, которого я когда-то взял на невольничьем рынке со скидкой, проявлял недюжинные способности. Еще полгода и из него выйдет отличный начинающий кузнец. Ург Варг и Скарлетт тоже не отставали: полуорк учился контролировать свою силу, а хобгоблинша с каждым днем все лучше справлялась с тонкой работой. Я был горд за них.

Когда мы подъехали к хутору, «солнце» уже приближалось к своему зениту. Во дворе нас встретили привычные звуки: Гракх, склонившись над горном, что-то ковал; Ург Варг с грохотом передвигал тяжелые заготовки; а Скарлетт, стоя на табурете, протирала полки в лавке. Аня, увидев нас, вышла на крыльцо и помахала рукой.

— Как съездили? — спросила она.

— Успешно, — ответил я, спрыгивая с повозки. — Установили зарядное устройство. Теперь Егор будет каждый день менять батареи. А как тут без меня?

— Гракх справился на отлично, — сказала Аня, улыбаясь. — Сегодняшние заказы все выполнены, покупатели довольны. Даже один новый заказ взяли: на партию подков.

Я кивнул, чувствуя, как теплеет на душе. Похоже, моя кузня действительно начинает жить своей жизнью, и это не могло не радовать.

Мы распрягли Бурю, отнесли покупки в дом и сели обедать. На обед была простая, но сытная еда: похлебка из корнеплодов с кусочками мяса, свежий хлеб и травяной чай. За столом собрались все: я, Аня, Сергей, Гракх, Ург Варг и Скарлетт. Атль Яш-Ха, голубокожий лизард, который теперь помогал в лавке, тоже присоединился к нам чуть позже. Он уже неплохо освоил грамоту и счет, и Аня хвалила его за старательность. После обеда я вышел во двор и направился к небольшому загону, где мы часто держали нашего энфилда.

Энфилд — это удивительное создание: лис с орлиными крыльями. Наш был еще совсем юным, но рос не по дням, а по часам. Когда я подошел к загону, он тут же вскочил и подбежал ко мне, радостно тявкая. Его шерсть отливала рыжиной, а крылья, еще не до конца оперившиеся, трепетали от возбуждения. Мы долго думали, как его назвать, перебирали разные имена. Были варианты попроще, вроде «Огонек», но в итоге остановились на более благородном — Аэрон. Все-таки это будущий взрослый энфилд, а не просто лисенок, и имя должно быть звучным.

Я поиграл с ним немного: кидал палку, а он бегал за ней, смешно подпрыгивая и взмахивая крыльями, будто пытаясь взлететь. Он уже окреп и стал гораздо активнее, чем в первые дни. Щенки вообще быстро растут, так что ничего удивительного. Особенно Аэрон любил играть с моими водяными рыбками: я специально создавал для него небольшие водяные шары, которые летали по двору, а он пытался их поймать. Вода разлеталась брызгами, и энфилд весело тявкал, гоняясь за ними.

Вскоре к нам присоединилась Сил. Черная, как смоль фелидка с золотыми глазами, она бесшумно спрыгнула с крыши и подошла к загону. Аэрон, увидев ее, тут же бросился навстречу. Они стали играть: Сил, легко уворачивалась от его неуклюжих прыжков, иногда поддаваясь и позволяя ему поймать себя, главное, чтобы не за хвост. Мне казалось, они хорошо сдружились. Сил, которая поначалу сторонилась всех, теперь проводила с энфилдом много времени, и это было приятно видеть.

Но время не ждало. После обеда я направился в кузню. Там меня ждал новый проект, связанный с моим недавним серебристым приобретением.