Альдрих Вейс сидел в своем кабинете, разгребая гору почты, что накопилась за последние дни. Комната, служившая ему и убежищем, и командным пунктом, располагалась в глубине небольшого особняка на окраине Аргониса, что арендовал для него Синдикат почти за бесценок у обязанного им чем-то дворянина, подальше от любопытных глаз и ушей уличных зевак. Это было просторное помещение с высоким потолком, отделанное панелями из тёмного, почти чёрного дерева, которое, казалось, впитывало в себя весь свет. Единственное узкое окно, забранное витражом с гербом Синдиката (переплетёнными золотыми кольцами на алом фоне) пропускало лишь тусклые, окрашенные в багровые и медовые тона утренние лучи, ложившиеся на массивный письменный стол, где боролись за господство с магической лампой.

«Хмм, уже наступило утро?»

Стол этот был завален свитками, запечатанными конвертами с восковыми печатями, гроссбухами в кожаных переплётах и отдельными листками с пометками. В воздухе витал тяжёлый запах старой бумаги, чернил, воска и едва уловимый аромат дорогого табака, который Вейс изредка курил, когда требовалось успокоить нервы или обдумать особенно сложный ход.

Стены кабинета украшали не картины, а функциональные предметы: карта Королевства Серебряных Шпилей с воткнутыми в неё разноцветными булавками, отмечавшими, по всей видимости, активы, членов и агентов Синдиката; полка с рядами одинаковых на вид папок, каждая из которых имела свой номер и цветной ярлычок; и небольшой, но внушительный сейф в углу, сделанный из тускло поблёскивающего металла и покрытый сложной вязью рунных цепочек. В углу, рядом с сейфом, стоял узкий столик с графином воды и одиноким стаканом: Вейс не любил, чтобы его отвлекали во время работы, и потому даже слугам редко дозволялось входить сюда.

Сам старик, глава местного филиала Синдиката Магических Сокровищ, восседал в высоком кресле с резной спинкой, обитой тёмно-зелёным бархатом. Это был мужчина лет пятидесяти с небольшим, чья внешность говорила о долгих годах, проведённых в кабинетной борьбе и тайных интригах. У него было бледное, немного одутловатое лицо с резкими, словно высеченными из камня, чертами. Глубоко посаженные серые глаза, острые и внимательные, как у хищной птицы, смотрели на мир с выражением вечного, немного усталого превосходства. Тонкие губы были плотно сжаты, образуя прямую линию, а на высоком лбу залегли морщины — следы бессонных ночей и напряжённых раздумий. Его волосы, некогда, вероятно, чёрные, теперь были захвачены сединой, и он носил их аккуратно зачёсанными назад, что лишь подчёркивало его высокий лоб. Сейчас одет он был в строгий, но дорогой сюртук из тёмно-серой шерсти с серебряными пуговицами в виде крошечных свитков. На пальце правой руки поблёскивал массивный перстень с тёмным сапфиром: не просто украшение, а, судя по слабому свечению, мощный защитный артефакт.

Вейс как раз сломал печать на очередном конверте (пухлом, из дорогой бумаги, с оттиском в виде скрещённых мечей), когда в дверь кабинета раздался осторожный, но настойчивый стук. Три удара, через равные промежутки. Это был знакомый стук, почти условный сигнал. Алидрих отложил конверт в сторону, на стопку уже вскрытых, и выпрямился в кресле. Его лицо не выражало ни досады, ни любопытства: лишь спокойное ожидание.

— Войдите, — произнёс он негромким, но хорошо поставленным голосом, который, казалось, заполнял комнату, не повышаясь ни на тон.

Дверь бесшумно отворилась, и в кабинет скользнул человек. Это был один из его подчинённых: тот самый, кого Вейс лично отправил на фестиваль «Мастера Пламени и Металла», так как сам директор филиала не мог позволить себе роскоши личного присутствия из-за нехватки времени на все его дела. Да и слишком много глаз, слишком много вопросов. Синдикат предпочитал действовать из тени, и его глава должен был оставаться фигурой загадочной, почти мифической для некоторых, особенно королевской семьи, чтобы не мозолить им глаза лишний раз.

Вошедший был полной противоположностью Вейсу. Молодой человек лет двадцати пяти, невысокий, худощавый, с нервными, порывистыми движениями. Его лицо (узкое, с острым подбородком и бегающими карими глазами) постоянно выражало смесь подобострастия и тревоги. Он был одет в простую, но добротную одежду торгового агента среднего звена: тёмно-коричневый камзол, светлую рубашку с воротником-стойкой и простые штаны, заправленные в начищенные до блеска сапоги. На поясе у него висела небольшая кожаная сумка, а в руках он сжимал несколько свёрнутых в трубочку листов пергамента. Он быстро прикрыл за собой дверь, стараясь не издавать лишнего шума, и замер в двух шагах от стола, почтительно склонив голову.

— Докладывай, — коротко приказал его начальник, не утруждая себя приветствиями.

Он вновь взял в руки один из конвертов, но на этот раз лишь вертел его в пальцах, не распечатывая. Его внимание было полностью обращено на подчинённого.

Агент нервно сглотнул и начал свой отчёт. Он говорил торопливо, но чётко, стараясь не упустить ни одной детали. Человек описал обстановку на фестивале, толпы народа, выступления конкурсантов, особо остановился на работе судейской коллегии и, наконец, перешёл к главному: результатам конкурса и действиям их «членов» на конкурсе. Когда он произнёс название «Алая Подкова» и сообщил, что эта недавно возрожденная из пепла мастерская с окраины заняла третье место, брови Вейса едва заметно приподнялись.

— «Алая Подкова» заняла третье место? — переспросил он, отложив конверт в сторону и подавшись вперёд.

Его голос прозвучал тихо, но в нём явственно прорезались нотки живого интереса.

— Значит, они способны делать не только диковинные временные магические перстни? Интересно…

Он откинулся на спинку кресла и задумчиво погладил подбородок. В его голове уже завертелись шестерёнки анализа. Информация, которую он получал до этого, рисовала «Алую Подкову» как скромную, пусть и перспективную, кустарную руническую мастерскую, чьи единственные активы — это странный юноша-артефактор, ученик изгнанного из академических кругов отшельника и пройдоха-купец. Их временные усилители пользовались спросом среди простолюдинов и наёмников, рыцарей да низшего дворянства, но не представляли серьёзной угрозы для серьёзных игроков рынка. Однако третье место на престижном фестивале, где соревнуются лучшие рунные кузнецы, архзимаги и артефакторы со всего королевства и за его пределами, меняло дело. Это означало, что у них есть либо доступ к более редким материалам, либо знания, выходящие за рамки, которые построил для них в своей голове старик.

— А что насчёт нашего им предложения? — спросил Вейс, и его серые глаза холодно уставились на подчинённого.

Агент замялся, переминаясь с ноги на ногу. Он явно чувствовал, что следующие его слова не обрадуют начальника.

— Василий Фёдорович Мельников, их торговый представитель, — начал он, нервно разворачивая свои пергаменты, — вежливо отказался от полноценного членства в Синдикате. Он сказал, что они не готовы связывать себя столь серьёзными обязательствами. Однако… — агент сделал паузу, пытаясь смягчить удар, — они не отвергли сотрудничество полностью. Мельников заявил, что они готовы рассматривать отдельные предложения, например, выполнить оптовый заказ лично для Синдиката, и другие подобные формы взаимодействия. Но становиться членами организации они отказываются.

В кабинете повисла тишина. Алидрих молчал, продолжая поглаживать подбородок. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, барабанившие по подлокотнику кресла, выдавали его раздражение.

— Что же, печально, — произнёс он наконец.

Голос его был всё так же ровен, но в нём появилась стальная нотка.

— Если они начнут торговать не только своими побрякушками, но и чем-то более существенным, то станут нашими конкурентами. И тогда у нас могут возникнуть… разногласия. — Он сделал ударение на последнем слове, и от этого, казалось, температура в комнате упала на несколько градусов. — Впрочем, пока отложим этот вопрос. Продолжай наблюдать за их деятельностью. Мне нужна полная картина: с кем они встречаются, какие ингредиенты закупают, какие заказы получают. Докладывай мне обо всём, даже о мелочах. Ты свободен.

Подчинённый с облегчением выдохнул и, пробормотав слова благодарности, откланялся. Он попятился к двери, не поворачиваясь спиной к начальнику, и тихо, словно тень, выскользнул в коридор, аккуратно притворив за собой дверь. Звук закрывшегося замка прозвучал в тишине особенно отчётливо.

Вейс ещё несколько мгновений сидел неподвижно, глядя на дверь, за которой исчез его агент. Затем он тяжело вздохнул и вернулся к своей почте.

«Алая Подкова…»

Это имя теперь значилось в его мысленном списке проблем. Пока — в самом низу. Но Алидрих прожил достаточно долго и провернул достаточно интриг, чтобы знать: именно из таких вот маленьких, незначительных на первый взгляд фигур часто вырастают самые большие неприятности. Он взял в руки следующий конверт и сломал печать. Работа продолжалась. Игры, большие и малые, не прекращались ни на минуту.

За окном, сквозь витраж, всё так же лился уже желтый свет разгорающегося светила, окрашивая кабинет в золотые тона.

«Что же, пора тушить лампу и идти завтракать. Придется вновь принять те дорогие таблетки и послать служанку купить новые. Сегодня мне опять не удалось нормально поспать…»