Мы притаились за ближайшей корягой: массивным, давно упавшим стволом старого ясеня, покрытым мхом и грибами. Мы замерли, прижавшись к нему, стараясь слиться с лесным фоном. Сергей и Аня дышали почти бесшумно, и я старался повторить за ними, сдерживая своё волнение.

Мы стали наблюдать сквозь щели в коре и через узкий просвет между стволом и землей.

И вскоре мои глаза расширились, ибо фигуры, что вышли из-за деревьев на более открытый участок лесной тропы, оказались именно ими: это был тот самый зеленокожий шаман, весь увешанный перьями и костями, которого я видел у пещеры с троллем. Он выглядел практически так же: его тело, покрытое татуировками, символы на коже, ожерелье из зубов, висячие украшения из маленьких костей и шкурок. Его посох, увенчанный черепом и украшенный перьями. Только, кажется, на нём добавилось еще немного шумящих деталей: несколько новых птичьих перьев, какие-то сушенные грибы или мешочки на поясе.

Он был не один. Его окружало с десяток, вроде бы, тех же последователей, однако большинство из них явно являлись гоблинсами не боевого толку: это были те самые рабы-носильщики низшего ранга, восемь или около того существ, сгорбленные под своей ношей. И пара копейщиков, более крупные гоблины, с примитивными копьями и немного лучшим подобием доспехов: нашитая на кожу костяная броня, прикрывающая грудную клетку.

Они явно шли в направлении пещеры: туда, где, по их неведению, уже не было живого серого гиганта. И несли с собой новые дары в виде недавно освежеванных туш лесных кроликов и каких-то птиц. Кролики были перекинуты через плечи нескольких носильщиков, птицы — мелкие лесные пернатые, вроде тетеревов или глухарей — также висели на веревках. Припасы для умиротворения или подкармливания «добрососедского» великана.

Но самое шокирующее было не это. Двое гоблинов из числа более крепких носильщиков на толстом, грубо обрубленном шесте несли необработанное тело существа, похожего на огромную лису с крыльями. Это был энфилд — чуть ли не священное животное данного королевства. Туша была привязана лапами к этой длинной толстой палке, ещё свежая и не начавшая портиться. Существо было крупным, размером с добротную такую собаку, если не больше, с большую овцу. Рыже-коричневые перья на крыльях, лисье тело с пышным хвостом, покрытым местами тем же пером. Магический зверь, символ правящего дома и всего государства.

То, что остроухие карлики вообще смогли одолеть взрослую особь огненного лиса, уже являлось поразительным фактом, а то, что они несли свежую тушу этого благородного магического животного на съедение троллю, вообще шокировало. Зная, как местные подданные и вельможи Королевства Серебряных Шпилей относятся к данному лесному обитателю, можно было обоснованно считать это кощунственным и непростительным.

А с циничной точки зрения, разве части тела энфилда не представляли определенную ценность для мага зеленокожих? Шаман, очевидно, был неглуп и обладал какими-то знаниями или пониманием: он знал про синие грибы, значит и про огненного лиса должен был догадываться? Перья, когти, шкура энфилда были ценными магическими компонентами. Их можно было использовать в ритуалах, для создания артефактов, зелий. Сдавая такую добычу в пасть троллю, он бы терял огромный ресурс.

В таком случае, это могло означать, что шаман гоблинов находится в отчаянном положении, раз решил отдать столь ценный актив в пасть пещерному чудовищу. Зачем вообще ему были нужны эти грибы? Что он с ними делал? А теперь принёс и энфилда, возможно, в попытке задобрить тролля после того, как люди уничтожили их лагерь и убили «вожака»-воина с доброй частью населения.

Я присмотрелся к группе внимательнее: пара его охранников, тех самых копейщиков, возможно, немного изменилась с прошлого раза. Они стали более мускулистыми? Их плечи казались шире, движения — более уверенными. Их клыки вроде бросались в глаза сильнее? Да, можно было подумать, что они стали длиннее, острее. А кожа будто потемнела и сменила окрас на более болотный с серо-зеленого, что ли? Да и рабы-носильщики, словно окрепли: меньше сгорбленности, больше целенаправленности в движениях. Хотя, наверное, могло и показаться: возможно, я просто придавал слишком много значения деталям в напряженной обстановке.

Мы переглянулись через ствол: Аня, Сергей и я. В наших глазах было явное, безошибочное желание разобраться с этой угрозой прямо здесь и сейчас. Оставить эту группу в живых было бы ошибкой. Шаман, даже лишенный большинства подчиненных и лагеря, мог собрать новых последователей, найти новое убежище, продолжить своё колдунство с грибами, а сейчас ещё и имел тело энфилда — потенциальный мощный магический ресурс. Кроме того, сам факт убийства энфилда гоблинами не должен был остаться без ответа, хотя, вероятно, это была лишь личная принципиальность подданных королевства, что больше всего разделяла среди нас девушка, проживавшая тут всю свою жизнь.

Я одобрительно и коротко кивнул, подтверждая наше молчаливое решение. Мы начали готовиться к нападению. Я тихо, медленно вытащил свой стальной меч, лезвие выскользнуло из ножен без звука. Сергей достал «Примулу», держа его в правой руке, левой он приготовился к рывку. Его поза стала собранной, как у хищника перед прыжком. Аня уже взяла в руки свой лук, незаметно сняла его с плеча, и тихо достала одну стрелу из колчана.

Не знаю, зачем колдуну были нужны те синие грибы, но теперь, без тролля, они все достанутся гоблинам абсолютно безвозмездно, если мы их отпустим. Что-то подсказывало мне, что позволять такого было нельзя. Эти грибы могли дать им преимущество, силу, магические возможности. Энфилд же мог быть использован для чего-то темного.

Я указал Ане взглядом и жестом, что первым делом надо устранить их настоящего вожака — шамана. Впрочем, она и так это понимала: лучник первым выбивает командира, это основы тактики. Сестра легким движением головы показала, что согласна.

Сергей и я приготовились к рывку в толпу гоблинсов. Мы должны были ударить сразу после выстрела Ани, пока враги будут дезориентированы.

Аня же плавно, без лишних движений, встала в более удобную позицию за стволом, натянула тетиву и прицелилась. Её движения были отточены уроками Тараса: плавные, точные. Под воздействием моих артефактов, тетива лука охотно подчинялась с удвоенной силой. Она выждала момент, когда шаман на секунду замер, оборачиваясь к своим носильщикам и что-то бормоча на своем гортанном языке.

Вжух.

Стрела вылетела с тихим, но отчетливым свистом. Почти одновременно с этим Сергей и я выскочили из-за укрытия. Я побежал, пытаясь поспевать за стремительным рывком людоволка. Сергей двигался как серая тень, низко пригнувшись, его мощные ноги отталкивались от земли почти бесшумно, но с огромной скоростью. Мелькнул его серый мех, и он уже был в нескольких шагах от ближайших гоблинов.

Снаряд моей сестры пролетел расстояние быстро. Он попал прямо в цель — в голову шамана. Однако, к сожалению, её стрелы были слишком низкого качества: самодельные и из простого дерева. Удар пришелся не по открытой коже или шее, а по массивному украшению в виде чьего-то черепа на голове шамана. Череп, вероятно, от какого-то мелкого зверька, раскалывается при ударе, слышен короткий, сухой треск, и стрела отскакивает в сторону.

Маг от удара отшатывается, хватается рукой за голову, испуская хриплый вопль. Удар вызвал трещину на кости украшения и лёгкое оглушение у цели. Однако он остался жив, даже не был серьезно ранен. Он закричал что-то на своем языке, указывая в нашу сторону.

Но времени думать об этом пока не было. Я уже ворвался в толпу, где Сергей уже успел сильно порезать «Примулой» пару неудачливых остроухих носильщиков. Его нож вспорол живот первому гоблину: тому, что был ближе всего. Зеленокожий даже не успел понять, что происходит: он уронил свою ношу (тушу кролика) и согнулся с тихим стоном, пытаясь удержать выпадающие внутренности. Второй носильщик рядом попытался отскочить, но Сергей ловким движением обернулся и пнул его в колено, сломав его, а затем, прежде чем тот упал, ударил ножом по горлу. Всё произошло за считаные секунды.

Мой клинок также вступил в бой. Я оказался прямо перед одним из копейщиков. Огромный гоблин, с костяной броней на груди, смотрел на меня дикими глазами, полными ярости и замешательства. Он уже успел поднять свое копье, пытаясь принять оборонительную стойку. Над его головой мелькал наконечник длинного копья.

Я не дал ему времени. Мои ноги упруго оттолкнулись от земли, тело рванулось вперед. Копейщик попытался нанести укол, но я парировал древко копья своим лезвием, отбивая оружие в сторону, и тут же, используя инерцию, сделал шаг влево и рубанул по его незащищенной ноге. Сталь с глухим звуком рассекла кожу и мышцы, попав по кости. Гоблин завопил, захромал, пытаясь удержаться на ногах. Я не стал его добивать сразу, вокруг было еще много целей.

Толпа гоблинов пришла в движение. Носильщики, нагруженные ношами, бросали свои грузы: тушки кроликов, птиц, шест с энфилдом, что с грохотом упал на землю. Они пытались разбежаться, спрятаться за деревьями, или, наоборот, искали какое-то оружие — палки, камни. Два копейщика оставались самыми опасными: один сейчас со мной, раненый, второй рядом с шаманом, прикрывая его, пока тот пытался очухаться от удлара по голове.

И довольно быстро колдун пришел в себя. Он сбросил с головы разбитое украшение, и его взгляд, полный дикой ярости и, возможно, страха, устремился на нас. Маг что-то закричал, подняв свой посох. На конце посоха, в пустых глазницах черепа, вспыхнул тусклый зеленоватый свет.

Сергей, между тем, продолжал сеять хаос. Он был быстрее гоблинов, сильнее, его нож проходил сквозь их примитивную защиту как сквозь даже не масло, а воздух: еще один носильщик упал с перерезанным горлом, еще один получил рану в бок и отполз, визжа.

Аня тем временем уже выпустила вторую стрелу: на этот раз в другого копейщика, того, что рядом с шаманом. Стрела вонзилась ему в плечо, и он зарычал от боли, но не упал, лишь схватился за рану. Она быстро доставала третью стрелу.

Воздух вокруг шамана начал менять свойства. От него потянуло странным, затхлым запахом гнили и влажной земли. Я почувствовал легкое головокружение — или это было лишь от адреналина? Он что-то читал, его голос стал низким, гудящим.

Стойка с энфилдом лежала на земле. Огненно-рыжая шерсть и перья магического зверя были теперь в грязи. И все же, казалось, даже в смерти существо сохраняло некую величественность.

Мой раненый копейщик попытался атаковать меня снова, опираясь на копье как на костыль. Он сделал неуклюжий выпад, я уклонился, и клинок Агнбера, описав короткую дугу, вонзился ему в шею. Кровь брызнула фонтаном, гоблин захрипел и рухнул.

Я оглянулся, оценивая обстановку. Сергей справлялся с носильщиками. Аня перезаряжала лук. Шаман заканчивал свое заклинание.

Нас было трое против пока еще более шести гоблинов (не считая раненых), но главная и настоящая угроза была одна — колдун.