Я взял у моего соавтора черновик нашей работы «Рождение Пламени: Агент и Энергия» (толстую стопку исписанных листов, аккуратно завёрнутую в плотную коричневую бумагу и перевязанную тонким льняным шпагатом).

Но прежде чем уйти, я решил не упускать возможность пополнить свою скромную библиотеку. Мне была необходима теоретическая база для расширения горизонтов.

— Почтённый Элиас, — обратился я, перекладывая свёрток подмышку. — Не могли бы вы одолжить мне на время какую-нибудь книгу по теории магии ветра/воздуха? Учитывая нашу новую гипотезу о пламени, понимание так называемого агента-носителя кажется ключевым.

Старый библиотекарь кивнул, не удивляясь запросу. Он бродил вдоль одного из дальних стеллажей, низко наклонив голову, пока его палец не остановился на невзрачном томике в синем, выцветшем от времени переплёте.

— «Течения и вихри: введение в манипуляцию воздушными потоками», — прочёл он вслух, сдувая пыль с корешка. — Старое издание, но фундаментальное. Без излишней поэзии, только основы: управление давлением, создание направленных потоков, взаимодействие с другими стихиями на элементарном уровне. Должно подойти для начального ознакомления.

Я принял книгу: она была тоньше и легче, чем трактат о термодинамике, но переплёт был крепким, а страницы, хотя и пожелтели, не были так сильно изъедены временем.

Затем я вспомнил о своём основном ремесле.

— А ещё, — добавил я, — если у вас найдётся что-нибудь, что могло бы помочь мне с кузнечным или ювелирным делом… что-то более углублённое, чем просто справочник по твёрдости материалов. Что-то о… символизме материалов, возможно.

Лицо Элиаса озарилось пониманием. Он направился к совсем другому углу комнаты, где на полках стояли не книги, а коробки и футляры.

— Кузнечное дело… это не совсем моя область, — проговорил он, роясь в одной из коробок. — Но вот что у меня есть, и это, полагаю, может оказаться для тебя куда полезнее сухих технических мануалов.

Он извлёк из коробки книгу небольшого формата, но в удивительно хорошем состоянии. Переплёт был из тёмно-коричневой кожи, отполированной до лёгкого блеска, с тиснёным на обложке узором: переплетённые ветви, среди которых сверкали инкрустированные крошечные кусочки слюды, имитирующие россыпь звёзд или кристаллов. Книга выглядела не как научный труд, а как богатый альбом или личный дневник знатного человека.

— Это «Симфония камней: о духе, связи и значении минералов царства земли», — произнёс Элиас, протягивая её мне. — Работа одного полузабытого придворного ювелира и мистика. Она не расскажет тебе, как выковать клинок или спаять оправу. Зато она подробно, очень подробно, описывает драгоценные и полудрагоценные камни: не только их физические свойства, но и то, с какими стихиями, божествами, абстрактными силами и концепциями они традиционно ассоциируются. Что они символизируют, в каких обрядах использовались, каким магическим школам считались покровительственными. Для твоего…– он многозначительно посмотрел на меня, — дела, это может оказаться бесценным. Когда ты имеешь дело с зачарованием, то ты не просто работаешь с металлом, ты работаешь с сутью, с идеей. А камень… камень может быть мощным фокусом, усиливающим эту идею, задающим ей правильное… направление или резонанс. На сколько я читал, если мне не изменяет память.

Я взял книгу и когда я приоткрыл её, мелькнули страницы с изящными, тонко прорисованными иллюстрациями минералов и сложными, каллиграфическими пояснениями. Это была не просто книга, это был ключ к новому уровню понимания моего ремесла. Если бы не мой новый друг/учитель/соисследователь, то как сложно мне было бы получить доступ к этим книгам/знаниям и как дорого бы мне это обошлось?

Сердечно поблагодарив Элиаса, я рассказал ему, где меня можно найти в случае необходимости.

— Я пока живу в трактире «Золотой Якорь», в торговом квартале, недалеко от внешнего рынка. Спросите Яра Громова, помощника купца Василия. Или просто спросите рыжего паренька в зелёной рубахе, — улыбнулся я. — А если я буду на нашей стройке, то это бывший так называемый хутор Ерёмы за юго-восточными стенами, у края леса, где ручей впадает в пруд. Там сейчас идёт стройка, два каменных здания и простенький заборчик, не пропустите.

Старый исследователь кивнул, запоминая.

— «Золотой Якорь» и хутор Ерёмы: понял. Будь осторожен с этими книгами, Яр: особенно с «Симфонией». Некоторые её экземпляры… исчезали из библиотек при загадочных обстоятельствах. В ней есть знания, которые некоторые предпочли бы держать под замком, подозреваю, что они действительно крайне полезны для людей занимающихся созданием артефактов или их можно продать за очень хорошие деньги.

Я пожал ему руку, его ладонь была сухой, жилистой, с мозолями от пера, прожитых годов и химических реактивов. Моё рукопожатие было крепким, уверенным: рукопожатием партнёра, а не ученика.

— До скорой встречи, коллега, — сказал я и, собрав все три книги, откланялся.

Дверь лаборатории мягко закрылась за мной, и вскоре я очутился в узком тёмном коридоре. Я быстро спустился по скрипучей лестнице: голубые шарики света мгновенно гасли, когда я проходил мимо них, оставив в конце лишь тусклый отсвет от щели в двери. Я вышел через чёрную дубовую дверь на улочку квартала Алхимиков. Относительно свежий, хоть и пыльный воздух после сухого запаха библиотеки/лаборатории показался глотком свободы.

Снаружи, привязанная к ржавому кольцу в стене, ждала наша повозка. Рядом с ней, сидя на краю деревянного сиденья и настороженно оглядывая окрестности, сидел Серый Коготь (Сергей). Увидев меня, он мгновенно вскочил, его янтарные глаза осмотрели меня с ног до головы, проверяя на отсутствие повреждений, а нос слегка повёл, улавливая новые запахи: запах старых книг, пыли и чего-то горько-металлического.

— Всё в порядке, Сергей, — успокоил я его, укладывая книги в ящик под сиденьем. — Поехали в трактир, на сегодня хватит приключений.

Мы сели в повозку. На этот раз я решил дать Сергею возможность попрактиковаться в городских условиях. — Вези, — сказал я, протягивая ему вожжи. — Дорогу ты уже запомнил, тренируйся.

Сергей кивнул, его уши настороженно подёргивались. Он не был обученным возницей, но за те несколько дней, что мы были на хуторе, и в те редкие поездки по полям он уже успел кое-чему научиться. Он вручил мне мой кустарный магичсекий бронзовый нож в ножнах обратно, взял вожжи слегка неуверенно, но крепко, его сильные, жилистые руки обхватили кожаные ремни. Лошадь (спокойная крестьянская кобыла, купленная еще в Зорени) почувствовала смену вожака, фыркнула, но подчинилась. Повозка тронулась сначала рывком, но Сергей быстро скорректировал натяжение, и мы покатили по булыжной мостовой.

Пока мы ехали, я достал из ножен на поясе «Примулу»: свой бронзовый охотничий нож. Его матовый клинок с волнообразной кромкой тускло блестел в свете угасающего дня. Я протянул его Сергею, рукояткой вперёд.

— Возьми, — сказал я. — Носи при себе, пока мы в городе. И имей в виду: это на самом деле не обычный нож. Сергей настороженно взял клинок, ощупал его вес и баланс одной рукой, его взгляд и положение ушек были вопросительными.

— Он магический, — объяснил я просто, без лишних деталей. — Зачарован на то, чтобы игнорировать защиту. Толстая кожа, стёганый дублёт, даже лёгкая кольчуга или чешуя: для него это не серьёзная преграда. Он режет и колет так, будто этой защиты нет. Его вид… — я указал на грубую, кустарную отделку, на неровный блеск металла, — его вид обманчив. Он выглядит как дешёвая поделка, оружие бедняка или неумелого ученика. И это хорошо для его владельца. Потенциальный противник, особенно зазнавшийся, может недооценить тебя, увидев такое в руках. А это скверно… для него: очень скверно.

Сергей долго смотрел на клинок, потом медленно, с величайшей осторожностью, вложил его в простые кожаные ножны. Он кивнул мне, и в этом кивке читалась благодарность и понимание. Серый Коготь не задавал вопросов о том, как это работает. Для него, выросшего в мире, где магия такая же часть реальности, как ветер или дождь, это было просто ещё одно свойство оружия, пусть и необычное. Но он оценил практическую ценность обмана и скрытой угрозы.

И тут мы наехали на кочку, мой раб отбросил мысли о клинке и вновь полностью сконцентрировался на дороге. Пока Сергей, сосредоточенно хмурясь, вёл лошадь, объезжая лужи и телеги, я устроился поудобнее на сиденье и открыл «Симфонию камней». Книга начиналась с поэтичного, почти гимнического вступления о том, что минералы — это «слёзы земли, кости мира, застывшие сны стихий». Затем шли подробные главы, каждая посвящённая определённому камню.

Я пролистал оглавление, и моё внимание сразу привлекли три драгоценных камня, которые, согласно тексту, обладали сильнейшей природной связью с понятиями скорости, мощи и жизнестойкости.

Хризолит (или перидот). Камень описывался как «застывший луч утреннего солнца в капле росы». С ним ассоциировались лёгкость, подвижность, быстрота реакции. Он считался покровителем путешественников, гонцов, акробатов и лучников. В магическом смысле его энергия направлялась на «ускорение тела и духа, на обретение грации и проворства». Символизировал он не грубую физическую скорость, а именно ловкость, координацию, точность движений. Идеальный кандидат для перстней «+ловкость».

Гранат (альмандин, пироп): «пламя, заточенное в глубине горных недр, кровь самой земли». Камень воинов, правителей, всех, кто должен вести за собой и нести тяжесть власти или долга. Символизировал несгибаемую силу, волю, выносливость в смысле стойкости духа и тела под нагрузкой. Его энергия описывалась как «концентрированная, плотная, дарующая твёрдость мышцам и решимость сердцу». Чёткая связь с силой и отчасти с выносливостью.

Нефрит (особенно тёмно-зелёный, «имперский»). Ему была посвящена целая поэма в прозе: «вечность, воплощённая в камне; неподвластная времени жизненная сила; гармония тела и природы». Это был камень долголетия, здоровья, физической и духовной устойчивости. Его связывали с целителями, но не в смысле лечения других, а в смысле поддержания собственного здоровья, восстановления сил, сопротивления болезням и ядам. Он не давал взрывной мощи, но даровал «неиссякаемый родник жизненных сил, способность вынести любое испытание». Идеальное воплощение выносливости и здоровья в их чистом виде.

Я сделал мысленные пометки. Это была великолепная основа. Но мне были нужны и другие параметры.

Аметист: «камень трезвого ума и ясного взора». Связан с интеллектом, интуицией, духовным озарением, подавлял смятение чувств, помогал сосредоточиться, проникнуть в суть вещей. Отличный кандидат для «+интеллект» или «+восприятие» (в смысле интуитивного понимания).

Цитрин (жёлтый кварц): «солнечный камень удачи и проницательности». Усиливал восприятие, помогал замечать детали, улавливать скрытые возможности и связи. Более «приземлённый», чем аметист, больше связанный с практическим, а не абстрактным знанием. Подходил для «+восприятие» или «+зоркость». И быть может стоит попробовать сделать себе артефакт на «+удачу»?

Горный хрусталь (прозрачный кварц). Описывался как «чистейший проводник и усилитель». Сам по себе не нёс конкретного символизма, но мог фокусировать и усиливать свойства других камней или намерений мага. Интересный, универсальный инструмент.

Сапфир (синий). Камень мудрости, истины, сосредоточенности. Часто связывался с магией предвидения и раскрытия обмана. Мог работать на «+интеллект» в более аналитическом ключе или на специфические виды восприятия.

И, наконец, я нашёл то, что искал специально. В главе, посвящённой «камням стихий и божественного покровительства», я обнаружил раздел об огне.

Рубин и огненный опал — вот главные камни, чья сущность наиболее тесно переплеталась со стихией пламени. Но особо выделялся один минерал.

Горящий опал (огненный опал с игрой цвета). Описание гласило: «не камень, а пойманное в камне пламя. В его глубинах танцуют все цвета костра: кроваво-красный, солнечно-оранжевый, ослепительно-жёлтый. Он считается прямым даром Агнбера, бога-кузнецов, повелителя огня, творчества и преобразования. Тот, кто носит опал, заручается благосклонностью Повелителя Горна: его пламя становится послушнее, металл в его руках — податливее, а творения — долговечнее и совершеннее. Это камень не просто огня, а огня созидательного, подконтрольного, преобразующего сырьё в произведение искусства».

Я замер, перечитывая абзац: это было именно то. Камень-фокус для моих будущих работ, связанных с магией огня, с кузнечным делом, с зачарованием: три зайца одним выстрелом.