Место, где должны состояться торги, – гигантский амфитеатр. Торги проходят здесь каждый месяц, но обстановка соответствует событию уникальному, какое случается раз в жизни. Колоннада, ведущая к арене, – это дорога из оникса, созданная для процессий. По обе стороны от нее расположилась весьма занятная публика; некоторые машут руками, другие пьют, третьи смеются и выкрикивают приветствия.

Поздним утром небо серое, оно то проясняется, то идет дождь, словно погода не знает, на чем остановиться. Напротив меня в карете сидит Перегрин, глубоко погруженный в свои мысли.

– Не было нужды нанимать того… джентльмена, чтобы он одел меня, – укоряю я графа, ожидая от него чего-то. Мне самой непонятно, чего именно – возможно, извинений.

– О, а я решил, что должен сделать это. – Он вздергивает подбородок, притворяясь, что оценивающе разглядывает меня. – Он хорошо поработал.

– Как? Это все, что ты можешь сказать? – Все утро я любовалась собой, будто сегодня день моей свадьбы. – Мне кажется, это немного больше, чем… хорошо.

– Честно? – спрашивает он.

– Да. Как на духу. Понимаю, для тебя это непривычно, но иногда можно попытаться сказать правду.

– Так вот. Если честно. – Он делает вид, что смотрит в окошко кареты на веселящуюся толпу. А потом переводит взгляд на меня: – Мне кажется… я не должен продавать тебя. Я должен оставить тебя себе.

– Оставить себе! – фыркаю я. – А с чего ты решил, что я захочу остаться с тобой? Что эта смехотворная идея найдет отклик в моей душе?

– Значит, ты действительно хочешь, чтобы я продал тебя. Прекрасно. Это снимает с меня вину, – досадует он.

– О, все очень просто, не правда ли? Продавать или не продавать. Получить выгоду или не получить, – ерничаю я.

– Моя дорогая принцесса, это же была твоя идея, ты что, забыла? – напоминает он. – Ты заявилась ко мне с нелепым планом и обещанием обогащения. Мне следовало бы немедленно вышвырнуть тебя вон.

– Что ж, скоро я исчезну из твоей жизни, – сердито отвечаю ему я, сама не зная, почему огорчена этим обстоятельством.

Он задумывается о чем-то под крики собравшихся. Снаружи кричат, слышны звуки духового оркестра. Как же все помпезно и торжественно. И ради чего? Ради аукциона, на котором будут продавать людей. Такое вот порочное веселье. Такой вот порочный праздник.

Наша карета останавливается внутри амфитеатра, поблизости от арены. Я выглядываю в окно, стараясь понять, сколько людей тут собралось. Но это бессмысленная затея; мы находимся в сыром каменном полуподвальном помещении, откуда ничего не видно. И ждем своей очереди.

– Сиди здесь. Никто не должен видеть тебя, прежде чем ты будешь выставлена на продажу, – приказывает он, открывая дверцу и выходя из экипажа.

Толпа шумит так, что мне кажется, будто здесь собрались все жители всех королевств.

Я приоткрываю дверцу, чтобы окинуть взглядом воительниц. Они одеты как дикари из Серых скал. Звериная раскраска одежды делает их похожими на тигриц, леопардов или кого-то в том же роде. Только не на людей.

Мы переглядываемся.

Кивок.

Сейчас или никогда.