Дело не в планировке. И не в недостатке мебели или декора. Напротив, сумасшествием отдает их обилие!

Здесь медвежья шкура, там портрет напыщенного барона в золоченой раме. Птичья клетка, статуя древней богини в полный рост. Хотя я очень мало знаю об этом королевстве и о том, что здесь ценится, а что нет, мне совершенно ясно, что эта коллекция редкостей стоит целое состояние. У мраморного камина стоит бронзовый сундук, полный золотых и серебряных монет.

Мой шаг замедляется, и я разглядываю каждую деталь окружающей меня роскоши, пока взгляд не останавливается на лице хозяина всего этого. Он, очевидно, наслаждается происходящим.

– Знаю, это не бог весть что. Но, как я уже сказал, это лишь мое временное пристанище. Если вы будете милы со мной, то в один прекрасный день увидите мой дворец. – Он садится на украшенное вышивкой кресло с подголовником. – Хотя уверен, он меркнет по сравнению с замком, который вы называете домом.

– Зачем вам все эти диковины? – спрашиваю я.

– Ну, я воображаю себя коллекционером. Здесь есть вещи из каждого из семи королевств. Почему? А что, они вам не нравятся?

– Нравятся, но немного странно… – бормочу я, продолжая изучать огромную, переполненную вещами комнату.

Слуга стоит у двери в ожидании указаний.

– Можешь идти. Жду тебя за чаем. – Хозяин взмахом руки отпускает его.

Теперь мы остались вдвоем.

– Как вы считаете, не пришло ли время открыть мне ваше имя? – спрашиваю я.

– Ах да. Мое имя. Это очень важно. – Он улыбается. – Я граф Перегрин. Но никто так меня не называет. Просто граф. Сойдет и Перегрин. Мама, конечно, зовет меня Перри, но вам это не позволено, поскольку вы не моя мама.

– Очень хорошо, я буду звать вас Перегрином, – соглашаюсь я. – Скажите, где в этом хаосе я буду спать.

– Не волнуйтесь, дорогая. Вам предоставлено все крыло. Вот за этим жирафом дверь. Все, что за ней, находится в вашем распоряжении. Там есть ванная, я позову служанку, чтобы она поухаживала за вами. Но это, разумеется, по вашему желанию.

– О нет, пожалуйста, не надо. Мне бы хотелось сначала выспаться, – скромничаю я. – Если только это возможно.

– Не только возможно, ваше сиятельство, но и весьма желательно. Проходите к себе. Я пришлю служанку помочь вам подготовиться.

– Подготовиться, – отзываюсь я. – К чему?

– К ужину, разумеется. Вы не можете, побывав в Алебастине, не познакомиться с нашей прославленной кухней. Знаменитой не только хересом, но и великолепным фуа-гра, – хвастается он.

– Ах да. Мне придется ужинать в этом рванье? – Я оглядываю испорченное платье.

– О нет. Конечно же нет, – заверяет он, ничего не добавляя к этому.

– Надо признать, все это довольно таинственно. Но я устала. Может, когда проснусь, вы скажете, во что я буду одета сегодня вечером.

Я разворачиваюсь и прохожу мимо гигантского чучела жирафа.

Я не вижу Перегрина, но ощущаю на себе его взгляд. И не могу понять, недовольна этим или же испытываю совершенно иное чувство.

Не припомню, чтобы прежде кто-то так волновал меня.