На очередной медосмотр приходит пациентка. Это не простая пациентка – сотрудник нашей больницы, медсестра одного из хирургических отделений.

Собираю анамнез: гинекологические заболевания отрицает. 2 родов, 3 аборта. Сейчас в перименопаузе – месячные постепенно сходят на нет.

Есть прошлогоднее заключение терапевта: гипертоническая болезнь, сахарный диабет. Активных жалоб не предъявляет. Вообще жалоба только одна – что она вынуждена проходить медосмотр.

Тем не менее, приглашаю в смотровую. В женщине 130 кг при росте 160 см. Смотрю на кресле, понимаю, что мой максимум – это шейка матки, если еще увижу ее в недрах. Руками при бимануальном исследовании через большой слой подкожно-жировой клетчатки я матку не найду даже при очень большом желании.

Шейку еле-еле вывела, даже умудрилась взять мазок на цитологию. Визуально все неплохо.

Прошу оголить молочные железы. Понятно, что с такими размерами груди условное образование в 1 см я не пропальпирую, но посмотреть обязана.

От женщины слышу глубокий недовольный вздох:

– Это вот прям обязательно?

– Да.

Цоканье. Как будто не лифчик снять попросила, а квартиру продать за 1 рубль.

Визуально все нормально. Маммография есть, там тоже без патологии. Пока женщина спускается с кресла, прошу медсестру заполнить направление на УЗИ.

– Это еще зачем?

– Чтобы посмотреть, что в матке, яичниках. У вас гипертоническая болезнь, сахарный диабет и избыточный вес, поэтому вы входите в определенную группу риска.

– Не каркайте.

– Это не карканье, а факторы риска. Ваши – не мои.

Опять цоканье. Тут уже не выдержала моя медсестра:

– Господи, вас что, заставляют мешки с цементом таскать? Это нам, что ли, надо?

– А кому? Мне?

– Да, здоровье обычно нужно самому человеку.

– Там теперь очередь.

– Ну посидите 20 минут.

Уходит.

Через 25 минут приходит.

По заключению УЗИ к яичникам вопросов нет. А толщина эндометрия больше нормы.

Даю свои рекомендации. Пишу, куда обратиться для дальнейшего обследования, ибо высок риск развития атипических процессов, включая онкологию. Если бы пациентка меньше цокала, пристроила бы ее к знакомому врачу. А так – вот направление, обращайтесь.

Для контроля медсестра позвонила этой пациентке спустя пару месяцев.

– К врачу обращались?

– Да.

– Результат гистологии пришел?

– Да, нормально.

На том и закончили бы, если бы не одно но.

Спустя год эта женщина попадает в гинекологию с кровотечением. Ее выскабливают, соскоб отправляют в патанатомию.

Результат – аденокарцинома, онкология, проще говоря. Мы этой патологией не занимаемся, отправляем в профильное учреждение.

Я интереса ради решила поднять предыдущую гистологию, благо, сейчас все в электронной базе.

А гистологии-то и нет. И не было. Потому что после нашего УЗИ женщина никуда не пошла. Забила и на свое здоровье, и на наши рекомендации, и на первые звоночки онкологии (а они были, судя по истории болезни).

И вот сначала мелькает первая мысль: надо было уговорить, проследить, проконтролировать… А потом внезапно одергиваешь себя. Кому надо? Надо должно быть, прежде всего, самому пациенту.