В первый год работы кажется, что ты почти все знаешь и уж точно получится все, за что берешься.

Первые операции в гинекологии, которые доверяют интернам – это выскабливания полости матки. Начинают обычно с миоматозных маток. Это пациентки с миомами, которые планируют удалить миому или всю матку – в зависимости от репродуктивных планов и степени заболевания. Матки у таких женщин плотные, чаще всего пациентки рожавшие. Все это значит, что цервикальный канал расширить будет относительно легко, да и само выскабливание будет проще: толстые стенки, нет необходимости выскабливать все до «хруста» – потому что это манипуляция именно диагностическая.

Мне уже спокойно доверяли таких пациенток, их прошло 15–20, а может, и больше. Но помимо «диагностики» в отделение поступали и другие женщины, например, на прерывание беременности по медицинским показаниям.

В один день госпитализируют такую пациентку, Ларису. История ее довольно проста: приехала из района на скрининг. Беременность повторная, желанная, 11 недель. А на скрининговом УЗИ срок 8 недель. И сердцебиения нет. С диагнозом «Замершая беременность 8 недель» пациентку направляют к нам в гинекологическое отделение.

Надо сказать, что таких пациенток домой стараются не отпускать. Потому что за те 3 недели, когда сердцебиения эмбриона уже не было, в крови могут происходить не очень хорошие изменения. Если точнее, в разы повышается риск серьезного маточного кровотечения. А акушерские кровотечения – это очень страшно.

И вот Ларису госпитализируют к нам. Муж уехал в район за вещами. Время уже обеденное, сегодня на операцию не возьмем. Потому что необходимо клинико-лабораторное обследование, обязательно группу крови узнать. Еще надо плазму заказать (тогда в обязательном порядке таким пациентам плазму переливали в качестве профилактики кровотечения).

И вот на следующее утро заведующая решает отдать эту пациентку мне. А я что? Я рада. Потому что чувствую в себе знания и умения. (Задержавшийся юношеский максимализм, мать его).

Пора уже и на беременных матках что-то делать, не только же с миомами работать.

Заведующая пациентов распределила и занялась своими: делами, пациентами и так далее. Я же все ждала окошка, когда можно взять «свою» операцию, ибо в отделении было железное правило: пока заведующая всех своих пациенток не прооперирует, никто в операционную нос не сует. Монополия, да.

И вот в час дня выпало то самое окошко. Зашел анестезиолог в ординаторскую и рукой машет, мол, давай скорее, а то будешь тут до четырех ждать. Я на всех парах лечу в сторону операционной. И тут меня останавливает старшая коллега: «Насть, смотри, аккуратнее. Не спеши. И помни, что-то матка мягкая, беременная. Чувствуешь, что не справляешься – зови меня, приду».

– Хорошо, спасибо, – и я полетела дальше.

Пока переодевалась, думала: «Ну что там может не получиться? Я этих прерываний уже столько видела. И в 14, и в 16 недель… А тут всего 8. Ну да, мягкая. Но я же осторожно».

Операцию я выполнила довольно быстро. Мне показалось, что я прошла полностью углы, дно, все стенки. Операционная медсестра, правда, засомневалась:

– Точно все? Я что-то не слышу характерных звуков.

– Да точно, я просто аккуратно. Она же еще беременность будет планировать, наверное.

Проходит два дня. У Ларисы все неплохо, за исключением одного: выделения на вторые сутки прекратились. А по всем канонам должны были еще идти. На третьи сутки обязательное УЗИ. В ординаторскую приносят историю. Открываю, ищу результаты, а там… Мама дорогая! По всем сегментам полость матки прилично расширена, неоднородное содержимое…

Иду к коллеге:

– Марья Ивановна, тут вот такое… Что делать-то?

– Что, что… Повторно брать. Какие варианты? Заведующей доложила?

– Нет еще.

– Ну удачи.

Естественно, на меня орали. На повторную операцию я пошла с коллегой. Пациентке все объяснила, как есть, к счастью, смелости хватило. Правда, повторная операция ей светила не только из-за моей некачественной работы изначально. Шейка матки у Ларисы закрылась преждевременно, тем самым отток крови из полости был нарушен, вся кровь скапливалась в матке. Отсюда и отсутствие выделений. И в этом моей вины не было. Хотя кто знает, как повела бы себя шейка в ситуации, если бы я выскоблила матку до пресловутого «хруста».

Повторную операцию провела моя коллега. После того, как она повторно расширила шейку, удалила сгустки крови и остатки децидуальной ткани (той самой, которую не удалила я три дня назад), Марья Ивановна дала мне кюретку в руки: «Пройди все стенки и запомни раз и навсегда, какой должна быть матка после прерывания».

Я прошла и запомнила. К счастью, у меня было не очень много прерываний – не люблю эти операции. Таких ошибок больше не допускала. Были, конечно, сложные моменты и пациентки, но мне на помощь приходили коллеги.

P. S. Лариса родила ребенка спустя 2 года, с ней мы пересеклись уже в роддоме. Я ее не запомнила, потому что к тому моменту мимо прошли сотни пациентов. А вот она меня – да. «Вы мне операцию делали 2 года назад, не помните? Дважды. Во второй раз все хорошо было».