В палату роддома на дородовую госпитализацию поступила пациентка с рубцом. Весьма необычная пациентка, надо сказать.

Пошли мы ее перед поступлением смотреть. А правило тогда было – если первичный осмотр проводился в дневное время, то обязательно совместно с заведующей должен был быть проведен.

Я в тот день дежурила.

Взяла историю, позвала заведующую, и пошли мы с ней в палату.

В палате беременная Аня была одна.

С порога спрашивает:

– А кто меня оперировать будет?

Палата как раз заведующей. Она и отвечает, мол, я.

– А вы хорошо шьете?

– Да вроде не жаловались.

– Я не просто так спрашиваю. Просто у меня очень уродливый шов после первого кесарева сечения. Делали экстренно, в районе, там никто не стал заморачиваться. Поэтому… вот.

И распахивает халатик.

А под халатиком – пузико, соответствующее доношенному сроку беременности. А на пузике цветная татуировка в виде улыбающейся кошачьей морды. Ну практически чеширский котяра. Улыбка аккурат по шву идет. Шов тот действительно не очень аккуратный, но кто знает, чего и как было после той операции.

Аня хотела, чтобы татуировка максимально сохранилась и совпала после разреза. Заведующая никаких гарантий не дала. Еще неизвестно, как операция пройдет. Были у нас случаи, что и на «якорь» шли, тут уж не до сопоставления кошачьих усов будет.

На ту операцию я пошла в качестве ассистента. Разрез получился хорошим, старый рубец (=часть зубов кота) иссекли.

Перешли на другие слои, ребенка извлекли без затруднений. Кстати, несмотря на плохой рубец снаружи, внутри все чистенько-гладенько оказалось.

Матку ушили, брюшина, мышцы, апоневроз. На подкожке уже стали к кошачьей морде подстраиваться, то тут чуть ослабим, то тут поднатянем.

Сложнее было с кожей, ибо качество ее оставляло желать лучшего.

Перерастянутая беременностью кожа после извлечения плода вся сморщинилась и как-то вмиг стала дряблой. Кошак резко постарел.

Заведующая мучилась. Пока щеки сопоставила, пока все косметикой прошла… Кажется, кожу мы ушивали практически столько же, сколько остальные этапы операции шли, вместе взятые.

На четвертые сутки все выглядело неплохо, хоть над морщинистым котом и ржали врачи послеродового.

Через два месяца после тех родов заведующая спрашивает:

– Помнишь того кошару?

– Еще б не помнить. Полтора часа в операционной.

– Смотри-ка.

И показывает фотографию.

Кожа на животе сократилась, щеки и усы на месте и даже не перекошены (было у нас такое опасение). Улыбаться, правда, кот стал менее широко. То ли из-за рубца, который мы срезали, то ли просто устал в декрете…