Понедельник — день тяжелый, это всем известно, а у меня еще и воинственный.

Алсу идет в крестовый поход.

Плевать я хотела на Таира, который, как последний мерзавец, до сих пор не приехал умолять меня о снисхождении, держа в руке скальпы своих баб. И не звонит, подлец. Как мне узнать: он ушел в запой от горя, что потерял меня, или его переехал КаМАЗ? Других уважительных причин для отсутствия признаков раскаяния я не вижу.

Дело не в Нарыкове. А в том, что кто-то совсем страх потерял. Это ж надо так не любить жизнь, чтоб варежку на меня разевать.

На встречу с Софией я выдвигаюсь при полном параде. В ход идет лучший мой образ — натуральность, роскошь и невинность. Если эта «повторюшка» опять надумает тявкать, то будет выглядеть глупо. Еще раз оглядываю себя в зеркало: ну хороша же! Нежный персиковый цвет блузы прекрасно сочетается с белой юбкой, и все вместе идеально оттеняет мой загар. Королева!

Я весьма довольна собой, но когда захожу в «Амандин», на меня накатывает ярость.

Да она издевается!

Я сверлю взглядом Софию, которая сидит на том же месте, где меня во вторую встречу ждал Таир, и пытаюсь понять, как она это делает. И ее вытянувшееся лицо меня не обманет! Стерва делает вид, что случайно опять скопировала меня, но я ей не верю!

Презрительно оглядывая ноги Софии, обтянутые персиковыми брюками, и белую блузку, сажусь напротив нее.

— А ты, я смотрю, упорствуешь в стремлении к облысению, — цежу я.

— Много о себе думаешь! — шипит она.

— Видимо, не так много, как ты обо мне!

В этот момент официант приносит Софии кофе, замечает меня и слегка вздрагивает. Ну боже мой! Этому-то я что успела сделать? Или они легенды обо мне передают по наследству? Делаю заказ и включаю профессионала.

— По крайней мере, ты выбрала безупречный образец для подражания. Итак, приступим. Раньше закончим — больше шансов, что все останутся целы.

— Согласна, — скрипит зубами она. — Это будет тренировка перед свадьбой. Амина сказала, что ты координатор. И как ей только в голову пришло к тебе обратиться?

— Я свое дело знаю, а ты постарайся не вырядиться на торжество, как я. Возьми себя в руки.

Официант, нервно сглатывая, ставит передо мной чашку. Вид у парня, будто он оказался между двумя ядерными боеголовками. Мы с Софией смотрим на него неодобрительно. Малахольный какой-то. Пару минут мы молча пьем кофе, продолжая разглядывать друг друга. Наконец я прихожу к выводу, что мои браслеты изящнее, загар золотистее, а персиковый верх менее банален, чем белый.

— Что ты хотела узнать? — спрашивает София и смотрит так, будто я собралась пытать ее о детских годах Таира.

Я поддерживаю светский тон:

— Вы что-то организовываете с подружками невесты? Мне надо встроить это в тайминг, особенно если вам нужен экран и музыкальное сопровождение.

София делится задумкой. Ну ладно, это я смогу интегрировать, но мне надо знать кое-что еще.

— Скажи, кто из подружек невесты боится микрофона, а кто уже после второго бокала в хлам? Кого не стоит вызывать на публику, а кто сможет помочь в случае форс-мажора или взять на себя гостей, если ведущий зависнет?

Сестра Таира называет несколько персон, сопровождая комментариями. Я прикидываюсь, что указанные имена мне ничего не говорят.

— Я так не опознаю. Покажи на фотках, — достаю свой телефон и открываю сохраненки.

Сдвинув головы, мы тычем в аватарки, параллельно приходим к выводу, что девы ныне совсем не умеют одеваться. Я делаю заметки.

— Так, а вот ее, — она показывает на некую Аделю, подружку Амины, — лучше к микрофону не подпускать. Она нормальная, но если разнервничается, то ее несет.

У меня внутри срабатывает чуйка.

— А чего ей нервничать? Не она же замуж выходит?

А сама разглядываю эту Аделю, и мне она не нравится. И чем больше смотрю, тем сильнее крепнет антипатия. Сразу видно: нытик-эгоистка, которая привыкла давить на жалость. Вполне представляю ее, отправляющей мне посылку или посылающей мне дебильное сообщение.

— В том-то и дело, что не она. А ей хочется давно. Да еще и счастливый Таир будет у нее перед глазами. Ты ее только с ним в одни активности не ставь. Это будет крах. Амина меня сожрет. Таир взбесится, а нам потом сопли ей вытирать.

Я еще не сошла с ума — ставить к жениху его любовницу. Хотя у нас тут, можно сказать, намечается милый междусобойчик из тех, с кем Нарыков спал. Так вот ты какая, смертница… Фу, я думала, у Таира вкус лучше.

— Аделя близко к Таиру не подойдет, это я тебе гарантирую, — хищно улыбаюсь я.

— Ревнуешь, что ли? — фыркает София.

— К этой? — поднимаю я брови. — У тебя со зрением плохо?

Меня сравнивать с этой бледной молью. Еще и трусливой.

Телефон в руке начинает вибрировать, а на экране всплывает входящий вызов.

Нарыков.

Сбрасываю.

Не успел попасть в момент моего благодушия утром, сам виноват. Надо было уложиться в те тридцать секунд, когда я хотела послушать, как он рвет волосы на груди.

Спустя несколько мгновений начинает звонить мобильник Софии.

— Да, — отвечает она. — Ну. И что? Она напротив.

София закатывает глаза, мне слышно мужской баритон, но я не могу разобрать, что там говорят. Обо мне, между прочим!

— Я тебе не секретарша.

Я, не стесняясь, пересаживаюсь на стул рядом с Софией и прижимаюсь ухом к ее мобильнику. И отшатываюсь, потому что там рычат:

— Скажи ей, чтобы взяла трубку!