Яростно клацаю по экрану: «Очаровательная смелость. Анонимка с левого номера. Волосы у тебя, походу, лишние. Еще раз нарисуешься, я тебя утоплю в позоре».

Этого мало, чтобы меня усмирить, и я пишу Таиру. Его же косяк? Значит, надо ткнуть его носом. Если ему нормально общаться с психованными вроде его сестры, то мне — нет.

«Передай своему гарему, что угрожать Алсу Каримовой — это не смелость, а гарантированная заявка на постоянный абонемент к психиатру».

— Доча! — зовет меня мама и, когда я не отзываюсь, нарушает мои личные границы: заходит в комнату без разрешения, хотя мы сто раз обсуждали, что так делать нельзя. Я с большим трудом отучила брата вламываться ко мне. Теперь он застревает на пороге, будто там солью посыпано, а вот мама — нечисть посерьезнее, на нее даже экзорцизмы не работают.

И мое говорящее выражение лица ее тоже не пронимает.

— Ты уже слышала, что Камилле сделали предложение? Свадьба в сентябре. Долго я буду гулять на чужих торжествах?

Вот не вовремя мама напомнила мне про двоюродную сестру. И уж совсем не кстати опять пристала со свадьбой. Особенно сейчас, когда я сама готовлю свадьбу ну очень «интересной пары». Как тут вообще говорить кому-то «да»? Жених не только изменяет невесте открыто, он собирается это продолжать, а ей велит терпеть!

— У меня есть знакомая, которая даст контакты детектива. — Я вспоминаю Венеру. — Я бы посоветовала сначала проверить женишка.

— О чем ты говоришь! Они вместе с выпускного класса! — ахает мама. — Это в тебе зависть говорит?

Закатываю глаза. Если бы я хотела, я бы уже вышла замуж. Артурчик уже заикался.

— Мам, ну ты сама себя слышишь? Камилла со своим знакома сколько? Пять лет? И они только сейчас решили пожениться. А у меня пока даже никого нет… — Я еще креплюсь, пытаюсь отвязаться мирно.

— И если продолжишь в том же духе, то всех приличных разберут!

— Так. Все, — психую я. — Я на дачу, а вы пока придумайте подарок счастливым молодоженам! Что-то тут душно стало, мне надо немного воздуха!

Вылетаю в прихожую, на ходу вызывая такси. Жаль, но за руль мне сейчас, пожалуй, не стоит.

Хватаю сумочку, а мне вдогонку летит:

— Розы полей!

Омгф! Шшшшш…

Хлопаю дверью. На кнопку лифта жму так остервенело, что чуть ноготь не ломаю. Да еще и когда я выхожу из лифта, заходится трелью мобильник. Таир звонит. Игнорирую, а усевшись в машину, просто перевожу телефон в авиарежим. Мне нечего ему сказать, если он как порядочный человек не способен ползать передо мной на коленях. Простить я его, конечно, не прощу, но нельзя оставлять Нарыкова безнаказанным.

За бортом машины синие летние сумерки, в ушах наушники, таксист молчит, что еще надо? Разве что сердце Таира, пронзенное моим каблуком. Кстати, колено все еще болит, хорошо, что, сваливая из дома, я надела не босоножки, а лоферы. Блин, свадьба Амины через неделю, я не могу себе позволить быть там в тапках! Только каблук! Придется экстренно выздоравливать!

На даче тихо, ну почти. Даже отсюда я слышу звонкий лай Тутси с соседнего участка. Стыдно, но я забирать у Натальи Федоровны ее не буду, по крайней мере не сегодня. Там она почти как дома, а я не в состоянии сейчас оказывать ей столько внимания, сколько ей нужно.

Погремев ключами, я внедряюсь в густую тишину пустого дома. Она немного угнетает, но я разбазариваю нычку Дана, грабя его на пачку чипсов и бутылку колы, и поднимаюсь к себе. Сегодня можно. Мобильное приложение посчитало мне все потраченные за день калории, включая те, что испарились от стресса и секса, и запретная еда влезает. Братец знает толк в разврате: чипсы со вкусом уксуса и классическая кола, никаких тебе ноль калорий.

Не вынимая наушников, заваливаюсь на кровать, но даже толком не успеваю насладиться канцерогенной гадостью, как отрубаюсь прямо в одежде. Ну и, разумеется, встаю утром злая, страшная и мятая. Ну как утром? Ближе к полудню, и не сама, а потому что от ворот сигналит какой-то самоубийца.

Пошатываясь аки привидение, я подхожу к окну и вижу, как Дан загоняет свой байк на территорию участка. Надо сломать ему клаксон. Я, конечно, понимаю, что эти мерзкие звуки призваны предупредить меня о появлении брата, но он мог бы мне позвонить.

Ой нет. Не мог. Я не убрала авиарежим. Черт.

Ладно, самый главный вопрос: какого лешего он приперся? Соскучился по укропу? Или ему огурцов в Маринкином ведре мало?

Сползаю на первый этаж, как раз когда Дан уже хлопает дверцей холодильника на кухне. Сейчас меня обожрут, как пить дать.

— И чего ты тут забыл? — ворчливо спрашиваю я, косясь на рюкзак брата, который этот поросенок положил прямо на обеденный стол.

— По тебе, что ли? — говорит он в холодильник. — Я мимо ехал.

Даже не представляю, из какой точки в какую этот топографический идиот мог ехать мимо нашей дачи.

— Мама прислала? — в лоб спрашиваю я.

— Она спала, когда я уезжал… — налетчик наконец выуживает контейнер с жареной куриной ногой и поворачивается ко мне. Надо бы все-таки предупредить Ритку, что это плохой варик в бойфренды. Оно жрет как не в себя. — У тебя все в порядке?

Вопрос неожиданный.

Тем более от Дана.

— Все шикарно. — Я складываю руки на груди. — А в чем дело?

— Вчера приезжал твой хмырь, — выдает брат, запуская кофемашину. Угу, ясно, и кофе весь в доме тоже сейчас выпьет.

Стоп. Что?

— Он не мой! — Я тут же взвиваюсь.

Все-таки проняло, гада!

— Ну раз ты не спрашиваешь, что за хмырь, значит, твой, — корчит рожи Дан. — Скажи мне, систер, кто тебе угрожает?

— С чего ты взял, что мне кто-то угрожает? — У меня глаза вылезают из орбит.

— С того, что вчера злющий «нетвойхмырь» тряс меня, справшивая, что с тобой, кого ты боишься, и почему я это допустил, — хмыкает брат. — Требовал тебя предъявить в целости и сохранности, чего я сделать, разумеется, не мог. А адрес дачи не дал из чувства солидарности. Цени.

А. О. И как можно было расшифровать мое сообщение подобным образом?

Я кого-то боюсь? Что за бред!

— Ты волнуешься за меня, что ли? — прищуриваюсь я.

— Еще чего! Говорю: мимо ехал.

Да-да, в полдень, когда раньше часа этот недоросль не встает без веской необходимости.

— У него белая горячка, не обращай внимания, — закатываю я глаза.

— Я-то не буду обращать, — кивает Дан, — но хмыря запалила мама. И он ей очень понравился. Тебе звезда. Тебе на свадьбу что подарить?

Я в ужасе плюхаюсь на стул.

— Только не говори, что мама разговаривала с Таиром!

— Я этого не допустил, но ты готовься: по маминой шкале — это десять из десяти, — вбивает Дан гвозди в крышку моего гроба: — Высокий, взрослый, породистый, при бабках, явно не мальчик на самокате, машина не из салона «Три кредита и молитва». И сам пришел. Ножками.

— Бля… — я закрываю лицо руками.

У Таира есть недостаток, который перекроет любые достоинства в глазах мамы, но я в жизни не признаюсь, что оказалась в такой позорной ситуации.

— Но это еще не все… — брат наконец расстается с драгоценным контейнером, чтобы отправить его в микроволновку, и достает из пыльного рюкзака коробку. — Вот.

— Что это? — не понимаю я.

— Это прислали тебе вчера поздно вечером. Ты не отвечала на звонки, а коробка всех бесит. Особенно маму, а когда ее что-то бесит, она бесит всех остальных. Она хочет ее вскрыть, а я думаю, что это плохая идея.

Открыв посылку, я с Даном соглашаюсь.