Ну и, естественно, ровно в момент, когда я нашла носильщика для Марины, она категорически отказывается отправляться домой. Сразу все втройне интереснее: и рог, и дудка, или что там у нее, и не наелась она, и вообще, Миша — козел. Всех женщин забирают, а ей предлагают только роль любовницы.

Ну не могу же я ее бросить?

К тому же Таир так умилительно бесится.

Сверкает глазами и скрипит зубами, пока тот самый носатый дядечка командует:

— Манана, попроси собрать девочкам с собой…

В итоге отбытие все растягивается и растягивается, грозя никогда не перейти в активную фазу. Мне уже тоже хочется прилечь. Денька на три. А не выйдет. Тумба, ленточки… И надо как-то втиснуть поход в спортзал. Сколько я всего сегодня съела небогоугодного, жопонаращивательного…

— Представляешь, Мариам… любовницей… А я что? Рыжая, что ли? — изливается Юсупова, заправляя медную прядь за ухо, но кудряшка выпрыгивает и снова лезет ей в лицо.

— Зачем тебе нужен женатый? — всплескивает руками Мариам. — У моей подруги в Тбилиси есть сестра. Так вот у нее сын неженатый. Высокий, статный, умный… Давай познакомлю!

— Так, — не выдерживает Таир, поднимая Юсупову со стула за шкирку. — Пока мы все дружно не уехали в Тбилиси…

— Какой красивый. — Шмыгает носом Марина. Я уже подозрительно кошусь на нее: это она про Таира? Но нет, Юсупова не желает расставаться рогом. Дизайнерская душа узрела в нем какую-то эстетическую ценность. Или практическую. — Мише пойдет. Его невеста бросила, рога наставила, вот чехольчик будет…

От широты души Марине жертвуют тару, и пока она еще чего-нибудь не захотела, Таир взваливает ее на плечо. Я подхватываю наши сумочки, кто-то сердобольный сует мне хачапури, и мы втроем наконец покидаем ресторан.

Отличное место. Мне нравится.

На свежем воздухе в голове проясняется, но ненадолго.

Стоит мне плюхнуться на пассажирское сиденье, как меня вырубает. Пару раз я очухиваюсь, когда из заботливо открытого для меня окна дует особенно сильно, и слышу, как переругиваются Таир и Маринка, обсуждающие пункт назначения. Но моя сила воли закончилась в ту минуту, когда я ответственно увела пьяную подругу из ресторана.

Только вот приезжаем мы к дому Миши. Я открываю глаза, раздирая слипшуюся тушь, когда Нарыков достает Юсупову из салона. Куда это они? Превозмогая, я выбираюсь следом за ними.

— А ты куда? — рычит Таир.

— С вами. К Мише…

— Вот он обрадуется…

А дальше я помню очень смутно, но вроде все и вправду обрадовались. Особенно когда Марина начала дудеть прямо в подъезде.

Когда на лестничной клетке появляется Миша, я пытаюсь принять эффектную позу и поправить прическу, чтобы видел, кого он потерял. Но меня штормит, и я выдыхаю с облегчением, когда, приняв Юсупову, Юдин закрывает дверь.

— Все, Алсу. Поехали в кроватку… — Мотыляющуюся меня Таир тянет в лифт.

— Ваше предложение несвоевременно! Ты уже упустил свой шанс! — соплю я, стараясь стоять гордо и непоколебимо.

— Домой я тебя отвезу, я и так везде опаздываю, — закатывает глаза Нарыков. Ну почти на человека похож. Морда небритая, усталая. На футболке жирный след от хачапури, на плече следы моей туши. И даже кулаки больше не сжимает.

Так. Я не поняла.

Он меня отвезет домой, а сам к телке поедет? Опаздывает он!

И главное, не стесняется мне в глаза говорить.

— Ты же хотел мне что-то объяснить?

Я пошатываюсь, Таир фиксирует меня и очень тяжело вздыхает.

— Я задушить хочу. С тобой бесполезно разговаривать…

Вот, значит, как. Со мной даже разговаривать некогда?

— Знаешь, что?

— Что? — Нарыков помогает мне преодолеть порог подъезда.

— Не пиши мне! И не звони! Никогда! И на свидание я с тобой тоже не пойду! Можешь даже не раздеваться больше! Второй раз не куплюсь! И вообще! Я не такая!

— О да… — бормочет Таир, пытаясь усадить меня в салон. — Ты особенная…

— Именно! И хватит меня лапать!

— Я тебя пристегиваю.

— И лапаешь!

— Ты б себя видела, Алсу…

— Ах, у тебя еще претензии? А ну, дай телефон!

— Зачем?

— Я позвоню Артурчику, он меня заберет!

Нарыков с грохотом захлопывает дверь, обходит машину и садится на водительское сиденье. Все это время я пытаюсь справиться с ремнем безопасности, но у меня ничего не выходит. Демонстративно отворачиваюсь к окну, но не похоже, что Таир начинает угрызаться совестью. Едем в тишине под скрип его зубов. Вообще-то нам недалеко, но я успеваю несколько раз провалиться в забытье. И вот поворот в родной двор я еще помню. Потом снова темнота, а дальше я уже открываю глаза утром.

Срабатывает будильник на телефоне.

Дан забыл свой телефон в моей комнате? Что он тут делал вообще?

Господи, я дома. В родной постельке.

Как будто я всю ночь вагоны разгружала.

Ноги гудят, во рту гадкий привкус, рука затекла, и в целом немного мутит.

А еще волосы тянет. Пытаюсь сдвинуть голову на подушке, но что-то не дает мне это сделать. Я даже голову повернуть не могу. А надо вырубить мерзкий аппарат. Судя по свету в комнате, мне еще спать и спать…

Расслабленное страдание от похмелья сменяется адреналиновым скачком, когда в самое ухо раздается:

— Вот теперь я готов тебя душить.