Мы вышли из церкви под колокольный звон — и я до сих пор не уверена, звонили ли колокола или это у меня внутри что-то переворачивалось и пело.

Когда мы ехали к отелю, машины сигналили так, будто поздравляли не нас, а всю страну сразу. Люди махали, улыбались, кто-то кричал «горько!», кто-то «гаумарджос!», и я смеялась, потому что не понимала, как столько радости вообще помещается в один день.

— Ничего не понимаю… Откуда они знают, что мы поженились⁈

Резо засмеялся.

— Гврито, там такой банкет в главном ресторане города готовится, что даже Кура и Арагви в курсе и быстрее начали течь.

Я аж язык прикусила. Он о чем вообще⁈ Какой банкет? Кто вообще там приглашен⁈ Он что, и правда это все… в статье⁈

— На полчаса заедем в отель. В Грузии по одежке встречают, Марго. Нужно нам с тобой преобразиться…

В гостинице меня буквально перехватили.

— Быстро, быстро!

— Невеста, у нас десять минут!

— Маргарита, не сопротивляйся судьбе!

Меня затащили в номер, где уже ждало то самое платье — грузинское, тяжелое, роскошное, будто сшитое не из ткани, а из традиций, песен и чьих-то счастливых браков. За какие-то считанные минуты превратилась в грузинскую царицу.

В комнату постучали. Новоиспеченный муж пришел… И такой же франт… Сердце аж несколько ударов пропустило…

— Пойдем, любимая… — произнес он, улыбаясь этой своей фирменной улыбочкой…

Мы спустились вниз, к помпезному холлу, уходящему в банкетный зал. Тут-то у нас и было торжество…

И вот тут я увидела своих…

Мама стояла у окна, смотрела на горы и тихо улыбалась.

Папа держался чуть строже, но я видела, как он украдкой вытирает глаза и делает вид, что ему просто что-то попало.

А сестра… сестра фотографировала все подряд… Для чего, спрашивается? У нее даже соцсетей не было!

Да. Они снова приехали.

А потом был пир.

Тут же поймала себя на мысли, что так тут не едят — так тут живут.

Вино текло рекой, рога в резных серебряных окладах поднимались, тосты становились длиннее и мудрее с каждым глотком. Тамада говорил о любви так, будто сам ее лично придумал. Пели мужчины, пели женщины, пели те, кто вообще-то не поет — но в этот вечер не петь было невозможно.

А дальше я чуть не подавилась!

Потому что на пороге показались мои Тонька и Армен! Вот же они, заразы! Виновники всех моих приключений!

Армен шел гордо, с высоко поднятой головой, как только и умеют армяне в чисто грузинском окружении. Тоня сияла, как женщина, у которой все сложилось…

— Маргарита, — сказала она, едва сдерживая улыбку, — ну что, добро пожаловать в семейную жизнь. Ловко мы, да⁈ А так бы и не обзамужили тебя!

Подруга была с внушительным таким пузцом. Очуметь. Уже третий за эти три с половиной года! С учетом того, как одобрительно на эту парочку смотрел Резо, сразу поняла, каким там субстантивом он собирался меня наполнить…

А потом зал вдруг взорвался и было уже не до любезничаний.

— ЧИ-ТА!

— МАР-ГА-РИ-ТААА!

Пели все. Мама. Папа. Сестра. Армен. Тоня. Люди, которых я видела впервые в жизни, но которые уже знали мое имя лучше, чем я сама. Меня кружили, смеялись, поднимали рога, кричали тосты, а я стояла посреди этого счастья и понимала:

Любовь не спрашивает паспорт.

Она просто приходит. И остается.

И если меня спросят, чем закончилась моя история — я скажу, что она только началась.

В этот самый необычный новый год в моей жизни — когда плавно с песен за счастье нашей семьи мы перешли к тостам за новый год!

Ну, а как иначе в Грузии? Здесь вся жизнь — застолье и нескончаемый праздник!

КОНЕЦ.