Райан

Шесть утра — это время для тех, кто либо чертовски любит побеждать, либо окончательно сошел с ума. Судя по тому, что я стою у дверей танцевального зала, я подхожу под обе категории.

В коридорах академии еще висела серая, предрассветная тишина, но из-за дверей зала уже доносился бас. Не просто музыка — тяжелый, вибрирующий ритм, который пробивал грудную клетку насквозь. Я толкнул дверь, ожидая увидеть сонную девчонку с пучком на голове.

Я ошибся. Снова.

Ева была в центре. Она не просто танцевала — она выжимала из этого зала всё электричество. На ней были широкие спортивные брюки, сползающие на бедра, и короткий топ, промокший от пота.

— На пять минут раньше, Гринвуд. Впечатляет, — бросила она, даже не взглянув на меня.

Она сделала резкий выпад, рука замерла в воздухе в какой-то изломанной, но чертовски изящной позе. Вог. Это выглядело как кадр из дорогого глянца, высокомерно и остро. Но через секунду музыка взорвалась агрессивным трапом, и она буквально рухнула в низкий качхип-хопа. Каждое её движение было ударом: точным, жестким, мужским по силе, но женским по грации.

А потом ритм замедлился. Стал липким, тягучим, как густой мед. Ева медленно, позвонок за позвонком, опустилась на пол. Стрип-пластика.

Я почувствовал, как воздух в легких стал слишком горячим. Она выгибала спину, вела ладонью по линии бедра с таким отсутствующим, почти трансовым выражением лица, что у меня потемнело в глазах. Это не было танцем для кого-то. Она наслаждалась своей властью над собственным телом.

— Смотри внимательно, капитан, — она наконец подняла на меня взгляд через зеркало. Её глаза блестели от азарта. — Это — концепция. Ваши фанатки привыкли махать помпонами. Мои девочки будут ломать волю. Они будут танцевать так, что ваши нападающие забудут, где находятся ворота.

Я подошел ближе, стараясь, чтобы мой шаг был уверенным, хотя внутри всё дрожало от этой бешеной смеси адреналина и желания.

— Ты хочешь превратить стадион в стриптиз-клуб? — я попытался выдавить привычную насмешку, но голос подвел, прозвучав слишком хрипло.

Ева резко выпрямилась и подошла ко мне вплотную. От неё пахло жарким залом, ванилью и вызовом.

— Я хочу превратить его в место, где мужчины понимают, что они не единственные, кто умеет доминировать. Если ты боишься, что не выдержишь накала... дверь там же, где и была.

Она стояла так близко, что я видел капельку пота, бегущую по её шее. Моя рука сама дернулась, чтобы коснуться её, но я сжал кулак.

— Я не боюсь, Ева, — я наклонился к её уху, перекрывая гул басов. — Но ты играешь с огнем на ледяной арене. Рано или поздно кто-то из нас провалится под лед. И я ставлю на то, что это будешь ты.

Она лишь дерзко улыбнулась и сделала музыку еще громче.

«Держись крепче, Райан», — пронеслось у меня в голове. Я пришел сюда, чтобы охотиться на неё. Но, глядя на то, как она снова растворяется в этом безумном ритме, я понял: это она заманила меня в клетку. И мне, черт возьми, это начинало нравиться.

Через час я вышел из зала, чувствуя себя так, будто отыграл три периода в финале кубка. Друзья ждали меня у входа, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что, Кэп? Снова провал? — Маркус окинул меня взглядом.

Я ничего не ответил. Я просто прошел мимо, чувствуя, как в кармане обжигает кожу визитка Адриана, которую я все-таки «позаимствовал» вчера. Моя игра только начиналась. И если Ева думает, что её танцы — это единственный способ доминировать, то она еще плохо знает Гринвуда.

— Мы меняем план, — бросил я парням, не оборачиваясь. — С сегодняшнего дня мы не просто хоккеисты. Мы — главные зрители в её шоу. И я хочу, чтобы она чувствовала мой взгляд на каждой чертовой репетиции.

Хищник не просто вышел на охоту. Он научился ждать. И это было самое опасное для нас обоих.